Жанр: Боевик
Джеб 2. Игра по своим правилам
... - Я дам тебе шанс. Напиши на бумаге то, что ты должен был написать.
Карлос схватил со стола чистый лист бумаги и набросал несколько строк.
- Звони начальнику смены и проси его срочно прибыть в твой офис. Расплачивайся с
ним и готовь автокар. Сиди на месте и жди гостей. Обещаю: их будет очень много.
56
В кабинет генерального директора аэропорта Сержио Торреса зашел начальник службы
безопасности. Он доложил о происшествиях. Самым несерьезным был обычный случай: с борта
немецкого рейса сняли пассажира, пытавшегося улететь через Германию во Францию. И еще
одно: пять минут назад в службу безопасности поступило сообщение о том, что люди,
причастные к убийству Рафаэля Эспарзы...
- Что?! - выпучил глаза Торрес. В последние часы он не отрывался от телевизора. Все
каналы сделали основной новостью убийство старейшего босса Медельинского наркокартеля.
То была сенсация. Даже убийства рядовых членов наркомафии выносились на центральные
полосы газет и на первые кадры телевизионной хроники.
Сержио Торрес имел солидную внешность: большой живот и двойной подбородок.
Одевался от лучших европейских кутюрье. Сейчас он был одет в темно-серый костюм и
малиновый в полоску галстук. Запонки с его инициалами поблескивали в манжетах
белоснежной рубашки.
- Они собираются покинуть страну немецким рейсом, - дополнил начальник службы
безопасности.
- Немецким? Черт! Вот это да! - Директор промокнул влажный лоб и лоснящиеся щеки
носовым платком и убрал его во внутренний карман пиджака. - Каким именно?
- "Боинг".
"Неожиданный, неординарный ход. Через главный аэродром страны. Им перекрыли пути
отхода в провинции, а здесь..."
- Что дальше?
- Диверсанты имеют договоренность с оптовиком Карлосом. Ты его знаешь, наверное.
- Да, слышал, конечно.
- Он должен доставить их к борту в начале восьмого. Он передал через офицера записку.
Мы не станем напрягать контору Карлоса. Возьмем группу целиком, когда багажная тележка
остановится у самолета. Впрочем, будем действовать по обстоятельствам.
Торрес принял лист бумаги и прочел: "Убийцы Р. Эспарзы требуют от меня доставить их
на борт немецкого самолета".
- Полиция в курсе?
- Да.
- Что конкретно ты собираешься делать?
- Мобилизую все подразделения спецназа. Расставлю дополнительные пары снайперов
на крышах зданий. Мы имеем дело с профессионалами. Вряд ли они захотят сдаться по первому
приказу. Ты же в курсе, что они наворотили в Сан-Тельмо и Сан-Мартине.
- Еще какие-нибудь новости есть?
- Небольшие проблемы с российским рейсом, прибывшим из Кито.
- Посольский имеешь в виду? - Директор посмотрел в огромное, во всю стену окно и
рассмотрел силуэт дальнего реактивного лайнера. Не новый, правда, модернизированный по
части шасси и двигателя. Россияне не балуют себя разработкой новых самолетов, мимоходом
подметил директор. Они проводят глубокую модернизацию бортов, которые фактически не
имеют аэродинамических недостатков: отличное крыло, классная компоновочная система.
- Да. Российская делегация через час будет здесь.
Пилот самолета сообщил, что в двигателе обнаружены остатки перьев. То же самое с
бортом "Люфтганза". Почти одновременно пилоты сделали сообщения.
- Наши перья или чужие?
- Не знаю.
- Их надо отправить на экспертизу. Я не могу выпустить борт без проверки. Договор с
орнитологами продлен? - Директор постучал по клавиатуре и вывел информацию на
монитор. - Да, точно продлен.
Он глянул в окно в надежде увидеть красный "Форд" орнитологов, которых было четверо
на постоянном дежурстве. Они разъезжают по аэропорту со спецустановкой, отпугивающей
птиц. Пернатые попадают в коки и двигатели каждый день.
Сержио не увидел машину "птичников". Его взгляд снова надолго задержался на
магистральном российском авиалайнере. Лайнер в данную минуту стерегли сотрудники охраны
российской дипмиссии и местной службы безопасности. Директор подумал о том, что охрану
лайнера, подпадающего под принцип экстерриториальности, придется снять. Сейчас каждый
спецназовец на счету. Его догадку подтвердил начальник службы безопасности "Эльдорадо".
Он позвонил по телефону из его кабинета и отдал два распоряжения. Вторым звонком он
предупредил охрану на КПП, чтобы они пропустили на поле "Форд" орнитологов. Проводить
гостей приедет лично министр обороны, и любая задержка рейса грозила неприятностями.
Пять вечера. Местный телеканал транслировал смену караула в президентском дворце. На
переднем плане - гвардейцы в мундирах и касках со сверкающими серебряными пиками.
Телевизор был установлен в углу стойки кафе. Энрике пил пиво и жевал креветки. Он не
выделялся среди клиентов открытого павильона - смеси пивной и остерии. Чуть помятая
рубашка, брюки; тонкая полоска усов, трехдневная щетина.
Он сидел на свежем воздухе. Над головой полоскался зеленый тент. Ветер доносил пыль и
запах керосина с летного поля, ароматы миллионов орхидей с теплиц. Цветы придавали
воздуху морскую свежесть. И Энрике, потягивая пиво, вполне реально представил себя в
Картахене: он слушает музыку и наслаждается морским бризом и атмосферой Карибов.
Энрике немного отвлекся. Из грез его вернул знакомый облик. Он узнал Сергея Клюева,
одетого в серую джинсовую рубашку и костюмные брюки. В таком виде он прибыл в Боготу и,
похоже, ни разу не сменил одежду. Энрике сморщился: он каждый день менял нижнее белье и
надевал новые носки.
Появление одного из диверсантов подействовало на колумбийца как обезболивающее. То
и дело в его голову закрадывались сомнения: вдруг не придут, бросят его. Он потерял много
времени, его хватило бы на то, чтобы быть поближе к венесуэльской границе, где очень много
частных аэродромов. Там он мог просто запутать следы, проехав по прибрежному шоссе из
Маракайбо в Санта-Марту или по высокогорной дороге в Кукуту. Частных аэродромов хватало
и в Колумбии. Но сейчас каждое летное поле мели военные, полицейские, их осведомители.
Как и много лет назад, он снова ощутил себя отверженным. Он один, у него нет будущего.
Нет под боком даже проститутки. Его снова больно стеганули слова покойного Рафаэля. Он
пригрел его, дал будущее. Он же и забрал его.
И еще одна порция обезболивающего. Энрике слегка захватила короткая сцена. Впервые
за эти дни боевики из двух подгрупп увидели друг друга. Блинков и Клюев обменялись на ходу
короткими фразами. Колумбиец не расслышал, о чем они говорили, но увидел их тщательно
спрятанные улыбки. Они явились сюда незваными гостями, сделали свое дело, собираются
завершить работу, которую они знали назубок. Энрике по достоинству оценил и тот факт, что в
Сан-Мартине Блинков не стал вступать в словесную борьбу с Эспарзой. Наверное, потому, что
был уверен, что проиграет. Это все равно что новичку садиться с мастером покера за зеленое
сукно. Эспарза не оставил бы ему ни одного шанса. И без слов он мог выиграть любой
поединок.
Джеб пропал, словно его и не было. Энрике повел головой в одну сторону, в другую. В
остерии остался один Клюев. Забрав со стойки свою кружку местного сервиса, он присел
напротив колумбийца.
- В шесть часов ровно будь у Карлоса.
- Все идет по плану?
Клюев отпил половину кружки, бросил в рот креветку и встал из-за стола.
- Урод! - прошипел Энрике, провожая боевика ненавистным взглядом. - Какого черта
я связался с вами!
Ответ пришел в виде унылой картинки: он лежит рядом с Акостой, повторяя его позу и
копируя его развороченное пулями лицо.
Суарес посмотрел на часы. Минут через двадцать нужно трогаться. Путь отсюда до
конторы Карлоса займет те же двадцать минут.
На краю летного поля, там, где заканчивалась широкая взлетно-посадочная полоса и
начинались бесконечные поля теплиц, стояли десятки самолетов. "Боинг" авиакомпании
"ПанАм" принимал груз. Лайнеры компаний "Люфтганза" и "Бритиш Эйруэйз" ждали тягачи
для отправки к телетрапам. Возле аэробуса компании KLM застыл микроавтобус с
непроницаемыми стеклами. Отдельно стояли самолеты латиноамериканских авиакомпаний -
"Argentines", "Ladeco", "Varig", "Visa", "Aerolineas".
Капитан Абрамов, позвонив в полицию, нашел место у ворот 17, откуда через стеклянную
стену просматривалось все летное поле. Он несколько минут наблюдал за пассажирами,
выстроившимися в кассу. Из десятков жаждущих улететь на родину он выделил трех парней,
срывающих зло на службы "Эльдорадо" по-немецки. На том же наречии они послали подальше
подозрительного типа, в открытую навязывающего за дополнительную плату провести их
сквозь строй таможенников.
- Какие таможенники, когда у нас нет билетов!
Такую картину можно наблюдать в любое время в любом аэропорту мира.
Вот перестраховочный шанс, заметил капитан. Можно подойти к парням, поздороваться:
"Хотите сегодня улететь домой?" Представиться пилотом российского лайнера: "В Москву
возвращаюсь через Берлин. Могу взять на борт четырех человек. Дешевле реальной стоимости
билета. По пять сотен баксов с носа. Плюс по семнадцать долларов за выездную пошлину". Что
нужно сделать? Обойти аэропорт справа, найти контору Карлоса. "Система простая. За час до
вылета Карлосу принесут бронь на несколько военнослужащих. Они летают бесплатно, но в
данном случае никуда не полетят. В кассе он подает любые паспорта и ему выдают билеты.
Кассирам он платит треть от суммы, на которую я или другой пилот сумеем договориться с
клиентами. Оставшиеся деньги мы делим поровну".
Недоверие клиентов Абрамов гасит словами, жестами, взглядом; он подтверждает свою
причастность к профессии авиатора.
"Парни, попробуйте охватить этот необъятный мир аэропорта, который живет своей
жизнью, своей стратегией. Попробуйте посчитать десятки тысяч сотрудников, прикинуть
количество пассажирских и грузовых перевозок на местных и международных линиях. Сотни
взлетно-посадочных операций. Присмотритесь к группам вооруженных людей, снующих от
самолета к самолету. Представьте чиновников, которые душат друг друга чартерными
программами, стараясь несильно обидеть кого-то из тех, кто раздает чартерные слоты по
звонкам сверху или по конвертам снизу. Это Колумбия, парни. Здесь контрабанда процветает.
К шести вечера подходите к Карлосу. Обычно такими делами занимается его помощник
Энрике. Сегодня он чертовски занят. Карлосу так и скажите: "Мы от Энрике".
- О чем задумался, капитан? - спросил Весельчак.
- Так, - Абрамов неопределенно пожал плечами. - Взбрела в голову дурная мысль.
Он понимал свое состояние, когда вслед за одной страховкой хочется обвязаться другим
страховочным тросом. За глаза хватало одного Энрике, объявленного в розыск.
Весельчак кивнул в сторону билетных касс. Минуя их, к ним подошел Клюев.
- Что у тебя, Сергей? - спросил Абрамов. - Видел Джеба?
- Да.
- Энрике?
- Я передал ему инструкции. Сейчас наши на пути к орнитологам. Кок, Чижик, Тимур и
Паула остались в кафе "Афины". Джеб пошел на встречу с Бастосом.
- Когда это было?
- Пятнадцать минут назад.
- Черт, они опаздывают. - Абрамов отвернулся от товарищей и все внимание
сосредоточил на российском лайнере.
К крошечному зданию, стоящему особняком за оградительной сеткой на севере аэропорта,
Блинков подошел в шесть часов ровно. Он открыл дверь, на которой красовался гордый кондор.
За письменным столом скучал человек лет тридцати. Еще трое играли в карты и на вошедшего
незнакомца внимания не обратили.
- Привет, - поздоровался Блинков. - Я насчет неисправностей в двигателе российского
лайнера. Кажется, в нем обнаружены птичьи перья.
Виктор Бастос с минуту смотрел на Джеба.
- Да, я в курсе этой неисправности. Сколько вас, четверо?
- Пятеро. Предварительную работу мы сделали. Вашу машину беспрепятственно
пропустят на поле.
- Где ваши люди?
- Не так близко.
- Нам уже нужно трогаться - запрос командира экипажа пришел пятнадцать минут
назад. Вы задержались. Если нас тормознут охранники, не забудьте приставить к моей голове
пистолет. Надеюсь, у вас есть оружие.
- Если понадобится, мы приставим к каждой голове по два ствола.
Двадцать пятый кадр
Красный "Форд" остановился напротив западного КПП, взятого под усиленную охрану. К
шести охранникам примкнуло еще столько же бойцов из отряда спецназа "Эльдорадо".
Спецназовцы заняли боевые позиции позади застекленной коробки контрольно-пропускного
пункта и находились в пределах летного поля.
Этот пункт примыкал к служебно-технической зоне с ее приземистыми зданиями
радионавигационной службы, техобслуживания и снабжения авиатопливом. В сотне метров
отсюда начиналась необъятная рабочая площадь, оборудованная радиотехнической и
сигнальной системами. Взлетно-посадочные полосы соединялись с перронами и местами
стоянок самолетов бетонными рулежными дорожками. Они слабо контрастировали друг с
другом: темно-серые, пепельные и едва ли не бесцветные.
Справа от КПП вытянулись ангары для мелкого ремонта воздушных судов.
Посадка самолетов в "Эльдорадо" выглядела необычно красиво. Самолеты шли на
посадку, будто сорвавшись с гор. И сам аэропорт при этом выглядел ареной для икс-файтеров,
творящих в мадридском цирке головокружительные трюки. Особенно хорош был шведский
борт с его крестами на борту - символом неукротимого бунтарского духа байкеров.
Дежурный по имени Эрик с порога выругался на орнитолога, открывшего переднюю
дверцу со стороны водителя.
- Где вас черти носят! - раздраженно выкрикнул он. Сейчас орнитологи мешали
проведению спецоперации. Судя по информации, меняющейся каждую минуту, диверсионная
группа вот-вот появится в офисе Карлоса.
Эрик приостановил быстрый шаг и взялся за рацию. Из динамика "Моторолы" он
услышал сильно синтезированный голос начальника службы безопасности: "Всем постам
приготовиться! Группой наружного наблюдения замечен Суарес! Он направляется к офису
Карлоса. Там мы ожидаем группу боевиков..."
"Ну и берите их там!" - негодовал дежурный офицер. Однако он понимал, что прежде
силовикам нужно "отработать контакт Энрике Суареса с немецкими боевиками".
Орнитологи опоздали... По их вине службы аэропорта могут задержать рейс со
спецпредставителем российского президента. Задержка спецборта была чревата крупными
неприятностями: провожать российскую делегацию вызвался сам Хорхе Альберто.
- Быстрее! - Офицер сделал пять-шесть шагов и резко остановился. Еще несколько
секунд у него ушло не размышления. Приняв решение, он махнул рукой: - Проезжай!
Но едва "Форд" тронулся с места, как что-то щелкнуло в мозгу Эрика.
- Стой! - Он показался в зеркалах заднего вида микроавтобуса. Он шел вдоль его
правого борта, глядя в правильные очертания окон. То была заводская штамповка. Боковые и
задние окна для этого типа автобусов не были предусмотрены.
- Открой салон, я хочу осмотреть машину.
- Открыто, - показал рукой Виктор.
Эрик сдвинул дверь в сторону. Первым делом он вгляделся в лица орнитологов. Они были
по-орлиному горды и непроницаемы. Офицер знал каждого в лицо. За неплотно зашторенной
занавеской виднелся край прямоугольного ящика с прибором для отпугивания птиц. Он был
соединен толстыми проводами с рупором и подвижной антенной на крыше.
- Сначала ты торопишь, потом сам же и задерживаешь.
- Пропуск давай. - Эрик только сейчас нашел причину тревожного щелчка в черепной
коробке: он забыл проверить пропуск. - Заберешь на обратном пути, - он вгляделся в штамп
и подпись. - Вас предупредили, чтобы вы дожидались за пределами рабочей площади?
- Все уши прожужжали, - ответил орнитолог и тронул "Форд" с места.
Блинков открыл створку ящика и выбрался в салон. Распахнув штору, он вгляделся в
плавные линии самолетов, пытаясь отыскать в их сплошной массе российский лайнер. Набрав
на "спутнике" номер подполковника Лихачева, Джеб покачал головой: он пренебрег сверочным
звонком. Вдруг командира экипажа нет на месте? Ведь его слова о том, что он за час-полтора до
вылета всегда в кабине, всего лишь слова. Он не сбросил напряжения, даже когда услышал в
трубке голос пилота, назвавшегося по фамилии:
- Лихачев.
- Привет, ты на месте? Из "гостевого" отсека тебя беспокоят.
- Да, я понял. Я на месте.
- Выйди лично встретить машину с орнитологами. Когда она остановится у борта,
штурман или второй пилот должен открыть люк из кабины. У тебя две-три минуты. Как понял
меня?
Пауза.
- Да, понял тебя. Встречаю. Отдаю команду штурману.
И снова задержка.
- У меня могут возникнуть проблемы с гидравликой. Не сейчас, конечно, а позже. Кто
знает...
- У тебя нет времени устранять неисправности. Выполняй команды.
- Понял.
Лихачев нажал на клавишу отбоя и на несколько мгновений закрыл глаза. В ушах стоял
голос Блинкова: "Нет времени устранять неисправности". Еще до этого звонка он точно, как
ему показалось, разобрался в миссии диверсионной группы. Он несколько раз выходил в
первый пассажирский салон и вместе с бортпроводницами и обслуживающим персоналом
смотрел телевизор. Все новости были на одно лицо. Это было лицо 64-летнего Рафаэля
Эспарзы, одного из бывших лидеров Медельинского наркокартеля; за ним невидимой частотой
пряталось скрытое лицо российской диверсионной группы. И все эти облики загораживала
суровая и явная внешность генерала Брилева. Двадцать пятый кадр, сравнил Лихачев.
Нет доказательств, рассуждал он ("а нужны ли они?"), лишь что-то вроде направлений и
всплывающих подсказок крутилось в голове пилота. Спецрейс, спецзадание, группа спецназа на
борту. Все это пересекалось маршрутными линиями, скрещивалось над местом выброски
диверсантов: плато в нескольких десятках километров от Медельина.
Лихачев отдал инструкции экипажу и покинул борт через носовой трап.
Энрике попал в засаду неожиданно. По пути в контору он не заметил ничего
подозрительного. Даже мысли его успокоились, а рядом с сердцем нашла себе место надежда.
Она навсегда пропала, едва Энрике взглянул в перепуганные насмерть глаза Карлоса.
Поначалу он не понял, почему спецназовцы не стреножили его у дверей офиса.
Откровение явилось позже. Оно вылетело из громкоговорителя полицейской машины и влетело
через приоткрытые окна офиса. Они рассчитывали взять не только Энрике, предупреждая его
во множественном числе: "Вы окружены! Сопротивление бесполезно!" Вряд ли они
поторопились. Они отсекли путь отхода диверсионной группе и надеялись на сумятицу в ее
рядах. Но главной мишенью был он, Энрике Гарсиа Суарес.
Он понимал, что его живым брать не будут. У полиции появился шанс одним ударом
покончить с кланом Эспарзы. Их устраивал конфликт внутри семьи, когда правая рука ударила
себя в сердце. И чтобы не выносить широкой общественности истинные мотивы краха
наркоимперии, власти придумают свою версию, ту, что выгодна им. Ту, что позволит им
безболезненно конфисковать владения Рафаэля и арестовать все его зарубежные счета. Все
ветви были срублены диверсионной группой, последний сучок достался полиции.
"Сука! - ругался Энрике. - Как же ты меня подставил, Джеб!"
Он отыскал глазами Карлоса, забившегося в угол офиса. Карлос прислонился спиной к
сейфу, поджав под себя ноги. Была бы возможность, он бы забрался внутрь несгораемого
шкафа.
"Тварь! Сдал меня!"
Энрике направил ствол на Карлоса и трижды нажал на спусковой крючок. Пули попали
тому в шею и грудь. Он зажал рукой простреленное горло и умудрился при этом взвизгнуть
по-поросячьи. Энрике взбесило это опостылевшее хрюканье, которое преследовало его до
последней минуты. Он опрокинул стол, за которым скрывался и слушал выкрики спецназовцев,
и с близкого расстояния отстрелял по Карлосу. Пули сверху вниз влетали в его голову, а он все
дергался. Из страшной раны можно было мозги ложкой вынимать, а он все скулил.
- Энрике, выходи с поднятыми руками! Офис окружен! Мы гарантируем тебе жизнь!
Колумбиец нервно дернул глазом и загнал в рукоятку "хеклера" последнюю обойму.
Рафаэль ушел красиво, но он никого не прихватил с собой. А зря, скрипнул зубами
Энрике. Он схватил стул и швырнул его в окно. Раздался звон стекла. Жалюзи раскрыли
китовую пасть, дергая усами-пластинами. За этим мельтешением Энрике четко разглядел над
полицейской машиной "грудную мишень". Вскинув руку, он дважды выстрелил. Полицейский
упал, громко вскрикнув. Он словно отдал команду своим товарищам. В окно офиса влетела
одна граната, за ней другая. Они шипели ровно мгновение, затем разорвались, выпуская облако
ядовитого газа.
Энрике задержал дыхание. Он пригнулся и выскользнул в приемную. Дверь была
распахнута настежь. В коридоре он заметил движение и выстрелил в проем. В ответ наискось
брызнули, пересекаясь, две автоматные очереди. Энрике отступил, не имея шансов уйти с
линии огня. Полицейские отжали его к окну, где он был как на ладони. Он снова пригнулся и
перебежал в дальний угол, на ходу толкнув дверь в кабинет Карлоса. Нервно-паралитический
газ проник и в приемную. Глаза Энрике покраснели и сочились слезами. Сейчас они были
похожи на водянистые глаза Рафаэля, которые долгие годы разъедал табачный дым.
Энрике затягивал поединок и тем самым помогал группе Блинкова. Ведал ли он об этом,
так и останется тайной.
В наступившей вдруг тишине Энрике различил манящий и торжествующий момент. Он
был прерван резким вторжением в приемную сразу четырех спецназовцев. Они были в шлемах
и противогазах. Энрике выбрал головного спецназовца и опустошил обойму, отстреляв в
огромные стекла его маски. Он упивался этим моментом, видя в мельчайших деталях осколки
стекол в кровавых глазницах, искривившийся в страшной боли рот полицейского. Это было
последнее, что увидел Энрике. В следующий миг его изрешетили сразу из трех стволов.
В пятидесяти метрах впереди промчалась служебная машина со светящимся плафоном на
крыше: "Следуй за мной". Она пронеслась с такой скоростью, что за ней не угнался бы и
самолет.
Джеб наконец-то увидел лайнер, с борта которого они совершили невероятно сложный
прыжок; и впечатления от него еще не стерлись в памяти. Наоборот, они обновились при виде
крылатой машины.
- Помедленнее, - отдал команду Блинков, и Виктор чуть ослабил ногу на педали газа.
Джеб изучал, как и где выставлена охрана борта. Он притормозил водителя, потому что не
увидел подполковника Лихачева. "Где он? Наверное, задерживается, согласовывая действия с
членами экипажа".
Но вот и он. Следом за ним по трапу спустился второй пилот, отметил Блинков. Лихачев
поспешил к корме самолета, фактически навстречу "Форду". Его напарник остался на месте.
Он продублирует жест Лихачева, отдавая команду штурману, легко расшифровал их действия
Джеб. Поскольку из кабины были видны лишь законцовки крыльев.
- Подъезжай как можно ближе к кормовому трапу, - Блинков отдавал команды на
русском. - Остановишься точно под левым стабилизатором. Не под рулем высоты, ты меня
понял?
- Да, - также по-русски ответил Бастос.
- Подъезжай быстро, тормози резко - ты же опаздываешь. И на борту знают, что ты
задерживаешься на четверть часа. Видишь, они в люках и на трапе. На бетонке нет никого. Они
уже не ждут тебя.
Джеб снова подкорректировал план Брилева - Абрамова под себя, под то, как он видел
план отхода. Он намеренно задержался и приписал это в свой актив.
Спецмашина орнитологов была сделана на заводе в Англии и имела руль справа.
Салонная дверца находилась на левом борту. Если бы не этот факт, водителю пришлось бы
разворачиваться, чтобы стать правым бортом к левому борту лайнера или же объезжать его с
носа. И тот и другой маневры вызвали бы подозрения у охраны.
Джеб рассчитал так, что люки самолета и дверца салона "Форда" смотрели в одну
сторону, на север. Чтобы бойцы сумели укрыться за машиной и не попасть в поле зрения
охранников, находившихся в данный момент в проемах обоих люков и непосредственно на
верхней площадке трапа.
- Приготовились! - Блинков поднял руку. - Выходим по моей команде. Еще пять
метров... четыре... три...
Водитель проехал под стабилизатором и остановил машину. Он знал свое дело. Линия
"Форда" сейчас повторяла линию лайнера, и между ними фактически не было зазора.
Джеб успел заметить жест Лихачева, адресованный второму пилоту, и тоже отдал
команду.
- Пошли, пошли, пошли!
К этому времени Чижик потеснил орнитологов. Он потянул за ручку и толкнул дверь от
себя. Как и люк в скрытом отсеке, она уползла вперед и в сторону. Вслед за Чижиком вышел
Джеб и помог Пауле. Сейчас она не могла сделать лишнего шага, ею управлял Блинков,
ограничивая ее любое движение. Он прижал девушку к машине и бросил взгляд вправо: все
члены группы выстроились вдоль борта. "Аутсайдер" подал знак: "Чисто!"
"Пошли!"
Чижов первым обогнул машину. Вначале его приютила тень от самолета, обрывающаяся
на границе левого борта "Форда", в следующий миг он оказался за стойкой заднего шасси, а
потом точно под люком. И он тут же неслышно открылся.
Классно, заметил Джеб. Слаженные действия диверсантов и экипажа самолета
впечатляли.
Прикрывая Паулу своим телом, он оказался под люком в тот момент, когда в нем пропала
фигура Чижика. Блинков отпустил Паулу, скрестил руки и присел. Девушка наступила на
"замок", удерживаясь руками за голову Джеба. Отпустив руки и выпрямившись, она ощутила
плавный, но сильный толчок. Она взлетела над Джебом, и ее запястья тотчас обвили руки
Чижова. Он втянул ее в салон и бесцеремонно подтолкнул в дальний конец отсека.
Прижавшись спиной к прохладному пластику, Паула огляделась. Тут скоро будет тесно,
как в лифте. И он понесется с огромной скоростью, взовьется выше гор. И у него нет ни одного
страховочного троса.
Пауле стало страшно. Она широко распахнутыми глазами смотрела на Джеба. Она даже
не заметила, как он оказался рядом. Он приложил палец к губам: "Тсс... Ничего не говори".
Девушка и не могла ничего сказать. Она с ужасом взирала на раскрытую пасть люка, в
которой показался последний боец команды. Она боялась не самой пасти, а люка как крышки
гроба. Сейчас он захлопнется, живые люди останутся в кромешной мгле, а снизу раздастся
глухой стук молотка...
Паула с небывалой скоростью поменяла не просто взгляды на жизнь. Она оказалась в
другом, пока что парал
...Закладка в соц.сетях
