Жанр: Боевик
Джеб 1. Демонстрация силы
...де
единственным самцом был одногорбый верблюд.
- Я не знаю, какой у тебя характер, Камиль, но о твоем вкусе можно догадаться. -
Искандер указал бокалом в сторону танцовщиц.
Грубую лесть Искандера хозяин яхты приписал его невежеству и снова оставил без
внимания. Однако в этот раз ответил на первую часть вопроса, продемонстрировав свою
образованность:
- Какой у меня характер?.. Какой мне приписывают другие, я сам и тот, который есть на
самом деле. - И приступил ко второй части, продублировав жест Искандера. Указав на
танцовщиц, он заметил: - Я не знаю, как им удается заворожить Публику, я вижу результат. Я
поставляю идеи, они поставляют достижения.
- Ты особый человек, Камиль.
- Я так не думаю. Исключение то, что я делаю.
Разговор в таком тоне начал надоедать Хакиму. Искандер виделся ему то двоечником,
пытающимся ответить на вопрос учителя, то озабоченным юнцом, попавшим под амурные
стрелы развратной тетки. Улыбнулся, представив Искандера на шоу черных как смоль
нубийцев в "Ориентал кемп". Шоу русских девочек на него уже не подействует. Камиль
извинился и начал обходить гостей - в основном завсегдатаев "Синдбада", убивающих время
за игровым сукном и рулеткой, и представителей администрации округа Красное море.
38
Мурат-Эмин нехотя потянулся к работающей на приеме рации. На связь снова выходил
начальник охраны. "Хорошо ему на яхте", - раздраженно хмыкнул Мурат, несший дежурство
на катере. Отношения между Муратом и начальником охраны по имени Шахин натянулись 22
июля, когда Мурат нес службу, а все его родственники справляли день рождения его младшей
сестры Димы. Зато на следующий день, пришедшийся на годовщину Дня Революции 1952 года
и ознаменованный небывалой жарой (столбик термометра зашкалил за сорокаградусную
отметку), он был волен делать все, что угодно.
Катер с охранниками на борту с высоты птичьего полета походил на след от кроссовки,
застывшей на глади океана. По сути это был "легкий" сторожевик из отряда боевого охранения
водного района, однако превосходящий его по комфортабельности. Роскошная каюта была
оснащена столом, диваном и креслом, трансформируемыми в спальные места для восьми
человек. Пост управления катером оборудован в кокпите, где были установлены складные
кресла и кормовой диван. Время от времени шкипер заводил двигатель и подводил катер к
дрейфующему дрифтеру на установленное расстояние.
Салон отстоял от бортов, образуя два просвета к небольшой носовой палубе и более
просторной кормовой. Вооруженные израильскими автоматами "галил" охранники
сосредоточились на носу. Два наблюдателя находились на своих привычных местах: один
следил за показаниями радара на посту управления, другой обозревал район в бинокль ночного
видения. Катер дрейфовал под сигнально-отличительными огнями, время от времени на корме
включались мощные прожектора, бьющие минимум на кабельтов.
Мурат-Эмин наблюдал за "Екатериной" из салона. Ветроотбойное стекло было поднято, и
до Мурата отчетливо доносились голоса праздной публики - это в коротких перерывах между
песнями; восточная музыка сменялась европейской попсой, и тогда, казалось охраннику, низкие
частоты раскачивали чувствительный при плавании по неспокойной воде катер.
Мурат не спешил ответить на запрос начальника. Он словно упивался злобой, когда в
доносившихся до него голосах пытался разобрать голос шефа, кричащего в рацию.
- Да, Шахин, слушаю тебя, - наконец отозвался он.
Перед Муратом лежал пакетик с финиками, его любимый сорт заглюль. Изредка он
бросал в рот бурые вяжущие плоды и выплевывал косточки через открытое окно прямо на
палубу, под ноги своим подчиненным. Время от времени поглядывал на показания
продублированного в салоне экрана радара, на котором четко обозначился зеленоватый силуэт
"Святой Екатерины".
- Почему своевременно не отвечаешь на запрос? - раздался из рации шипящий голос
Шахина. "Он сердится", - заметил Мурат и тут же просветлел от этой мысли.
- Я выходил на палубу. У нас все спокойно, Шахин. Рация молчала. Легкий треск помех
казался Мурату предсмертным хрипом начальника. Он улыбнулся, послав через открытый люк
благодарный взгляд небу, на миг споткнувшись на прикладе пулемета с ленточным питанием,
крепящемся на вертлюге.
- Конец связи, - прохрипел голос Шахина.
Мурат не ответил. Он встал и снял майку. Перекинул ее за спину и быстрыми движениями
вытер вспотевшую спину. Надел свежую, белоснежную и вышел на палубу. Над Красным
морем навеки, казалось, застыло черное безоблачное небо. Яркие звезды слепили, отражались
на поверхности моря, на стеклах "Святой Екатерины" и далеких гостиничных комплексов.
Утро придет на смену ночи, как всегда стремительно, бешеным броском, и солнце начнет свою
повседневную работу.
Погода на побережье Красного моря не менялась больше недели. Ночью - 26, днем -
34. Такую погоду Мурат тонко назвал "футболкой". Нет волнения даже в полбалла, а лишь его
треть - фут.
Он перебросился несколькими фразами с подчиненными. Мысленно же обращался к ним
с коротким монологом: "Что мы здесь делаем?" Образ жизни Камиля Хакима отвергал
усиленную охрану. Хотя понимал, что сейчас обеспечивал охрану гостей Хакима. Десяток
охранников на борту "Екатерины", столько же на маневренном катере, постоянно торчавшем
на виду.
Диверсионная лодка, оставаясь невидимой на радарах "Святой Екатерины" и сторожевого
катера, замедлила ход в полумиле от объекта. Еще пару кабельтовых прошла на самом малом.
Шум двигателя под звуконепроницаемой крышкой отсека обрывался в радиусе ста метров. Что
давало возможность подойти к объекту на минимальное расстояние. Джеб ограничил его до
двухсот и дал команду заглушить мотор.
Абрамов потянул рукоятку газа на себя, убрал реверс и нажал на кнопку, выключая
работу двигателя.
Блинков взял в руки бинокль. С такого расстояния он отчетливо видел катер и
охранников, облюбовавших носовую палубу. Яркие огни дрифтера давали легкую подсветку на
глаза, которая, впрочем, не мешала командиру диверсионной группы разглядеть все в деталях.
Теперь он мог сравнить увиденное на снимках с оригиналом. Это было красивое судно с гордой
осанкой и стремительными обводами корпуса и рубки. Отдаленно напоминало тихоходный
итальянский лайнер, рассчитанный больше на роскошь. Бьющий в небо прожектор освещал
полощущийся на легком ветру красно-черно-белый флаг Египта и силуэт сокола - символа
власти, расположенного чуть ниже клотика. Низкий фальшборт позволил разглядеть и людей в
носовой палубе.
Джеба коснулась неприятная мысль. Часть праздной публики находилась в непрерывном
движении, часть стояла неподвижно и выглядела театральным задником. На корабле шло
какое-то представление, а зрелище именно в такой форме насторожило командира
подразделения. Наверное, оттого, попытался унять беспокойство Джеб, что такую картину он
видел впервые. Его команда работала фактически на "мертвых" судах и с немногочисленной
командой на борту. Армейские учения, максимально приближенные к боевым, также не
подразумевали ничего похожего. Там все было сурово и не выбивало из делового русла.
Условный враг виделся врагом, а здесь...
"Пожестче надо с ними", - пришла отнюдь не успокоительная мысль. И за щеками
Джеба невольно заиграли желваки.
Он передал бинокль Коку.
- Посмотри на катер охраны. Знакомая посудина?
Николай убрал очки на лоб и приник к окулярам. Некоторое время молчал. Понаблюдав за
катером, отдал средство наблюдения Родину.
- Не повезло нам, - ворчливым шепотом ответил он на вопрос командира. - Это не
катер, а голимая казанка! Угол килеватости днища как у сухого вина. Станешь у борта, и катер
опрокинется на хрен! Нарочно, что ли, обезопасились от проникновения из воды, - продолжал
шипеть Кок. - На свете столько разных катеров с килями и швертами, а нам досталась
плоскодонка.
- Какая разница? - тихо отозвался Родин, не отрываясь от бинокля. - Все равно по
"резидентской визе" лезть придется.
- Большая разница. Один...
Блинков не дал Коку развить тему, оборвав его на полуслове.
- Хорош ворчать! Абрамов, остаешься в лодке, - грубовато распорядился он. -
Остальным готовиться.
Акваланги лежали вдоль бортов и были готовы к использованию. Тем не менее бойцы еще
раз проверили их работоспособность. Акваланг Джеба проверил Кок, едва управился со своим
аппаратом. Словно находясь в воде, он открыл и закрыл стопорные краны, определяя по
манометру, сколько в баллонах воздуха.
- Под завязку, - прокомментировал он свои действия. - На два - два с половиной
часа.
Это были обычные воздушно-баллонные аппараты с воздухом под давлением двести
атмосфер. Воздух поочередно из каждого баллона идет через стопорные краны в металлический
патрубок, соединенный с редукционным клапаном. К патрубку крепится армированная
резиновая трубка с манометром. Надежные и простые, незаменимые аппараты в
противодиверсионной обороне.
Акваланги заняли свои места у бортов. Джеб отдал последние инструкции:
- Подходим к катеру с кормы и рисуем обстановку.
Разбиваемся на тройки. Со мной идут Кок и Чижик. Тимур и Клюв - с Родиком.
Весельчак - наблюдатель. Я беру левый борт, Родик правый. Цепляемся к катеру. Родик, сразу
же читай сигнал Весельчака и посылай ответ, с этого момента готовность две минуты. Первыми
на борт идут Кок и Клюв. За ними Чижик и Тимур. Мы с Родиком - последними. На борту
работаем в том же порядке - моя тройка по левому борту, тройка Родика - по правому.
Вопросы?
- Нет, - покачал головой Родин.
- Дальше. Доходим до поста управления и разбиваемся. Я беру салон, Родик - пост.
Остальные разбираются с командой на носовой палубе. Работаем ножами. Очень аккуратно -
рации охранников могут работать на приеме. Абрамов, ты ждешь сигнала фонариком и
подходишь к катеру с левого борта.
- Ясно, - ответил капитан. И едва подавил желание сказать, что у него есть имя, в конце
концов. - Джеб, ситуация, настрой твоей команды, вышедшей из подчинения... - Абрамов
запнулся. - У меня слов нет! Ни о каком внедрении речь более не идет. Вся тщательная
подготовка полетела к черту!
- Может, воспользоваться советом твоего еврейского приятеля? - моментально
парировал Блинков.
- Каким советом?
- Ликвидировать Хакима. Ведь твоя задача бороться с террором, да?
- Да.
- Тогда почему террор еще жив?
- Так вопросы не ставят.
- Может быть, - хмыкнул Блинков. - Все, парни, минутная готовность. Вспоминаем,
забываем, просто молчим. Минута, - скупо улыбнулся Джеб, отмечая время. - Для рапорта
представителю флотской разведки Абрамову. Советую несколько раз повторить это журчащее
освежающим ручейком слово.
- "Абрамов?" - спросил Кок.
- Нет - "рапорт".
- А жаль...
Блинков передал бинокль капитану и присел на крышку моторного отсека. Традиция,
русская привычка присесть на дорогу.
Джеб проверил ход ножа в ножнах, крепящихся на икре правой ноги. Перекинул "узи"
через голову, чтобы тот находился за спиной и не мешал движениям в воде.
- Все. Пошли.
Семь человек разом оказались в воде - трое с одного борта, трое с другого, Весельчак -
с кормы. Плыли, держа курс на сторожевой катер, строго выдерживая расстояния между
парами. Легкие гидрокостюмы делали диверсантов похожими на обленившихся тюленей.
Головы в черных шлемах сливались с водой, маскировались за мелкими волнами. Еле слышно и
естественно журчала вода, когда пловцы выдыхали воздух в воду одновременно носом и ртом.
Они плыли к первому объекту и непрерывно анализировали ситуацию. Шел подсчет
охранников, их расположение на палубе, вооружение и даже настрой. Они готовы к схватке на
борту дрифтера, но не на своем катере. Заряжены на быструю реакцию и анализ во время
короткого броска катера к объекту охраны.
Примерно за двадцать метров до катера команда боевых пловцов разделилась на тройки.
Джеб, Кокарев и Чижик пошли к левому борту. Тимур, Клюев и Родин - к правому.
Весельчаку предстояло дрейфовать позади катера так, чтобы его видели обе подгруппы. У них
был свой, заранее определенный свод сигналов. Одна тройка, отделенная от другой
сторожевым катером, не видела и не слышала друг друга, корректировать и направлять их
действия выпало на долю Веселовского. Сейчас вся работа была подвешена на череде
мгновений и абсолютно синхронных движений.
Подгруппы Джеба и Родина подошли к бортам в одно время. Едва рука командира
коснулась борта, он тут же повернулся к Весельчаку. Тот поднял левую руку: "Вижу". Поднял
правую, удерживаясь на ластах: "Вижу". Второй сигнал предназначался Родину. Они словно
обменялись с командиром щелчками по тангенте микрофона.
Джеб тут же отметил время на светящемся циферблате. Ровно две минуты до следующего
сеанса связи. А пока есть время привести дыхание в норму и чуть успокоиться. Ровно две
минуты до того мгновения, когда Кок привычным движеньем снимет свои солнцезащитные
очки и отправит их на дно.
Проникновение на катер автоматически пало на кормовую часть, где не было охранников.
Что, несомненно, для команды "котиков" было удачей. Салон и пост управления поблескивали
в ночи иллюминаторами и окнами, а те, кто находился внутри, имели прекрасный обзор на
носовую палубу и боковые просветы.
Время вышло. Джеб подал короткий знак Кокареву, расшифровывающийся, однако,
длинно: "Давай, демон смерти, снимай свои черные очки".
Без вздоха, без наигранного сожаления Николай освободил себя от модной роговой
оправы и разжал пальцы. В следующее мгновение он вытянул руку и взялся за прорезиненный
привальный брус. Повернул голову к командиру и кивнул: "Я готов".
Джеб снова повернулся к Весельчаку и поднял руку. Веселовский ответил ему и
приподнял над водой обе руки. Медленно опустил их. Едва его ладони коснулись воды, Джеб
коснулся бедра Кока: "Пошел!" И отчетливо представил, как с противоположного борта его
продублировал Родин.
Кокарев подтянулся на привальном брусе и нашел опору для ноги на провисшей секции
спасательного леера, протянувшегося вдоль борта. Пауза. Мысленный отсчет. Во время
которого и Кок, и Клюев не смогли сдержать довольной улыбки: катер даже не шелохнулся, "не
поймал" ни крен, ни дифферент, приняв на борт двух диверсантов. Лишь незаметно чуть ушел в
воду, как в легкую волну... и остался на ее подошве, а не вышел по ложбине на гребень.
Кокарев взялся за следующую опору - ограждающий леер, и поставил ногу на
привальный брус. Пауза - и оба бойца синхронным движением с двух бортов преодолели этот
последний рубеж и оказались на палубе. Следующая пара повторила сложный маневр
товарищей: опора для руки, потом для ноги, лягушачье движенье, следующие опоры... Копируя
движения друг друга, они отползли к моторному отсеку. Последними на борт поднялись
командиры троек.
Джеб едва ли не упивался тишиной, спокойной обстановкой на катере. Шестерка
диверсантов поднялась на борт, не потревожив и мухи. И все же опасения, что не все пройдет
гладко, не отпускали командира. Сейчас же мог сказать, что поднялись бы на борт и в тяжелых
аквалангах.
Резиновые эластичные чулки, как мишленовская дождевая резина, отлично держали
сцепление с чуть влажной палубой. Ветерок немного усилился, поднимая изморось. Но влага
быстро испарялась на рифленых участках палубы и более скользких пайолах.
Блинков шел последним. В узких проходах между ограждением и салоном секунду назад
скрылись четверо бойцов и, считай, уже вышли на носовую палубу. Джеб поторопил и себя, и
Родина, ступающего по правому борту. Махнул ему рукой: "Шустрее". И Родин вплотную
подошел к низкой двери поста управления.
Такая же дверь вела в салон. Слегка ослабив хватку на прорезиненной рукоятке ножа,
Джеб резко распахнул дверь и мгновенно отсчитал четыре ступени. В первую очередь в глаза
бросилось лобовое стекло с металлическим обрамлением, поднятым на манер стеклопакета.
Голубоватый свет из салона струился по баку, где клином сходился на притупленном обводе
палубы в носу рифленый участок. Он походил на парадную дорожку, вдоль которой
выстроился почетный караул. Блинков видел ноги охранников, как в фильмах Джеймса
Камерона, подсвечиваемые синим. И тут же произошло смешение красок: замельтешили
черные тени, а через распахнутое окно донеслись невнятные шлепки.
Реакция Мурата-Эмина была молниеносной. Он схватил со стола рацию и по наитию
обернулся. Какая-то неведомая сила заставила его отвести взгляд от носовой палубы, где на
"парадную дорожку" упал первый охранник. Радиостанцию он держал в левой руке, правой
тянул из оперативной кобуры пистолет. Джеб не уступал Мурату в реакции. Без замаха он
выбросил руку вперед и в самый последний момент разжал пальцы. Водолазный нож рассек с
тяжелым уханьем воздух и распорол Мурату шею. Ударившись о шкаф, с глухим стуком упал
на паркет.
Бросок был хороший. Джеб не рассчитывал на такой результат, поскольку метнул нож от
бедра и стоя в неудобной позе - одна нога на полу, другая на ступеньке. А дальше случилось
то, что должно было случиться. Охранник выпустил пистолет и схватился за рану. И говорить
он не мог, лишь тяжелые хрипы вылетали изо рта. Блинков никогда не был пижоном, но сейчас
по непонятной причине сближался с Муратом не торопясь, окидывая взглядом обстановку
салона, походившего на маленькую кают-компанию. Он взял из рук Мурата рацию и выключил
ее. Подошел к окну и рывком опустил стекло.
Охранник был вооружен довольно мощной "береттой" с индикатором наличия патрона в
патроннике. Он и был там.
Мурат скатился на пол, истекая кровью. Он корчился под музыку, с новой силой
грянувшую со "Святой Екатерины". Джеб опустил вооруженную руку и нажал на спусковой
крючок пистолета...
Он вышел на палубу и встретился взглядом с Кокаревым. У его ног лежал труп охранника,
а сам боец морщился и выдавливал сквозь стиснутые зубы проклятья.
- Б...ь! - ругался Николай, не в силах проглотить тошнотворный ком в горле. - Вот это
я его распахал!
Судя по ране на шее охранника, Кокарев уложил его одним рассекающим ударом, едва не
отделив голову от туловища.
- Ну и чего ты кряхтишь? - сощурился Блинков. И перевел взгляд на Тимура. Тимур
взял на себя двух противников и был совершенно спокоен. Отработал ножом, но мог свалить их
голыми руками и сам себе аплодировать стоя.
Блинков стянул с головы шлем и перевязал сбившиеся под ним волосы. Скривился:
"Стричься надо..."
- Трупы в воду, - распорядился он. Отсоединив от пояса фонарик, послал сигнал на
диверсионную лодку. Он не видел ее, но спустя две-три минуты услышал глухой рокот.
Абрамов подводил лодку на средних оборотах, пользуясь очередной "музыкальной паузой" на
дрифтере.
Новый порыв ветра помог команде Джеба: катер медленно сближался с "Екатериной".
Дистанция между ними сокращалась, что, конечно же, не останется без внимания охраны на
борту дрифтера. Совсем скоро на катер придет запрос, почему сторожевик не соблюдает
установленное расстояние. Даже этот сложный момент "котики" могли записать себе в актив.
Джеб спустился в салон и вернулся с биноклем. В очередной раз убедился, что с довольно
низкого борта дрифтера свисает короткий штормтрап. Как раз в том месте, где раньше стояла
траловая лебедка для выборки стяжного троса. По сути, колодец, по высоте не превышающий
самую высокую часть этого катера, находящегося на правом траверзе "Екатерины".
Команда не теряла времени. Пока командир анализировал ситуацию, на борт были
перенесены акваланги и грузовые пояса.
- Поднимаемся с правого борта, - вынес окончательное решение Блинков. - Есть трап
- это хорошо. Тимур, будет возможность, покажи публике пару приемов из боевого самбо. Но
особо не увлекайся.
- Сделаю, командир, - кивнул Музаев.
- Это касается всех. Убивать лишь по необходимости. Искусство касается только
Тимура. Наша задача - "понравиться" Камилю Хакиму.
Джеб бросил последний взгляд на лодку, с которой, можно сказать, сроднился. Она для
него была тем же, чем для Камиля его старый друг дрифтер. Герметически закрывающийся люк
в палубе был распахнут, но нетронута зашивка пенопласта по бортам и в нижней части
форпика. Весельчак перехватил взгляд командира, проделал в днище лодки отверстие, и вода
тотчас хлынула в лодку. Абрамов машинально убрал ноги, но тут же был поднят с сиденья
требовательным жестом бойца:
- Лезь в катер, водила.
Абрамов начал с надувной лодки... И мысли его распростерлись до штурвала "Святой
Екатерины".
Он старался не смотреть под ноги, на лужи крови, залившие носовую палубу. Джеб был
прав: он сравнивал свою работу кабинетного Джеймса Бонда и работу "котиков". Сравнения
были не в его пользу.
- Капитан, - окликнул его Блинков. - Я принял правильное решение.
- Позже ты начнешь сомневаться в этом, - неубедительно расплатился Абрамов. Он
был настроен агрессивно, в голосе его звучал вызов.
- Может быть. - Блинков указал на пулемет. - На всякий пожарный. Питание
ленточное, стволы быстросменные. - Не удержался и покачал головой, отчетливо вспоминая
март 2003 года. - Стрелять лучше всего из салона, - продолжил он. - В общем, разберешься,
что к чему. Да, чуть не забыл. У тебя есть шанс поквитаться со мной. Когда мы отчалим, заводи
катер и вали отсюда.
У Абрамова было время проанализировать сложившуюся ситуацию. В свое время он
запросил характеристики на каждого бойца. Рядовые характеристики, еще тогда пришел он к
выводу, как под копирку: обладает, овладел, способен. Этакая перекличка прошлого с
настоящим.
Умеют работать в команде.
Образовали команду.
Причем давно.
Камиль не забыл обещания поговорить с начальником попечительского совета округа
Красное море Раньей Санна. Ей было лет тридцать. На борту "Екатерины" она была вместе с
мужем Мухаммедом. И если деловая часть не предусматривалась для таджикского бизнесмена,
то для Раньи - наоборот.
Египтянка была одета в роскошную брючную пару, в ушах элегантные, хотя не очень
дорогие сапфировые сережки. Смуглое лицо Раньи порозовело. Она не рассчитывала увидеть
"такое" и даже объяснить на словах. Ну... в общем... про верблюда... и женщин та-акого
тяжелого поведения... Она то и дело дергала мужа за рукав: "Перестань глазеть, бесстыжая
морда!" Но Мухаммад прилип к непристойностям на сцене. Все же ей удалось увести мужа в
сторонку. Они стали у левого борта и освежались шампанским и легким ветерком.
- Вы хотели поговорить со мной, Ранья, - сказал Хаким, составив супружеской чете
компанию.
- Да, но... - женщина развела руками и расплескала хмельной напиток.
- Что вас смущает?
Ранью мутило. Она не могла объясниться. Она слышала о вечеринках Хакима на его яхте,
в ресторанах. "Свободный восток" оказался чересчур раскованным. Она тоже хотела устроить
вечеринку для своих подопечных, а после всего увиденного даже полдник их может
шокировать. Ее подопечные - американские дети, проходящие на одном из курортов
реабилитацию после аварии, случившейся в Майами. Трагедия произошла на море, были
жертвы. Попечительский совет округа откликнулся в числе первых и получил возможность
"принять несовершеннолетних граждан Америки на реабилитацию". Противоречие
раскрывалось легко, в уравнивании морской среды, что море приносит больше радости, нежели
наоборот.
- Пока мы им можем предложить только "детский" пляж, места на пароме. Учебный год
уже начался, через четыре дня они уедут домой.
Камиль из путаного объяснения Раньи извлек суть и даже припомнил слова, обращенные
к Пьеру Фини: "Вода для вас - родная стихия. Ее состав одинаков и под килем моей яхты, и
над флагштоком затонувшего буксира".
Санна увидела в Камиле мецената. Пусть будет так, решил Хаким, взяв женщину под
локоть.
- У меня есть приличное судно - "Кассандра". Не такое роскошное, как это. Оно
вполне сойдет за небольшой круизный лайнер. Там нет кают, которые бы выходили друг на
друга. Нет пугающе длинных коридоров, теснота которых всегда навевает мысли о панике. Там
две роскошные палубы, где можно организовать дискотеку. А судном управляет опытный
шкипер. Я командирую на судно лучших поваров и официантов, лучшего на берегах Египта
ди-джея. Путешествие продлится два, три дня, сколько захотите.
- Большое спасибо, Камиль! - обрадовалась Ранья. - Вы добрый человек.
Она вскрикнула, когда Камиль резко и сильно сжал ее руку. В следующий миг хозяин
яхты пробивал себе дорогу к рубке локтями...
Команда Джеба проникала на судно под суперхит "E-type" "Campione-2000" - в стиле
спортивного марша. Нечетные номера шли влево, четные вправо. Джеб возглавил подгруппу из
четырех человек. Кок уходил со своей тройкой на ют, где сосредоточились основные силы
охраны дрифтера. Там музыка звучала не столь громко, а вот на баке она гремела, как на
дискотеке. Автоматные очереди не смогли заглушить бравурный марш, но пробили в нем
брешь. На трескотню "узи" отреагировали все, включая танцовщиц и верблюда. Джеб шел
вдоль правого борта, прижимая автоматными очередями праздную публику к середине палубы.
Трассирующие пули прошивали воздух, уносились в ночное небо огненным шмелиным роем.
За Блинковым шел Родин, добавляя огня. За ним Весельчак и Тимур. Достигнув
последнего иллюминатора в рубке, Тимур резко остановился. Остальные продолжили шествие.
Еще с десяток шагов, и к палубе "приставил ногу" Веселовский. Одетые в черное диверсанты
походили на линейных на торжественном марше в честь Армагеддона, останавливаясь и держа
строго определенную дистанцию.
Нос палубы. Здесь, имея лучший обзор на палубу, рубку и оба просвета, остановился
Родин и взял автомат на изготовку. Джеб свернул и шел уже вдоль левого борта, отшивая огнем
в воздух гостей Камиля, убегающих от огня с противоположной стороны.
- Inside! Alive! Move, move! - выкрикнул Джеб, стреляя в воздух. Избегая столкновения
с тучным арабом, несшимся прямо на него, Блинков резко шагнул в сторону и ногой подбил его
под бедро. Это был Мухаммад Санна. Он врезался головой в борт и сполз на палубу. Женщину
в атласной брючной паре командиру пришлось встретить боксерским джебом. Напоровшись на
жесткий стопинг, остановивший бы и быка, Ранья растянулась у ног Блинкова.
- В центр,
...Закладка в соц.сетях
