Жанр: Боевик
Джеб 1. Демонстрация силы
...мментарии независимых экспертов: "Нет основания
безоговорочно доверять этим данным. Видимо, результаты заявлены лучшие. К тому же
руководство ВМС США признало, что обломки одной из пораженных ракет "Гарпун",
продолжая двигаться по инерции, попали в судно-мишень" .
Только мишеней было две. Американцы могли отложить залп, но не сделали этого. Я
буквально слышал голос американского генерала: "Так даже лучше, сможем проследить
"бризантный эффект". Им было все равно, чей корабль оказался в зоне обстрела. Может быть,
он отошел от порта Нагасаки.
Подрагивающими руками Камиль взял новую сигарету.
- С тех пор чертовы статьи не дают мне покоя. На днях я узнал, что движет мною, как
называется месть в моей груди: ситуация особого характера... Молчи, ничего не говори. Ты
первый человек, который узнал всю правду - клянусь Иисусом Христом. - И на глазах
пораженного парня Камиль осенил себя крестным знамением. - Я мог жениться на Лизе, лишь
взяв ее веру. Я взял последнее, что мне осталось. Я очень любил ее. И теперь, когда меня
спрашивают, откуда ты родом, Камиль, - я отвечаю: "Я родом из прошлого".
Предок первых египетских христиан, сменивший веру и имя, резко развернулся и вышел,
оставляя ошеломленного Джеба наедине со своими мыслями. Снова наедине со своей ложью и
правдой. Но то ли его ложь - эта самая гнусная вещь на свете - точила его, то ли правда
Хакима.
Камиля не было около часа. Он с порога поманил Джеба за собой и вышел к бассейну.
- Я заплачу тебе шесть миллионов долларов. Это хорошая цена. Не думаю, что
переплачиваю. Ты хорошо знаешь Красное море и его побережье...
Хакима подмывало раскрыть часть плана, обозначить острие: "Бур-Сафага - что говорит
тебе название этого города?" И получить ответ: "Грузовой и пассажирский порт. Километров
шестьдесят от Хургады. Дорога из Бур-Сафаги ведет к Кене. К югу от порта небольшой,
недавно созданный курорт. К северу находится военно-морская база США". - "Тебе
предстоит побывать там..."
Нет, игры в открытую не получится. Блинков работает не на частное лицо, за ним штаб
военной разведки, а там, зацепившись за любое слово, за недомолвку, просчитают
окончательный ход.
- Если тебе нужно время подумать - подумай. Хочешь посоветоваться со своими
товарищами - езжай. Я дам тебе катер. И еще одна просьба: забудь все, что услышал здесь.
Оставь мое в моем доме. - Камиль положил руку на сердце. - Вот здесь наболело.
Джеб медленно покивал:
- Мне необходимо посоветоваться с друзьями.
- Хорошо. Жду вас завтра вечером. Все дела решим на моем судне. Оно называется
"Кассандра". Там запланировано небольшое мероприятие, я скажу речь. - Камиль выдавил на
лицо гримасу. - Хотя откровенно не приемлю этого. Я лишился охранников, которые должны
были обеспечить безопасность пассажиров. Вы этим и займетесь - между делом. Пойдем, я
познакомлю тебя с Лахманом. Он исполнительный малый. Теперь для него твое слово -
приказ. Только не балуй его деньгами. Хотя бы потому, что он лишится руки.
От слов Камиля повеяло холодом.
Лахман наклонил голову, приветствуя Джеба, и предупредительно открыл дверцу
"Шевроле". Заняв место на переднем сиденье джипа, он отдал короткое распоряжение
водителю.
Камиль сделал то, чего в его окружении никто не видел. Он вышел за ворота и провожал
взглядом машину, за которой увязался пыльный хвост. Вернувшись в дом, он попытался
решить проблему с Юлием Завадским. Он так и не позвонил ему на сотовую трубку. Прошло не
полчаса, а добрых два часа.
Пока Хаким не видел решения. Единственное, чего он не мог сделать, - так это отдать
приказ расстрелять дважды предателя - в гостинице, здесь, у самой грязной помойной ямы, в
любом месте. Смерть Завадского нарушит планы Камиля. Он принял навязанную ему игру и не
собирался ни сдаваться, ни проигрывать. Больше того: родилась другая задача - отдать
должное Евгению Блинкову и перечеркнуть его английские инициалы на стекле рубки. И так
будет, был уверен Камиль Хаким. Уже завтра он узнает российского куратора Блинкова -
этого человека лет тридцати.
Он набрал номер Завадского и отдал короткое распоряжение:
- Встречаемся завтра в музее. В тот же час. - Короткая пауза: - Какая погода в
Москве?.. Правда? А здесь по-прежнему жарко. До встречи.
Глава 13
Оборотная сторона Луны
Камиль нашел Ранью Санна на ее рабочем месте. Умело наложенный грим скрывал
синеву на скуле женщины, но не мог утаить припухлости. Хаким первым делом извинился
перед главой попечительского совета. По ее приглашению он опустился на офисный стул и
расстегнул пуговицу на пиджаке.
- Я не забыл наш разговор, Ранья. Наше соглашение в силе. Более того: я настаиваю. Как
и вашим несовершеннолетним подопечным, мне нужна реабилитация. Но я не хочу ничего
искупать, понимаете меня?
Санна молчала. Она поправила очки в тонкой серебристой оправе и перебрала на
сероватой поверхности стола какие-то бумаги. Камиль воспользовался паузой, чтобы более
внимательно разглядеть женщину. У нее была высокая грудь. Сквозь ежевичного цвета блузку
проглядывал чуть более темных тонов бюстгальтер. Шея тонкая и изящно подвижная. В
темных глазах просматривалась истома, показавшаяся Камилю утонченной эротичностью.
Может быть, ее облик портили чересчур полные бедра. Но только чуть-чуть.
Вот этого - природного восточного изящества не хватало танцовщицам в его клубах.
- Не знаю, как и поступить, Камиль, - Ранья надолго задержала взгляд на своем
импозантном госте. Камиль, как всегда, выглядел безукоризненно. В этот раз на нем был серый
костюм от Армани и итальянские туфли. Чувственных ноздрей женщины коснулся легкий
аромат лаванды. - Я ведь тоже связана обязательствами. Наобещала круиз еще до... ну, еще до
этой вечеринки. - Перед глазами Раньи встали, застилая образ миллионера, бесстыжие
танцовщицы и разинувший рот Мухаммад. - Я была уверена, что вы не откажете. - Вот она
бежит сломя голову к борту, спасаясь от жужжащих пуль, и перед глазами вдруг все
меркнет. - И тут такая рожа! - Женщина коснулась припухлости на лице и не сдержала
смущенной улыбки.
- Значит, мы договорились.
- Я этого не говорила.
- Ну что ж, - Хаким встал, - не хочу показаться настырным.
Он знал, что случится в следующую минуту, и не ошибся.
- Хорошо, Камиль, я принимаю ваше предложение.
- Нет, это я принимаю ваше предложение, идет?
- Хорошо.
- Завтра ровно в полдень "Кассандра" будет ждать вашу группу в порту.
- Она довольно большая - пятьдесят американских школьников.
- Я смог бы принять в два раза больше, - ответил Хаким.
Он на ходу перекраивал тщательно продуманный план. И по мере перестановок понял, что
ни одна деталь "не выпала из обоймы": части грядущего теракта просто поменялись местами и
кое-что добавилось. Только Хаким не мог ответить на вопрос: стал ли план лучше. Он просто
стал другим. На лицо может набежать тень, оно может исказиться гневом, но его изнанка всегда
остается неизменной. Он не олицетворял террор, он был его оборотной стороной.
Шарм-эль-Шейх
Абрамов выслушал доклад Блинкова и надолго задумался. Старался не смотреть на Юлия
Завадского: тот снова сидел на чемоданах. С одной стороны, капитан понимал сотрудника
"Амана" и интерпретировал сочувствие в стиле злой иронии: "Конечно, езжай в Израиль - он
же рядом, граничит с Египтом. Езжай и докладывай своему Шимону. А точнее - убегай от
ответственности". В очередной раз убедился, что помощи от Юлия никакой. Его впору
обзывать членом и смотреть на него как на надзирающий орган. Что по сути и было на самом
деле. Если честно, то Абрамов не принял бы от него ни одного совета - ни платного, ни
бесплатного.
Он вяло пожал Завадскому руку и еще какое-то время после его ухода ловил потерянную
мысль рассуждений. Обозлился на еврея: "Обломал настрой!" Пришлось задать Блинкову
несколько вопросов.
- Ты уверен, что тебя не раскусили?
- Да.
- Но откровенность Хакима говорит об обратном. Мне во всяком случае. Что-то
произошло утром. Что-то повлияло на Хакима и подвигло его к откровению. Он говорил
искренне?
- Так не мог сыграть ни один самый искусный актер, - уверенно ответил Блинков.
- Была бы правдивая и надежная база... - недовольно протянул Абрамов. - На ней
можно любую ложь преподнести как правду. Я в свое время читал об испытаниях "Голкипера".
У нас тоже есть подобная установка - 30-миллиметровый шестиствольный корабельный
автомат АК-630. Он, конечно, уступает американскому GAU-8. С твоих слов или со слов
Камиля, не важно, все сходится. Вплоть до мелочей. Если и было в зоне военного эксперимента
гражданское судно, то в отчеты, разумеется, сей любопытный факт не попал. С другой стороны,
мы обнажили корни мести Хакима. Крепкие корни, красивые. Вот и пошла настоящая
работа, - Абрамов подмигнул собеседнику.
Говорил ли Хаким правду или его рассказ вымысел, но его предложение отвергать было
нельзя ни в коем случае. Начало работать определение капитана Абрамова: действовать в
агентурном ключе, но с целью провернуть его до силового упора.
- Что за гости будут на "Кассандре", он не уточнял?
- Нет. Якобы он должен толкнуть речь, и все. Если на борту возникнет что-нибудь
серьезное, постараемся решить проблему.
- Рассчитывать вам надо на себя, больше не на кого. Мне нужно поставить в известность
штаб. Собирай команду, Женя, и... Что вы там делаете обычно? Вспоминаете, забываете, просто
молчите, да? Повторяете это журчащее освежающим ручейком слово - "Абрамов"?
- Ты злопамятный, капитан.
Хургада
Хаким проворно взбежал по трапу и ступил на борт "Кассандры", отшвартованной в
порту Хургады. Рядом с ней покачивались на волнах несколько яхт: крейсерский катамаран с
кормовой каютой; "Конрад" с приличной мореходностью и парусным вооружением типа иол;
"Альтаир", вооруженный бермудским шлюпом с деревянным рангоутом и топовым стакселем.
Почти на каждой яхте шли какие-то работы.
- Отпусти команду на берег, - приказал Камиль шкиперу.
Вслед за Хакимом на "Кассандру" поднялся высокий человек лет тридцати пяти. Не менее
ловко, что говорило о его принадлежности к флоту. Его звали Амином. Он был офицером
запаса ВМС Египта по специальности оператор электронно-вычислительной техники. Его
работа на боевом корабле заключалась в обеспечении работы ЭВТ, трансляции обработанных
результатов и прочее. Он назубок изучил требования по обеспечению безопасности
информации и режима секретности. Его режим работы - вынужденный. Как и сейчас.
Профессиональная деятельность - исполнительская. Что касалось каждого, кто работал на
Хакима. Деловые контакты - непосредственные. Что также нашло подтверждение.
Амин был готов к предстоящей работе. Все необходимое было в черной сумке за его
плечами и небольшом "дипломате", который он держал в руке.
- Осмотрись, Амин, - бросил Камиль. - Судно в твоем распоряжении. Возникнут
вопросы, немедленно обращайся ко мне.
Хаким прошел в свою каюту в носовой надстройке.
Оператор осматривался недолго. Он отыскал взглядом один из двух громкоговорителей -
с широким раструбом, крепящимся с правой стороны мостика. Он дождался, когда последний
матрос покинул судно, и поднялся в рубку. По-хозяйски поднял боковое окно и приступил к
демонтажу громкоговорителя: попросту выпотрошил его. Открыв сумку, извлек небольшое
устройство - глушитель направленных искажений, подавляющий стабильность несущих
частот на передаче в довольно большом диапазоне. В том числе и сотовой связи. Он был с
автономным питанием. Его батареек хватало на десять-двенадцать часов непрерывной работы.
Просверлив в корпусе отверстие, Амин вывел через него кнопку выключателя. Тут же
нажал на нее и вынул свою сотовую трубку. Набрал номер: связи не было. Включил
радиостанцию и услышал легкое потрескивание. Отметил на трубке время: с работой он
справился за сорок минут.
Оператор сложил инструменты в сумку, выключил модулятор и закрыл окно. Осталось
доложить хозяину.
В этот день Камиль сопровождал каждого, кто обеспечивал "материальную часть"
предстоящей операции.
Ему было важно качество, присутствие босса обязывало подчиненных работать с полной
отдачей. Сегодня он отступил от правил и каждого спрашивал: "Ты уверен?"
- Да, - ответил Амин на вопрос хозяина.
- Если с этого судна в эфир уйдет хоть слово, лишишься головы.
Эти сорок минут с небольшим Камиль провел в непрерывных размышлениях. Но над ним
не было никого, кто бы мог спросить его: "Ты уверен?"
Завтра на борт "Кассандры" поднимутся пятьдесят американских отпрысков.
"... недавно погибли сотни детей..."
"А женщина, которую я любил, так и не испытала счастья стать матерью".
Камиль не мог прервать этот вечный спор, потому что спорил сам с собой. Он понимал,
что главный его соперник - он сам. Но был еще и враг...
Трудная, сложная ситуация.
Не хватало человека, который бы выслушал его и хоть что-то ответил, хоть что-то
возразил. Прислушался бы к нему Камиль? Так вопрос не стоял. Он был немного другим и
гулко отдавался в пустоте, образованной пятнадцатью годами полной изоляции. Он
действительно так близко не подпускал ни одного человека. Этим человеком стал российский
парень. Камиль поверил ему; вера ворвалась в него на одном дыхании. Почему? Может, время
пришло.
Да, время пришло. Его уже не отсрочишь.
Камиль понимал и злился на себя от одной только мысли. Что долгие годы тянул время,
оттягивал подходящие для мщения моменты, которые и вытянулись в этот небывалый срок.
Время лопнуло, когда, по его мнению, он был предан Блинковым, что стало и его точкой
отрыва тоже. Были и другие объяснения, но их Камиль не хотел принимать.
- У тебя все готово?
Амин удивленно вскинул тонкие черные брови:
- Да.
- Покажи, где ты установил глушитель и как привести его в действие. - Хаким на ходу
посмотрел на часы. С минуты на минуту он ожидал одного человека.
Ознакомившись с работой Амина, Хаким дал ему еще одно задание. Он выложил перед
ним смычку-замок - спутниковое навигационное устройство - и улыбнулся:
- Сиамские близнецы. Сможешь разъединить?
- Конечно. В самом устройстве тоже есть замок - сенсор. Вы хотите использовать его в
дальнейшем?
- Да.
- Я скажу вам, что нужно будет сделать. Возможно, в первую очередь сменить элементы
питания. Я займусь этим прямо сейчас.
Москва
Сергей Волков, не отдавая отчета своим действиям, сжимал и разжимал толстые пальцы
на коричневой рукоятке "Макарова". Она уже была липкой от пота, грязи и жира с ладони
контрразведчика.
Волков любил природу, животных, не мог обидеть и кошку. Однако легко рассуждал о
человеческих смертях. Жизнях, судьбах, неважно. О том, что человека убить ничего не стоит.
Даже ему. И ему же это стоило многого. Нервов, переживаний, за которыми лишь деньги и
ничего, кроме денег. Вся жизнь, работа проштампована дьявольской печатью "уплочено".
"Я сам спущу шкуру с предателя".
Его шкура совсем близко. Стоит только подняться на третий этаж и позвонить в дверь.
Ну все, пора. Волков сунул пистолет во внутренний карман пиджака и вышел из машины.
Закрыв дверцу "Волги", он решительно направился к подъезду. В холле он предъявил
седовласой консьержке удостоверение. Шагая через три ступеньки, следователь вскоре
оказался перед дверью Андрея Гальченко.
Дверь открыл хозяин этой роскошной квартиры в центре столицы: лет сорока пяти,
лысоватый, презентабельный даже в спортивном костюме.
- Вы на крючке у своего босса, - с места в карьер взял следователь. - Из "Гриффинс
Иншюранс" Хургаев получил информацию и уверен, что вы - наводчик. Он приказал убить
вас. Отсидитесь где-нибудь две недели и позвоните мне по любому из этих номеров. - Волков
протянул Гальченко листок бумаги и крохотную кассету. - Встретимся и поговорим.
Спустившись на пару ступеней, контрразведчик остановился. Кажется, он что-то
упустил... Ах да!
- Деньги не забудьте прихватить. Сумму услышите на кассете.
- Постойте, - Гальченко вышел на площадку. - Кто вы?
"Я - киллер", - пронеслось в голове.
Волков хмыкнул:
- Когда-то я вел дело об ограблении жены вашего босса. Потом подрядился выявить в
ваших рядах наводчика.
- Вы знаете, кто он?
- Важно, что об этом знает Хургаев. Это вы, Андрей. Жду вашего звонка.
Гальченко вставил кассету в факс и включил воспроизведение.
"Мне будет трудно сделать это. Нас связывает многолетняя дружба. Я не смогу
объясниться с Андреем начистоту, глядя ему в глаза. У него хорошие, честные глаза. Когда
разберешься с ним, я расплачусь с тобой". - "Сто тысяч", - прозвучала голосом Волкова
сумма.
Шарм-эль-Шейх
"Не повезло тебе с группой?" - повторил про себя Завадский, быстрым шагом выходя из
гостиницы. По сути себя спрашивал, а не Абрамова. Это ему не повезло с группой.
"Слюнтяи! - скрипел зубами Юлий. - Не смогли грохнуть Хакима". Он подавил в себе
желание остановиться, бросить дорожную сумку и на глазах у десятков отдыхающих резануть
по горлу ладонью: "Вот вы где!"
Завадский подошел к свободному такси. Открыл дверцу и сел на заднее сиденье.
- В аэропорт, - назвал он пункт назначения и приготовил пятнадцать фунтов.
За эти дни Юлий пожалел о многом. Тем не менее поблагодарил судьбу и за то, что в
блокноте чертова Беннета ни имени, ни псевдонима Завадского не было; прежде всего
туманные наброски говорили о том, что Беннет готовил обширный отчет для спецслужб на
случай своего ареста. И именно в этом ключе он рассчитывал на помощь полковника военной
разведки.
Юлий жалел о своем половом недержании. Хотя в этом вопросе он преувеличивал -
никто бы не смог устоять перед соблазном оказаться в постели с потрясающе красивыми
девицами. Оказаться в сказке: твое тело ласкают жрицы любви, облаченные в атласные
шальвары, готовят к появлению царицы. И ты ждешь ее с томительной дрожью - как судного
дня, часа, минуты. И вот этот миг настает, ты уже принадлежишь не себе, а ей, незнакомке с
обнаженными персями, которая знает все твои желания и задолго до своего появления начала
повелевать тобой. Ее глаза, ее тело - твой храм. Все как в древнем царстве. Все настолько
реально, что ты не можешь усомниться. Ты купаешься в правде, тонешь в истине. Твое
сознание укрыто невесомой пленкой гашиша. Твои мысли настолько смелы, что ты видишь
земли под ногами, омываемые морем. И ты повелеваешь миром.
Юлий с трудом, как после наркотика, вернулся в реальность. И несколько мгновений
перед глазами стоял плавучий остров любви. Вот призрачная дымка растаяла, и он превратился
в белоснежную яхту Хакима. В иллюминаторе промелькнуло чуть насмешливое лицо мага и
кудесника, обрамленное короткой ухоженной бородкой. Одного мига не хватило, чтобы яхта
превратилась в дрифтер, идущий ко дну в плену собственных сетей.
"Спейшл" успел отъехать пару километров. До аэропорта оставалось семь.
Завадский не мог слить Камилю информацию о внедрении группы Блинкова. Себе он
говорил, что колеблется как самый неспокойный маятник. Он не мог найти слабое звено в
разработанной Абрамовым операции. Надежда на то, что диверсанты убьют Камиля и Артур
таким образом уйдет из-под его влияния, не оправдала себя. Надежда на успех забрезжила,
когда на связь с ним вышел Беннет, один из очень немногих, кто знал Завадского как агента
Хакима. "Беннет больше не жилец", - эта мысль родилась еще до того, как Юлий прервал
разговор с ним. Как убрать Беннета? Просто - действуя прямолинейно, без опаски. Потому что
Беннет никому не мог сказать о звонке Завадскому, в котором искал надежду на спасение.
А потом подвернулась команда Блинкова.
Как ни старался, Завадский не мог разобраться в русских бойцах. Ведь для них главное -
деньги, идеология на последнем месте, они готовы к любой грязной работе. Они могли стать
инструкторами в лагерях террористов и получать огромные деньги.
И они также не дали Завадскому долгожданную свободу.
Хаким Камиль. Какими материалами обладают на него спецслужбы? Есть кое-что, что,
однако, не позволит арестовать его. К тому же он теперь с подачи спецслужб - пострадавший.
А его свидетели - влиятельные люди из администрации округа. Дело выльется в
международный скандал, если вдруг всплывет официальная версия нападения. Разведчики двух
стран сами загнали себя в угол.
Водитель включил сигнал правого поворота и сбросил скорость.
- В чем дело? - глаза Завадского беспокойно забегали.
На обочине стоял джип "Мерседес". Едва такси остановилось, его сзади блокировала еще
одна машина. Тучный араб в мятом коричневом костюме резко распахнул заднюю дверцу и
направил пистолет на Артура.
- В джип, быстро!
"Конец..." - помутилось сознание Завадского.
В этот раз он оказался совершенно не готов к сопротивлению. Он нашел в себе мужество
взять сумку и в окружении двух арабов дойти до "Мерседеса". Его взгляд простерся до
аэропорта, дыхание которого уже коснулось его лица. Всего в километре отсюда на посадку
шел "Боинг".
Артур почувствовал короткую боль в руке, и его ноги подкосились. Арабы затолкали его
бесчувственное тело в салон, и машины рванули с места.
Завадский пришел в себя на борту "Кассандры". Он открыл глаза и увидел напротив
Хакима.
- Так какая погода в Москве, Юлий? - насмешливо спросил Камиль.
Летите, мальчики, на восток...
Район затопления HUGE-017, день спустя
В дежурном помещении водолазов, размещенном на уровне ватерлинии "Атласа",
готовились к погружению четыре человека во главе с сержантом Полом Роттерсом. Они были
экипированы в гидрокостюмы с переговорным устройством, американские дыхательные
аппараты "Эмерсон", весившие чуть больше одиннадцати килограммов, с системой подводного
видения NV-700.
Со специализированного судна Epic, которое в данную минуту входило в Аденский залив,
огибая сомалийский мыс Гвардафуй, пришел запрос: снять на видео положение затонувшего
военного буксира. Чтобы инженеры могли по ходу подкорректировать план подъема "Хьюга".
И если возникнет необходимость, силами экипажа спасательного судна провести подводные
работы.
План был прост: вначале поднять контейнеры с кормовой площадки. Для этого водолазам
было необходимо освободить контейнеры от креплений на палубе и убрать лишние фрагменты.
И уже потом поднимать обе части расколовшегося буксира.
Ныряльщики подошли к водолазному колодцу, расположенному под рекомпрессионной
камерой (она находилась на верхней палубе "Атласа"), и один за другим опустились в воду.
Двое были вооружены глубоководной съемочной камерой с электронной вспышкой. Двое
других водолазов работали на подстраховке.
Они опускались медленно, параллельно ультразвуковому лучу. Система подводного
видения позволяла им не терять друг друга из вида.
Они повторили маршрут французского ныряльщика: под ними был наблюдательный
мостик "Хьюга". Они сместились в сторону и подплыли к его кормовой площадке. Не теряя
времени, начали съемку. Сначала - общий вид сверху. Потом более детально - по два
контейнера в кадре.
Собственно, такую работу они выполняли на второй день после катастрофы. Отснятый
материал был направлен в штаб ВМФ для разбора.
Отсняв около десяти минут пленки, водолазы опустились на палубу. Запечатлели на
камеру контейнеры с левого борта, потом переместились на правый борт.
Рука Пола Роттерса дрогнула. Забыв, что в закрытом шлеме находится переговорное
устройство, он начал энергично жестикулировать свободной рукой, подзывая товарищей.
Водолазы собрались у среднего контейнера, у его зияющей пасти.
- Cutter, - сержант наконец-то воспользовался связью. - Здесь кто-то поработал
резцом.
Он провел рукой по кромке, изобилующей сварочными наплывами. Разрез был ровным,
хирургически точным, чувствовалась рука профессионала. Правда, в нескольких местах
образовалась острая кромка, особенно это было заметно на ребрах жесткости контейнера.
- Давайте осмотримся, - предложил Роттерс. - Может быть, найдем автоген и другое
оборудование. Парни, мне не хочется опускаться сюда еще раз. Этот чертов "Хьюг"
нашпигован ядерными боезарядами. Смотрите, не оставили ли нам какие-нибудь сюрпризы.
- Главный сюрприз у нас под носом, - резонно заметил рядовой Гузман.
- Ты прав, черт возьми! Мы не опускались сюда больше десяти дней. Сначала трахнут
командира "Атласа", потом доберутся до нас. Внимание и еще раз внимание! Мне не хочется
свариться в этом адовом котле, - повторился Роттерс. - Одна диверсионная мина в один миг
доставит нас на воздух. За работу!
Пятнадцать минут поисков принесли первые результаты. За правым двигателем баржи
водолазы обнаружили автоген, а за порванным краем обшивки - ножницы для резки металла.
- Сдается мне, тут работал один человек.
- Как вы это определили, сержант, по окуркам и пивным банкам? - съязвил Гузман.
- Не знаю, парни, не знаю. Пусть их будет двое. Но они подняли боезаряд. Нужно
обследовать днище нашего "Атласа". Всплываем.
Двое водолазов поднялись на борт спасательного судна через колодец. Остальные, не
дожидаясь распоряжения командира "Атласа", приступили к обследованию днища - от
кабины для подводных наблюдений до винта в поворотной насадке. Ни диверсионных мин, ни
атомного заряда они не обнаружили.
Хургада
Начальник городского управления полиции Аббас приветствовал Хакима с глубоким
почтением. Как и многие египтяне, он слыл универсальным человеком. Он умел подчиняться,
умел приказывать; к одним людям он относился с презрением, к другим - с пиететом. К
последним принадлежал уважаемый и очень богатый человек - Камиль Хаким.
Миллионер принял приглашение и передал полицейскому видеокассету.
- Для меня эта запись и подарок, и откровение, - начал Хаким, устраиваясь в кресле. -
Ее мне передал устроитель шоу из "Синдбада". Оказывается, прием гостей на "Екатерине"
записывался на видеокамеру. Правда, все выглядит статично: камера была закреплена и
оставалась неподвижной. Это копия, - пояснил Камиль. - Я пропустил некоторые пикантные
моменты. Но нападение пиратов оставил целиком.
Аббас недоуменно приподнял бровь. По настоятельной просьбе Хакима, обернутой в
приличную сумму денег, он спускал де
...Закладка в соц.сетях
