Жанр: Боевик
Джеб 1. Демонстрация силы
...йствиях он увидит лишь одну ошибку, связанную с катером Али Махфуза, и притянет
рыбака к ответу. Я не дурак и выкинул был пенопластовую зашивку, если бы действительно
хотел утопить катер. Теперь послушай то, чего ты пока еще не знаешь.
- Чего... - невольно сглотнул Абрамов, предчувствую очередную подлянку, - я не
знаю?
- Напоследок я сказал Камилю: "Я знал, что на яхте нет контрабанды".
- Зачем?
- Потому что это правда. Это именно тот ключ, который вскроет историю наших
разбойных нападений на морские суда. На что ты уповал с самого начала. Другие варианты
вообще не работали.
- Значит, ты облагородил планы военной разведки, навел, так сказать, тюнинг. Показал
себя планировщиком. Ну-ну.
- Цыплят по осени считают, Александр Михайлович.
Абрамов несколько секунд сидел молча и неподвижно. Чувствуя в глубине души правоту
молодого собеседника, он тем не менее не мог согласиться с его доводами. Во всяком случае,
не сразу. Он считал себя мастером выходить из разговора, оставляя инициативу за собой. Вот и
сейчас решил, что нашел окончание этой нервной беседе. Для начала он чуть нараспев назвал
его имя и фамилию:
- Евгений Блинков... Тебе стоило взять кличку не Джеб, а Ебэ. Ни разу не задумывался
над этим?
- Джебом в профессиональном боксе называется сильный короткий удар, -
молниеносно парировал Блинков. - Ни разу не задумывался над этим?
Абрамов кисло усмехнулся. Он вспомнил не только этот термин. В данном случае он
напоролся на коронный встречный удар противника. Который... был близок к правоте. Против
его истины не попрешь: у него было время остыть, осмыслить, оглядеться, сравнить; просто
пожить, как сказал он, обзавестись гражданскими позициями. Чего не мог примерить на себя
сам Александр Абрамов - человек военный до мозга костей. А ведь они почти ровесники.
Абрамову тридцать, Блинкову двадцать семь.
- Ты помнишь контактный номер Саккары?
- Конечно.
- Ты можешь связаться с ним в любое время суток. У вас все готово? - спросил
капитан, смягчая тон.
- Да. Шмотки собраны. Все указывает на то, что мы в любой момент готовы валить
отсюда. Сколько сейчас? - Джеб отметил время на часах. - Половина четвертого. Время
говорит за то, что Хаким проглотил нашу наживку. - Блинков улыбнулся.
- Чему ты радуешься?
- Пытаюсь угадать, в какой форме мы получим приглашение на собеседование с
Камилем.
"Приглашение, - повторил про себя капитан. - Избежав на борту яхты беспредела,
который мог вылиться в оторванные вместе с ушами цацки, он может рассчитывать и на
приглашение".
И как следствие, появилась надежда на постоянную связь с агентурной группой Блинкова.
Сам факт джентльменского поведения Джеба может расположить к нему Хакима. Если,
конечно, он наплюет на трупы своих охранников и не станет таить обиду.
Кто вы, мистер Хаким? Что у вас на уме? Где сидит ваша ненависть? Вопросы, на которые
уже реально вскоре сможет ответить Блинков.
Забрезжившая реальность породила нереальное видение: Джеб и Камиль, улыбаясь друг
другу, ведут непринужденный разговор - сегодня, завтра, послезавтра; их отношения
потихоньку перерастают в дружбу. Они нашли общий язык: Камиль ответил на вопросы из
разряда "Кто вы, мистер Джеб?", а Блинков - "Кто вы, мистер Хаким?". Отчего-то именно эти
мысли заставили Абрамова зябко поежиться. Все, что угодно, только не дружба между этими
людьми. Хотя бы потому, что Абрамов не знал ответа на последний вопрос, на чем основана
ненависть Хакима и чего ради он, миллионер, стал на сторону террора.
46
Хургада
Звонок из Griffin's Insurance застал Хакима в душе. Набросив на плечи свежий халат,
Камиль слушал Андреаса. Англичанин греческого происхождения, как и рассчитывал Камиль,
справился с работой в сжатые сроки.
- Я послал факс на твой номер, - докладывал Гриффин, - в нем найдешь все
подробности.
Фирма Андреаса, как, впрочем, и все крупные страховые компании, располагала
разветвленной агентурной сетью. Некоторые морские компании различных стран, включая и
российские, предпочитали заключать договора с Griffin's Insurance, уже давно утвердившейся
на восточноевропейском рынке. Не привлекая к работе агентов, а лишь оперируя вводной
Камиля Хакима о новороссийских фирмах, работающих по драгоценным камням и металлам,
Андреас выделил российское предприятие "Алмаз-Инвест". И только потому, что во главе этой
фирмы стоял Юрий Хургаев. Именно Хургаев мог похвастаться личным знакомством с главой
страховой компании. Он на протяжении трех лет страховал у "Гриффинс Иншюранс" грузы,
отдавая предпочтение зарубежному партнеру по нескольким причинам. Прежде всего потому,
что российские компании не давали сколько-нибудь полной гарантии, находя в местных
законах массу лазеек для ухода от ответственности.
Неожиданно Хургаев перестал страховать рейсы. Поначалу Андреас связал это с уходом
Хургаева с руководящего поста Новороссийского пароходства. Тем не менее агенты Griffin's
Insurance на запрос своего шефа, обеспокоенного конкуренцией, выяснили следующее: Юрий
Хургаев, возглавив "Алмаз-Инвест", продолжил деятельность, связанную с морскими
перевозками. В частности, его транспортные суда "Иван Токарев", "Циклон-1", "Циклон-2",
"Александрия" ходили через Суэц и Красное море, районы, которые в последнее время стали
обретать нехорошую славу. Короче, ситуация была вызвана морскими разбоями. В связи с чем
число контрактов, заключенных в Griffin's Insurance ("корректировка тарифных планов"),
значительно выросло. А всегда осторожный Хургаев пренебрег страховкой. Говоря языком
таможни, он не хотел декларировать свой товар. Во всяком случае, такой вывод напрашивался в
первую очередь. На очередной запрос Гриффина, какого рода товар перевозится судами
Хургаева, агенты выдали ответ: синтепон. По сути, воздух. И очень маленькими партиями.
"Декларация" такого груза вызвала бы обоснованные подозрения у любого страховщика. Что
касается собственно таможни, то там у бывшего руководителя пароходства наверняка все было
под контролем.
Слово "контрабанда" заставило Андреаса Гриффина навсегда забыть имя Хургаева. Оно
неожиданно всплыло, когда просочилась информация о якобы имевшем место нападении на
"Циклон". Непроверенные данные остались в первоначальном состоянии. И вот имя бывшего
российского чиновника, ныне директора фирмы, "балующегося" драгоценными камнями,
всплыло опять.
Эти выкладки Андреаса пришли на факс его давнего клиента - Камиля Хакима. Плюс
справочные данные еще на несколько новороссийских ювелирных фирм. Их Камиль лишь
пробежал глазами. Он был уверен в том, что по меньшей мере три судна Хургаева были взяты
на абордаж командой Джеба. Осталось выяснить причину нападения на яхту Камиля. Он мог и
не загружать себя лишней работой, поскольку был уверен в правоте своих выводов. Они брали
начало со слова "отработка" и вопроса "перед кем?". Сейчас ответ стал очевиден: отработка
перед хозяином либерийских алмазов. И сам Хаким поступил бы так же, выявляя в своих рядах
"моль". Все просто, были бы подозреваемые.
И только сейчас Камиль понял, что зря так напрягался, выискивая ответы! Главный ответ
придет сам, нужно только дождаться его.
Он сделал запрос в дежурную часть береговой охраны: сколько судов "торчало" в районе
Гифтуна с часа ночи до трех утра. И получил ответ: четыре. Исключая "Святую Екатерину",
оставшиеся три рейса были в плане. И все российские. И только одно, принадлежащее
Хургаеву, наверняка было загружено "воздухом". Может быть, его сигнально-отличительные
огни видел Камиль в начале второго ночи. Что касается "Екатерины", она выходила в море едва
ли не каждый вечер. Зная это, можно смело включать ее в виртуальный план.
"Иван Токарев". Может быть, это судно было подобрано под Джеба. А может, "Литке"
или "Цейлон". Он мог взять на абордаж любое судно в районе острова, только не одно из этих
трех. Камиль сделал простой вывод: в "Алмаз-Инвесте" не знают ни наводчика, ни тех, кому он
сливал конфиденциальную информацию. И только таким путем можно было выйти на всех
сразу. Пожалуй, единственный вариант.
Неужели Джей-Би предчувствовал опасность? Или ему слили эту информацию?
И снова запрос в дежурную часть береговой охраны. И снова ответ: со дня загрузки в
порту Хургады российского транспортника "Александрия" прошло всего две недели.
Скорость. Точнее, торопливость подвела руководство "Алмаз-Инвеста", и его противник
довольно легко просчитал этот ход.
"Я знал, что на яхте нет контрабанды".
Теперь все встало на свои места. За исключением одного, над чем Камиль снова
призадумался. Он не мог не сопоставить нападение на свое судно с недавней смертью Иосифа
Беннета. Однако времени прошло мало. За такой короткий промежуток невозможно
подготовить агентурную группу с приличной легендой. Дайверов могли завербовать; и
опять-таки Хаким сомневался. Он видел этих парней в деле и легко пришел к выводу, что их
можно было полюбить за броский антураж и ощущение состоятельности, упакованной в
каждый жест и взгляд. Они были в отличной форме, были готовы показать мастер-класс по
тому, как надо проникать на суда незаметно, а как надо - с лихостью пиратов. Как уходить на
катере и как - в аквалангах. Как вести бой на суше и под водой.
И надо было такому случиться! Камиль не мог надеяться на повторный звонок Андреаса
Гриффина. Многие люди в это время были связаны невидимой и неразрывной нитью. Если сам
Андреас невольно вспомнил о Юрии Хургаеве, то последний надеялся и на его помощь в том
числе.
Ответы на все вопросы
Юрий Хургаев тщетно пытался дозвониться до Волкова. Его сотовая трубка не отвечала.
Но именно Волков обязан сообщить последние новости, находясь непосредственно на месте
долгожданных событий. Они были напрямую увязаны со скоропалительностью, что напрягало
шефа "Алмаза" все больше. Однако он не мог отложить акцию на неделю или две. Ювелирные
фирмы, связанные с ним договорами, проявляли нетерпение. Такое же недержание овладело и
либерийскими партнерами. Как можно работать, имея скрытого врага в тылу и такого же
невидимого противника на фронте?..
Где этот чертов следователь? Кто еще может сообщить данные о разбойном нападении на
одно из четырех судов? Кто обязан отслеживать происшествия такого рода?
Не сразу, но перед глазами выткался странноватый образ шефа страховой компании:
смуглолицый, с копной непослушных рыжеватых волос. Смущение не было знакомо Хургаеву.
Он не обдумывал детали предстоящего разговора с Андреасом, чьими услугами пользовался на
протяжении трех лет. Держал в голове лишь то, что Гриффин не только отслеживает морские
происшествия, но и оперативно получает такую информацию от своих многочисленных
агентов.
- Андреас? Рад слышать тебя! - начал Хургаев, черкая по привычке на чистом листе
бумаге. - У меня деловой разговор, так что...
- Да, конечно, - дождался он дежурной фразы от Гриффина. - Любезности оставим на
потом.
- У меня есть желание возобновить наше партнерство.
- Буду рад, Юрий.
- У меня есть четыре судна. Одно или два периодически находятся в горловине Красного
моря, ходят в Хургаду, Кусейр, Мерса-Алям. Уже не первый раз я слышу от капитанов о
пиратских нападениях на суда.
- Ну, это большое преувеличение.
- И все же есть свежая информация о разбойных нападениях в том районе?
Об этом глава страховой компании знать был обязан.
Но не знал. Андреас сказал: "Секунду", набрал на другом аппарате номер Хакима и
доложил о поступившем звонке.
- Дай ему следующую информацию, - сказал Хаким. - На траверзе острова Гифтун
сегодня в половине третьего ночи было совершено разбойное нападение на судно,
принадлежащее египетскому бизнесмену Камилю Хакиму. Оно носит название "Святая
Екатерина".
Пауза.
- Ты это серьезно?
- Абсолютно. Есть жертвы. Скажи Хургаеву, что эта информация конфиденциальная,
чтобы он не трепал языком.
Юрий Хургаев положил трубку. Он прикурил сигарету, и она задрожала в его губах.
Андрей Гальченко. Человек, которому он безоговорочно доверял, оказался оборотнем. Он был
его заместителем не только в "Алмаз-Инвесте". Хургаев и Гальченко вместе налаживали
контакты в Либерии и Европе. Он был готов услышать имя Олега Платонова и еще двух
подозреваемых, но только не своего близкого друга. Действительно, в бизнесе друзей не
бывает, не стоило забывать эту истину.
Камиль в это время широко улыбался. Он дождался главного ответа. Он поверил в
искренность запроса главы "Алмаз-Инвеста". По той причине, что тот не мог знать о
телефонном разговоре Гриффина и Хакима. Теперь настало время повидаться с Джебом. Отдать
должное отчаянному дайверу, застав его врасплох.
Хаким надел серый костюм. Темно-синяя рубашка в сочетании с бледноватым цветом
пиджака смотрелась весьма утонченно. Присев на стул, он с царской небрежностью поддернул
штанины и надел туфли.
Во дворе его дожидались два джипа "Шевроле". Охранник открыл заднюю дверцу, и
Камиль занял место в салоне. Открылись ворота, и обе машины выехали со двора. Они ехали к
порту, где Камиль и его охранники сменят наземный транспорт на водный.
Москва
Уже начинало темнеть. Московские улицы меняли дневной наряд на вечерний. Тут и там
вспыхивали рекламы, красиво подсвечивались витрины. Шторы на окнах офиса плотно
запахнуты. Свет модернового светильника в виде уличного фонаря, нашедшего место напротив
вешалки, падает на двух собеседников.
Юрий Хургаев устроился на низком диване. Над головой хозяина "Алмаз-Инвеста"
красовалась картина современного баталиста - длинная и узкая, с двумя фрегатами на
переднем плане: раненой птицей, режущей крылом волну, и парусником, окутанным дымом.
Юрий Алиевич раскурил трубку, по кабинету распространился ароматный табачный дым.
Сегодня Волкову, можно сказать, повезло, он буквально выехал на чужом горе из жаркой
страны: накануне в курортном городке попала в аварию группа российских туристов, борт МЧС
эвакуировал раненых и одного погибшего. Руководитель группы спасателей не смог отказать
полковнику ФСБ и взял его на борт.
Хургаев терпеливо слушал бессвязный, часто прерывающийся рассказ Волкова. Он то ли
докладывал, то ли оправдывался. Хозяин конторы лишь подмечал, словно убирал за
собеседником словесный мусор: "Его левая командировка не принесла ничего, кроме расходов.
Мудак! За каким чертом я ему доверился!"
отчет. Он не собирался платить ему. Наоборот, он намеревался в качестве компенсации
потребовать разобраться со своим помощником Андреем Гальченко. О чем заявил Волкову в
лоб.
- Что сделать? - переспросил полковник. Он сидел напротив Хургаева. В помятом
костюме. Задравшаяся штанина открывала черный носок и часть волосатой ноги.
- Сегодня я получил достоверные сведения о том, какое именно судно подверглось
нападению. - Юрий Алиевич вел беседу не в своем стиле. Два человека в кабинете, как две
чаши весов. На одной - сам Хургаев, окутанный невидимым облаком долгожданного
результата, на другой эта транспарантная бестолочь, обмотанная нулевым полотнищем. - Ты
все это время гонял порожняки, Сергей.
- Погодите, - встрепенулся Волков, расслышав два слова: достоверные сведения. - Вы
можете назвать свой источник?
- Почему бы и нет? - пожал плечами Хургаев. - Это глава греческой страховой
компании Griffin's Insurance Андреас Гриффин. Его агентура отслеживает преступления
подобного рода. Нападению подверглось судно Камиля Хакима, есть жертвы. Это я цитирую,
если хочешь.
- Вы позвонили ему или он вам?
- Это важно?
- Да.
"Боже, - мысленно простонал Хургаев, - я смертельно устал от этого болвана".
- Я ему позвонил. За два года это был первый наш с ним разговор. До этого мы три года
работали в тесном сотрудничестве.
- Кто-нибудь знал о том, что вы собираетесь запрашивать греческую компанию?
- Никто. Решение пришло подсознательно. И я сразу же позвонил Гриффину.
- Он сразу ответил на ваш запрос?
- Почти. Я слышал, как он с кем-то говорил по другому телефону - минуту-другую.
Видимо, связывался со своими агентами. - Хургаев раскурил погасшую трубку, громко
причмокивая. - Твои дайверы минувшей ночью были в гостинице? - спросил он, пристально
вглядываясь в собеседника.
- Да.
Сказать "нет" для Волкова означало обозначить исполнителей, но указать на невинного
человека. И следователь дословно вспомнил откровенную беседу в номере Александра
Абрамова, где назвал капитану все четыре судна.
- Что именно ты хочешь сказать своими вопросами? - наконец-то перешел в атаку
Хургаев. - Что ты выискиваешь? Дай я сам отвечу. Ты провалил дело. Ты все это время
гонялся за чужой тенью. Ты, надо отдать тебе должное, нашел хороший ход с античной
подставой. Но ты же и не воспользовался им. Пока ты колесил по Египту, я не сходя с места
решил все проблемы. И все они родили еще одну, последнюю. Я еще раз говорю: тебе придется
разобраться с моим помощником. Но прежде узнай у него имена исполнителей.
- А вдруг вы ошибаетесь, Юрий Алиевич?
- Это значит, что и ты ошибся.
Волков мысленно выругался. Он не мог сказать Хургаеву, что Абрамов подставил
невинного человека. Если скажет, то не получит "под расчет", а это пятьдесят тысяч долларов.
Вряд ли Хургаева устроит разговор про военную разведку. Он прервет собеседника на
полуслове и будет прав. Прервет резко: "Что еще ты сочинил за две неполных рабочих смены?"
- Дайте мне данные на вашего заместителя, - устало попросил следователь, отчего-то
не называя имени Андрея Гальченко. Он был готов к такому повороту, из-за которого
доносилось еле слышное: "...я с тебя живого шкуру спущу". И очень четкое: "У меня встречное
предложение: я сам спущу шкуру с предателя, окопавшегося в вашей конторе". За приличные
деньги, конечно.
- Это другой разговор, - кивнул Хургаев.
- Я не закончил. У меня вопрос. Гальченко что-то подозревает?
- Нет.
- Точно?
- Я же сказал, что нет.
- Вы не хотите поговорить с ним? Откровенно. Напоследок.
"Какого черта он загоняет себя в угол? - недоумевал Хургаев. - Как-то необдуманно -
кажется, на одних чувствах".
Диктофон в кармане Волкова фиксировал каждое слово. Сам следователь был напряжен и
боялся разоблачения.
- Мне будет трудно сделать это, - ответил Хургаев. - Нас связывает многолетняя
дружба. Я не смогу объясниться с Андреем начистоту, глядя ему в глаза. У него хорошие,
честные глаза. Когда разберешься с ним, я расплачусь с тобой.
- Сто тысяч, - поставил условие Волков.
- О деньгах поговорим позже. Когда справишься с работой.
Получив необходимые данные на Андрея Гальченко, Волков покинул офис
"Алмаз-Инвеста".
Было уже темно. Садясь за руль своей "Волги", Волков проклял тот день, когда на жену
контрабандиста было совершено разбойное нападение. Остро пожалел о том, что матроса
Степанова не пришибли в каюте капитана. "Суки!" - выругался полковник и рывком тронул
машину с места.
Шарм-эль-Шейх
Дайверы заняли места в открытом кафе так, что им были видны все подступы к
заведению. Они разбились на пары. Джеб находился в компании Лолки. Коку в напарники
достался Родин. Весельчак доставал воспоминаниями немногословного раскосого товарища;
Тимур, откровенно говоря, всегда млел от любовно-эротических похождений товарища.
- Смотри, какая попка! - Веселовский подмигнул в спину молоденькой девушки в
ярко-желтом купальнике. - Она перешибает прежние воспоминания.
- Ну так дай по ней очередь, - терпеливо отбивался Тимур. - У тебя "узи" под боком,
а на уме одни жопы.
- Фу, как грубо!.. - Весельчак покачал головой. Тимур говорил таким замогильным
голосом, что было удивительно, почему через слово он не вставляет горькое "увы". - Ты
выходишь в тираж, Тима. Неужели в Самаре все валенки, как ты? На тебя, между прочим,
глазеет, не переставая, во-он тот двухметровый придурок. Ты уже показывал ему свои платья?
На Весельчака и Тимура "глазели" два араба лет тридцати. Они были в свободных майках
и джинсах, пили сок в конце барной стойки. Их сотовые телефоны висели на груди, а на
поясных ремнях крепилось оружие: контуры пистолетных рукояток отчетливо
прорисовывались под майками, когда смуглолицые парни поворачивались на высоких стульях,
тянулись к стаканам.
Обстановка в ресторане была накалена до предела. Александр Абрамов не раз пожалел о
том, что заварил эту кашу, а сейчас - особенно. Настал момент истины. Совсем скоро, в любой
миг, будет получен ответ. Либо нет, либо более короткий - да. Он видел свою группу в
действии, но только сейчас она окончательно обрела статус агентурно-боевой. Потому что
вывести ее из-под удара не было никакой возможности. Никакого вмешательства со стороны не
предусматривалось изначально.
Только сейчас Абрамов ощутил неподъемный груз на своих плечах. Что он сделает, когда,
не дай бог, в ресторане прозвучит первый выстрел и разнесется первый крик? Он останется на
месте. В полутора метрах от пары арабов, которые откроют ответный огонь. Останется
нейтральным в любом случае, если даже на его глазах в упор будут расстреливать Джеба, Кока,
Тимура, Родина... И ничуть не успокаивала другая мысль: подобная ситуация могла возникнуть
еще вчера. Именно вчера, когда Абрамов впервые увидел "котиков", они были настроены не
менее серьезно. Они молниеносно отреагировали на появление людей Волкова и приготовились
к любому повороту событий, даже захватив заложников. Да, вчерашняя ситуация по накалу
превосходила нынешнюю. Единственное отличие в том, что Абрамов контролировал ее и мог
погасить в любое мгновение.
Голова, работающая в стрессовом режиме, родила самую короткую расшифровку
агентурно-боевой группы: она действует в агентурном ключе, но с целью провернуть его до
силового упора.
Он послал долгий взгляд на Джеба и Лолку. О чем они говорят? Хотя какая разница?
Говорить можно о чем угодно. Нельзя спросить с Блинкова: почему он вовлек девушку в столь
опасное мероприятие. Может быть, это ее решение. Решила пройти с ним до конца? Нет, много
пафоса, мало логики, и вообще мало что от реальной жизни. Настоящая жизнь отвергает такие
поступки. Скорее всего, Джеб уверен в успехе и гарантирует своей девушке полную
безопасность.
Бред, бред, бред...
Только сегодня Абрамов увидел людей, до этого остававшихся в тени, "на передовой".
Это можно отнести и к Юлию Завадскому, и к агенту военной разведки Сак-каре; он был на
постоянной связи с Абрамовым всякий раз, когда капитан приезжал в Египет. Саккара -
черноволосый араб с седыми висками - мог с успехом рекламировать армрестлинг: громадные
ручищи, необхватная грудь; сказочный циклоп, похожий на российского дзюдоиста Хабиля
Бикташева. Он находился в компании трех соотечественников и вызывал повышенный интерес
у слабого пола. На него бросали долгие взгляды и молодые девушки, и женщины средних лет.
Саккара проделал огромную работу. Он успел побывать в Хургаде и вернуться в
Шарм-эль-Шейх. С ним Абрамов уже обменялся несколькими фразами.
Лолка сидела на плетеном стуле, опершись локтями о край стола. Слева от нее на
свободном стуле лежала широкая пляжная сумка. Она была повернута в сторону Блинкова.
Внутри находился "узи", готовый к работе. За поясом Джеба - реквизированный пистолет
"беретта".
- Я во всем виновата, - в который уже раз корила себя девушка. - Бросилась в глаза
этим чертовым матросам с "Циклона"!
Вечер - это преддверие ночной жизни курорта - был близок. Тем не менее Лолка уже во
второй раз заказала вина, поясняя это как night cap - последняя рюмка. На языке, который
требовал перевода. Теперь она прикрывалась "мертвым текстом". И готова была забрать назад
свои слова, брошенные Джебу в его московской квартире. О том, что он меняется и она
начинает любить его моментами и они вот-вот придут к концу. Любовь по вдохновению. Лолка
при всем желании не могла вернуть те счастливые времена, когда она была влюблена в его
привычки.
- Что дальше? - спросила она, прикуривая сигарету.
- Если бы мы знали, что дальше, жить было бы неинтересно.
- И вот такую жизнь ты называешь интересной?
- Ну, скучной-то ее точно не назовешь, - улыбнулся Блинков.
- Вы все ненормальные. И ваш Абрамов такой же идиот. Кретин недорезанный!
- Кстати, присмотрись к нему.
- Свинья! - Девушка влепила Джебу пощечину и резко встала. Взяв сумку со стула,
быстро пошла прочь.
Джеб ничего не мог поделать с собой; чувства, эмоции взяли верх. Он понял, что пришел
конец их отношениям. Они дали трещину в тот момент, когда перед взором засверкала
призрачная горка алмазов. Он мог дать Лолке все. И на манер великого полководца закрыть
лицо руками: покорять больше нечего. Лишь натурально прожигать.
Лолка унесла с собой "узи"... Джеб вспомнил об этом только сейчас, когда уловил
условный жест Кокарева: "У нас гости".
В это время в ресторане звучала песня Мустафы Сандала "Вся моя жизнь". Восточный
мотив и лирика на английском как нельзя кстати подошли к процессии арабов во главе с
Камилем Хакимом. Казалось, это он, упакованный в роскошный английский костюм, поет о
всей своей жизни миллионера, а его телохранители сурово подтанцовывают.
Их было всего четверо, что уже настраивало на мажорный лад. Джеб незаметно освободил
ремень от пистолета. Опустил руки под стол и взвел курок.
Хаким предчувствовал такую реакцию. Он приветствовал Блинкова жестом руки и
сопроводил дружеской улыбкой:
- Привет, Джей-Би!
И к официанту, который почтительно наклонил голову:
- Два коньяка, бей. Ждал меня? - спросил Камиль, небрежно пододвигая стул ногой и
присаживаясь. - Что у тебя под столом, пистолет или нож? В этот раз на мне нет ремня.
- Я найду что отрезать, - прищурился Джеб, играя желваками. - Как ты нашел меня?
Хаким развел руками:
- По твоей визитке, Джеймс Бонд. - Хаким оглядел притихший зал и покивал: - Здесь
пять или шесть человек, которых я где-то видел раньше. И все они выглядят так, будто кого-то
убили. Почему вы не уехали? И почему на твоей щеке пламенеет след от пощечины? Кто автор,
девушка, которую я не успел как следует разглядеть? Спрячь ору
...Закладка в соц.сетях
