Жанр: Боевик
Джеб 1. Демонстрация силы
...ий, к захвату,
сопротивлению, спасению - даже захватив при этом заложников. К убийству, наконец. Как?
Про таких на флоте говорят: "Они способны убить листом бумаги". И то не было
преувеличением.
Сергей Волков со своей левой опергруппой прибыл раньше запланированного срока. В
первую очередь он увидел капитана Абрамова, находящегося в компании Евгения Блинкова.
Волков не решился подойти к ним и продолжить свою игру, где на кону стояла баснословная
сумма. Она не шла ни в какое сравнение с теми деньгами, которые посулил ему директор
"Алмаз-Инвеста" Юрий Хургаев.
Абрамов качал головой и нервно посмеивался над нерешительностью своего российского
коллеги. Отмечал одобрение в глазах Блинкова, оценившего не всю ситуацию целиком, а
значимость самой фигуры представителя флотской разведки. Может, подумал, что с ним
считаются или не хотят банальных осложнений. Что-то в этом роде. Но не думал о спектакле.
Что все это разыграно с одной целью - втянуть группу Джеба в свою игру. Здесь шел
настоящий поединок, который стоил многим людям многих нервов.
Вот такая работа нравилась Абрамову. Ходить по лезвию - и не обрезаться, ходить по
углям - и не обжечься. "Висеть в петле... и не задохнуться", - подобрал последнее
определение Абрамов. Как раз в тот момент, когда выяснилось, у кого нервы крепче.
Волков оставил недопитый сок и в сопровождении двух рослых парней двинулся к
столику капитана. Он был настроен решительно. Он предчувствовал подлянку, но пока не
понял, какого она рода. Он не собирался сдаваться, а по привычке думал выехать на своей
природной настырности.
- Здравствуй, Саша, - первым поздоровался Волков, не подавая руки.
- Привет! - весело отозвался Абрамов. - Как и обещал - я здесь. - Он выставил
ладонь, запрещая Завадскому присоединяться к разговору: "Оставайся на месте". Волков
принял этот жест на свой счет и даже не обернулся на полноватого человека за стойкой бара.
- И я хочу спросить - зачем ты здесь? - напирал Волков. - У меня тут кое-какие дела,
и я не хочу, чтобы ты мне помешал. - Он кивнул своим помощникам, потом подбородком
указал на Джеба: - Вы знаете, что делать.
Пока Волков ограничился одним Блинковым. Абрамов отметил: контрразведчик
действовал более чем осторожно.
- Одну минуту, - остановил его Абрамов. - Ты же не собираешься надевать наручники
в присутствии старшего оперативного офицера военно-морской разведки?
- Зачем так длинно, Саша? - Волков фальшиво скривился. - Я и так знаю, кто ты. Я
сто раз пожалел, что в один прекрасный момент обратился к тебе за помощью. Неважно, кто ты
- старший офицер ВМФ, ГРУ или Кремля, но я арестую этого человека.
- Арестуешь моего человека?
- Как это... твоего?
- Присядь за столик, не привлекай внимания, - посоветовал Абрамов. - Я не хочу при
всех называть его имя. Он входит в состав агентурно-боевой группы, созданной на базе двух
военных разведок - ГРУ и "Амана". Если есть желание, я познакомлю тебя с представителем
военной разведки Израиля. Я же являюсь непосредственным куратором боевой единицы. -
Абрамов взял в руки конверт с более чем невинной надписью: "Департамент связи и
информации" и иерусалимским адресом. - Вскрой и прочти, - потребовал Абрамов.
Волков последовал совету и вынул из конверта сертификат, подписанный директором
Интерпола. Наверху этого сертификата стояла символика Интерпола, где главной
составляющей было изображение земного шара. Она же, увеличенная в несколько раз, являлась
неотъемлемой частью водяных знаков. Ниже символики шли заглавные буквы: CERTIFICATE.
Еще ниже номер: YC-450. И собственно текст: "This certificate that Alexander M. Abramov
entered in 02802060 and graduated from the advanced Interpol Special Centre 12.09.2003..."
В приложении к сертификату следовало распоряжение - такой же хрустящий, как
новенькая денежная купюра, документ.
Первым делом Волков обратил внимание на три подписи в самом низу проштампованного
документа: генерала-майора Шимона Эйтана, начальника разведки флота адмирала Школьника
и директора Интерпола. Фактически это был приказ, дающий право разведывательному отряду
со статусом агентурно-боевой единицы на осуществление своих полномочий в трех странах:
России, Израиле и Египте. Командиром группы значился сам Александр Абрамов, который
согласно сертификату "окончил передовой Центр специального назначения Интерпола", а его
заместителем - Евгений Блинков.
Глаза Сергея Волкова увлажнились и покраснели, словно налились кровью. Он тихо
прошептал: "Сволочь!" - и пошел прочь.
Абрамов щелчком пальцев подозвал бея, чтобы расплатиться:
- Эль хисаб минфадлак. - И перевел взгляд на Блинкова.
Тот коротко покачал головой и еле слышно повторил:
- Агентурно-боевая единица?
- Слышал об ее статусе?
- Смертники, - коротко ответил Джеб.
24
Хургада
Торговое судно, купленное Камилем Хакимом у Новороссийского пароходства (сделка
была осуществлена через маклерскую судовую контору в Салониках), встречало своего хозяина
идеальной чистотой. Запущенное многочисленными российскими командами трехостровное -
по надстройкам - судно преобразилось. Машина сияла, гальюны могли соперничать с
гостиничными ватерклозетами. Фальшборт был заменен на новый и облагорожен кедровым
планширем. И много-много других трансформаций, изменивших судно. Теперь оно называлось
"Кассандра".
Поднявшись по трапу, Камиль ответил на приветствие шкипера и за руку поздоровался с
Лахманом, поджидающим хозяина на борту. Хаким был одет в спортивные штаны, майку с
короткими рукавами и белые кроссовки "Найк". Он шел по палубе в сторону средней
надстройки. Остановился перед металлической дверью и дождался, когда сопровождающий
откроет ее. Однако он не сразу вошел в боковую каюту, оснащенную кондиционером, спальной
кроватью и телевизором. Он обернулся и, не глядя на Лахмана, спросил:
- В этой каюте жил Фини?
- Да.
- Что с ним случилось?
- Он утонул.
- Груз не трогали?
- Нет, - Лахман указал рукой, - он в ящике.
- Хорошо. - Камиль вошел в каюту и остановился. На полу стоял ящик. Доски разбухли
от воды, металлическая шинка не выдержала этого давления и лопнула в нескольких местах. В
первую очередь Хаким обратил внимание на прибор для контроля грузового контейнера.
"Navy" сделала его чертовски компактным, еще раз убедился египтянин, и показала товар
лицом. Такая маленькая, размером с компьютерную мышь и даже формой напоминающая
манипулятор, была способна молниеносно сообщить свои координаты. Удивительно жить в
мире высоких технологий. С другой стороны - грустно. Потому что именно они угробят все
человечество.
Камиль нахмурился. Что-то раздражало его. Он глянул под ноги и увидел, что стоит на
мокром персидском ковре. Эти идиоты не удосужились убрать ковер, поставили на него
мокрый ящик. Понимают все буквально. Ничего не трогать для них - значит, даже не согнать
комара со лба, не почесать зудящее место. Впрочем...
Хаким ногой загнул край ковра и сел на кровать.
- Двум смертям не бывать, - сказал он Лахману. - Зови сюда столяра.
Вообще-то столяр был краснодеревщиком. Он заканчивал работы по отделке кают в
кормовой надстройке. Едва тот вошел, хозяин спросил:
- У тебя еще много работы?
- Через два дня закончу, господин Хаким, - слегка поклонился рабочий.
- Сними заднюю стенку с этого ящика, - распорядился хозяин. - Хотя тебе лучше
знать. Мне важно, чтобы ты не повредил лицевую сторону с замком и этой "мышкой". Может
быть, выпилить этот участок?
- Я сделаю проще.
- Делай как знаешь.
Столяр вооружился стамеской. Он приподнимал металлическую ленту и пассатижами
вынимал гвозди. Под конец взял ножовку по металлу и распилил петлю, в которую была
просунута дужка замка. И смычка замок-навигатор оказалась в руках Камиля.
- Так просто... - сказал он и положил замок на кровать.
С этого момента он уже не отрывал взгляд от ловких рук столяра. Прошло всего две
минуты, и перед взором египтянина предстал... Нет, пока еще не ядерный заряд ранцевого типа.
Его скрывал еще один защитный слой из вощеной бумаги.
- Сними, - приказал он столяру.
Тот развернул бумагу, и Камиль увидел то, за чем гонялись многие террористы. Тот
самый ядерный заряд под шифром "РА-115", предназначенный для совершения диверсий. На
территории противника. В случае войны. Война была объявлена Хакиму пятнадцать лет назад.
И он не видел ей конца. Каждый день - это бой, каждый час - поединок. Сегодня одними
средствами, завтра другими.
"Это оружие, - спокойно подумал Хаким, глядя на сорокакилограммовый "ранец". -
Всего лишь оружие".
Это было ровно три дня назад.
Шарм-эль-Шейх
Блинков и Абрамов уединились в гостиничном номере "котика". Завадский отказался
участвовать в беседе, где третий был действительно лишним. Капитан прихватил с собой
бутылку коньяка и по дороге зашел в свой номер за кейсом. Они выпили по рюмке.
- Почему именно мы? - спросил Блинков, намеренно, как показалось Абрамову,
шифруя в своем вопросе и имена бывших бойцов спецназа, и много других сопутствующих
вопросов. Капитан подумал, что вряд ли это тактика "котика", просто сейчас стало принято
говорить именно так, как бы экономя на словах, пряча за этим и косноязычие, и невежество, и
нежелание что-то подолгу объяснять, а значит что-то вновь переживать, вспоминать, жалеть и
так далее. Все, как говорит сейчас молодежь, по ходу оказалось более чем просто.
Абрамов немного помолчал, прежде чем ответить на этот непростой вопрос Блинкова. Он
должен быть предельно открытым, иначе неискренность, интерес перекроют тяжелой тучей все
прозвучавшие здесь слова. Помог сам Джеб, воспользовавшись паузой.
- Только не говори, что действительно хотел спасти нас. Фигня все это. У тебя чисто
шкурный интерес в этом деле. Ты пару раз - не случайно, думаю, сказал, даже козырнул, что
ты старший оперативный офицер военно-морской разведки. Вот и вся правда... Александр
Михайлович.
Абрамов не дал ему продолжить, выставив в протестующем жесте ладонь.
- Ты правильно заметил - я несколько раз назвал себя офицером. Но дело в том, что я
давно перестал ощущать себя офицером, моряком. Причина и в том, конечно, что я работаю в
разведке, представляю интеллектуальную морскую элиту, а море как таковое только
подразумеваю, просто купаюсь в нем; что сегодня оно плещется у моих ног, а завтра - у
чужих. И это правда, - повторил Абрамов, принимая от Блинкова сигарету и кивая в знак
благодарности. - Правда и в том, - продолжил он, прикурив, - что мне так легче работать. А
работаю я в своем маленьком мире, живу своей жизнью. Честно могу сказать, что в
определенных вопросах меня никто не заменит. Я расскажу тебе про свою жизнь. Где-то я -
вольная птица. Встречаюсь с такими же, как я, закрытыми людьми. Но мы действуем и
разговариваем по-простому, лишь иногда сбиваемся, когда нужно сказать при высшем чине или
не очень компетентном человеке что-то политически грамотное, переходим на академический
стиль и строим из себя людей, болеющих за судьбу государства, если хочешь. Но это далеко не
так. Я сейчас скажу вещь, которая тебе может и не понравиться. Мне плевать на государство -
в глобальном смысле слова. Оно не делает ничего конкретного, а собирает по крохам ту работу,
которую выполняем я, ты, наши товарищи, и выдает ее за свою. И при этом может спросить с
каждого за совершенные ошибки. Я, ты, твои товарищи - это кусочки дырявого щита нашей
родины. Я урвал свой кусочек жизни и варюсь в нем. Когда решу расширить свои полномочия и
захочу стать чуточку важнее, тут и начну кричать про родину. Я тебя к работе привлек не ради
этих слов, не ради пафоса. Я увидел брешь и понял, как и кем ее можно залатать, не спрашивая
на то ни у кого разрешения. Мы с тобой семечки, а государство - голубь, и ему плевать, чья
рука бросила ему крохи.
Абрамов затушил сигарету в пепельнице и продолжил:
- Никто не хочет жить в общежитии, каждый по сиг возможности обзаводится своим
углом. Я живу и творю своем уголке, но не делаю вид, что живу и творю. Я не патриот.
Патриотов нет вообще. Есть закоренелые патриоты... и романтики. Это искренне. И это для
начала. Предлагаю следующую схему работы. От меня вы должны держаться на расстоянии
вытянутой руки, чтобы я вам на шею не сел, а в конце концов не поимел. Но я не из той
категории людей. Я одерну раз, другой, а потом мне все это надоест. И еще о тактике. На
определенную цель, на операцию истинную точку зрения имею только я. Ты говоришь "есть" и
идешь исполнять.
- Твои отношения с начальством такие же?
- Нет. Я всегда делаю по-своему, - честно ответил Абрамов. - Но я стою рангом
повыше тебя. Итак, вы думаете друг о друге, я думаю об общем деле. Другие схемы не
работают. Если я начну думать о вас, а вы о деле, все тотчас провалится к чертовой матери.
Такая установка, и от нее ни на шаг. Вы - особая команда, и задачи для вас писаны особые. Вы
одеты в статус агентурно-боевой разведки. Вас готовят к тому, чтобы в определенный момент
бросить. И вы должны почувствовать этот момент. Только чутье спасет группы вроде вашей.
Когда Блинков охарактеризовал агентурно-боевую единицу как смертников, он, конечно,
во многом оказался прав. Такие обычно небольшие группы внедряют к противнику, и вывести
их из-под массированного удара практически не удается. Они - свои среди чужих и чужие
среди своих.
- Ты служил в морском спецназе и наверняка слышал о таком устройстве, как замок со
спутниковой навигацией.
- Да, - ответил Блинков. - Такие устройства крепятся на замках морских контейнеров.
При попытке открыть замок оно немедленно передает сигнал на спутник: точные координаты и
свой идентификационный номер. Как на сотовой трубке.
- Совершенно верно. Представь, что ты на корабле, груженном взрывчаткой, на подходе
к порту. Ты можешь предотвратить теракт одним лишь способом: сорвать замок. И тогда по
спутниковой навигации полетят в то место крылатые ракеты. Это в качестве примера вашей
работы.
- У меня вопрос.
- Конечно, задавай.
- У тебя уже были такие группы?
- Никогда не имел желания курировать такие - так скажем.
- Значит, ты сам по себе?
- Афиши на мне никогда не было. Мне иногда было приятно представлять, что думает
обо мне начальство: "А что там делает этот чертов Абрамов? Где он сейчас?" А потом вроде
откровения: "А... так вот он чем занимался. А почему не спросил, не посоветовался?.." Нона это
уже есть два ответа, о которых я тебе сказал.
- Да, я помню.
- Теперь к деловой части нашего разговора. Про порядок прохождения военной службы
по контракту говорить не стану. Но определиться обязаны сегодня же и закрепить наш союз
нормативными актами. Скажу лишь про эффективность группы, которую мы комплектуем. Про
то, что ваша смерть не будет упоминаться ни в какой государственной статистике.
И все же от официальной части Абрамов не отошел. Он открыл "дипломат" и вынул
пухлый конверт. Из него извлек несколько скрепленных вместе листов бумаги. Взял в руки
первый.
- Итак, вы поступаете на военную службу по контракту и заключаете в письменной
форме следующий вид контракта: контракт о прохождении военной службы в кадрах
конкретной воинской части сроком на пять лет. То есть контракт вида "Б", - пояснил
капитан. - Ни Министерства обороны, ни Вооруженных сил в нем вы не найдете.
- Здорово смахивает на липу, - заметил "котик".
Абрамов без труда скрыл усмешку, пояснив:
- Настоящие документы всегда имеют свойства липы. И вообще, если тебе все понятно,
значит, тебя дурят. - Он перевернул пару страниц. - Решение аттестационной комиссии
готово и утверждено офицером конкретного подразделения. Копии документов об образовании
собраны, справки органов местного самоуправления, содержащие сведения о месте жительства
и составе семьи, имеются. Что тут еще?.. Автобиографии напечатаны. Осталось подписать их и
личное заявление о желании поступить на военную службу по контракту. Тоже липа? -
спросил Абрамов, на сей раз не скрывая усмешки.
Он передал бумаги Блинкову.
- Вот твое заявление, Женя, и виза командира: "Рекомендовать на должность командира
отделения морской пехоты по военно-учетной специальности - стрелковые и
разведывательные". Остальные бойцы рекомендованы на должности разведчиков. Ставь
подписи на каждой странице.
- Но я еще могу отказаться?
- А хочется ли тебе этого? - прищурился Абрамов.
- Не знаю. Уже не знаю. После этой беседы...
И Блинков вспомнил другую, состоявшуюся перед самым отъездом в Египет, свои слова,
обращенные к товарищам... Сейчас остро почувствовал, что тяжесть не уходит, но наливается
тело и сознание чем-то другим, знакомым, забытым на время. Снова услышал колыбельную
моря, начинающуюся у берега и заканчивающуюся в бездонной пучине...
Охотники за головами
Персидский залив, конец марта 2003 года
Планы российского военного руководства нарушило "неожиданное начало"
американо-британской коалиции, которая спутала и свои собственные планы в том числе.
Война против Ирака вопреки многочисленным прогнозам началась 20 марта в 5 часов 35
минут с давно ожидаемого, но отнюдь не мощного точечного ракетно-бомбового удара. Все
карты спутал директор ЦРУ Джордж Тенет, сообщивший президенту Бушу "немыслимую,
просто фантастическую новость: войну в Заливе можно сделать гарантированно победоносной
уже первыми выстрелами". Тенет заверил, что у него есть сведения о том, где находится в этот
момент Саддам Хусейн и верхушка иракского руководства - обычно абсолютно неуловимые
люди, они держали военный совет в уединенном частном доме на юге Багдада и, по имевшимся
данным, должны были пробыть там ближайшие несколько часов. Ровно столько могла ждать
неожиданная удача, сказал директор ЦРУ. Кто-то из окружения Буша назвал это "целью,
которую нельзя упустить". Нет никакой гарантии, добавил Тенет, что местоположение Саддама
будет обнаружено еще хоть раз. И в первые же часы после доклада директора ЦРУ Буш и его
высшие советники по национальной безопасности разрушили план военных действий, который
центральное командование тщательно продумывало несколько месяцев. В 18.30 вечера Буш
подписал приказ об атаке. Документ содержал элементы поспешной импровизации. Первые
удары в операции "Шок и трепет" должны были пробить крышу и стены ничем не
примечательного дома в Багдаде и проникнуть глубоко внутрь - в надежде одним махом
обезглавить иракское правительство. Восемь военных кораблей в Красном море и Персидском
заливе перепрограммировали "томагавки" на цели, координаты которых передали из
штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли. С авиабазы Эль-Удэйд в Катаре поднялись в воздух два
истребителя "F-117A" с парой 2000-фунтовых бомб на каждом. Пилоты взялись за штурвалы,
имея лишь наспех данные указания о задании вместо обычного детального предполетного
инструктажа. Вся операция контролировалась системой спутникового наведения...
И все же российская военная разведка сумела установить, что вечером 19 марта
региональная система управления и связи корабельных группировок ВМС США и
Великобритании в районе Персидского залива была переведена на режим работы военного
времени; вскоре после этого авиация США и Великобритании начала наносить выборочные
удары по отдельным объектам на юге и западе Ирака в зонах, запрещенных для полетов
иракских самолетов. В 05.35 20 марта в Багдаде грянули разрывы авиационных и морских
средств поражения - война началась.
- Черт! - выругался командир подводной лодки Игорь Первухин, прозванный за
вечную улыбку на лице Смайликом. Он был в рабочем платье. Не хватало нарукавной повязки,
чтобы его приняли за вахтенного. Сейчас капитану 2-го ранга было не до улыбок.
- Что случилось? - спросил штурман, находившийся вместе с командиром в
центральном посту, расположенном на верхней палубе третьего отсека под мостиком и боевой
рубкой. ЦП подлодки напоминал кабину большого космического корабля. Тут никогда не было
тесно, даже если по тревоге здесь собирались до пятнадцати человек.
Рядом с шахтой, выводящей к рубочному люку, закрытые двери, ведущие в рубку
акустиков, и в противоположную сторону - в рубку штурмана. На дверях - список
допущенных туда членов экипажа.
Первухин медлил с ответом. Он смотрел на карту района, на которой едва уместилось все
то, что противостояло российской субмарине. Натуральный лабиринт заковыристых позиций
надводных кораблей и подводных лодок коалиции.
Первухин указал на юго-западную отметку:
- Нам предстоит в ограниченное время преодолеть все препятствия и подойти к
побережью Кувейта едва ли не вплотную. - Командир подозвал оператора. -
Кооперируйтесь, друзья, и прокладывайте маршрут через все позиции развернутых в заливе
одиночных кораблей и групп.
- Шутишь? - на всякий случай спросил штурман в звании капитана 3-го ранга. - Я не
хочу быть героем.
- А кем ты хочешь быть?
- Я просто хочу жратвы, - мастерски ушел от ответа кап-три. - Приказ пришел из
Москвы?
- Разумеется, не из Багдада, - развел руками Смайлик. - И точно не из Вашингтона. -
Лодка под его командованием действовала скрытно, управляясь непосредственно из столицы.
Суть операции - глобальная: коренное изменение обстановки на Среднем Востоке. Обычно в
этом месте директивы Первухин изображал на лице идиотскую улыбку.
- Ограничения по скорости и глубине есть? - спросил штурман, готовясь к работе.
- Ты с ума сошел! Мы же не на учениях. Никаких контрольных точек и прочего дерьма!
Единственное ограничение - время. Адмирал требует костьми лечь, но лишить гребаных
союзников возможность атаковать нашу подлодку. Действуйте разумно - это его слова.
- А цель? - спросил штурман. - С подскоком вперед вылететь на побережье? Уж
извините, мистер Буш!
Первухин-Смайлик снова взял паузу.
- Цель - высадить на побережье нашу диверсионную группу. А потом... - капитан
громко щелкнул пальцами и нацелил черные глаза на подчиненного. - Все, за работу, мои
ненаглядные!
Штурман и оператор сели за работу. Свежие разведданные позволяли определить и
подкорректировать позиции развернутых в районе кораблей.
Командир подлодки прошел в отсек, где разместилась диверсионная группа старшего
лейтенанта Петра Ваганова. "Котики" в составе восьми человек, на взгляд Первухина,
откровенно бездельничали, но в любой момент были готовы пробками вылететь из торпедных
аппаратов вместе с вооружением и начать свое черное дело на побережье противника. Впрочем,
капитан относился к ним по-разному, в зависимости от настроения. А вообще был не прочь
продуть диверсионный гальюн. И вот вроде как накаркал.
- Внимание в отсеке! - Ваганов встал, приветствуя командира лодки кивком головы.
Здесь он подчинялся только капитану. Бойцы остались на своих местах, лишь прекратив
разговоры. Команда "Внимание!" несла иной смысл: командир теперь здесь.
- Привет, кривые огурцы! - поздоровался капитан. - Зеленые, в пупырышках, но в
норме?.. Тепло у вас, как в парнике.
На самом деле в отсеке было жарко.
- Вот что, Петро, - приступил к делу Первухин, присаживаясь и откровенно
недоумевая, почему его тонкий юмор не доходит до молчаливых "котиков". - На наше радио
пришла квитанция: как можно ближе подойти к кувейтскому берегу и высадить твою команду.
Группа нашего морского спецназа попала в сложное положение, - пояснил капитан, не
дождавшись от Ваганова даже вопросительного кивка. - Их эвакуационный катер попал под
обстрел, от него одни щепки остались. Над ними сейчас американцы колдуют и готовят там
засаду. Так что морпехам отрезали коридор к побережью.
Ваганов молчал, теребя небритый подбородок, и ждал продолжения. Пока что он ничего
конкретного не услышал. На нем была серая майка с короткими рукавами, просторные черные
брюки. Водянистые глаза под широкими бровями казались мертвыми.
- Из пояснений к приказу адмирала я понял одно: они эвакуируют из Ирака секретный
груз. В общем, вся информация разработана в атмосфере строжайшей секретности. У меня был
друг, - пустился в воспоминания Первухин, подбирая пример, - тоже капитан подлодки. Он в
свое время на запрос в штаб: "Конкретизируйте, на хрен, задачу!" - получил конкретный
ответ: "В южных районах России, на Дону и в Краснодарском крае, тракторы вышли на поля".
Знаешь, что он ответил штабу?
- Наверное, тоже что-то веселое, - хмуро отозвался спецназовец.
- Позывной группы морского спецназа - Охотник, - продолжал Первухин, махнув
рукой. - Связь с ними постоянная. Пока идут без потерь. Но, как я уже сказал, коридор им
янки отрезали наглухо. Ваша задача - дать Охотнику возможность выйти к побережью, а мы
их примем на борт. Вас тоже. Если успеете запрыгнуть. Короче, главком попросил нас следить
за выползанием недружественных сил.
- Состав нашей группы? - спросил Ваганов веселого капитана.
- Десять человек. По данным разведки, американцев может быть до взвода. Морская
пехота. Их основные силы сейчас осаждают Басру. Охотник ушел с ранее обозначенного
маршрута. Если янки уже приступили к поиску, то наверняка яростно. Возможно, получили
приказ на уничтожение. Им до балды, кто крадется в ночи с секретным грузом: хромые иракцы,
косые кувейтцы или косолапые россияне.
- Есть какие-нибудь нюансы? - спросил Ваганов.
- Все детали носят общие черты. Кодовое название операции - "Ход конем".
Диверсант фыркнул:
- Кто разработал ее? Крамник?
- Может быть, - пожал плечами Первухин. - Уж он-то знает, как шахматный король
рыдает по пропавшей королеве.
Ваганов поторопил капитана:
- Так что там насчет общих черт? Ну, которые помогут нам и не навредят вам? Кроме
посевной кампании, разумеется. - Петр Ваганов метнул в капитана недовольный взгляд. -
Скоро мне надоедят ваши игры, и я брошу работать. - А про себя лейтенант решил: "Это моя
последняя боевая операция. Все, хватит с меня".
- В этой операции принимала участие еще одна российская группа, носившая позывной
Охотник-2, - вынужден был пояснить Первухин, похерив директивы командования не
посвящать диверсионную группу в детали секретной миссии. - Она состояла из
представителей российской дипмиссии, эвакуирующейся в связи с
...Закладка в соц.сетях
