Жанр: Боевик
Джеб 1. Демонстрация силы
...движным в
своей тучности, и это чувство усугублялось его чрезвычайно низким, мычащим голосом. И
даже прической, которая в советские времена называлась полубокс. Словно косой прошли по
его голове, оголяя виски и оставляя непослушную копну на макушке.
Абрамов тут же сравнил его с коровой.
Эйтан свободно говорил на шести языках. Часто пользовался приемами маскировки, когда
нужно было инкогнито посетить ту или иную страну. Александр Михайлович слышал, что на
недавние секретные переговоры в Иордании генерал прибыл в парике и с фальшивой бородой.
Собственно, и высшие чины российского разведсообщества нередко прибегали к таким
методам, но они всегда хранились в тайне. И не по той причине, что обыватель не поймет и
начнет высмеивать шпионские методы генералов от разведки. В Израиле все было гораздо
проще. Вся страна - это огромный разведывательный лагерь. А "Аман" - самая большая и
самая важная часть разведывательного сообщества с точки зрения обороны еврейского
государства. И в этом плане он напоминал американское Агентство национальной
безопасности: живет в тени ЦРУ, но в то же время создает основу, на которой в конечном итоге
базируются все успехи американской разведки. "Аман" жил в тени "Моссада".
- Здравствуйте, Алекс, - пробасил Эйтан на отличном русском,привставая и пожимая
разведчику руку. - Я много слы шал о вас. Рад с вами познакомиться. Предлагаю провести
беседу на вашем родном языке. Мне так будет... - Эйтан выдержал беглую паузу... -
спокойнее.
"Сейчас он улыбнется, и я увижу кривые желтые зубы", - предположил слегка
нервничающий Абрамов.
Генерал действительно изобразил на квадратном лице улыбку, в которой на миг показался
ряд ровных белых зубов.
- Присаживайтесь, - Эйтан указал на офисное кресло у продолговатого стола, - через
минуту я к вам присоединюсь.
Генерал встал и вышел в приемную. Абрамов воспользовался паузой и оглядел рабочий
кабинет израильского "Спрута". Он был выдержан в коричневатых тонах и мог дать
представление о самом хозяине. Мебель массивная, шторы тяжелые, книги в толстом
переплете. На столе пристроилось неподъемное пресс-папье в виде... бронзовой скульптуры
футболиста, бьющего по мячу.
- Эйтан любит футбол? - спросил Абрамов.
- Да, - подтвердил Завадский, поигрывая серебристой авторучкой. - Только ты не
затрагивай эту тему. Он не любит, когда наблюдательность является причиной праздного
любопытства. Ваш Андрей Тихонов играл за нашу команду.
- "Маккаби"?
- Ну да. Эйтан присутствовал на одном из матчей. Ему понравилась игра вашего
полузащитника на левом крае. Кажется, в той игре Тихонов сделал потрясающую голевую
передачу. Так, как умеет делать только он.
- Генерал сидел в ложе для VIP-персон?
- Никто не знает, где он сидел.
- Ясно, - покивал Абрамов, - он бегал вдоль бровки с клетчатым флажком лайтсмена.
Потому и запомнил потрясающую передачу Андрея Тихонова.
Завадский кивнул в никуда.
- Он все слышит, между прочим.
- Вспыльчивый мужик? - Абрамов продолжал собирать данные на начальника военной
разведки. - Я слышал, что прежний начальник "Амана" страдал недержанием. Орал на
аналитиков и лупил их по головам досье с первичной информацией: "Ради бога! Ваши оценки
не вытекают из этих данных!"
- Ты про Аарона Ярива говоришь? - Глаза Завадского погрустнели. Он даже чуть
наклонил голову и бросил крутить ручку. Убрав ее во внутренний карман пиджака, продолжил:
- Ярив сделал для нашей разведки очень много.
- Куда он ушел?
- На пост советника премьера по вопросам безопасности.
- Да я про Эйтана спрашиваю! - рассмеялся Абрамов.
Завадский не разделил мальчишеской радости русского разведчика и промолчал, все так
же печально глядя на него. Но все же пояснил:
- Он сейчас придет.
Генерал явился через пару минут. Он сел напротив Абрамова и слева от Завадского.
Сказал "одну секунду", взял с рабочего стола пачку "Кэмела" и вернулся, тут же прикурив. Он
затягивался медленно и глубоко, скосив глаза на уголек сигареты, словно гипнотизировал и
себя, и собеседников. Абрамов едва не раскрыл рот, наблюдая эту в буквальном смысле слова
затянувшуюся картину. У него сложилось впечатление, что Эйтан надувает дымом воздушный
шарик, спрятанный в груди. У него едва не перехватило дыхание, когда, по его мнению,
генерал должен был задохнуться, а потом медленно морской дохлятиной подняться над столом.
Но вот генерал убрал сигарету и выпустил мощную струю дыма.
Абрамов почувствовал значительное облегчение и даже улыбнулся. Скосил глаза на
Завадского. Израильский полковник сидел с непроницаемым лицом, видно, привык к
необычным фокусам начальника, и поигрывал концом полосатого галстука.
- Токи, - начал Эйтан, запоздало расстегнув пуговицу на пиджаке. - Настоящее имя
Иосиф Беннет. Сабра - так мы называем евреев, родившихся в Палестине.
- Я знаю, - кивнул Абрамов. - Генерал-майор Ицхак Хофи...
И прикусил язык, кляня себя за несдержанность.
- Да, вы правы, Алекс, он стал первым саброй, возглавившим в 1974 году "Моссад". Не
пойму, почему вы стушевались. Все нормально, расслабьтесь. Мы допустили ошибку,
ликвидировав Беннета-Токи. Мы ничего не знали о его связях с морским штабом "Аль-Каиды".
В нашем списке он числился как человек, связанный с палестинскими боевиками. Работал в
египетской страховой компании и часто ездил в Израиль, Иорданию. В другие арабские страны
- с трудом, поскольку в его паспорте стояла израильская виза. Наш производственный
департамент не справился с анализом добытой информации: по ней Беннет проходил как
связник с палестинскими партизанами. Им занялся наш палестинский отдел, и случилось то,
что случилось.
"А потом ты наорал на аналитиков и настучал им по голове", - мысленно дополнил
Абрамов. Он считал, что со своей "еврейской" фамилией прокатывает в главном кабинете
израильской военной разведки за своего. Отсюда такая откровенность шефа "Амана".
Полушутливые выкладки, конечно. Открытость генерала базировалась больше на
непримиримости к врагам Израиля. Плюс разведки этой страны не скрывали провалов и
спокойно принимали критику за совершенные ошибки.
- Хотя не обошлось без накладок, - продолжил генерал. - Оперативный сотрудник
нашего управления был убит.
- Беннет работал с подстраховкой, - взял слово Завадский и снова полез в карман за
ручкой. - Наш агент был убит на окраине Нового еврейского университета.
- Странный шаг, - заметил Абрамов. - К чему рисковать, убирая исполнителя
противоборствующей стороны? Я бы понял это, если бы его убрали люди из вашего же
палестинского отдела.
- Возможно, нашего человека, который какое-то время общался с Беннетом, заподозрили
в чрезмерной информированности, - сказал Юлий Завадский. - Другого объяснения мы не
нашли.
- Я доволен тем, что именно вы, Алекс, вошли в состав совместной группы, - резко
сменил направление еврейский "Спрут". И едва ли не повторился: - Я слышал о вас много
хорошего и всегда мысленно комментировал: "Да, это крутой парень".
"Интересно послушать выдержки из собственного досье, звучащие из уст начальника
израильской разведки", - прикинул Абрамов, улыбнувшись последней фразе Шимона.
- Поправьте меня, если я ошибусь. Собираясь в очередную командировку, вы, Алекс,
думали о том, что в качестве руководителя отдела разведуправления ВМФ она для вас -
последняя. И может быть - самая короткая. Немного подлиннее могла быть в Египет в
качестве представителя разведки российского ВМФ в этой стране.
- Нечто подобное имело место, - подтвердил Абрамов.
- Хорошо. Дальше. Вы всегда считали себя пушечным мясом. И в этом определении я бы
сравнил вас с Валентином Варенниковым.
- Почему именно с ним? - искренне удивился Абрамов. Но больше тому, что Эйтан в
сравнении произнес имя знаменитого русского генерала без намека на паузу. - Не совсем
корректно, мне кажется. Он все-таки генерал армии...
- Сейчас объясню. Он долбил экстремистов ракетными ударами в Пакистане и принимал
ответственность на себя. Никуда не докладывал и разрешения на превентивные меры не
испрашивал. Согласитесь, трудно представить форму обращения: "Можно я нанесу ракетный
удар по территории суверенного государства?" Что на это мог ответить ваш министр обороны?
Мол, наноси?.. А если бы обратился, то напоролся бы на следующее: "Ты в своем уме?!"
Замедленным кивком Абрамов все же принял довольно лестное для него сравнение. И
слушал дальше, удивляясь: "Вот это он чешет по-русски!"
- По сути, вы ехали на встречу с такими же, как вы, деловыми парнями. Я не прав? -
улыбнулся Эйтан.
Абрамов подтвердил правоту начальника "Амана" поднятыми руками: "Сдаюсь!"
Он не стал уподобляться Эйтану и сравнивать его хвалебную речь, к примеру, с вербовкой
старшего офицера ВМФ России, и не кем-нибудь, а высшим чином военной разведки Израиля.
Абрамов довольно точно разобрался в скрытой дипломатии Эйтана: он, привлекая к совместной
работе российскую сторону, избегал конфликта интересов.
- К делу, - поторопил себя Шимон Эйтан. - По нашим данным, которые мы в свое
время передали в том числе и российской стороне, "Аль-Каида" сформировала военную
флотилию численностью девятнадцать кораблей грузового класса. Большинство судов
террористы приобрели в 2002 - 2003 годах через маклерскую судовую контору в Салониках. Я
упоминал об этом в телеграмме, кажется.
"Посредством телеграммы ты и вытащил меня в последнюю, может быть,
командировку"; - продолжал дополнять Абрамов.
- Я помню, господин директор.
- Дальше. Около трети судов были куплены у пиратов Индонезийского архипелага.
Страховой фонд Lloyds of London - слышали о нем?
- Да, - кивком головы подтвердил Абрамов, - очень крупная организация с хорошей
разветвленной агентурой.
- Именно. Мы тесно сотрудничаем с ней. Так вот, разведотдел фонда утверждает, что
корабли флотилии рассредоточены в небольших гаванях и островных укрытиях Индийского
океана. Переоборудование кораблей пропустим - это и так понятно. С вооружением тоже все
просто.
Шимон Эйтан положил перед гостем несколько фотографий.
- Что скажете вы, специалист в этой области? Вот пара судов, которые точно входят в
так называемый морской штаб террористов.
- Неплохо, неплохо, - скороговоркой выпалил Абрамов, опытным взглядом оглядывая
суда, изображенные на снимках. - Оба принадлежат к боевым кораблям - это однозначно.
Вижу, палубные надстройки действительно подверглись изменениям, но то, что это минные
тральщики, - несомненно. Один рейдовый - здоровый, сука! - свыше двухсот тонн. Второй
более легкий катер-тральщик, скорость более 20 узлов. Гидроакустическая аппаратура на месте.
Что еще? Радиоэлектронные средства наблюдения и навигации.
Эйтан и Завадский обменялись взглядами. В глаз шефа военной разведки стояла похвала в
адрес русского офицера. Завадский, занятый какими-то своими мыслями, неопределенно пожал
плечами.
Абрамов до боли в глазах всматривался в снимки.
- Судя по брезентовым чехлам, они скрывают скорострельные автоматические пушки,
крупнокалиберные пулеметы, переносные зенитные и противотанковые комплексы, - легко
ответил он, ориентируясь по характерным контурам вооружений. - По боевому применению
первый корабль я отношу к ударному. А вот этот, маленький, рейдовик может быть
предназначен для действий в качестве корабля-камикадзе.
- Брандер, - покивал полковник Завадский, словно проснулся.
- Я бы обратил ваше внимание на другой, более тяжелый корабль, - посоветовал
русскому разведчику Эйтан. - По нашим данным, именно его команда совершила нападение
на ваш "Медведев".
- Это серьезно... - Абрамов вернул снимки и уселся поудобнее. Не такая солидная, но
все же карта в его рукаве была припасена. И он не преминул выкинуть ее. - Вы правы,
господин генерал, мы проверяли информацию фонда Lloyd по своим каналам, и она полностью
совпала.
- Что конкретно вы выяснили? - проявил настороженную заинтересованность Шимон
Эйтан.
- Флотилия террористов состоит из двух отрядов, нацеленных на операции в регионах
Индонезийского архипелага. Там же особенно активно оперируют пиратские группировки...
Неожиданно в этом месте Абрамов нахмурился и тщетно пытался понять причину легкого
беспокойства. Словно он в решающий момент забыл главное. Даже повторил окончание фразы:
"пиратские группировки".
- Именно тот факт, что пираты творят свои разбойные нападения практически
безнаказанно, - продолжал он, - подтверждает реальную возможность действий флотилии
террористов и колоссальную трудность обнаружения их кораблей, которые могут успешно
маскироваться под пиратские и скрываться среди них.
Ударение, сделанное Абрамовым на последней фразе, мгновенно дошло до Шимона
Эйтана. Русскому капитану показалось, что на лице начальника "Амана" промелькнуло
удивление. Что тут же нашло подтверждение в его восклицании:
- Маскироваться под пиратские суда и скрываться среди них?! Господи, какой
гениальный ход! Честно говоря, мы не думали об этом. А кто в вашем штабе додумался до
этого?
Абрамова подмывало ответить "ваш покорный слуга" или "один очень умный аналитик".
Он ответил очень коротко:
- Я.
- Поздравляю! - искренне воскликнул Эйтан. - Что дальше?
- Дальше то, что вы, господин директор, наверняка знаете. В принципе даже намного
более крупные корабли в такой насыщенной судами акватории, как Индийский океан, могут
быть непозиционированы.
- То есть выпасть из системы спутникового навигационного контроля, - со знанием
дела покивал генерал.
- А суда малых классов такому контролю практически недоступны, - вставил
Завадский. - В качестве примера можно привести недавнюю атаку на американский
транспорт. Я имею в виду "Хьюг-017".
- Мы в курсе этой непростой проблемы. Так что, - сделал вывод директор, -
определить дислокацию флота исламских террористов, их маршруты и объекты нападений
возможно только с помощью разветвленной агентурной сети. Продолжите мою мысль,
господин полковник, - попросил Эйтан младшего товарища.
- Американцы в сфере сотрудничества помогают плохо, - тут же подхватил Завадский,
принимая "американский" удар на себя. - Последнее время они больше озабочены
безопасностью своей страны.
- Именно. И где тут отыскать сотрудничество? - Эйтан развел руками и даже порыскал
в поисках cooperation своими холодными навыкате глазами. - То больше походит на
замаскированный запрос о помощи: "Вы ничего про атлантический отряд террористов не
слышали?" Перейдем к конкретному вопросу, - предложил Эйтан, построивший беседу умело
и поэтапно. - Итак, господа, что же мы выяснили по поводу нападения на российское торговое
судно "Медведев"...
- Ну, как тебе мой шеф? - спросил Завадский после полуторачасовой беседы в кабинете
Шимона Эйтана.
- Толковый мужик, - кивнул Абрамов. - Простой, как кухонный комбайн.
- Простой?! - засмеялся полковник и покачал головой: - Не скажи. Разговаривать с
ним легко. Выслушивать его - очень непросто.
- Да, я понял тебя, - покивал Абрамов. - Все начальники страдают этой эпидемией.
Что скажешь насчет бутылки коньяка? Закроемся в моем номере и поговорим.
- Принимаю.
Приняли. И неплохо.
В голове слегка шумело. Как будто Абрамов приложил к ушам морские раковины и
слушал далекий и манящий голос прибоя. Голос говорил офицеру военно-морского флота:
"Выпей еще". Но не учитывал, что вступил в голосовой контакт с разведчиком. И все же
Абрамов уступил. Он спустился в бар-ресторан и заказал водки, устроившись в дальнем углу
стойки. Он еще и еще раз прогонял в голове два трудных разговора: поначалу в компании с
начальником военной разведки, потом без него. К этому примешивались отрывки из беседы,
имевшей место в московском представительстве "Амана".
У флотского разведчика была исключительная память, он, не напрягаясь, вспомнил все, до
слова. Но в данное время он, думая о своем районе ответственности, не мог не вспомнить
обращения к нему полковника ФСБ Сергея Волкова, которого живо интересовала информация
относительно "происшествий разбойничьего характера в Суэцком заливе". Кажется, он так и
сказал: разбойничьего. "Россияне?" - с интонациями Бориса Ельцина спросил Абрамов. А
ответ Волкова сейчас прозвучал чуть хмельно, в старославянском стиле: "Оне". На долларовой
купюре можно так и прочитать: "One".
"Главарь - бывший морской диверсант. Женя Блинков. Его ближайший помощник -
тоже "котик". Еще три человека - морпехи. Остальные - спортсмены. Дерзкая банда. Каюк
ей настанет, если мафия нападет на их след... Когда они намылятся на отдых, подключим
спецслужбы Египта и возьмем..."
Несомненно, где-то таилась связь между этими тремя беседами. Но где? Ясно, что не на
виду. А если связи нет? Ее нужно установить.
Невидимый хронометр начал отмерять время по другому, оперативному времени.
Следующий этап в данном случае можно было привычно назвать агентурно-боевым.
14
Москва
Окно было нараспашку. Прохладный утренний воздух загнал Лолку под одеяло, и она
прижалась к Джебу, по-детски сложив руки на груди.
Город просыпался - натужно, широко зевая распахнутыми дверями холодных
электричек, громыхая пустыми кузовами грузовиков, сердитыми голосами дворников,
растерянным щебетаньем воробьев, тяжелым шарканьем первых пешеходов.
Воздух становился другим - едким, отравленным пробуждением мегаполиса, словно
разом открылись тысячи канализационных люков. Что навевало мысли о приближении
дьявольской грозы, когда свежий воздух и тишь встретятся на линии фронта с кислотной гарью
и оглушительным гамом.
Джеб не спал. Он всегда пробуждался с рассветом и впитывал в себя этот странный
переход от сна к яви, заряжался уходящей на дневной покой пока еще чистой энергией.
Стараясь не разбудить подругу, он встал с кровати и подошел к окну. Глубоко вдохнул,
выдохнул, прикрыл створки. Надел спортивный костюм, тихо вышел из квартиры,
разминочным шагом спустился с восьмого этажа и, набирая темп, побежал по тихой
московской улице в сторону Борисовского пруда. Обычно он добегал до Кашир-ки и
возвращался обратно.
Ночной свинец постепенно освобождал ноги, наливал их другой, приятной тяжестью
заработавших мышц. Капризное нытье в плечах и позвоночнике уходило прочь, убегало с
каждым шагом утреннего марш-броска. И в такие минуты всегда приходило сожаление, что
ближе к вечеру снова появится сонливая тяжесть в теле.
На утренние пробежки Джеб никогда не брал с собой мобильник. Он не хотел, чтобы даже
случайный звонок выгнал его из ритма, который он задавал пусть на небольшой отрезок
времени. И вообще, порой готов был отказаться от сотовой связи, дабы не находиться на
невидимой привязи с множеством людей, которые могли достать его в любой момент... и точно
установить его местонахождение. Последняя мысль была немного причудливой, но в ней
крылось много разумного, даже чересчур строгого, этой прививки, сделанной еще в армии.
Он вернулся через сорок минут и, сбросив одежду, встал под прохладные струи душа,
изгоняя последние капли утреннего недуга. Отметил на часах время первого поступившего
телефонного звонка. Подумал о человеке, с которым только что обменялся короткими фразами:
"Если бы не его предшественники с "Циклона", а потом и он сам..."
Фраза была незаконченной, за многоточием вставал вопрос: где бы оказался сам Джеб -
под забором, за забором ли какой-нибудь криминальной группировки. Или за зеркальной
витриной универмага с берданкой наперевес. Или за бетонной стеной промышленного
предприятия. Любое место, любой статус сейчас кривили губы бывшего "котика". Он не знал,
куда приложить свои руки, навыки, полученные в спецподразделении, свой талант наконец. И
начал думать об этом задолго до дембеля. И чем круче становились его познания в
диверсионном деле, тем чаще приходили такие мысли. И не только к нему. Может быть, целый
взвод будоражили такие размышления. Он часто подумывал, обрабатываемый офицерами
подразделения, о контрактной службе. Комната, приличный оклад, привычная уже работа. "Ну
да, - снова кривились его губы, - и постоянные пинки по патриотизму. Как по заднице.
Залпы по этому последнему прибежищу негодяев".
Джеб не хотел продолжения службы - он ждал ее окончания. Никто не предложил ему
какого-то особого варианта службы. Он не хотел совершенствоваться, потому что не знал, что
еще можно почерпнуть такого особого, что хотя бы удивило его. Ему говорили о спецназе ФСБ
- группах "Альфа" и "Вымпел", которые существуют в структуре спецслужбы в рамках
Центра спецназначения, о новых функциях борьбы с терроризмом. Для Джеба эти слова были
громкими, не более того. Он не завидовал этим парням и сам не хотел испытывать на спине
чью-то зависть.
Их слишком много, как-то подумал он. А его изначально "дрессировали" в маленькой
команде без какой-либо вывески. Именно вывески, гордо полощущегося транспаранта он не
хотел видеть ни впереди, ни над собой. Не хотел менять кожу. Не хотел менять переплета
Красной книги, куда он угодил вместе с товарищами. Он давно ни на кого не походил и был
горд этим. Чуть сентиментально думал о том, что был зачат и выращен родителями, воспитан в
школе, поднят в учебном подразделении, а взращен морем. Буквально вспоен и вскормлен им.
Его настоящая зыбка - море и его вечная песня, начинающаяся у берега и заканчивающаяся в
бездонной пучине.
Эти мысли преследовали его и на пути к месту встречи.
В забегаловке на Ярославском вокзале, откуда открывался вид на клуб
железнодорожников, Блинкова за столиком поджидал человек лет сорока. Он был чисто
выбрит, одет в деловой костюм, глаза скрывали очки с дымчатыми стеклами. В руках свежая
газета, на столике нетронутая чашка кофе.
Джеб подошел к витрине, выбрал бутерброд с копченой колбасой, кофе, присел напротив
поджидавшего его человека. Блинков мог дословно воспроизвести беседу, состоявшуюся
спустя месяц после захвата российского судна "Циклон-2". Разговор с Олегом Платоновым был
более чем откровенным. Именно обнаженная правда стала главным козырем, которым Джеб
окончательно и бесповоротно разбил сильного противника, занимающего в "Алмаз-Инвесте"
должность главного бухгалтера.
- Привет, - тихо поздоровался Блинков с Платоновым и сделал глоток паршивого кофе.
- Угу, - невнятно промычал собеседник, переворачивая страницу газеты. Он широким
жестом вздернул рукав пиджака и собрал на лбу недовольные морщины. - Ты опоздал на
десять минут. Это означает, что я тоже опоздаю на деловую встречу.
- Извини, Олег. В следующий раз...
- Следующего раза не будет, - резко оборвал Платонов. - Это моя последняя сделка с
тобой, дьяволом и моей совестью. Буду краток. Слушай. Через четыре дня ангольское судно
передаст товар команде нашего судна - "Иван Токарев".
- "Токарев" идет из Хургады? - спросил Джеб.
- Да. Порт он покинет в полночь.
- Сроки, - нахмурился Блинков, - меня откровенно смущают сроки. Мы от рейда на
"Александрию" остыть не успели. Что за спешка, не пойму?
- Это ты принимаешь положение дел как горячку, - спокойным голосом напомнил
Платонов. - А мой босс так не думает. Он снова потерял огромные деньги. Приличными
темпами начал терять авторитет у поставщика товара в Либерии. Он очень рассчитывает на
этот груз. - Платонов хмыкнул. - Совсем недавно Юрий Хургаев не сомневался, что получит
товар вовремя, в целости и сохранности.
- Понял тебя. Дополнительной информации нет?
- А зачем тебе дополнительная информация? - Губы наводчика искривились в
саркастической усмешке. Он сложил газету и встал из-за стола. Не прощаясь, направился к
выходу из кафе.
Что-то ткнулось в ногу Блинкова. Он опустил голову и увидел кошку, выпрашивающую
поесть выгнутой спиной, прямыми лапами, поднятым и распушенным хвостом. Джеб снял с
бутерброда колбасу и бросил кошке. Тут же услышал чей-то сварливый голос:
- Дерьмо за кошкой ты убирать будешь?
Блинков повернул голову. В шаге от него стоял человек в синей робе. В одной руке он
держал поднос с грязной посудой, в другой засаленную тряпку. Джеб вытянул руку и рванул
уборщика за ворот куртки. Тот грохнулся на колени, выпустил из рук поднос. Не глядя на этого
полубомжа с синевой под глазами и небритым подбородком, Блинков тихо и раздельно сказал:
- Убирать дерьмо и ежевечерне докладывать об этом будешь ты. Отрапортуешь об этом
своим синюшным приятелям или привокзальным боссам, я приду сюда не один. Ты понял меня,
урод?
- Понял, - мелко затряслась голова рабочего.
Джеб встал. Прежде чем уйти, он, дабы не марать руки, накрыл плешь стоящего на
коленях уборщика салфеткой и припечатал его мордой к столу.
Обстоятельность молодого человека вызвала одобрительную улыбку продавщицы. Она
проводила его оценивающим взглядом.
Джеб вышел из здания вокзала и увидел зеленый "БМВ" Платонова. Услышал сигнал,
адресованный ему. Блинков неторопливо подошел и, заглянув в салон, кивком головы спросил:
"Что?"
- Садись, - предложил Платонов, - поговорим. Все равно я на встречу опоздал.
Джеб занял место переднего пассажира и прикурил сигарету.
- Расскажи, с чего все началось, - попросил Платонов. - Мне надо знать. Хотя бы
потому, что это последняя наша сделка. И разговор.
"Расскажи, с чего все началось", - повторил Блинков, качая головой.
- Вот так просто рассказать?.. - обезоруживающе улыбнулся он.
И продолжил:
- Поначалу все было паршиво. Но я знал, что вскоре все изменится... Все началось в
Хургаде. Там мы отдыхали и другого места знать не хотели. Денег на хорошую гостиницу не
было, и мы снимали дешевые домики ныряльщиков. На пляже пара поддатых русских парней
решили склеить Лолку и Ирку. Они были матросами "Циклона-2" и проживали в районе Дахар,
считай, в центре города, в отеле "Хилтон Плаза". Там одноместный номер зашкаливает за
двести египетских фунтов, двухместный еще дороже. И я поначалу удивился, откуда у простых
матросов деньги на номера с видом на море, с террасами, ТВ с русским каналом, бассейном с
подогревом. Вообще так, как они, в курортных городках обычно шикуют нефтяники, деньгами
сорят налево и направо, снимают президентские номера. Потом состоялось знакомство моряков
с моей командой в полном составе. Увидев нас, матросы дружно присвистнули
...Закладка в соц.сетях
