Жанр: Боевик
Пешие прогулки
...жая
улыбаться.
— Поэтому я готов сегодня же приступить к своим обязанностям, --
пошутил Амирхан Даутович.
— Сегодня не получится, конец недели — я не стал брать из сейфа
документы. К тому же часа через два я с Икрамом Махмудовичем уезжаю на
свадьбу, к директору торговой базы в соседней области, где вы были недавно.
Он выдает дочь замуж за сына одного влиятельного человека в крае.
— Вы такой любитель восточных свадеб или вам там необходимо быть — вы
ведь только с дороги? — посочувствовал прокурор.
— Да, вы попали в точку: я не поклонник свадеб — ни восточных, ни
европейских и вообще многолюдных торжеств. И я с большей пользой провел бы
вечер с вами у себя в номере, и Адик накрыл бы, нам стол не хуже свадебного,
но я должен быть там непременно. Прожив так долго в Средней Азии, вы, я
думаю, знаете не хуже меня: на подобных мероприятиях и решаются зачастую
дела и судьбы. Но дел у меня на сей раз немного — я всего лишь должен
потушить небольшой огонь, пока он не разросся в пожар, оттого и вынужден
ехать, хотя, как вы правильно заметили, я чертовски устал в Ташкенте. Так
что я желаю вам приятного времяпрепровождения с Феллини.-- И Артур
Александрович направился к выходу.
У самой двери он, однако, остановился, словно вспомнив о чем-то, а
потом спросил:
— Вы, кажется, сказали, что готовы немедленно приступить к работе, не
так ли, Амирхан Даутович?
— Да, я так и сказал и готов отложить "Репетицию оркестра" до более
благоприятного времени.
Артур Александрович с минуту о чем-то раздумывал, потом махнул рукой,
точно принял неожиданное решение:
— Начнем репетицию нашего оркестра. Даю вам два часа на сборы, как и
себе. Икрам Махмудович доложил, что вы купили какой-то сногсшибательный
костюм, так что жду вас у себя при полном параде. На свадьбу едем втроем. --
И, видя недоумение в лице прокурора, повторил: — Да, да, на свадьбу.
Работать... Помните: "Весенний день год кормит"? Не знаю, как поэтично
перевести эту пословицу на наш деловой язык, но ситуация приблизительно
такая... Так что я вас жду — ровно через два часа.
Амирхану Даутовичу ничего не оставалось делать, как начать собираться.
— Ну вот, вид вполне преуспевающего человека, — одобрил Артур
Александрович, когда в назначенное время Азларханов спустился на третий
этаж. — Только держаться посоветовал бы несколько увереннее, вальяжнее,
так, словно ничего страшного в вашей жизни не произошло и ничто не сломило
вас — вы снова на коне. Даже хорошо, если кто-то подумает, что это мы с
Файзиевым возле вас, а не вы возле нас. Понимаете?
— В такое мне самому трудно поверить, не то что внушить другим.
Впрочем, я постараюсь, — пообещал Амирхан Даутович, не понимая, что там
еще задумал новоявленный великий комбинатор.
Но Артур Александрович больше ничего не сказал, и они спустились вниз,
где у машины дожидались их шофер-телохранитель Ашот и Плейбой.
Когда вырвались из города на шоссе, Ашот хотел было включить
магнитофон, но Артур Александрович, сидевший рядом, остановил его. И тут
прокурор увидел рядом с магнитофоном телефонную трубку и удивленно спросил:
— У вас в машине телефон?
— Да, совсем недавно удалось купить японскую автономную установку на
десять номеров. Действует в радиусе ста километров. Когда у вас в доме
закончится ремонт и уйдут посторонние люди, поставят и у вас такой телефон
— он свяжет вас в любое время со мной в машине или в моем номере; но
учтите, о такой связи знают немногие.
Ехали больше молча; редкие реплики, обрывочные фразы были малопонятны
Амирхану Даутовичу, и он сам ни о чем постороннем не расспрашивал, чтобы
разговор не ушел далеко от дел, — все надеялся, что Артур Александрович
вот-вот прояснит, какая же ему отведена роль на свадьбе.
Но Артур Александрович, видимо, только сейчас всерьез обдумывал свою
затею взять на свадьбу прокурора, а может быть, даже и жалел о своем
поспешном решении. По лицу Шубарина ни о чем нельзя было догадаться. Амирхан
Даутович в бытность свою областным прокурором редко ходил на свадьбы и
подобные мероприятия, столь частые в этом краю; в последние годы его даже
приглашать перестали, зная, что у него на этот счет свои взгляды. И потому
только сейчас, в машине, ему пришло в голову, что на свадьбе у директора
торговой базы будет, конечно же, весь цвет местного общества, а может, надо
брать и повыше, потому как сказал же Артур Александрович, что его друг
выдает дочь за сына влиятельного человека в крае. "Так кому же хочет меня
представить Шубарин на этой знатной свадьбе? Или удивить кого, что я вновь
поднялся, и если не при власти, то при деньгах, что для этих людей означает
одно и то же?" Такие вот мысли завертелись в голове Ликурга, и он даже
обрадовался, что едут молча и есть возможность просчитать кое-какие
варианты. В том, что он нащупал что-то реальное, Амирхан Даутович не
сомневался.
А может, он хочет припугнуть Бекходжаевых? Глядите, мол, с кем я вошел
в союз, видите, оправился от невзгод скинутый вами с кресла прокурор и
готов к борьбе, сам пришел к вам в логово напомнить о себе.
И, словно подтверждая мысли прокурора, Шубарин спросил:
— Амирхан Даутович, вы знакомы с Хаитовым, тамошним областным
прокурором?
— Да, был знаком.
— Отношения у вас были нормальные, признает он вас теперь?
— Думаю, что да. В свое время я помог ему кое в чем. Он даже несколько
раз приезжал ко мне советоваться в трудные для себя дни.
— Ну что ж, это обнадеживает, значит, не зря я оторвал вас сегодня от
Феллини.
"Хаитов, Хаитов... Адыл Шарипович..." — Амирхан Даутович пытался
припомнить, но ничего скандального с этой фамилией увязать не мог: прокурор
как прокурор. На него, как и на других, постоянно оказывали давление сверху,
но, судя по делам, по которым Амирхан Даутович консультировал когда-то
Хаитова, тот не из тех, что готовы плясать под любую дудку. Впрочем, когда
это было — последний раз они виделись лет семь назад, а семь лет — это
срок. Кто бы мог еще пять лет назад предсказать Азларханову такую судьбу?
Семь лет, когда правят бал люди, подобные Бекходжаевым, могли поколебать и
убеждения Адыла Шариповича.
"Адыл Шарипович, Адыл Шарипович..." — мысленно повторял он, словно
это имя должно было натолкнуть его на что-то важное. Почему Шубарин спросил,
признает ли его Хаитов теперь? Какие у него планы, чего он хочет от Адыла
Шариповича?
Но таких вопросов можно было задавать себе десятки, и вряд ли хоть одна
отгадка оказалась бы верной — диапазон интересов Артура Александровича,
похоже, был столь широк, что гадания казались излишней тратой сил. И он
признал, что пока это для него чужая игра, а он стоит у кромки поля, готовый
вступить в нее — ведь назад хода уже не было.
Вдали показались пригороды областного центра, и Амирхан Даутович
подумал, что вступать ему в игру придется уже через полчаса; поэтому он
откинулся на сиденье, закрыл глаза и попытался сосредоточиться, снять
напряжение. Но последние полчаса ему так и не удалось побыть наедине со
своими мыслями — Артур Александрович вдруг сказал, не поворачивая головы:
— А теперь, Амирхан Даутович, слушайте меня внимательно. Нас с Икрамом
Махмудовичем в этих краях хорошо знают, по крайней мере в последние шесть
лет, и ваше появление в компании с нами не останется незамеченным. Впрочем,
не меньший интерес вы бы вызвали, даже появись один. Ваша задача такова:
показать, что вы крепко стоите на ногах, дать понять своим старым знакомым,
что вы при деле, что преуспеваете и готовы вернуть себе положение в
обществе. Если будут спрашивать, где вы работаете, — отвечайте: в
управлении местной промышленности, не вдаваясь в подробности. Если Хаитов не
будет избегать встречи с вами, при первой удобной возможности представьте
меня ему — я давно ищу с ним личных контактов: лучшего шанса, чем сегодня,
кажется, у меня не будет. Ну, остальное по ходу свадьбы: я подскажу, с кем
из ваших прежних знакомых следует поддержать отношения. Вот и все заботы,
Амирхан Даутович, гуляйте, приглядывайтесь к жизни по-новому, и в новом
качестве — ее хозяина. Не исключено, что ваши враги будут здесь; в этом
случае я представлю вас двум-трем людям, которых вы, возможно, и знаете, но
лучше, если я все-таки заново рекомендую вас. Эти лица находятся в
серьезной конфронтации с Бекходжаевыми — не могут поделить кое-какие сферы
влияния, нашла коса на камень. И ваш контакт не останется незамеченным — я
за это ручаюсь.
Потом, после некоторого раздумья, словно взвесив известное только ему,
Артур Александрович добавил:
— Хотя, мне кажется, у нас самих будет возможность поквитаться с
Бекходжаевыми. Я думаю, вы не настолько тщеславны... Вряд ли вам нужно,
чтобы все вокруг шумели — мол, это Азларханов нанес Бекходжаевым
смертельный удар. Отдадим победу, Амирхан Даутович, другим, для меня всегда
был важен результат. — И, оборвав разговор на этой туманной фразе, Артур
Александрович с азартом охотника воскликнул: — Приехали!
Машина свернула в зеленый проулок среди частных домов и садов. Далеко,
насколько хватало взгляда, вдоль садов уже теснились машины, — судя по
номерам, были здесь гости из разных областей. Ашот уверенно подрулил к
самому дому, хотя уже квартала за два не оставалось свободного места для
стоянки. У железных ворот, на улице, в тени деревьев, по местному обычаю,
красовались накрытые столы. Возле этих столов и встречал приезжающих
Джафаров — хозяин внушительного особняка. Увидев "Волгу" Артура
Александровича, директор базы оставил гостей, с которыми разговаривал, на
кого-то из родственников и поспешил к машине.
Артур Александрович обнялся с отцом невесты, вручил пухлый пакет от
имени компании и представил Амирхана Даутовича, что-то сказав прежде тому
на ухо.
Джафаров, видимо, понявший Шубарина с полуслова, взял прокурора под
руку и сам повел во двор, где уже собралось много народу. Артур
Александрович и Икрам Махмудович шли рядом, словно сопровождали очень
важного человека.
Когда-то на Лахути Амирхану Даутовичу казалось, что у него огромный
двор, но этот, куда он вошел, беседуя с хозяином, оказался в четыре-пять раз
больше; он словно был задуман для грандиозных приемов, где одновременно
могут сесть за стол шестьсот — семьсот человек.
Редкий нынешний городской сквер мог тягаться с двором Джафарова, а об
ухоженности и говорить не приходится — вряд ли один садовник мог
управиться в такой усадьбе. Наверное, Джафаров продумывал планировку двора
куда тщательнее, чем некогда Лариса, замысливая создать музей под открытым
небом.
В самом центре двора красовался большой фонтан — судя по мрамору, его
обновили к свадьбе. От фонтана разбегались дорожки, посыпанные влажноватым
красным песком — по ним и прогуливались многочисленные гости. В глубине
двора, у глухого дувала, затянутого ползучим вьюном, располагалась летняя
кухня; прямо напротив, под кроной орешины, сразу на двух вертелах жарили
целыми тушами баранов — плотный аромат жареной баранины забивал другие
запахи в огромном саду.
В разных местах были натянуты цветные тенты, под ними приготовлены уже
накрытые столы, пока что под марлей. Хозяин дома показал приехавшим
отведенные им места и вновь поспешил к воротам — гости подваливали дружно.
По двору сновали какие-то молодые люди в наушниках: видимо, в последний раз
проверяли усилители и микрофоны, дабы отовсюду можно было услышать и быть
услышанным. Молоденькие девушки в кокетливых нарядных шальварах обносили
гостей минеральной водой и пепси-колой. Понятно было, что в этом доме не
впервой принимают такое количество гостей. На возвышении, устланном большим
красным ковром, рядом с фонтаном, музыканты настраивали инструменты.
Предчувствие праздника и веселья витало в дымном воздухе, будоражило
гостей — отовсюду слышался смех, возгласы давно не видевшихся знакомых.
Хотя Амирхан Даутович и не суетился и не озирался по сторонам, тем не
менее видел все происходящее вокруг — вот когда пригодился опыт его прошлой
жизни. Видел он и реакцию гостей, когда Джафаров ввел его во двор, --
похоже, мало кого лично встречал и обхаживал этот человек; видел он и
реакцию на как бы сопровождающих его Артура Александровича и Икрама
Махмудовича. Чувствовалось, что многие знают и Шубарина и Файзиева, но не
понимают, отчего те уделяют столько внимания бывшему прокурору соседней
области. Слышал он и волной прошелестевший шепоток: "Азларханов...
Азларханов... Азларханов..."
Узнали и теперь гадают, как, каким образом поднялся, как попал сюда, к
избранным? Это были наблюдения только первых минут, пока они оставались
втроем. Но тут же к ним стали подходить, правда, поначалу больше знакомые и
друзья Артура Александровича и Икрама Махмудовича, и те обязательно
представляли всем Амирхана Даутовича. Однако вскоре начали обращаться и к
самому Амирхану Даутовичу. Некоторых он припоминал с трудом, но попадались и
очень знакомые лица — большинство из соседней области, где он некогда был
прокурором. "Значит, могут оказаться здесь и Бекходжаевы", — решил
Азларханов, правда, пока никого из представителей семейства он не видел.
Замечал он и реакцию Артура Александровича: тот, кажется, проверял
правильность своей идеи и, видимо, пока не жалел, что захватил его на эту
свадьбу и что вообще привлек к делу; но до разгадки замыслов Шубарина ему,
конечно, было далеко — особых иллюзий на этот счет прокурор не имел.
Не забывал Ликург и свою главную задачу — войти в контакт с Хаитовым и
при возможности представить ему Шубарина. От первого успеха могло зависеть
многое, прежде всего доверие Артура Александровича: ведь пока все, что
выстроил умозрительно Шубарин, теория, а ему важна практика, результат. И
результат надо было дать сегодня — они оба проходили проверку на успех.
И вдруг — простая мысль (на секунду он поставил себя на место
Хаитова): приехал бы он сам на свадьбу, на эту роскошную виллу, утопающую в
цветах? Ведь не обязательно быть прокурором, чтобы догадаться об источнике
такого благополучия. И он ответил себе: если Хаитов остался прежним — тем,
который приезжал к нему консультироваться, чтобы отстоять законность,
конечно, он сюда никогда не приедет. Убедительно на первый взгляд? Однако же
ведь Артур Александрович рассчитывал встретить тут Хаитова, а уж Шубарин,
это ясно было, ничего наобум не делал: не стал бы он тащиться сюда, за сто
двадцать километров, чтобы отведать свадебный плов да взглянуть на полуголых
танцовщиц. Значит, видно, были у Шубарина основания ждать здесь Хаитова.
Долго ломать над этим голову Азларханову не пришлось.
Гостей пригласили за стол, и в самый последний момент, когда они,
огибая фонтан, направлялись к ярко-красному тенту, к своим местам, к
Шубарину подошел человек и что-то тихо шепнул.
Артур Александрович негромко сообщил:
— Ну вот, прибыл и наш долгожданный Хаитов, — и замедлил шаг. Теперь
Хаитов никак не мог миновать их, не увидеть, разве только демонстративно
отвернуться: наверное, Шубарин сразу хотел прояснить для себя ситуацию.
Если бы Амирхан Даутович специально не поджидал Хаитова, то вряд ли
признал бы его — за семь лет, что не виделись, Адыл Шарипович раздобрел,
прибавилось седины, а ведь он был моложе Азларханова. Он появился во дворе в
сопровождении хозяина дома и в окружении друзей, с которыми приехал на
свадьбу.
Но он узнал Азларханова, хотя Амирхан Даутович изменился сильно с тех
времен, когда они часто общались. Цепок прокурорский взгляд, цепок — он
безошибочно выхватил из толпы Амирхана Даутовича, хотя тот и не лез на глаза
бывшему коллеге. Хаитова окликали со всех сторон, приглашая за свои столы.
— Кого я вижу! — воскликнул он и, оставив Джафарова, поспешил к
Азларханову, обнял его. — Амирхан Даутович, какими судьбами?! А впрочем,
какая разница — расскажете потом. Я рад вас видеть живым, здоровым, — и,
сделав шаг назад, с улыбкой оглядел его и добавил: — И преуспевающим.
Вальяжно смотритесь, я сразу приметил вас, думаю, кого это к нам занесло в
наше захолустье, вгляделся — вы! Сюрприз, настоящий сюрприз! Джафаров меня
предупредил; говорит, Адыл Шарипович, у меня для вас сюрприз, ваш старый
друг приехал ко мне на свадьбу, но не объяснил кто. — И, уже обращаясь к
Джафарову, сказал: — Спасибо, обрадовал душу мою. Ты не ошибся, Амирхан
Даутович — действительно мой старый друг и много для меня сделал, давай
усаживай нас где-нибудь рядом, мы очень давно не виделись... — И, забыв про
свою свиту, обняв прокурора, направился под красный тент.
Артур Александрович отошел несколько в сторону и наблюдал за встречей
как бы сбоку, но он все видел и все слышал, однако ему были важны не только
слова, а скорее интонации. И за столом он не лез на глаза Хаитову, хотя
сидел рядом с Амирханом Даутовичем, чтобы в любую минуту поддержать
разговор.
Только они уселись за стол, с возвышения у фонтана грянула музыка --
свадьба началась. Но два областных прокурора, один из них бывший,
увлеченные разговором, не следили за событиями вокруг, да их и не
отвлекали — Артур Александрович зорко следил за этим. Икрам Махмудович,
севший напротив, наблюдал за бокалами, подавал закуски, подкладывал зелень.
Азларханов, сославшись на нездоровье, только пригубливал рюмку с коньяком,
а Адыл Шарипович не пропускал ни одного тоста и пил с какой-то непонятной
жадностью, словно что-то изнутри сжигало его.
Пригласили на красный ковер к микрофону и Адыла Шариповича --
поздравлять молодых. Он сказал и о том, что сегодня счастлив вдвойне,
потому что на этой свадьбе встретил своего друга Азларханова Амирхана
Даутовича, и очень рад видеть его здоровым и счастливым, среди своих
друзей. Если первую половину тоста слушали вполуха, то сообщение, которым
он закончил, вряд ли кто пропустил, не принял к сведению — оно вызвало
новое оживление среди гостей.
Вскоре застолье поутихло: приехала на свадьбу самая известная и
наиболее высокооплачиваемая в республике танцовщица; наверняка ей сегодня
предстояло выступать еще на одной свадьбе, а то и на двух, и оттого она
торопила свой выход. Специально для нее расстелили огромный ковер, чей-то
подарок новобрачным, о чем объявили по микрофону. Что такое танцовщица на
восточной свадьбе, в полной мере могут понять и оценить только люди, живущие
в Средней Азии; поэтому застолье на время увяло — многие поспешили к
отведенной для танцев площадке, и прежде всего мужчины.
Артур Александрович не успел предупредить Плейбоя, чтобы тот надолго не
отлучался — мог понадобиться, а того уже и след простыл. Файзиев, как
оказалось, был большой поклонник свадеб, просто фанатик, на манер театрала
или футбольного болельщика, не пропускал ни одной в округе, и особенно
обожал он пляски известных танцовщиц.
Трезвый и обычно практичный человек, Файзиев сделался рабом одной идеи,
чуть не маньяком: он возмечтал, чтобы у него на будущей свадьбе сына
присутствовало не менее тысячи гостей, и, конечно, уважаемых из уважаемых;
оттого он и боялся пропустить хоть одну знатную свадьбу, полагая, что ему
ответят тем же вниманием и вернут конверт не тоньше, чем вручил он, а вручал
Плейбой всегда щедро.
Наверное, Икрам Махмудович был еще и тщеславен; он любил, чтобы его
имя почаще упоминалось рядом с именами известнейших танцовщиц и певцов, а
потому не давал остывать этим упоминаниям от свадьбы к свадьбе.
Дело в том, что на восточных свадьбах и танцовщицы, и певцы,
приглашенные за вознаграждение хозяина дома, за свое исполнение получают
подношения еще и от гостей. Если на кавказской, скажем так, свадьбе эта
сумма идет затем новобрачным, то тут деньги гостей достаются исполнителю.
И надо жить в здешних краях, чтобы понять, что популярные в народе певцы и
танцовщицы могут быть людьми весьма состоятельными; на свадьбах не остается
незамеченным не только мастерство исполнителей, но равно и щедроты тех, кто
раз за разом поощряет их крупной купюрой. Редко на какой свадьбе в округе
находились люди, выдерживавшие этот денежный "марафон" в соперничестве с
Икрамом Махмудовичем, и потому, рассказывая о той или иной шумной свадьбе,
где упоминались имена известных певцов и танцовщиц, непременно называли и
имя Файзиева.
Артур Александрович не одобрял привычек своего помощника и поначалу
даже пытался как-то бороться с этим, но потом махнул рукой. Сомнительная
реклама Плейбоя порою приносила неожиданные положительные результаты.
Икрам Махмудович искренне считал, что он на свой лад совершает вложение
капитала, и не раз объяснял Артуру Александровичу, что тот не понимает
Востока. На что Шубарин обычно отвечал по-европейски рассудительно:
— Если я доживу до того времени, когда ты в один день соберешь, как
рассчитываешь, все то, что ты вложил, считай, десять тысяч с меня...
3
Обоих прокуроров, настоящего и бывшего, так же как и Артура
Александровича, танцовщица, даже такая известная, как Санобар, приехавшая на
свадьбу на собственном "мерседесе", ничуть не волновала — у них были другие
интересы и проблемы. Оставшись одни за столом, они тоже решили не сидеть, а
прогуляться по просторному двору. Чувствовалось, что Адыл Шарипович здесь
впервые, а вот Артур Александрович заглядывал сюда, и не раз — он уверял
Амирхана Даутовича, что не знает кулинара более изысканного, чем хозяин
этого роскошного особняка и сада.
Выйдя из-за стола, они не спеша направились в глубь двора, где, как
подсказал Артур Александрович, через территорию Джафарова протекал широкий
полноводный арык, отчего в саду возникал особый микроклимат. Прокурор взял
Амирхана Даутовича под руку, и они шли ухоженной аллеей, разговаривая
вполголоса. Артур Александрович пристроился чуть сзади, рядом с
Азлархановым, и только очень внимательный человек мог бы заметить, что он в
разговоре не участвует.
Выходя из-за стола, он шепнул Ликургу:
— Выводите разговор на меня, пока он не опьянел. Странно, что он
сегодня так много пьет.
Возможно, Азларханов еще долго искал бы момент, чтобы перевести
разговор в нужное для Шубарина русло, если бы Адыл Шарипович не спросил
напрямик:
— Так кто же вам протянул руку помощи, Амирхан Даутович? Я ведь
слышал, что у вас совсем плохи дела.
Азларханов приостановился и, считая, что вряд ли представится момент
удобнее, объяснил:
— Да вот он, Артур Александрович, и протянул...
Шубарин, услышав последнюю фразу Амирхана Даутовича, шагнул поближе,
надеясь, что сейчас произойдет то, на что он рассчитывал. Но прокурор не
остановился, даже прибавил шагу и, в упор не замечая Шубарина, переспросил:
— Этот гангстер? Акула? Впрочем, я вас понимаю: у вас не было другого
выхода и других предложений. А вот кто поймет когда-нибудь меня да и всех
остальных, тоже не избежавших его сетей? Тех, кто попал в капканы ему
подобных или ваших Бекходжаевых — много их нынче развелось у нас в крае, да
и по стране тоже... Значит, говорите, Шубарин вам помог? — переспросил
Адыл Шарипович, и Амирхан Даутович понял, что Хаитов вовсе не пьян.
— Да, он. Вот познакомьтесь, Адыл Шарипович. Наши дороги с ним теперь
сошлись.
Артур Александрович подошел с достоинством, протянул руку, словно и не
слышал последних слов Хаитова. И негромко, веско:
— Я думаю, Адыл Шарипович, ваш старый друг на нас не в претензии, я
уверен, что в местной промышленности у него большие перспективы. Может
быть, мы с вами еще увидим его министром нашей отрасли. Впрочем, если
надумаете уйти в отставку, знайте, что и для вас у нас всегда найдется
интересная работа.
— Ловко покупает, стервец! — мрачно рассмеялся Хаитов. — Всех купил,
все у него пляшут, как Санобар, только пошибче — Шубарин ведь любит темп.
Спрут, настоящий спрут, далеко щупальца запустил. Я ведь знаю, чего он
хочет, — просить за Ахрарова. Пока просить, а если откажут, будет угрожать
и принимать меры. Так ведь, Шубарин? Небось и материала на меня собрал
предостаточно? — Прокурор ронял слова размеренно, не сбиваясь с шага, и
даже как-то бесстрастно, но Азларханов чувствовал его внутреннее напряжение.
— Не совсем так, Адыл Шарипович, — возразил Шубарин. — Вы человек
эмоциональный и сгущаете краски. Гангстер... Акула... Спрут... Несерьезно
все это. А просить я действительно хотел за Ахрарова, и если вы уделите мне
завтра полчаса, то получите информацию из первых рук, и уверен, у вас будет
иное мнение и обо мне, и о моих коллегах, в числе которых пребывает и
уважаемый нами Амирхан Даутович.
Хаитов показал на скамейку под орешиной и сказал вяло:
— Давайте присядем, я сегодня устал. А что касается аудиенции,
приезжайте завтра к концу дня — ваши покровители и опекуны, а точнее
прихлебатели, обложили меня со всех сторон, считайте, что вы меня дожали.
Но посидеть спокойно у орешины им не удалось: прокурора разыскал
дежурный по прокуратуре и сказал, что он должен немедленно связаться по
телефону с Ташкентом. Хаитов пр
...Поділитися у соцмережах
