Жанр: Боевик
Зверь
...тся молодая красивая женщина. Поэтому
принято решение об объединении обоих дел. Фоторобот женщины составлен по
показаниям свидетеля Толкунова. — Андрей открыл папку дела, достал пачку
фотографий и пустил её по кругу.
— Каковы, на твой взгляд, версии убийства? — спросил я.
— Главная и, на мой взгляд, наиболее вероятная — убийцы действительно
снимали эти кровавые фильмы с целью их дальнейшей продажи. Говорят, что и у
нас, и на Западе такие фильмы пользуются особым спросом и стоят очень дорого.
— Николай Сергеевич, — обратился я к Ачимову, — о команде
Орла
есть
какие-то известия?
— Пока никаких, Сергей Иванович. Как в воду канули, — сокрушенно ответил
он. — Похоже, что они настолько запуганы преступниками, что не скоро теперь
объявятся.
— На их поиски брошены все силы, как нашей, так и транспортной милиции, —
сказал Рокотов. — Размножены их фотографии и разоланы во все райотделы области.
Полагаю, что их поимка — дело ближайшего времени.
— Хорошо бы. Они многое смогли бы прояснить по делу. — Я обвел взглядом
присутствующих. — А может быть кто ответит мне на волнующий меня вопрос: отчего
преступники действовали так дерзко, открыто и вызывающе? Даже не побоялись
зафрактовать судно?
Мой вопрос повис в гробовом молчании. Я продолжил:
— У меня создается впечатление, что преступники не очень высокого мнения
о нас с вами и бросают нам вызов. Или я не прав?
— Прав, Сережа, прав, — согласился со мной Рокотов. — Я тоже над этом
думал, но пока не нашел вразумительного ответа. Скорее всего, мы имеем дело с
гастролерами, которых уже давно след простыл в городе.
— Возможно, возможно, — задумчиво проговорил я. — Но зачем же так
светиться? Ведь у каждого преступника есть чувство самосохранения. А у этих,
похоже, оно напрочь отсутствует. Что-то во всем этом есть, а вот что именно —
никак не соображу.
— Может быть они прибыли к нам из ближнего зарубежья? — высказал
предположение Сергей Колесов.
— Не исключено, — согласился я. — А что нам скажет на это наш ас сыска
подполковник Беркутов?
— Извините, Сергей Иванович, но подполковник Беркутов лишен слова, —
ответил он. — Как дисциплинированный офицер он не имеет права нарушить приказа
начальства.
— Как старший по званию, я отменяю его приказ, — сказал я.
— Нет, вы из другого ведомства и не имеете такого права, — решительно
возразил Беркутов. — Приказ может отменить лишь сам полковник.
— Ты чего тут комедию, понимаешь, ломаешь?! — вспылил Рокотов.
— Ничего я, товарищ полковник, не ломаю, — смиренно ответил Беркутов. —
Недавно в присутствии многочисленных свидетелей вы сказали: садись и слушай
других. Издал ли я после этого хоть звук? А вы знаете, чего это мне стоило. Но
приказ есть приказ. Я не привык его обсуждать.
— Послушайте, подполковник, прекратите этот балаган! — рявкнул Рокотов.
Мой всегда сдержанный друг был сейчас вне себя. Я давно его таким не
видел. Да, ему не позавидуешь — этот юморист кого хочешь выведет из терпения.
Надо было срочно спасать ситуацию. Сказал:
— И все же, Володя, надо отменить приказ.
Он уставился на меня, будто баран — на новые ворота.
— Какой приказ?! Вы что, издеваетесь?!
— Формально он прав.
— Хорошо, говори, — сдался наконец Рокотов.
— Так вы, товарищ полковник, отменяете свой приказ или как? — все так же
смиренно спросил Беркутов.
Нет, этот весельчак и балагур, всеобщий любимец Дима Беркутов вконец
зарвался, совсем оборзел. Точно. Но любая ситуация, доведенная до абсурда,
вдруг становиться нелепой и смешной. И уже сердится, а, тем более, обижаться
становиться просто глупо. И Рокотов весело рассмеялся и сказал даже с нотками
восхищения в голосе:
— Ну ты, Дмитрий Константинович, и гусь! Отменяю я свой приказ. Отменяю.
— Спасибо! — скромно поблагодарил подполковник, без тени улыбки, — В
таком случае, я воспользуюсь предоставленным мне словом. Последние дни я
занимался убийством бывшего квартирного вора Свистунова Виктора Сергеевича по
кличке Свистун. По делу одним из главных свидетелей проходит Виталий Попов по
кличке Шкилет. Все попытки найти его закончилсь безрезультатно. Он бесследно
исчез примерно три недели назад, то-есть прямо перед убийством подростков
Сунжикова и Субботиной. Вчера я встречался с другом Свистуна Михаилом Кокаревым
и он рассказал мне довольно забавную историю. Примерно в то же время он
встретил Шкилета в пивбаре
У дяди Вани
, угостил его пивом. Тот ему
похвастался, что скоро у него будет куча денег. В бане к Шкилету пристал
какой-то хлюст, сказав, что есть возможность хорошо заработать и повез в
Академгородок на Обское море. Там на корабле красивая блондинка предложила
Шкилету сниматься в порнографическом фильме, пообещав за это тысячу долларов.
Вскоре после этого Шкилет исчез. Вот такая вот грустная, но поучительная
история.
— И чем же она поучительна? — спросил я.
— Ну как же. Еще Иисус наш Христос, этот помазанник Божий, нам завещал:
Довольствуйся тем. что имеешь. Не будь жаден
. Вот жадность фраера и сгубила.
— Что-то я не слышал подобного высказывания Иисуса, — с сомнением
проговорил я. — Так ты считаешь, что Попова убили?
— Более чем уверен. Зачем им тратиться на какого-то алкаша, да ещё
оставлять в живых такого свидетеля. А нет человека — нет проблем.
— Скорее всего, ты прав. Более определенно я могу сказать, когда будет
найдем труп Попова.
— Сделать это будет крайне трудно, если вообще возможно, — ответил
Беркутов.
— Почему?
— Сейчас столько заброшенных карьеров, земляных выработок, недостроенных
фундаментов, что спрятать труп да так, чтобы никогда не нашли, проще паренной
репы. Одна надежда на преступников — лишь они знают место захоронения.
— У тебя ещё что есть? — спросил я.
— Да, — кивнул Беркутов. — Не думаю, что банда во главе с блистательной
мисс Икс главная в этом деле. Им кто-то заказал эти кровавые сценарии. И этот
волчара сидит в нашем городе. И еще. Убежден, что убийство Свистунова и Попова
чем-то связаны.
— Отчего подобная уверенность? — спросил Рокотов.
— Интуиция подсказывает. А она у меня, как овчарка Мухтар, — за версту
чует неладное.
— Болтун! — уже добродушно проговорил мой друг. — Как у тебя все просто.
— Зачем вы меня опять обижаете, товарищ полковник, — тяжко вздохнул
Беркутов. — Видит Бог, я этого не заслужил, а моя интуиция — тем более. Она, в
отличии от некоторых физических лиц, — он ехидно улыбнулся, — всегда опирается
на проверенные методы дедукции и индукции. Так вот, проанализировав все
имеющиеся по делу факты, она пришла к выводу, что убийство Свистуна заказал тот
же тип, что заказал изнасилование и убийство подростков, так как при убийстве
Свистунова использовался нож, ранее принадлежавший Попову.
— Ну и что? — не понял я.
— А то, что на этом ноже обнаружены отпечатки пальцев Тугрика.
— Какого ещё Тугрика? — спросил Говоров. — Ты, метр, совсем нам мозги
заплел.
— Ах да, вы ведь не в курсе. Тогда придется начать с самого начала.
Свидетельница убийства Сергунькова пояснила, что убийц было двое, в масках, и
что один из них, обращаясь к непосредственному исполнителю, назвал его
Тугриком. В последствии я нашел в мусоропроводе и сам нож с отпечатками пальцев
Тугрика. Зная повадки Семена Зеленского по кличке Тугрик, насколько тот был
осторожен, я решил, что кто-то пытается пустить меня по ложному следу. Тот, кто
организовывал убийство Свистунова, как раз на это и рассчитывал. При допросе
Зеленский объяснил каким образом его отпечатки оказались на ноже. Якобы за
несколько дней до убийства он приходил на квартиру к Попову, видел там этот нож
и даже открывал им консервную банку. Заказчик убийства был уверен, что мы на
это клюнем и бросим все силы на поиски Шкилета, посчитав его соучастником
убийства. Но он также знал, что эти поиски ни к чему не приведут. Поначалу я
действительно клюнул, а возможно и заглотил бы крючок, не допусти он двух
существенных ошибок. Во-первых, он посчитал, что меня полностью удовлетворят
показания Тугрика относительно ножа. И, во-вторых, он никак не предполагал, что
Шкилет, наверняка заранее предупрежденный о сохранении сделки, по пьянке
кому-то о ней проболтается. Теперь понятно, отчего моя интуиция считает, что
эти убийства взаимосвязаны?
— Нет, ты меня не убедил, — сказал я.
— А по-моему все предельно ясно, — пожал плечами Беркутов.
— Ясно будет тогда, когда ты установишь мотивы убийства Свистунова. Но,
как говорится, тебе и карты в руки. Есть ещё у кого вопросы? Тогда будем
заканчивать. Итак, мы имеем дело с дерзкой и жестокой бандой преступников,
делающих бизнес на страшных вещах. Нисколько не удивлюсь, если завтра или
послезавтра мы обнаружим ещё труп или даже трупы подростков. Поэтому необходимо
взять под контроль и детально изучить все имеющиеся дела и материалы об
исчезновении детей. Андрей Петрович, подумай, кому это поручить.
— Хорошо, Сергей Иванович, — кивнул Говоров.
— Далее. Необходимо раздать фоторобот женщины всем участковым,
оперуполномоченным, постовым милиционерам, патрульным и дежурным
железнодорожных, речных и автовокзала, аэропортов. Возможно кто-то из них видел
её и запомнил.
— Сделаем, — сказал Рокотов.
— Необходимо проверить все гостиницы города. Если преступники приезжие,
то вероятнее всего проживали именно в гостинице. Но главное — необходимо как
можно скорее найти команду
Орла
. Именно с членами команды я связываю
определенные надежды на раскрытие убийств.
— Ну это и ежу понятно, — вновь не утерпел Беркутов. — Ежу может быть и
понятно, но только не подполковнику Беркутову. Продолжим. При всей кажущейся на
первый взгляд неопытности преступников, я все же думаю, что мы имеем дело с
умным и хитрым противником. Да, но отчего тогда эта дама, будто сознательно
выставляет себя на показ? Кто ответит на этот вопрос с первой попытки, получит
премию. Есть желающие рискнуть? — Я обвел взглядом оперативников. Вели они
себя, как нерадивые ученики, не подготовившиеся к уроку — никак не желали
встретиться взглядом с
учителем
. Лишь один Беркутов нахально смотрел прямо в
глаза да ещё и ухмылялся при этом, как бы говоря:
А ты сам, генерал, попробуй.
Или слабо?!
— Та-ак, — проговорил я разочарованно. — Судя по вашим каменным лицам,
нас кажется здесь не поняли. Может быть повторить вопрос?
— Не надо, Сергей Иванович, — за всех ответил Говоров. — Результат будет
точно таким же, потому как действия этой молодой особы не поддаются логическому
осмыслению.
— И все же я попытаюсь. Вы позволите, молодой человек? — спросил я
Андрея.
— Лябор инэптиарум (бессмысленный труд), — вяло махнул он рукой.
— Вы что же, лишаете меня слова?
— Ну, почему же. Валяйте, —
разрешил
Говоров.
— Спасибо! Только вот как же быть с премией? Не пойду же я за ней к
прокурору, верно? Он меня может неверно понять.
— Не переживай, Сережа, — сказал Рокотов. — Если твоя версия окажется
удачной и будет заслуживать премии, то мы сбросимся.
— Согласен. Так вот, неприкрытая, я бы даже сказал, вызывающая
демонстрация прелестей дамы может быть продиктована двумя причинами, причем,
причинами взаимоисключающими друг друга. Дама могла выполнять роль подсадной
утки на время операции. После же окончания съемок её, как и Попова, свели на
бойню. Или… — я сделал многосзначительную паузу.
— Что —
или
? — не выдержал Рокотов.
— Или она вообще не женщина.
Часть вторая: Задача с двумя неизвестными.
Глава первая. Барков. Воспоминания.
Скрип, скрип
, — скрипят уключины.
Плюх, плюх
, — шлепают по водной
глади весла, черпая искрящиеся солнечные блики. Я, дурачась, раскачиваю лодку.
Дима, прекрати! Утонем!
— кричит она, разыгрывая испуг. Она, Ирина Шахова,
первая красавица нашего курса сидит на корме в светло-зеленом легком платье,
гармонирующим с цветом её прекрасных глаз.
Я тебя люблю-у-у!
— кричу я что есть мочи, не в силах сдерживать
клокочущую в груди радость.
Я тебя то-оже-е!
— кричит она в ответ и смеется.
И звуки наших голосов, ударившись о прибрежные скалы, возвращаются тихим
и ласковым эхо:
У-у-у… Ие-е-е!
Как хорошо! Как замечательно жить на белом
свете, каждой клеткой своего молодого тела ощущать сопричастность к чему-то
большому, великому, любить и быть любимым! Хмельная любовь, соеденив наши
сердца, уносила нас в прекрасное будущее, наполненное счастьем и смыслом. Там к
нашим услугам были лучшие роли в театре и кино, там мы были известны и
почитаемы. Но как говорил Александр Сергеевич:
Мечтам и годам нет возврата
.
Вот именно. Все когда-нибудь заканчивается.
Перед окончанием училища Ирина сказала:
— Дима, меня утвердили на главную роль в кино! — Глаза у неё были
испуганными и восторженными одновременно.
— Шутишь?! — не поверил я.
— Нет, правда. Мне Светка Молчанова сказала, что режиссер Туманов ищет
актрису на главную роль. Вот я и решила попробовать. И… Представляешь?! Я такая
обалдевшая! Все ещё никак не могу в это поверить.
— А что за фильм?
—
Человек не ко времени
. Очень интересный сценарий.
— Почему же ты мне ничего не сказала? — спросил ревниво.
— Я даже маме ничего не сказала — боялась сглазит. Кстати, Туманов ещё не
нашел актера на главную роль. Может быть попробуешь?
Тогда я ещё не знал, что это было началом конца. Конца всему.
Я решил воспользоваться советом Ирины и попробоваться на роль. Самого
Туманова я не нашел — он уехал в заграничную командировку. Второй режиссер
будущего фильма Хмельницкая Клара Иосифовна, занимавшаяся подбором актеров,
полная, дебелая дама лет сорока долго заинтересованно меня рассматривала.
Распросила — кто я таков и откуда? И лишь после этого сказала:
— Что ж, попробуйте, молодой человек. Чем черт не шутит. — И протянула
мне тощую картонную папку. — Это сценарий. Просмотр будет через неделю в десять
часов. Не опаздывайте. Владимир Ильич этого не любит.
Сценарий мне откровенно не понравился. Главный герой Игорь Храмцов,
этакий современный князь Мышкин, то и дело попадал в абсурдные, а то и
парадоксальные ситуации, над ним откровенно смеялись, издевались, но он будто
ничего этого не замечал, не видел вопиющих коллизий современного мира, знай,
долдонил свое:
Каждый человек добр по сути своей. Злых людей не бывает
. В
конце-концов даже самые отъявленные мерзавцы и злодеи к финалу поняли правоту
Храмцова и решили жить по правде и по совести. Дремучая чушь! Я и Мышкина
Достоевского с его слюнтяйством, смирением и христианской добродетелью никогда
не воспринимал серьезно, считал неубедительным и самым неудачным образом
гениального писателя. Но я не жил в том времени, мало что о нем знал, а потому
допускал появление такого героя. Но когда он появляется в современном мире, то
это уже даже не смешно, а глупо и пошло.
Но я добросовестно выучил монолог Храмцова, где он после очередного
унижения размышляет о людях и природе добра, и в назначенное время был на
киностудии. Кроме меня на пробу пришли ещё три актера. Среди них был и Денис
Буянов, уже снявшийся в нескольких фильмах и ставший кумиром молоденьких и
глупых барышень, считающих образцом мужских достоинств — гору мышц,
ослепительную улыбку и полное отсутствие интеллекта. Буянов и был вызван
первым. Он появился через двадцать минут, невозмутимый, улыбающейся и беспечно
сказал:
— Полный облом. Да и хрен с ними! Меня Ленфильм пригласил сниматься в
крутом фильме. Не то, что эта тягомотина.
Вторым вызвали меня. В среде актеров бытует мнение, что было два
совершенно гениальных исполнения князя Мышкина. Это Яковлев — в кино, и
Смоктуновский — на сцене БДТ. Яковлев играл открытого, доброго и порядочного
человека, глубоко чувствующего боль других людей и скорбящего за их судьбы.
Мышкин Смоктуновского вроде бы говорил те же самые слова, но у него всегда
ощущалась какая-то недосказанность, создавалось впечатление, что он говорит
одно, а думает нечто совсем другое. И это сближало его с окружающими
персонажами, делало более жизненным и убедительным. Исполнение Смоктуновского
мне более импонировало и я решил взять его на вооружение при прочтении монолога
Храмцова.
Я вышел на небольшую ярко освещенную студийную площадку. Зал был затемнен
и потому не было видно кто в нем находится.
— Мы вас слушаем, молодой человек, — раздался из угла красивый баритон.
И я начал читать:
—
Странные люди! Как же они не понимают, что оскорбляя и унижая меня,
они прежде всего оскорбляют и унижают самих себя, свое человеческое
достоинство…
Мне казалось, что я совсем неплохо читал. Но не дослушав меня до конца,
Туманов (а это был именно он) меня перебил:
— Спасибо! Вы свободны.
И я понял, что это, как сказал только-что Буянов, полный облом. Я сошел
со сцены и у открытой двери несколько задержался и услышал, как Туманов
раздражено спросил:
— Ты кого мне пригласила?!
— Вы неправы, Владимир Ильич. По-моему, он очень даже ничего.
— А, бездарь! Если в нем что и есть, так это смазливая физиономия.
Это был один из самых черных дней моей жизни, а Владимир Туманов стал
самым злейшим врагом на всю оставшуюся жизнь. Но это были еще, что говориться,
цветочки, ягодки ждали меня впереди.
Вскоре после этого мы с Ириной сдали экзамены и выпускной спектакль и
были распределены в театр Ермоловой. А ещё через неделю она уехала в Саратов на
съемки фильма. Иногда она приезжала в Москву и мы встречались. В её поведении
что-то изменилось. Она, как Смоктуновский в роли Мышкина, лишь играла прежнюю
Ирину, но я, можно сказать, шкурой чувствовал, что она все более от меня
отдаляется. Я откровенно запаниковал и, когда она окончательно приехала из
Саратова, стал настаивать, чтобы мы подали заявление в ЗАГС.
— Нет, — холодно и отстраненно проговорила она.
— Как — нет?! — Мне показалась, что земная твердь стремительно уходит у
меня из-под ног и я медленно погружаюсь во что-то горячее, липкое, неприятное.
— Что ты такое… Ведь мы обо всем договорились прежде?!
— Я уже дала слово.
— Кому?!
— Не важно, — попыталась она уклониться от прямого ответа.
Но я и без того все понял.
— Этому современному Казанове?! А ты знаешь, что он женится на
исполнительнице главной роли после каждого фильма?
— На этот раз будет все иначе. Он обещал.
— Ха-ха-ха! — саркастически рассмеялся я, чтобы не заплакать. — Грошь —
цена его обещаниям. Ты будешь его женой лишь до следующего фильма.
— Пусть даже так. Это ничего не изменит.
— Ты о чем?
— Я тебя больше не люблю. Я люблю его. Извини! — Она повернулась и пошла
прочь.
А я смотрел ей вслед, уже не в силах сдержать слез. Как же я любил эту
девушку! И как её ненавидел! Но более всего я ненавидел Владимира Туманова. И я
поклялся отомстить им обоим. Нельзя было со мной так. Нельзя. Они ещё здорово
об этом пожалеют.
В тот день я напился и пошел разыскивать Туманова. На студии мне сказали,
что он в Доме кино. Я его действительно нашел там и со словами:
Подонок!
Негодяй!
, бросился на него и принялся избивать. Этот трус даже не пробовал
защищаться. Но меня быстро скрутили и вызвали милицию, откуда я вернулся лишь
через десять суток. В театре меня ознакомили с приказом о моем отчислении.
Многие актеры подходили ко мне и выражали сочувствие, так как догадывались о
причинах моего поступка — столичные газеты уже объявили о предстоящей свадьбе
Туманова и Ирины.
Благодаря моим многочисленным знакомым, работающим в сфере бизнеса, я
смог довольно неплохо устроиться, а со временем даже открыл свое дело. Но мысль
об отмщении не давала покоя, сжигала душу. Подобного унижения ни Ирине, а уж
тем более Туманову я простить не мог.
Бездарь!
Мы ещё посмотрим — кто есть
кто? Время все расставит на свои места.
Фильм Туманова на Сочинском кинофестевале неожиданно получил главный
приз, на Канском — приз зрительских сипатий, а Ирина была признана лучшей
актрисой. Это явилось для меня полнейшей неожиданностью. Самолюбие было ещё
более уязвлено.
А затем я сам смог убедиться в достоинствах фильма и долго пребывал в
недоумении, никак не мог понять — за что же этому жалкому, беспомощному фильму
с неоправдано затянутым сюжетом, скроенному как бы из отдельных кусков, дали
премии? Если этот фильм признан лучшим, то каковы остальные?! Настоящие мастера
ушли, а их место заняли воинствующие бездари. Это ли не закат искусства?
Справедливости ради, надо сказать, что Ирина действительно была хороша в роли
современной Анастасии Филипповны, дорогой проститутки, взбаломошной и
непредсказуемой в своих поступках, с претензиями на что-то большее, чем она
была в действительности. Но это было единственное светлое пятно в этом фильме.
Остальное — полный мрак!
Я оказался провидцем — при съемках очередного фильма Туманов бросил
Ирину. Однажды я дождался её около театра. Она была сильно подурневшей и
несчастной. Увидев меня, она удивилась:
— Как ты здесь оказался?!
— Ждал тебя. Здравствуй, Ирина!
— Здравствуй! Как поживаешь, Дима?
— Нормально. Как ты?
— А, не спрашивай! — махнула она рукой, а на глазах навернулись слезы. —
Ты оказался прав — Туманов подонок. Но… Но я его до сих пор люблю.
Лучше бы она этого не говорила. Возможно тогда бы я не решился
осуществить то, что давно задумал. Но она произнесла эти слова и тем самым
вынесла себе приговор. Душная волна ненависти к этой женщине, поломавшей мою
судьбу, отнявшей любимое дело, поднималась во мне все выше и выше, ударила в
голову. И мне стоило больших сил, чтобы взять себя в руки и не выказать своего
к ней отношения. Я уговорил её съездить за город, развеяться. Она неожиданно
легко согласилась. Поздним вечером в сорока километрах от Москвы на пустынном
берегу Москва-реки я её изнасиловал, а затем убил. Труп закопал под крутым
берегом. Там, вероятно, он находится и сейчас. Именно с этого момента начался
новый отсчет моей жизни. Но в живых ещё оставался мой злейший враг Владимир
Туманов, этот бездарь и выскочка, возомнивший себя мастером. Я осознавал — пока
жив Туманов, нет и не будет мне успокоения на Земле. Я искал случая за все с
ним расплатиться. И скоро такой случай мне предоставился.
Сняв свой очередной фильм, Туманов вместе со своей невестой, исполницей
главной роли Вероникой Кругловой отправился поездом в Новосибирск, где должна
была состояться премьера фильма. Я со своей любовницей Людмилой поехал этим же
поездом. Мне во всем сопутствовала удача. Туманов всегда ел в ресторане один. А
Вероника из купе практически не выходила. По задуманному мной сценарию все
должно было выглядеть так, будто вернувшийся из ресторана Туманов застает свою
неверную невесту в объятиях их попутчика и убивает их, после чего кончает жизнь
самоубийством. Обычная любовная драма. Ни у кого не должно было возникнуть
никаких сомнений в её достоверности. Но в действительности все оказалось даже
лучше, чем задумывалось. Этот выскочка, увидев свою невесту мертвой, сошел с
ума. Я был отмщен.
Новосибирск мне понравился. И мы с Людмилой решили в нем остановиться на
жительство.
После совещания Колесов принялся меня воспитывать:
— Дима, до каких пор ты будешь из себя шута горохового корчить? Ведь
стыдно же смотреть и слушать!
— Чувство юмора, прекрасное чувство, но к сожалению, друже, ты его
напрочь лишен. Разреши высказать мне свое глубочайшее соболезнование. Я
понимаю, что ты не виноват, таким уродился, и все же жаль, что тебе не дано
познать всю прелесть этого удивительного чувства.
— Да пошел ты со своим чувством! — обиделся Колесов. — Тоже мне Жванецкий
выискался! Я бы на месте шефа давно бы тебя выпер из управления. Что ты его
постоянно достаешь? Совесть надо иметь!
— Потому ты, Сережа, не на его месте. Если это, не дай Бог,
...Закладка в соц.сетях
