Жанр: Боевик
Зверь
... своей
очереди, принялась вязать дочке кофточку.
Я решил побеседовать с Сергуньковой и направился на кухню. На Людмиле
кроме прозрачной комбинашки, которая лишь подчеркивала её прелести, ничего не
была. Продолжая трястись, она урабатывала очередную чашку кофе. Здесь же я
застал Толю Коретникова, отчего-то выявлявшего папиллярные узоры на
многочисленных кастрюлях, банках, склянках, шкафах и прочем и время от времени
бросавшего слишком заинтересованные взгляды на полуобнаженную
натуру
. Толя
был хорошим ментом, но слишком доверчивым и наивным, и из-за этих качеств часто
попадал в дерьмовые ситуации. Вот уже десять лет его мама мечтает женить сына
на хорошей девушке, но пока безуспешно. То ли хороших девушек слишком мало
осталось, то ли их чем-то не устраивает Коретников, но факт остается фактом —
Толя до сих пор пребывает в холостяках.
— Привет, Люда! — поздоровался я.
— Здравствуй, Дима! — обрадовалась она, увидев меня. — А ты что, опять в
ментовке работаешь?
С Людмилой мы знакомы давно. Однажды, когда работал частным детективом, я
даже пользовался её услугами, и сохранил об этом самые жгучие воспоминания.
Определенно.
— Да вот попросили. Не смог отказать, — бросил небрежно. — Слушай, ты б
оделась, а то неудобно как-то.
— А что, у меня что-то не в порядке? — с нагловатой улыбкой уверенной в
себе путаны проговорила Людмила и облизнула полные губы.
Вот женщины! Ведь только-что сидела, тряслась, будто осина при
артобстреле, но стоило лишь только заговорить о её прелестях, сразу все на фиг
забыла.
— Да нет, даже слишком в порядке. Но ведь менты тоже люди, и ничто
человеческое им не чуждо.
— Это я, Дима, очень даже хорошо помню, — подмигнула мне Сергунькова.
— А если помнишь, то заканчивай свой стриптиз, не испытывай наше
терпение, оно не беспредельно. Наша служба и так
и опасна, и трудна
, зачем
нам ещё дополнительные стрессы. Оденься. У меня к тебе серьезный разговор.
— Как прикажите, гражданин начальник, — нехотя ответила Людмила вставая
и, покачивая соблазнительной
кормой
, поплыла к двери.
— Толя, а ты что тут делаешь? — спросил я Коретникова, после ухода
хозяйки.
— Не видишь что ли? Работаю. — пробурчал он, сосредоточенно обрабатывая
кисточкой очередной шкаф.
— Да что ты говоришь?! —
удивился
я. — А мне показалось, что ты
полировал взглядом вымя этой блудницы. Или я в очередной раз ошибаюсь?
— Не говори глупостей! — рассердился Толя. — Больно она мне нужна.
— Толя, я начинаю терять к тебе всякое уважение. Как можно проходить мимо
этаких прелестей. Неужто они тебя больше не волнуют? В таком случае, прими мое
самое искреннее соболезнование.
— Ну, почему же, — вконец растерялся Коретников. — Что же я не такой, как
все.
— А как твой
мавр
? По-прежнему селен и жаждет подвигов, готов сокрушить
любую преграду?
— Ну, в общем-то, да, — не совсем уверено ответил Коретников.
— Я рад за тебя. Хочешь сосватую? — кивнул я на дверь.
— Ты что, офонарел?! — Глаза Толяна стали по рублю царской чеканки. — У
моей мамы точняком будет инфаркт. Она мечтает об учительнице.
— А Людмила и есть учительница младших классов.
— Свистишь?! — не поверил Толя.
— Честно. Даже целый год кантовалась в школе. Но поскольку учителя в наше
время не в почете у власти, а кормить такое шикарное тело чем-то надо было, вот
она и решила использовать свои природные данные в борьбе за существование. А
что, баба она путевая. Говорят, что из таких получаются самые верные жены. Ну
так как?
— Нет, спасибо. Ты меня уже однажды
сосватал
. Больше не хочу.
Был такой случай. В прошлом году я очень красиво и удачно разыграл Толяна
с одной шикарной стервой, соучастницей убийства своего муженька. Так удачно,
что Коретников едва мне морбу не набил.
— Ты, Толя, не прав. Откуда мне было тогда знать, что она окажется
преступницей, верно?
— А почему ты считаешь, что эта не окажется?
— Плохи твои дела, Толя. Если в каждой женщине видеть потенциальную
преступницу, то век тебе оставаться бобылем. Не дождется твоя мама внучка.
Жалко женщину.
На кухню вернулась Людмила, прервав тем самым нашу содержательную
дискуссию. Теперь на ней было шелковое красивого бирюзового цвета платье. Но
даже самый строгий деловой костюм не состоянии был скрыть её профессии. Было в
её облике что-то такое, этакое… Словом, мужик, ищущий приключений, пошел бы за
ней, нарядись она хоть в одежду монашки. Определенно.
— Я, пожалуй, пойду, — пробормотал Коретников и пулей вылетел из кухни.
— Что это с ним?! — удивилась Людмила, глядя вслед убежавшего мента.
— А то не знаешь? — вопросом ответил я. — Влюбился мужик без памяти.
— В кого?
— Ну не в меня же. Толя — человек традиционных сексуальных ориентиров. В
тебя конечно.
— Скажешь тоже! — фыркнула Сергунькова. Похоже, она жила настоящим и уже
не лелеяла надежд на будущее.
— Серьезно. Ты думаешь почему он здесь ошивался? Мечтал познакомиться с
тобой. Очень ты ему понравилась.
— А чего ж не познакомился?
— Он у нас очень стеснительный.
— Правда что ли?!
— Нет, вру. Дмитрий Беркутов в своей праведной жизни ещё ни разу никому
не соврал.
— Первый раз встречаю стеснительного мента. Он женатый?
— Никогда им не был.
— Надо же! — удивилась Людмила и в её глазах вспыхнул неподдельный
интерес к происходящему. И глядя куда-то в будушее своими красивыми
васильковыми глазами, в задумчивости проговорила: — А он ничего, симпатичный.
А я, грешным делом подумал, что она в общем-то путевая баба, что ей до
чертиков надоело подставляться разным там свистунам и прочей швали, и если бы
не сволочная жизнь, то она могла быть сейчай хорошей женой и матерью. Чтобы там
не лопотали с экранов телевизоров
ночные бабочки
, описывая
прелести
своей
жизни, все они одиноки и глубоко несчастны, и уверен — каждая мечтает о теплоте
и уюте семейного очага. Определенно. Ибо делить постель с нелюбимым человеком
противоречит самой природе женщины. Ни фига, блин, заявочки! Вот это я выдал!
Силен бродяга! Иногда меня заносит на крутых поворотах.
Однако, пора переходить к официальной части нашего разговора. Сделав
суконное лицо, сказал:
— Садись, Людмила. Я тебя сейчас буду допрашивать,
— Это как? Если как три года назад, то я согласна, — игриво подмигнула
она.
— Ты мне брось эти глупости. Я тут не просто так, а при исполнении,
понимаешь.
Сергунькова села и, тяжко вздохнув, покорно сказала:
— Я вас слушаю, товарищ начальник.
Я достал бланк протокола допроса, записал биографичекие данные Людмилы,
спросил:
— Каким образом Свистунов оказался в твоей квартире?
— Он был моим постоянным клиентом и часто пользовался моими услугами. Вот
и на этот раз пришел.
— Он пришел один?
— Один.
— Трезвый?
— Почти. Чуть-чуть под шафе.
— В котором часу?
— Я точно не помню, но поздно, где-то около двенадцати.
— Что было потом?
— Поужинали и легли в постель.
— Выпивали?
— Конечно. Виктор принес бутылку коньяка. Но я его пить не стала, не было
настроения. В холодильнике был недопитый
Мартини
и я выпила бокал вина. А он
— рюмки две коньяка.
— О чем говорили?
— Да так, практически не о чем. Он сказал, что кого-то крепко обул,
рассказал пару свежих анекдотов. Вот практически и все.
— И что же дальше?
— Дальше — легли. Пару раз покувыркались и уснули. Я проснулась от яркого
света. Открыла глаза и увидела двух мужиков рядом с кроватью. У одного в руке
был нож, а у другого — пистолет. Я закричала. А этот, с ножом, сказал:
Заткнись, сука! А то я сам заткну тебе хайло
.
— Как они выглядели?
— Они были в масках.
— Что за маски?
— Обычные. Их сейчас носят и бандиты и менты. Черные шапочки с прорезями.
— А внешне как эти бандиты выглядели?
— В смысле?
— Большие, маленькие, полные, худые?
— Тот, что с ножом, очень высокий и массивный, а с пистолетом — помельче.
— Очень высокий — это какой?
— Где-то под метр девяносто. Второй под метр восемьдесят.
— Ясно. Они что-то ещё говорили.
— Высокий рассмеялся и сказал Свистуну:
Ну что, сучара, считал, что ты
самый хитрый, да? Думал всех объе..ть?
— А что Свистунов?
— Он ничего не ответил. Мне кажется, что он сознание потерял от страха.
Высокий скинул его на пол и перерезал горло, сказав:
Собаке, собачья смерть!
Второй, показал на меня пистолетом и спросил:
Что будем с ней делать?
Высокий
ответил:
Красивая баба. Пусть живет
. А затем сказал мне:
В милицию позвонишь
через полчаса. Поняла?
Я кивнула. Он сказал:
Извини, хозяйка, что слегка
наследили у тебя, но иначе было нельзя
. И после этого они ушли.
— Какой голос у этого высокого?
— Грубый такой, хрипловатый, будто прокуренный.
Слушая её я подумал:
Уж ни Тугрик ли здесь побывал? Внешние данные —
один к одному. И голос такой же. Освободился волчара, прознал кто на него
ментов навел и пришел вернуть долг. Очень даже может быть. Дали ему в прошлый
раз двенадцать лет. Охранник сам оказался приличным козлом и спровоцировал
Тугрика на убийство. Надо проверить.
— Свистун ни на кого тебе не жаловался?
— Нет. Мы с ним о его делах вообще не говорили.
— Кого-то из его друзей знала?
— Кроме Миши Пухнаря — никого.
— Кто этот Пухнарь?
— Нормальный мужик. Полный такой, добродушный. Виктор говорил, что тот
его друг детства. Он как-то даже ко мне с ним приходил.
— Как его фамилия?
— Я считала, что Пухнарь — это и есть фамилия.
— Да нет, это скорее всего, кличка. А чем он занимается?
— Понятия не имею.
— Кстати, а чем занимался Свистунов?
— Так ведь он шулер.
— А больше ничем?
— Я не знаю.
— Скажи, Люда, а эти двое никак друг друга не называли?
— Тот, что поменьше, когда спрашивал, что со мной делать, как-то называл
высокого, но я забыла. Как-то интересно.
— Уж не Тугрик ли? — спроосил я на удачу.
— Точно. Тугрик.
Я даже подскочил на стуле.
— Ты ничего не путаешь?!
— Нет-нет. Как сейчас помню, он спросил:
Тугрик, а что с ней будем
делать?
Если все обстоит действительно так, как говорит Людмила, то это убийство
можно считать раскрытым. Однако, зная повадки Зеленского, насколько тот был
хитер и осторожен, я никак не мог понять: как же после всего, тот оставил в
живых такого свидетеля, как Сергунькова? Странно все это, если не сказать
больше. Нет, здесь определенно что-то не то. Кто-то будто сознательно выводит
нас на Тугрика. Может быть потому и Людмила осталась жива? Может быть. Ничего,
разберемся. Из всего этого пока ясно одно — Семен Зеленский на свободе.
— Скажи, Люда, как выглядел нож?
— Обыкновенно. Большой такой.
— Нарисовать сможешь?
— Попробую.
Я дал ей лист бумаги и она нарисовала довольно большое и широкое лезвие.
Скорее всего это был охотничий нож.
— А ручка?
— Ручки я не видела.
Я записал показания Сергуньковой. Она прочла их, расписалась. Спросила:
— Долго вы ещё будете?
— Это зависит от следователя. А что, ты куда-то спешишь?
— Нет. Куда мене спешить, — пожала она плечами и неожиданно предложила: —
Может, потом покувыркаемся?
Уж на что я в жизни видел перевидел всякого, но и то не мог скрыть своего
удивления.
— Ну, ты, блин, даешь! У тебя ещё труп в квартире не остыл, а ты такое
предлагаешь!
— А что тут особенного. Подумаешь! Мы-то с тобой пока живые. Ты только,
Дима, не думай ничего такого. Я от чистого сердца. Хороший ты мужик. Очень мне
нравишься.
— Я и не думаю. Но только, Люда, увы, но у меня все в прошлом. Теперь я
человек сугубо семейный и исключительно положительный, без памяти влюбленный в
свою жену, как повар в картошку.
— Счастливая она должно быть женщина, — печально проговорила Людмила.
— Ты можешь это ей сказать по телефону?
— Как это? — не поняла Сергунькова.
— А так, сейчас позвоним ей и ты скажешь, что она счастливая женщина. А
то мне она не верит.
— Ну ты и хохмач, — покачала она головой. — Кофе хочешь?
— Нет, у меня ещё много дел. А вот капитан Коретников явно хочет. Толя! —
громко позвал я.
Через мгновение дверь кухни раскрылась и появился Толян. Такое
впечатление, что он стоял под дверью и подслушивал.
Я встал, откашлялся и торжественным тоном произнес:
— Вот, Толя, познакомся с хозяйкой квартиры.
Коретников, опасливо оглядываясь на меня — не придумал ли я какой-нибудь
очередной подлянки, подошел к Сергуньковой, протянул ей руку и смущенно
пробормотал:
— Будем знакомы. Анатолий. Очень приятно.
Людмила встала, зарделась вся, будто девица на выданье, пожала протянутую
руку, с мягкой улыбкой проговорила:
— Мне тоже. Людмила.
И с ней произошла метаморфоза. Сейчас перед нами стояла красивая,
ласковая и любящая женщина, жена, мать, но никак не путана со стажем. Теперь её
одень хоть в мини-бикини ни у кого даже в мыслях не возникнет ничего такого.
Удивительные все же они, женщины! Сколько лет живу, столько им удивляюсь.
Враки, что они сотворены из ребра мужчины. Они сделаны из совершенно иного
материала, чем мы, гораздо более высокой пробы. А потому, ни постичь, ни понять
их мы не в состоянии. Определенно.
— Хотите кофе? — спросила она его.
Коретников вновь оглянулся на меня, все ещё ожидая подвоха. Сказал:
— Да вообще-то можно.
— Вы садитесь, Толя. Я сейчас приготовлю! — чему-то очень обрадовалась
Людмила.
И глядя на них, я невольно подумал:
А что, ништяк будет пара. Ведь в
принципе совсем неважно какими мы были вчера, главное — какими нам быть
завтра
.
С этим я их и покинул. А мое сознание навсегда запечатлело их смущенные и
красивые лица.
Глава вторая: Страшная находка.
Прогулочное судно с красивым названием
Витязь
погожим воскресным
вечером возвращалось на лодочную базу
Наука
. Судно принадлежало
предпринимателю средней руки Валентинову Петру Эдуардовичу.
Витязь
он купил
совсем недавно и по довольно сходной цене. Бывший её владелец срочно отбывал на
обитованную землю
и распродавал свое имущество, особенно не торгуясь.
Валентинов радовался покупке как мальчишка, и вот впервые открывал навигацию. В
пятницу, собрав всю свою семью: жену Евгению Ильиничну, сына Бориса с женой и
двумя дочками, дочь Маргариту с мужем, он отправился вверх по Обскому морю. За
Спирино нашли пологий песчаный берег, поставили палатку. За два дня отдохнули
отменно. Загорали, рыбачили, купались, а вечером сидели у костра, ели уху из
судака и пели задушевные песни. Хорошо! Петр Эдуардович любил вот так вот — с
семьей на природе. Нет, не в шумных, грязных, перенаселенных людьми и машинами
городах ощущаешь полноту жизни, а именно здесь, в тиши, среди величавых
столетних сосен. Мерно потрескивает костер, унося к небу светлячки искр. А над
головой мерцают задумчивые мохнатые звезды. И бежит, бежит куда-то лунная
дорожка по водной глади. А воздух пахнет смолой, травой и ночною прохладою. Как
замечательно! И спадает с сердца скопившаяся усталость. И на душе становится
пронзительно легко и прозрачно. И начинаешь понимать, что не просто все это,
эта красота и вообще, что во всем этом и сокрыт тайный смысл бытия, сермяжная
правда жизни. Вот таким человеком был Петр Эдуардович. Много у нас, на Руси,
интересных людей. О каждом из них можно написать роман. Но даже мимолетная
встреча с таким человеком оставляет на душе тепло и надежду, что не все ещё у
нас потеряно, что все только-только начинается. Но мы, кажется, отвлеклись.
Словом, поездка удалась.
Витязь
уже подходил к базе. У руля стоял
Борис, а Валентинов сидел в кресле на палубе и с улыбкой наблюдал, как резвятся
внучки Катя и Настя. Вдруг, Катюша, указывая в море, испуганно закричала:
— Ой, деда, там! Ой, там кто-то!
Светланов посмотрел в направлении, куда указывала внучка, и метрах в
тридцати увидел на поверхности какого-то человека.
— Боря, — крикнул он сыну, — там человек! Сбрось обороты, подойди. Может
быть нужна помощь.
Но Борис уже и сам увидел плавающего на поверхности воды человека, сбавил
ход, подошел ближе. И отец с сыном поняли, что помощь здесь не нужна. Это был
труп мальчика или юноши. Из-за раздувшегося газами тела было трудно определить
возраст. Потерпевший был голым и на его груди были явственно видны
множественные ранения, что говорило о его страшной, мученической смерти.
Петр Эдуардович прижал внучек к себе, чтобы они не видели этой жуткой
картины, прокричал жене:
— Женя, забери девочек!
Из каюты вышла Евгения Ильинична, увидела за бортом плавающий труп,
вскрикнула, перекрестилась, горестно проговорила:
— Господи! Горе-то какое! — Забрала девочек и увела в каюту.
Валентинов достал сотовый телефон, позвонил в милицию и сообщил о своей
страшной находке.
Старший следователь Новосибирской транспортной прокуратуры Николай
Сергеевич Ачимов недавно вернулся с дачи, принял душ, поужинал и смотрел
телевизор, когда раздался телефонный звонок. Звонил прокурор Владимиров.
— Николай Сергеевич, вы сегодня дежурите по прокуратуре? — спросил он.
— Да.
— Собирайтесь. Через двадцать минут я за вами заеду.
— А что случилось, Алексей Алексеевич?
— Потом объясню.
Уже в машине Владимиров рассказал, что неделю назад из Клуба юных моряков
пропали транадцатилетние Вадим Сунжиков и Наташа Субботина. На их поиски была
поднята вся милиция Советского района, курсанты военного училища, но
безрезультатно. А час назад, возвращайвшийся с воскресного отдыха на своем
катере предприниматель Валентинов в районе морского пляжа в полукилометре от
берега обнаружил труп мальчика с множеством ножевых ранений в области груди.
— Предполагаю, что это и есть Вадим Сунжиков, — сказал прокурор. — Водной
милицией уже вызваны его родители для опознания.
На морском пляже было безлюдно. Повсюду валялись пакеты, бумага,
пластиковые бутылки, стаканчики, всевозможные объедки.
Как же мы замусорили родную планету, — с неудовольствием подумал Ачимов,
выходя из машины и осматривая пляж. — Ведем себя будто временщики. После нас
хоть потом
.
К ним подошел заместитель начальника водной милиции подполковник
Строганов, отдал честь и, обращаясь к прокурору, проговорил:
— Все готово, Алексей Алексеевич. Я попросил свидетелей, обнаруживших
труп, оставаться на месте, — он указал на красивое судно, стоявшее в
полукилометре от берега. — Будете осматривать труп на месте, или его
отбуксировать к берегу?
— Ну и выражения у тебя, — укоризненно покачал головой прокурор. — Здесь
решает Николай Сергеевич. Его спрашивай.
— Будем осматривать на месте, — сказал Ачимов. — Судмедэксперт прибыл?
— Ждет в машине, — указал Строганов на милицейский микроавтобус, стоявший
поодаль.
— А родители юноши?
— Я послал за ними машину. Будут с минуты на минуту.
— В таком случае, приступим, — сказал Ачимов и направился к стоявшему у
берега большому катеру, окрашенному в традиционные сине-белые милицейские
цвета.
— Судмедэксперта будете брать? — спросил его Строганов.
— Нет. Сам труп мы будем осматривать на берегу.
После того как следователь осмотрел труп и
привязал
его к местности, он
был погружен на катер и доставлен к берегу. Руки юноши были связаны за спиной
капровой витой веревкой. Завязана веревка была простым узлом, что указывало на
на то, что убийцы не были знакомы с морским делом. На груди потерпевшего
судебно-медицинский эксперт насчитал восемнадцать ножевых ранений.
Приехали родители Вадима Сунжикова. Они были ещё довольно молоды и
красивы. Увидев труп, женщина громко вскрикнула и потеряла сознание.
— Это наш сын, — глухо проговорил мужчина и отвернулся.
Ачимов подошел, тронул его за локоть.
— Вам не следует здесь находиться.
— Да-да, я понимаю, — закивал Сунжиков, с трудом сдерживаясь, чтобы не
заплакать. — Это конечно. Извините, но когда и где мы сможем получить тело
Вадика?
— Это вам может сказать судмедэксперт. Андрей Васильевич, — обратился
следователь к эксперту, приводившему в чувство Сунжикову, — когда вы закончите
экспертизу?
— Завтра у меня выходной. Позвоните послезавтра после обеда, — ответил
тот.
— Значит, послезавтра после обеда можно будет забрать тело? — спросил
Сунжиков эксперта.
— Да, конечно.
— Спасибо! — отчего-то поблагодарил Сунжиков.
Пришла в себя Сунжикова и, увидев перед собой мужа, заплакала.
— Володя, за что нам такое горе?! Чем мы прогневили Бога?!
Он обнял жену за плечи и, увлекая к
Волге
, проговорил:
— Надо крепиться, Ира. Что случилось, то случилось. Как говориться,
слезами горю не поможешь. А Бог? Нет никакого Бога. Если бы он был, то не
допустил бы такого!
— Володя, что ты такое говоришь?! — в страхе проговорила Сунжикова. —
Может быть он и наказывает нас за твое безверие.
— Лучше бы он наказал тех, что сделал такое! — несколько раздраженно
ответил муж.
Сунжиковы сели в машину и уехали. Ачимов вынес постановление о назначении
судебно-медицинской экспертизы, передал один экземпляр эксперту. Окликнул
стоявшего поодаль Строганова:
— Дмитрий Александрович!
Тот подошел.
— Слушаю, Николай Спергеевич.
— Завтра надо организовать аквалангистов. Пусть обследуют район
обнаружения трупа Сунжикова. Полагаю, что и Наташа Субботина должна быть где-то
поблизости. По всему, труп Вадима всплыл совсем недавно, отвязавшись от груза.
Иначе бы его давно обнаружили.
— Хорошо. Завтра утром я все организую. Вы будете присутствовать?
— Да. Когда все организуете, позвоните мне.
Как и предполагал Ачимов, утром следующего дня примерно в пятидесяти
метрах от места обнаружения трупа Сунжикова на четырехметровой глубине был
найден труп Наташи. Он был привязан к якорю, которым пользуются суда с
небольшой тоннажностью. Руки у девушки были связаны за спиной той же веревкой,
а ноги привязаны к якорю. На обратной стороне якоря болтался свободный конец
веревки. На груди у девочки был вырезан крест и перерезано горло.
Сво-бо-да-а-а!
Как много в этом звуке…
Я аки пчела впитывал сладостный,
бесподобный, божественный, упоительный нектар этого восхитительного слова и все
никак не мог им до конца насладиться. Наконец-то наш
самый справедливый и
гуманный суд в мире
прекратил мои всяческие отношения с бывшей женой
Мариной-Ксантипой. Де-факто они прекратились уже давным-давно. Теперь это
произошло и де-юрэ. Марина категорически возражала и на суде закатила очередную
истерику, обвиняя меня в себялюбии, бессердечности и тэдэ, и тэпэ. Ее яркое
выступление лишний раз убедило судью в невозможности продолжать наши отношения,
и я стал свободным. Но свобода — понятие весьма относительное. Еще Федор
Михайлович Достоевский говорил:
Свобода не в том, чтоб не сдерживать себя, а в
том, чтоб владеть собой
. И я вовсе не собирался уподобиться глупому жаворонку
и, вознесясь в поднебесье, носиться над полями, над долами, захлебываясь
восторженным пением. Нет, я, крепко-накрепко с головы до пят спеленутый
любовью, собирался воспользоваться дарованной мне свободой лишь для того, чтобы
тут же соединиться навеки вечные с моей несравненной Танюшей. После моей
поездки в Москву, мы с ней практически не расставались. Я взял отпуск и мы
целый месяц жили в моем родном Спирино. Таня буквально очаровала моих
родителей. Особенно — маму. Та мне так и сказала:
Андрюша, ты не должен
упускать эту девушку
. Словом, все было замечательно. А наши астральные души,
взявшись за руки, бродили меж звезд, забирались в самые потаенные уголки
Космоса, находя и там подтверждение нашей любви. Мы добрались до двенадцатого
уровня жизни (дальше нас пока не пустили), посетили многие жилища людей,
побывали даже в доме Мастера и Маргариты, описанном гениальным Булгаковым. Но
хозяева нас явно разочаровали. Их благостные, малоподвижные лица, напомнили мне
лица восковых фигур, жив
...Закладка в соц.сетях
