Жанр: Триллер
Сердце ангела
...им учетом с тех пор, как заболела мама, - объяснила
она. - Я стою за прилавком только по вечерам. Днем у меня работают двое
продавщиц.
- А чем ты занимаешься днем?
- В основном, учусь. Хожу на занятия. Я - на первом курсе в Городском
колледже.
- Хорошо. Значит, ты привычна к работе в библиотеке, и я поручаю поиски
материала тебе.
Я ожидал в главном читальном зале, пока Эпифани просматривала каталоги.
Учащиеся всех возрастов молчаливо сидели за длинными деревянными столами с
расставленными на них лампами; своими инвентарными номерами лампы
напоминали заключенных на поверке. Потолки в зале были высокими, как на вокзале,
а огромные люстры казались перевернутыми свадебными тортами. Благоговейную
тишину изредка нарушало чье-нибудь приглушенное покашливание.
Я отыскал свободное место за дальним концом стола. Номер абажура
соответствовал номеру овальной латунной таблички, прикрепленной к моему столу:
666. Мне вспомнился сопливый метрдотель в "Трех Шестерках", и я сменил место:
"724" внушало мне большее доверие...
- Посмотри, что я нашла. - Эпифани со стуком опустила передо мной стопку
пыльных книг. Ряд голов за столом развернулся в нашу сторону. - Кое-что из этого -
чепуха, но зато есть "Гримуар Папы Гонория", изданный частным лицом в Париже в
1754 году.
- Я не читаю по-французски.
- Это латынь. Я переведу. Это новое издание, и здесь много иллюстраций.
Я потянулся к огромному, размером с кофейный столик, тому и открыл наугад:
всю страницу занимал средневековый рисунок - рогатое чудовище с чешуей ящера и
когтями вместо ног. Из его ушей и разверстой пасти, усаженной рядами устрашающих
клыков, исходило пламя. Под рисунком было написано: "САТАНА, КНЯЗЬ АДА".
Я перелистал еще несколько страниц. Елизаветинская гравюра на дереве
изображала женщину в платье с фижмами, стоявшую на коленях перед нагим
дьяволом, сложенным как пловец-спасатель. У него были крылья, козлиная голова и
когти, как у Неряхи Питера. Женщина обнимала его ноги, а нос ее покоился у него под
вздетым хвостом. Она улыбалась.
- Гнусный Поцелуй, - заметила Эпифани, заглядывая мне через плечо. - Таким
образом колдунья традиционно присягала в верности дьяволу.
- Похоже, в те времена недоставало контор с адвокатской братией...
Я перевернул еще несколько страниц, усеянных разными демонами и их
подручными. В разделе, посвященном талисманам, было множество пятиконечных
перевернутых звезд. Заметив среди них звезду с рисунком 666 в центре, я показал ее
Эпифани.
- Мой наименее любимый номер.
- Это из Апокалипсиса.
- Что?
- Библия: "Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое;
число его шестьсот шестьдесят шесть".
- Это факт?
Девушка, нахмурясь, глянула на меня поверх очков для чтения.
- Неужели ты совсем ничего не знаешь?
- Почти ничего, но я быстро наверстываю. А вот женщина, которую зовут так же,
как ресторан, где я вчера обедал. - Я показал Эпифани гравюру с пухлой матроной в
крестьянском плаще с капюшоном.
- Вуазен - по-французски "соседка", - заметила она.
- Вижу, монашки действительно вколотили тебе в голову кое-какие знания. Нука,
прочитай надпись.
Взяв книгу, девушка шепотом прочитала маленькие буквы под гравюрой: "Катрин
Дезай, по прозвищу Ла Вуазен, гадалка и колдунья из высшего общества. Устраивала
Черные Мессы для маркизы де Монтеспан, любовницы короля Людовика XIV, и для
прочих дворян. Была арестована, подвергнута пыткам и, после осуждения, казнена в
1680 году".
- Эта книга - то, что нам нужно.
- Она, конечно, интересна, но ты посмотри, что здесь:
"Маллеус Малефикарум", "Открытие Колдовства" Реджинальда Скотта, "Магия"
Алистера Кроули, и еще "Тайны Альбертуса Магнуса", и...
- Хватит, отлично. Теперь отправляйся домой и устройся на кушетке с книгой.
Отметь места, которые на твой взгляд. стоит прочесть мне, - особенно все, что
относится к Черной Мессе.
Эпифани принялась складывать книги в стопку.
- А ты не поедешь со мной?
- У меня есть кой-какая работа. Все будет в порядке, вот ключ от квартиры. -
Вынув бумажник, я вложил ей в руку двадцатидолларовую бумажку. - Это на такси и
еще на что-нибудь, что тебе понадобится.
- У меня есть собственные деньги.
- Придержи их. Возможно, мне понадобится занять у тебя.
- Я не хочу оставаться одна.
- Закрой дверь на цепочку. Все будет чудесно. Я усадил Эпифани в такси перед
входом в библиотеку и уложил на сиденье рядом с ней книги. Она казалась
испуганной маленькой девочкой. Наш жгучий "французский" поцелуй заслужил
презрительные взгляды двух проходивших мимо бизнесменов и бурные аплодисменты
со свистом от маленького сорванца - чистильщика обуви, пристроившегося
неподалеку.
Глава тридцать шестая
Оставив "шеви" в гараже, я пошел назад к Бродвею, держась на солнечной стороне
Сорок четвертой улицы. Я не торопился и шел, наслаждаясь погодой, как вдруг
заметил выходившего из главного подъезда гостиницы "Астор" Луи Сифра. На нем
был рыжевато-коричневый берет, твидовое норфолькское пальто, бриджи из тонкой
шерсти и блестящие сапоги для верховой езды. В руке, затянутой в перчатку, он нес
потрепанную кожаную сумку.
Я заметил, как он жестом отказался от предложения швейцара подозвать такси и
быстрым шагом тронулся к центру мимо Парамаунт-Билдинг. Я хотел было догнать
его, но подумал, что он так или иначе направляется в контору "Кроссроудс", и решил
сэкономить силы. Я не считал это слежкой, потому что был совсем неподалеку от
него. Но когда он, не сбавляя шага, миновал подъезд моего дома, я инстинктивно
приотстал и задержался у витрины магазина, изображая живейшее любопытство. Он
пересек Сорок вторую улицу и повернул на запад. Я следил за ним от угла, затем
зашагал следом по другой стороне улицы.
Сифр выделялся в толпе. Это несложно, когда находишься среди сутенеров,
мошенников и наркоманов, толпившихся на Сорок второй улице, особенно если ты
одет как на скачки в Гарден. Я предположил, что он направляется в Порт-Оторити, но
он удивил меня, нырнув посреди квартала в здание, где располагался Музей Хьюберта
и Блошиный цирк.
Я пересек четыре линии двухстороннего движения, петляя как обезумевший заяц,
чтобы спустя несколько мгновений застыть перед вывеской у входа. Окаймленные
блестящей краской буквы вещали: "УДИВИТЕЛЬНЫЙ ДОКТОР САЙФЕР".
Фотографии восемь на десять дюймов показывали моего клиента в цилиндре и во
фраке, похожим на Волшебника Мандрейка. Под ними было помечено: "Вход только
по билетам".
Первый этаж Музея Хьюберта представлял собой галерею залов; сцена находилась
в подвале. Я вошел, купил билет и нашел себе место в затемненном зале - у
фанерного барьера по грудь высотой, не позволявшего зрителям "участвовать" в
представлении. На маленькой яркоосвещенной сцене вращала животом грудастая
танцовщица. Кроме себя я насчитал в зале еще пять темных фигур.
Какого черта нужно в подобном дешевом заведении элегантному Луи Сифру?
Блошиный цирк и прочие фокусы вряд ли могут обеспечить человека роскошными
машинами и адвокатами с Уолл-Стрит. Может, он удовлетворяет свое тщеславие,
выступая на публике? Или же это ловушка, предназначенная мне?
Когда заигранная пластинка смолкла, кто-то за сценой поднял иглу и поставил ее
снова. Танцовщица казалась утомленной. Она уставилась в потолок, думая о чем-то
своем. На третий раз, не успела пластинка отыграть и восемь тактов, как
проигрыватель выключили, и женщина опрометью бросилась за кулисы. Никто не
аплодировал.
Мы вшестером глазели на пустую сцену, пока там не появился старый чудак в
красном жилете и нарукавниках.
- Дамы и господа, - просипел он. - С великим страхом и трепетом
представляю вам удивительного, таинственного и незабываемого доктора Сайфера.
Поприветствуем его как подобает! - Старик похлопал в ладоши и, никем не
поддержанный, зашаркал прочь.
Тусклый свет сменился кромешной тьмой. За сценой послышался приглушенный
шепот и постукивания, как бывает на самодеятельных представлениях, а затем
последовала ослепительно-яркая вспышка. Свет тут же зажегся, но мне понадобилась
минута-другая, чтобы восстановить зрение. Расплывчатый, сине-зеленый ореол
колыхался над фигурой на сцене, скрывая ее черты.
- Кто из вас знает, что ждет нас в конце пути? Кто может сказать, наступит ли
"завтра"?..
Луи Сифр стоял посреди сцены, окруженный призрачными щупальцами дыма и
запахом жженой магнезии. На нем был черный сюртук времен Эдуарда с длинными
"ласточкиными" фалдами и жилет на двух пуговицах. На краю стола перед ним стоял
черный сундучок на петлях, размером с хлебницу.
- Будущее - неписанный текст, и тот, кто посмеет прочесть его пустые
страницы, сделает это на свою беду.
Сифр стянул белые перчатки и профессиональным щелчком пальцев заставил их
исчезнуть. Он поднял со стола резную эбонитовую "волшебную" палочку и взмахнул
ею в сторону кулис. Оттуда робко появилась танцовщица: ее крупное тело укутывал
длинный, до пола, бархатный плащ.
- Время рисует портрет, который никто не может игнорировать. - Сифр очертил
палочкой небольшой круг над головой женщины. Как по сигналу, она начала
кружиться. - Кто из вас посмеет взглянуть на его завершенную работу? Это не то что
смотреться в зеркало день за днем, - ведь вы не замечаете перемен, происходящих с
вами.
Женщина повернулась спиной к зрителям. Ее черные разметавшиеся волосы
блеснули в свете рампы. Сифр пронзил зрительный зал своей палочкой, как шпагой.
- Те, кто увидят будущее, да убоятся меня!
Танцовщица встала лицом к залу: беззубая тощая старуха. Один глаз был слеп и
отражал свет, будто блестящий керамический шарик. Я не заметил, как она натянула
маску, и эффект ее превращения был поразительным. Сидевший рядом в темноте
пьяница, трезвея, охнул.
- Плоть смертна, друзья мои, - проповедовал доктор Сайфер, - а страсть
умирает, как догорающая свеча на зимнем ветру. Господа, я предлагаю вам взглянуть
на прелести, еще недавно волновавшие вашу кровь.
Он взмахнул палочкой, и танцовщица распахнула складки тяжелого плаща. На ней
все еще красовался украшенный кистями наряд, но за нашитыми блестками висели
пустые, сморщенные груди. Когда-то внушительный живот вяло провис меж
угловатых - как у скелета - бедер. Это была совершенно другая женщина.
Сымитировать эти распухшие от артрита колени и исхудалые ляжки было
невозможно.
- К каким же выводам мы приходим? - Доктор Сайфер улыбнулся - как
практикующий врач, вызванный на дом. - Спасибо, дорогая: весьма поучительно. -
Движением палочки он отпустил древнюю старуху, и та, хромая, удалилась со сцены.
В зале прошелестели аплодисменты.
Доктор Сайфер поднял руку.
- Благодарю, друзья мои. - Он с изяществом кивнул. - В конце каждой тропы
лежит могила. Бессмертна только наша душа. Как следует охраняйте это сокровище.
Ваша гниющая оболочка лишь временный сосуд на бесконечном пути.
- Позвольте рассказать вам одну историю. Как-то раз, когда я был молодым, и
решил попутешествовать, в Танжере, в аортовом кабаке, мне повстречался старый
моряк. Мы разговорились. Мой собеседник был немец, родом из Силезии, но
последние годы ему светило марокканское солнце. Зимы он проводил в Марракеше, а
летом пьянствовал в тех портах, которые приходились ему по душе. Я поздравил его с
такой замечательной жизнью.
"Я кочую эдак уже лет сорок пять", - отвечал немец.
"Вам очень повезло, - заметил я, - что не пришлось выносить удары судьбы".
"Повезло? - рассмеялся старый моряк. - Ну так считай, что повезло тебе. В этом
году я должен передать свою удачу другому".
Я попросил его объясниться, и он поведал мне то, чем я сейчас делюсь с вами.
Когда он был молодым и тоже решил повидать мир, он встретил в своем первом
плавании старого моряка с Самоа, и тот дал ему бутылку, содержавшую душу
испанского квартирмейстера, когда-то плававшего с армадой короля Филиппа. Любая
болезнь или несчастье, которые могли постигнуть владельца бутылки, доставались
несчастному узнику. Старик не знал, как попала в бутыль душа испанца, но знал, что
по достижении семидесяти лет он должен будет передать ее первому встречному
юноше, который согласится ее принять, иначе ему придется взвалить на себя все
страдания, поменявшись местами с несчастным конкистадором... Тут старый немец
глянул на меня с печалью. До семьдесят первого дня рождения ему оставался лишь
месяц.
"Время постижения жизни подошло к концу", - сказал он и отдал мне бутылку
янтарного цвета, из-под рома, ручной лепки. Ей было много сотен лет, и заткнута она
была золотой пробкой.
Доктор Сайфер протянул руку к черному сундучку на столе и извлек бутылку. Он
поставил ее на сундучок. Описание было точным, но в нем не упоминалась мечущаяся
внутри сосуда тень.
- Да, я прожил долгую и счастливую жизнь, но послушайте... - Мы вшестером
вытянули шеи, прислушиваясь. - Слушайте, - голос Сифра перешел в едва
различимый шепот. В наступившей тишине тонким жалобным колокольчиком
забились причитания - словно цепочку из скрепок протащили по краю хрустального
кубка. Я навострил уши, пытаясь различить гулкие звуки, исходившие, казалось, из
янтарной бутылки.
- Ай-юда-мэ и... ай-юда-мэ и... - Снова и снова все та же призрачная
мелодичная фраза.
Я пристально смотрел на губы Сифра. Огни рампы высвечивали его улыбку. Он
даже не скрывал чувственного наслаждения происходящим.
- Таинство судьбы, - продолжал он. - Почему я должен вести жизнь,
свободную от страданий, в то время как другая душа обречена на вечные муки в
бутылке из-под рома? - Сифр извлек из кармана черный бархатный мешок и сунул в
него бутылку. Крепко стянув тесемки, он поместил его на крышку сундучка, и вновь
сверкнула в огнях рампа его улыбка. Не говоря ни слова, он грациозно повернулся и
резко ударил мешок эбонитовой палочкой. Звука разбивающегося стекла не
последовало. Пустой мешок был подброшен в воздух и ловко пойман. Луи Сифр
скомкал его в шарик и сунул в карман, коротким поклоном поблагодарив за
аплодисменты.
- Я хочу показать вам еще кое-что, - добавил он. - Но прежде чем это сделать,
хочу подчеркнуть, что я не дрессировщик животных, а всего лишь коллекционер
экзотики.
Он постучал по черному сундучку палочкой.
- Содержимое этой коробки я купил в Цюрихе у одного египетского торговца из
Александрии. Следуя его заверениям, то, что вы увидите сейчас, было душами людей,
заколдованных когда-то при дворе Папы Льва X. Прекрасная забава для воображения,
в духе Медичи. Не правда ли, это звучит совершенно немыслимо?
Доктор Сайфер расстегнул металлические застежки, и открытый сундучок
развернулся в триптих. Перед нами появился миниатюрный театр с декорациями и
тщательно выписанным фоном в стиле Итальянского Ренессанса. Сцена заполнилась
белыми мышами в костюмах из шелка и парчи - персонажами "комедиа дель арте".
Там были Пульчинелле и Колумбина, Скарамуш и Арлекин. Все грациозно
расхаживали на задних лапках. Изящную акробатику сопровождало позвякивание
музыкальной шкатулки.
- Египтянин клялся, что они никогда не умрут, - сказал Сифр. - Возможно, это
слишком экстравагантное предположение, но могу сказать, что за шесть лет я не
потерял ни одной.
Крошечные артисты ходили по канатам и прыгали на ярких цветных шарах,
потрясали шпагами-спичками и зонтиками, кувыркались и шлепались на пол с
размеренностью часового механизма.
- Предполагается, что заколдованные подданные не нуждаются в питании. -
Наклонившись на "потолком" сцены, доктор Сайфер с искренним восторгом наблюдал
за представлением. - Но я ежедневно снабжаю их пищей и водой. Должен заметить, у
них невероятный аппетит.
- Игрушки, - пробормотал в темноте мой сосед. - Должно быть, это игрушки.
Словно расслышав эти слова, Сифр протянул руку, и Арлекин, взбежав по его
рукаву, уселся на плече, обнюхивая воздух. Чары нарушились. Это был всего лишь
грызун в крошечном, усеянном ромбиками костюме. Сифр ущипнул розовый хвост и
опустил дрыгающего лапками Арлекина на сцену, где тот немедленно принялся
вышагивать на передних лапках, что было совсем уж невероятным.
- Как видите, я не нуждаюсь в телевизоре. - Сифр сложил боковые стенки
миниатюрной сцены и щелкнул застежками. Наверху была ручка, и он поднял свой
"театр" как чемодан. - Они всегда устраивают представление, стоит лишь раскрыть
сундучок. Даже в шоу-бизнесе есть свое Чистилище.
Сунув палочку под мышку, Сифр уронил что-то на стол. Последовала белая
вспышка, на миг ослепившая меня. Я заморгал и принялся тереть глаза. Сцена была
пуста. В свете рампы одиноко стоял голый деревянный стол.
Из невидимого динамика послышался бестелесный голос Сифра:
- Зеро, точка соприкосновения позитивного и негативного, - это врата, через
которые неизбежно проходит каждый.
Из-за кулис прошаркал старик в нарукавниках и унес стол, провожаемый
потрескиванием пластинки с записью "Ночного поезда". Вновь появилась розовая и
пухлая арабская танцовщица и принялась за свои телодвижения, столь же
механические, как и имитирующая паровоз музыка. Я наощупь пробрался к выходу и
поднялся по исхоженным ступеням. Ужас, испытанный мною во французском
ресторане, вернулся. Мой клиент забавлялся, проделывая трюки с моей головой,
словно игрок в "три листика", облапошивающий простаков-зевак.
Снаружи молодой толстяк в розовой рубахе, штанах цвета хаки и грязно-белых
перчатках вынимал блестящие фотоснимки из застекленной витрины для объявлений.
На него уставился нервный парень в армейской куртке и теннисных туфлях.
- Отличное шоу, - заметил я толстяку. - Этот доктор Сайфер - просто чудо.
- Слишком жуткое, - отозвался он.
- Это последнее представление?
- По-моему, да.
- Я хотел бы поздравить его. Где я могу найти его?
- Вы уже упустили его. - Он снял плакат с моим клиентом с доски и всунул его
в картонный конверт. - Он не любит ошиваться здесь после представления.
- Упустил? Но это невозможно.
- В конце акта он пользуется магнитофонной записью. Она дает неплохой
выигрыш во времени. Да и костюма он не снимает.
- Он нес кожаную сумку?
- Ну да, и черный сундук тоже.
- Где он живет?
- Откуда мне знать? - Толстяк замигал. - Вы легавый, или как?
- Я? Ничего подобного. Просто хотел сказать ему, что он приобрел нового
поклонника.
- Скажите его агенту. - Он подал мне фото восемь на десять. Улыбка Луи Сифра
сияла ярче блестящей поверхности карточки. Я перевернул снимок и прочел
отштампованную надпись на обороте:
АГЕНТСТВО УОРРЕНА ВАГНЕРА Вайоминг, 9-3500.
Дерганый наркоман занялся игральным автоматом в вестибюле. Я вернул толстяку
карточку, поблагодарил и растворился в толпе.
Поймав такси, я вскоре очутился неподалеку от Бродвея, перед театром "Риволи"
напротив Брилл-Билдинг. Старика-лифтера в армейской шинели не месте не
оказалось, и я поднялся на лифте на восьмой этаж. Сегодня у секретарши с
обесцвеченными перекисью волосами были серебряные ногти. Она не помнила меня,
пришлось достать визитку.
- Мистер Вагнер у себя?
- Как раз сейчас он занят.
- Спасибо. - Я обошел ее стол и распахнул дверь с надписью "Театральный
агент".
- Эй! - Она оказалась за моей спиной и пустила в ход когти, превратившись в
гарпию. - Вы не смеете... Я захлопнул дверь перед ее лицом.
- ... Три процента с общего дохода - это оскорбление, - пропел лилипут в
красном свитере с глухим воротом. Он сидел на потертом диванчике, задрав
крошечные, как у куклы, ножки.
Уоррен Вагнер-младший зло уставился на меня через стол с ожогами от сигарет.
- Какого черта вы врываетесь сюда без спроса?
- Мне нужно, чтобы вы ответили на два вопроса, и у меня нет времени ждать.
- Вы знаете этого человека? - спросил лилипут хриплым фальцетом.
И тут я вспомнил его: он участвовал в концертах, которые я часто посещал в
детстве, он играл во всех комедиях "Чертовой кухни"; его древние сморщенные черты
не изменились с того времени, но жесткий черный ежик волос стал теперь белым, как
порошок для стирки.
- Не видел никогда в жизни, - огрызнулся Уоррен-младший. - Вали отсюда,
парень, покуда я не вызвал полицию.
- Вы видели меня в понедельник, - напомнил я, стараясь говорить ровно. - Я
представлялся поверенным. - Я вынул бумажник и позволил ему взглянуть на свое
удостоверение.
- Ха, значит вы сыщик. Большая шишка. Но это не дает вам права вмешиваться в
частную беседу.
- Почему бы не сэкономить адреналин и не рассказать о том, что мне нужно?
Полминуты - и я исчезну.
- Я ничего не знаю о Джонни Фаворите. Тогда я был мальчишкой.
- Забудьте о Фаворите. Расскажите о вашем клиенте, называющем себя Луи
Сайфер.
- А в чем дело? Я узнал его только на прошлой неделе.
- Каково его настоящее имя?
- Луи Сифр. Попросите мою секретаршу произнести вам его по буквам.
- Где он живет?
- Джанис вам скажет... Джанис!
Пальцы с серебряными ногтями отворили дверь, и секретарша застенчиво
заглянула в комнату.
- Слушаю, мистер Вагнер? - пискнула она.
- Пожалуйста, дайте мистеру Энджелу всю требуемую информацию.
- Да, сэр.
- Большое спасибо, - сказал я.
- В следующий раз стучите.
Джанис Серебряные Ноготки не удостоила меня своей рекламной улыбкой, но
разыскала адрес Луи Сифра во входящих бумагах. Она даже выписала его для меня.
- Вам самому место в зоопарке, - заметила она, подавая мне листок. Видимо,
она приберегала это для меня всю неделю.
Дом 123 по Западной Сорок шестой улице находился между Бродвеем и Шестой
авеню. Это была гостиница с изящными фронтонами, мансардами и шпилями,
венчающими простое кирпичное здание. Я вошел и подал дежурному администратору
свою визитку, завернутую в червонец.
- Мне нужен номер комнаты постояльца по имени Луи Сифр, - сказал я, и
повторил имя по буквам. - И не стоит говорить об этом местному детективу.
- Я помню его. У него белая борода и черные волосы.
- Попали в точку.
- Он выписался неделю назад.
- А новый адрес?
- Не оставил.
- Как насчет его комнаты, вы уже сдали ее?
- От нее мало толку. Она ухе вычищена сверху донизу. Я вышел на солнечный
свет и направился к Бродвею. Был прекрасный день для прогулки. Под шатром Армии
Спасения играло трио из тубы, аккордеона и тамбурина: музыканты чествовали
уличного разносчика горячих каштанов. Объявление на шатре приглашало на
представление, посвященное Пасхальному Воскресенью. Я наслаждался запахами и
звуками, пытаясь мысленно перенестись в реальный мир недельной давности, когда в
нем еще не было такой штуки, как магия.
На этот раз, обращаясь к дежурному администратору в "Асторе" я применил
другой подход.
- Извините, не можете ли вы помочь мне? Двадцать минут назад я должен был
встретиться в кафе с дядей. Я бы позвонил ему, но не знаю номера.
- Как звать вашего дядю, сэр?
- Сифр. Луи Сифр.
- Мне очень жаль, но мистер Сифр выписался этим утром.
- Как? Он снова уезжает во Францию?
- Он не оставил нового адреса.
Надо было бросить все это дело и взять Эпифани в экскурсионную поездку вокруг
острова. Вместо этого я позвонил в контору Германа Уайнсэпа и потребовал
объяснить, что происходит.
- Какого черта делает Луи Сифр в Блошином цирке Хьюберта?
- А вам какое дело? Вас наняли не для слежки за господином Сифром. Предлагаю
вам вернуться к работе, за которую вам платят.
- Вы знали, что он фокусник?
- Нет.
- Но разве это не интересует вас, Уайнсэп?
- Я знаю господина Сифра уже много лет и высоко ценю его утонченную натуру.
Он человек с широким кругом интересов. Меня ничуть не удивило бы, знай я, что в
него входит и престидижитация.
- В дешевом блошином цирке?
- Возможно, в качестве хобби и для релаксации.
- Это бессмыслица.
- Мистер Энджел, за пятьдесят долларов в день мой клиент - а пока что и ваш
тоже - так вот, за эту сумму он всегда сможет найти себе нового работника.
Я сказал Уайнсэпу, что намек его понял, и повесил трубку. Пополнив запас своих
"десятицентовиков" в табачной лавке, я сделал еще три звонка. Первый - в
справочную службу своей конторы - выявил послание от некоей леди из ВэллиСтрим,
у которой пропало жемчужное ожерелье. Подозрение пало на одного из членов
ее Бридж-клуба. Я не стал записывать номер.
Затем я позвонил в "Круземарк Маритайм, Инк." и узнал, что президент - он же
председатель правления - находится в трауре и не занимается делами. Тогда я
позвонил ему домой и назвал слуге свое имя. Долго ждать мне не пришлось.
- Что вы знаете об этом, Энджел? - рявкнул старый пират.
- Кое-что. И готов поделиться с вами информацией. Могу сразу поехать к вам.
- Хорошо. Я позвоню швейцару, чтобы вас впустили.
В доме номер 2 на Саттон-плейс проживала Мэрилин Монро. Частная подъездная
дорожка сворачивала туда с Пятьдесят седьмой улицы, и мое такси высадило меня под
аркой из розового известняка. Через дорогу находился ряд предназначенных к сносу
четырехэтажных кирпичных домов. На каждом окне были грубо намалеваны белые
кресты, наподобие тех, что рисуют дети на кладбище.
В вестибюле ко мне заспешил швейцар, соперничающий золотым шитьем на
униформе с адмиралом. Я назвал себя и осведомился о резиденции Круземарка.
- Да, сэр. Пройдите налево, к лифту.
Я вышел из него на пятнадцатом этаже и очутился в строгом, отделанном
панелями из каштана, фойе; высокие зеркала в золоченых рамах, казалось, бесконечно
расширяли его. Там находилась лишь одна дверь: я дважды позвонил и стал ждать.
Дверь открыл темноволосый мужчина с родинкой на верхней губе.
- Пожалуйста, входите, мистер Энджел. Господин Круземарк ждет вас. - На нем
был серый костюм с крошечными бордовыми полосками, и он походил скорее на
банковского кассира, чем на дворецкого. - Прошу вас, сюда.
Он провел меня через несколько больших, роскошно обставленных комнат с
видами на Ист-Ривер и здание "Саншайн Бискит Компани" в Квинсе. Аккуратно
расставленные предметы антиквариата напоминали о выставочных залах музея
Метрополитэн. Мне подумалось, что именно в таких помещениях торжественно -
гусиными перьями - подписываются соглашения.
Мы подошли к закрытой двери, и мой гид в сером костюме стукнул в нее один раз.
- Мистер Энджел здесь, сэр.
- Проводите его сюда, я хочу увидеть его.
...Поділитися у соцмережах
