Жанр: Триллер
Сердце ангела
...в беззвучном вопле. Спираль едкого дыма поднималась над его
сожженной плотью.
Я стер свои отпечатки с ручки и бросил саквояж рядом с телом. Маска выпала из
него на угольную крошку. Посветив лучом фонарика на дорожку, я нашел свой
револьвер у стены - он лежал в нескольких футах от меня. Я поднял его и сунул в
карман. Костяшки правой руки мучительно болели, но пальцы двигались, и я знал, что
они не сломаны. Хотя нельзя было сказать то же самое о "лейке". В глубине линз
появилась паутина крошечных трещин.
Я проверил свои карманы. Все было на месте, не считая кожаного талисмана
Эпифани. Он потерялся в драке. Я немного поискал, но не нашел его. Сейчас были
дела поважнее. Освещая путь фонариком Круземарка, я заспешил по дорожке,
предоставив миллионера-судовладельца очередному поезду, который расчленит его.
Сегодняшней ночью крысы угостятся на славу.
Выйдя из подземки на станции "Двадцать третья улица", я взял такси на углу
Южной Парк-авеню. Я дал водителю адресок Маргарет Круземарк, и через десять
минут он высадил меня у Карнеги-холла. На углу стоял старик в потрепанной одежде
и наяривал Баха на скрипке, скрепленной изолентой.
Я поднялся на одиннадцатый этаж, не заботясь о том, помнит меня высохший
старик-лифтер или нет. На хорошие манеры ухе не хватало времени. Дверь в квартиру
Маргарет Круземарк была опечатана полицией, замок заклеен полоской липкой
бумаги. Я сорвал ее, подобрал нужную "железку" и вошел внутрь, вытерев ручку
рукавом куртки.
Включив фонарик, я направил луч в гостиную. Кофейный столик, на котором было
распростерто тело, исчез вместе с кушеткой и персидским ковром. На их месте
остались силуэты, сооруженные при помощи клейкой ленты. Очертания рук и ног
Маргарет Круземарк, торчащие с четырех сторон прямоугольного силуэта стола,
выглядели карикатурой на человека, напялившего на себя бочонок.
В гостиной не было для меня ничего интересного, и я прошел по коридору в
спальню колдуньи. На всех ящиках и шкафчиках с досье находилась печать
Полицейского Департамента. Я пробежал лучом фонарика по крышке стола.
Календарь и разбросанные бумаги исчезли, но ряд книг стоял как прежде. На краю
блестела полированной костью древняя алебастровая урна.
Я поднял ее дрожащими руками. Несколько минут возился с ней, но крышка с
резной трехглавой змеей оставалась крепко закрытой. В отчаянии я швырнул сосуд на
пол. Он разлетелся как стекло.
Заметив среди осколков блеск металла, я схватил со стола фонарик. Комплект
армейских "собачьих жетонов" серебрился в переплетениях цепочки бусин. Я поднял
их, поднеся к свету маленький прямоугольный жетон. Непроизвольная дрожь холодом
пронзила мое тело. Я провел ледяными пальцами по выпуклым буквам. Вместе с
серийным номером и типом крови машина отштамповала имя: ЭНДЖЕЛ, ГАРОЛЬД
Р.
Глава сорок седьмая
Жетоны бренчали у меня в кармане по пути вниз. Я не сводил глаз с ботинок
лифтера, машинально поглаживая большим пальцем выпуклые металлические буквы,
словно слепой, читающий текст по Брайлю. Мои колени ослабли, но голова
лихорадочно работала, пытаясь увязать концы с концами. Головоломка никак не
сходилась. Все это подстроено, жетоны - приманка. Круземарк - один или с
дочерью - замешан в деле, а Сифр - мозг всего предприятия. Но зачем? К чему все
это нужно?
Промозглый ночной воздух вывел меня из транса. Я бросил пластиковый фонарик
Круземарка в мусорную урну и подозвал проходящее такси. Прежде всего мне
необходимо было уничтожить доказательства, спрятанные у меня в сейфе. "Угол
Сорок второй и Седьмой", - сказал я водителю, откидываясь назад.
Мы понеслись по авеню, последовательно успевая на зеленый свет. Облака пара
выбивались из-под крышек люков, как в последнем акте "Фауста". Джонни Фаворит
продал душу Мефистофелю, а затем попытался выйти из сделки, принеся в жертву
солдата с моим именем. Мне вспомнилась элегантная улыбка Сифра. Зачем ему было
устраивать эту головоломку? И я перенесся вдруг в прошлое - Таймс-сквер, канун
Нового, сорок третьего, года. Я помнил все так отчетливо, как будто это был первый
выходной вечер в моей жизни. Я трезв как стеклышко среди моря пьяных, и мои
"собачьи жетоны" надежно упрятаны в кармашек для мелочи в бумажнике. Надежно...
Бумажник вскоре увели. Через шестнадцать лет они оказались в квартире у мертвой
женщины. Что за чертовщина здесь происходит?
Таймс-сквер сияла огнями, как неоновое чистилище. Я коснулся пальцами своего
невероятного носа, припоминая прошлое. Большая часть носа исчезла, стертая залпом
французской артиллерии в Оране. Остались лишь кусочки. Они напоминают о себе,
когда я ощущаю какой-нибудь запах. Черт побери, я знал, кем был. И знаю, кто я
сейчас.
Когда мы остановились перед лавкой сувениров, я увидел, что в моей конторе
горит свет. На счетчике было семьдесят пять центов. Я сунул водителю доллар,
пробормотав, чтобы он оставил сдачу себе. Я надеялся, что еще не поздно.
Я поднялся на третий этаж по пожарной лестнице, чтобы меня не выдал шум
лифта. Коридор был темен, как и моя приемная, но свет из кабинета переливался на
рельефном стекле двери. Вынув револьвер, я тихонько вошел в приемную. Свет
выплескивался через распахнутую дверь на мой вытершийся ковер. Я с минуту
подождал, но ничего не услышал.
Контора была перевернута вверх дном: стол как будто подвергся налету, ящики
вывернуты и содержимое разбросано по линолеуму. Помятый зеленый шкафчик для
досье лежал на боку, и глянцевые фотографии сбежавших детишек валялись в углу,
скрученные словно осенние листья. Поднимая с пола упавшее кресло, я заметил, что
стальная дверца конторского сейфа распахнута настежь.
В этот миг свет погас. Не в конторе - у меня в голове. Меня оглушили чем-то
вроде бейсбольной биты. Уже проваливаясь в кромешную тьму, я услышал резкий
щелчок, когда она достигла цели.
Брызги холодной воды в лицо привели меня в чувство, и я сел, отплевываясь и
мигая. В голове пульсировала резкая боль. Надо мной стоял Луи Сифр в смокинге и
лил на меня воду из бумажного стакана. В другой руке он держал мой револьвер.
- Нашли то, что искали? - спросил я.
- Да, благодарю вас, - улыбнулся Сифр и, смяв стаканчик, швырнул его на и без
того уже замусоренный пол. - Человеку вашей профессии не следовало бы хранить
свои секреты в жестяной банке. - Он извлек из внутреннего кармана смокинга
гороскоп, изготовленный для меня Маргарет Круземарк. - Полагаю, полиция рада
будет заполучить это.
- Думаете, вам это сойдет с рук?
- Ну конечно, мистер Энджел, уже сошло.
- Почему вы вернулись? У вас уже был гороскоп.
- А я не уходил отсюда, я ждал в другой комнате. Вы прошли мимо меня.
- Ловушка.
- В самом деле. И неплохая ловушка. Вы шагнули в нее с огромным
удовольствием. - Сифр вернул гороскоп во внутренний карман. - Прошу извинить
за довольно неприятный удар, но мне нужны были кое-какие ваши вещицы.
- Что за вещицы?
- Ваш револьвер. Он мне пригодится. - Сифр полез в карман, медленно извлек
жетоны и покачал их передо мной на цепочке из бусин. - И еще это.
- Неплохо задумано, - заметил я. - Подложить их в квартиру Маргарет
Круземарк. Как вам удалось склонить ее отца к сотрудничеству?
Улыбка Сифра стала шире.
- Кстати, а как поживает господин Круземарк?
- Мертв.
- Жаль.
- Я вижу, как вы по нему убиваетесь.
- Потеря одного из верующих всегда достойна сожаления. - Сифр поигрывал
жетонами, пропуская цепочку меж тонких пальцев. На его наманикюренной руке
блеснуло гравированное золотое кольцо доктора Фаулера.
- Бросьте ваши дешевые трюки, не купите вы меня на это. Ваше смахивающее на
кличку имя - не основание, чтобы считать вас настоящим.
- Предпочитаете раздвоенные копыта и хвост?
- Я не мог раскусить вас до сегодняшнего вечера. Вы забавлялись со мной. Обед у
"Ла Вуазен". А ведь мне следовало догадаться, когда я узнал, что шестьсот шестьдесят
шесть - число Зверя из Апокалипсиса. Я уже не столь сообразителен, как раньше.
- Вы разочаровываете меня, Энджел. А мне-то казалось, вы запросто
рассифровали имя "Сифр", - сказал он пришепетывая и самодовольно хмыкнул.
- Навлечь на меня подозрения за ваши убийства было, конечно, хитрым трюком,
- продолжал я, - не будь одной промашки.
- Ив чем она заключается?
- Герман Уайнсэп. Ни один легавый не поверит в историю о клиенте,
притворившимся Люцифером, - лишь чокнутый способен выдумать такое. Но у меня
есть свидетель, Уайнсэп.
Сифр с волчьей усмешкой повесил жетоны себе на шею.
- Поверенный Уайнсэп пропал вчера. Несчастный случай на лодочной прогулке в
Сэг-Харбор.
- Предусмотрели все, не так ли?
- Я стараюсь быть пунктуальным. А теперь, вы должны извинить меня, Энджел.
Несмотря на крайне приятную беседу, боюсь, мне следует заняться делами. С вашей
стороны было бы крайне неразумным пытаться задержать меня. Если это произойдет,
мне придется стрелять, - Сифр застыл в дверях, как артист, эффектно обставляющий
свой уход. - Поскольку я горю нетерпением заполучить обещанное, крайне жаль
было бы уничтожить его, да еще и его собственным револьвером.
- Поцелуй мою задницу! - крикнул я.
- В этом нет надобности, Джонни, - улыбнулся Сифр. - Ты уже поцеловал
мою.
Он тихо закрыл за собой дверь. Я подполз на четвереньках по усеянному мусором
полу к открытому сейфу. В сигарной коробке на нижней полке у меня хранился
запасной пистолет. Сбрасывая стопку документов с коробки, я почувствовал, как
заколотилось у меня сердце. Коробка была на месте. Откинув крышку, я вытащил из
нее "Кольт-Коммандер" 45-го калибра. Большой автоматический пистолет лег мне в
ладонь сбывшейся мечтой.
Я сунул в карман запасную обойму и заторопился к выходу. Прижав ухо к стеклу,
я прислушался, ожидая, когда закроются дверцы лифта, и как только они
захлопнулись, я оттянул затвор пистолета и послал патрон в патронник. Я увидел, как
крыша кабины лифта скользнула мимо круглого стеклянного оконца в Двери, и тут же
бросился к пожарной лестнице.
Я понесся вниз через четыре ступени, придерживаясь за перила, и мне удалось
поставить новый рекорд в соревновании с лифтом. Задыхаясь, я стоял на лестничной
клетке, сунув в приоткрытую пожарную дверь носок ботинка и упирая о косяк обе
руки с зажатым в них пистолетом. Сердце барабанной дробью стучало в моей голове.
Я молился, чтобы в руке у Сифра все еще был мой револьвер, когда дверца
распахнется. Тогда это будет выглядеть как самооборона. Поглядим, какова его магия
в поединке с полковником Кольтом. Я представил себе, как впиваются в него тяжелые
пули, швыряя вверх его тело и орошая темной кровью манишку вечерней рубашки.
Можно было корчить из себя дьявола, обманывая поклоняющегося вуду пианиста или
пожилую леди-астролога, но со мной этот номер не пройдет. Он выбрал на роль козла
отпущения неподходящего человека.
Круглое оконце в наружной двери наполнилось светом, и лифт со звоном
остановился. Я поймал цель и задержал дыхание. Сатанинская шарада Луи Сифра
пришла к концу. Красная металлическая дверца скользнула в сторону. Кабина была
пуста.
Я побрел вперед, как лунатик, не веря собственным глазам. Он не мог исчезнуть.
Там не было выхода. Я следил за индикатором над дверью и видел, как зажигались
номера по мере безостановочного спуска лифта. Сифр не мог сойти, если лифт не
останавливался.
Я вошел в кабину и нажал кнопку верхнего этажа. Едва лифт тронулся вверх, я
влез на латунные поручни, опираясь обеими ступнями о стенки, и толчком распахнул
люк аварийного выхода на потолке.
Высунув голову наружу, я огляделся". На крыше лифта Сифра не было. Жирные
кабели и крутящиеся шестерни не оставляли места, чтобы спрятаться.
С четвертого этажа я влез по пожарной лестнице на крышу. Двигаясь по
вздувшемуся волдырями рубероиду, я поискал за дымовыми трубами и
вентиляционными шахтами. Его не было на крыше. Прислонясь к выступу карниза, я
посмотрел вниз, вначале на Седьмую авеню, а затем, с угла, на Сорок вторую улицу.
Воскресным вечером народу на улицах мало. Лишь шлюхи обеих полов сшивались на
тротуарах. Почтенной фигуры Луи Сифра нигде не было видно.
Я попытался побороть свое замешательство логикой. Если его нет ни на улице, ни
на крыше, и он не сходил с лифта, значит он где-то в здании. Это было единственным
возможным объяснением. Он где-то прячется. Иначе не могло быть.
В последующие полчаса я обошел все здание. Я заглянул во все туалеты и
служебные кладовки. С помощью моих "железок" я побывал в каждом темном и
пустом кабинете. Я обыскал конторы Алры Кипниса и "Электролисис" Ольги. Я
прочесал убогие приемные третьеразрядных дантистов и крошечные комнатушки
торговцев редкими монетами и марками. Нигде не было ни души.
Я вернулся в контору, чувствуя себя опустошенным. Во всем этом не было ни
капли здравого смысла. Никто не может исчезнуть как по волшебству. Это мог быть
лишь трюк. Я опустился в кресло, не выпуская из руки "кольта". Через улицу
непрерывным маршем бежали строки новостей: ...В США ОБНАРУЖЕН САМЫЙ
ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ СТРОНЦИЯ-90 В ОСАДКАХ... ИНДИЙЦЫ ОБЕСПОКОЕНЫ
СОСТОЯНИЕМ ДАЛАЙ-ЛАМЫ... Когда я решил, наконец, позвонить Эпифани, было
уже слишком поздно. Вновь обманут Величайшим Обманщиком на свете.
Бесконечные гудки телефона звучали на той же струне отчаяния, что и одинокий
голос испанского моряка в бутылке доктора Сайфера. Еще одна пропавшая душа вроде
меня. Я долго сидел в своей конторе, прижимая трубку к уху и глядя на унылые следы
погрома. Во рту все пересохло, пахло пеплом. Все надежды исчезли. Я перешагнул
роковой порог судьбы.
Я встал и, пошатываясь, спустился по лестнице на улицу. Я стоял на углу
Перекрестка Миров и выбирал себе путь. Хотя теперь это не имело значения: я уже
досыта набегался и хотел покончить со всем этим навсегда.
Заметив неторопливо двигающееся на восток по Сорок второй такси, я подозвал
его взмахом руки.
- Может, дадите мне адрес? - саркастически осведомился водитель, нарушая
долгое угрюмое молчание.
- "Челси" на Двадцать третьей улице.
- Это между Седьмой и Восьмой?
- Верно.
Мы повернули к центру на Седьмой авеню, и я нахохлился в уголке, глядя через
окно машины на мертвый мир. Вдали, словно свирепые демоны, завыли пожарные
машины. Мы проехали мимо массивных колонн вокзала Пенн-Стейшн, серых и
строгих в свете уличных фонарей. Водитель помалкивал. Я тихонько мурлыкал под
нос мелодию популярной во время войны песенки Джонни Фаворита. То был один из
лучших моих шлягеров.
Бедняга Гарри Энджел, скормленный собакам вместо объедков со стола. Я убил
его и съел его сердце, но - умер сам. Ни магия, ни "сила" не изменят этого. Я жил
взаймы, пользуясь памятью другого человека - странное гибридное создание,
пытающееся убежать от прошлого. Давно нужно было понять, что это невозможно.
Как ловко ни подкрадешься к зеркалу, твое отражение всегда посмотрит тебе прямо в
глаза...
- Сегодня вечером здесь случилась заварушка, - заметил водитель,
останавливаясь напротив "Челси", где уже стояли бок о бок три патрульные машины и
"скорая помощь". Он щелчком откинул флажок со счетчика. - Доллар шестьдесят,
пожалуйста.
Я расплатился своим неприкосновенным полтинником и предложил ему оставить
себе сдачу.
- Но это не пятерка, мистер. Вы сделали ошибку.
- Множество ошибок, - бросил я и заспешил через тротуар цвета могильных
надгробий.
В вестибюле разговаривал по настольному телефону патрульный, он позволил мне
пройти, даже не удостоив взглядом: "...Три черных кофе, пять с молоком и один чай с
лимоном", - произнес он, пока закрывалась дверь лифта.
Я вышел на своем этаже. В коридоре стояли носилки на колесах. Двое санитаров
подпирали стену.
- Ну к чему эта спешка? - протянул один из них. - Ведь они прекрасно знали,
что имеют дело с покойником...
Дверь в мою квартиру была распахнута. Внутри мелькнула фотовспышка. В
воздухе витал запах дешевых сигарет. Я прошагал внутрь без единого слова. Трое
легавых в мундирах бесцельно расхаживали взад и вперед. За столом сидел сержант
Деймос и описывал кому-то по телефону мои приметы. В спальне снова мигнула
фотовспышка.
Я заглянул туда, и одного взгляда было достаточно. Эпифани лежала на кровати
лицом вверх, нагая - не считая моих жетонов, - привязанная за кисти и лодыжки к
кроватной раме четырьмя безобразными галстуками. Мой "смит-и-вессон" торчал меж
ее раскинутых ног, - орудие смерти в роли орудия любви. Кровь яркими розами
цвела на бедрах.
Лейтенант Стерн был одним из пяти детективов в гражданском, которые
сгрудились вокруг опустившегося на колени для крупного плана фотографа.
- Кто вы такой, черт побери? - спросил патрульный за моей спиной.
- Я здесь живу.
Стерн глянул в мою сторону, и его сонные глаза расширились.
- Энджел? - Голос его изумленно дрогнул. - Это же тот самый тип. Арестовать
его!
Легавый крепко ухватил меня сзади за руки. Я не сопротивлялся.
- Оставь свой запал на будущее, - бросил я ему.
- Обыщите его, нет ли при нем пушки! - рявкнул Стерн. Остальные
полицейские смотрели на меня, как на зверя в зоопарке.
Пара наручников впилась в мои руки. Легавый обшарил меня и вынул "КольтКоммандер"
из-за пояса моих брюк.
- Тяжелая артиллерия, - заметил он, протягивая его Стерну.
Лейтенант взглянул на оружие, проверил предохранитель и положил его на
прикроватный столик.
- Почему ты вернулся?
- Больше некуда было идти.
- Кто она? - Стерн ткнул большим пальцем в сторону Эпифани.
- Моя дочь.
- Брехня!
В спальню важно вошел сержант Деймос.
- Итак, что мы здесь имеем?
- Деймос, позвони в управление и скажи, что мы арестовали подозреваемого.
- Слушаюсь, - ответил сержант и, не особенно торопясь, покинул комнату.
- Выкладывай, Энджел. Кто эта девушка?
- Эпифани Праудфут. Она владела гомеопатической лавкой на углу Сто двадцать
третьей и Ленокс.
Один из детективов записал адрес. Стерн вытолкнул меня назад, в гостиную. Я сел
на кушетку.
- Ты давно живешь с ней?
- Пару дней.
- В самый раз, чтобы убить ее, а? Посмотри, что мы нашли в камине. - Стерн
поднял мой обугленный гороскоп за несгоревший уголок.
- Хочешь рассказать нам о нем?
- Нет.
- Ну и ладно. У нас есть все, что нужно, даже если в ее "норке" торчит чужой
тридцать восьмой калибр.
- Он мой.
- Ты сгоришь за это, Энджел.
- Я сгорю в аду.
- Может быть, но для верности - мы подпалим тебя вначале в этом штате.
Акулья пасть Стерна растянулась в злой усмешке. Я уставился на его желтые зубы
и вспомнил смеющуюся физиономию, намалеванную в Стиплчейз-парке, - та же
полная злобы ухмылка шута. Единственная под стать ей - издевательская улыбка
Люцифера. Я почти слышал Его смех, заполняющий комнату. Что ж, на сей раз - Ему
было над кем смеяться.
Подписи семи демонов.
Слева направо и сверху вниз: Люцифер, Вельзевул, Сатана, Аштарот, Левиафан,
Елима и Ваалвериф. Они найдены в договоре, заключенном в 1616 году между
Люцифером и Урбаном Грандье, священником церкви Святого Петра в городе Лудоне,
во Франции.
В оригинале - "Падший ангел".
Один из сортов длинных тонких сигар. (Здесь и далее примечания переводчика.)
НИЗ - Национальный институт здоровья.
Кампус - территория школы или колледжа.
Коэн, Джордж Майкл (1878-1942) - амер. певец, композитор и драматург, прославившийся двумя
патриотическими шлягерами и несколькими успешными музыкальными комедиями.
Два медальона на цепочке, выдаваемые солдатам и матросам для идентификации в случае смерти.
Содержали основную информацию о владельце.
Элитарный клуб студентов старейших американских университетов.
Донн, Джон (1572-1631) - выдающийся английский поэт, считается главой школы поэтовметафизиков.
Джефферсон, Томас (1743-1826) - третий президент США, идеолог бурж.-дем. направления в
период Войны за независимость в Северной Америке (1775-1783). Среди множества профессий имел
также профессию архитектора. Построил свой собственный дом. "Монтичелло" и многие здания для
университета Вирджинии.
Заведения, нелегально торгующие спиртным (жарг.).
Арнольд, Бенедикт (1741-1801) - во время Войны за независимость (1775-1783) был назначен
командующим форта Вест-Пойнт и пытался сдать его англичанам за двадцать тысяч фунтов, но заговор
был раскрыт.
Хунган и мамбо - жрец и жрица вуду; Эрзули - Святая Богородица вуду; Барон Самди (Барон
Суббота) - Повелитель кладбищ; Петро Лоа - божество вуду, одаривающее верующих магической
силой.
Песни негритянского происхождения у народов Вест-Индии.
Кастер, Джон Армстронг (1839-1876) - офицер кавалерии США, в двадцать три года
дослужившийся до бригадного генерала. Вынужденный напасть с небольшим отрядом на превосходящие
силы индейцев сиу у Литтл Бигхорна, в 1976 году, он потерпел поражение, и его отряд был разбит
наголову. На месте его гибели сейчас устроено Национальное кладбище и установлен монумент в честь
Кастера.
Дюранте, Джимми (1893-1980) - американский комик, пользовавшийся успехом в ночных клубах.
Участвовал в Бродвейских шоу, снимался в кинофильмах. Широко известен своим хриплым голосом,
широким носом и поношенной шляпой.
Кубинский односторонний барабан в виде усеченного конуса.
Ударно-шумовые инструменты индейцев Латинской Америки: небольшие пустотелые сосуды из
высушенной тыквы, сплетенных ивовых прутьев и пр., наполненные камешками.
Розенкрейцеры - члены тайного религиозно-мистического общества 17 - 18 вв. в Германии,
Голландии, России и др. странах. На Континенте Общество появилось в конце 19 в. В Америке имеется
четыре "ветви" движения, основная из них - АМОРК; священный символ этой "ветви" - крест с
красной розой посредине.
Имеется в виду Ку-Клукс-Клан.
Джонсон, Эл (1886 - 1950) - урожденный Аса Йелсон. Американец русского происхождения,
имитатор чернокожих певцов. В 1927 году снялся в первом звуковом фильме "Певец джаза".
Немецкая пушка времен Первой мировой войны.
Полицейский жетон.
Гибсоновские девушки - идеальные американские девушки 1890-х, представленные на рисунках
художника Чарлза Д.Гибсона (1867-1944), где они изображались в блузах с рукавами-"фонариками" и
длинных юбках.
Бейсбольный термин.
Любовь втроем (франц.)
Заболевание легких.
Пэдди - неуважительное прозвище ирландцев, уменьш. от "Патрик". Святой Патрик (385-460 н.э.)
- покровитель Ирландии.
Angel - "ангел", фамилия главного героя (англ.).
День Святого Валентина (14 февраля). В этот день принято обмениваться шутливыми любовными
посланиями и сувенирами в виде сердечек.
Говяжье филе, нарезанное кусками (франц.).
Медок - область во Франции.
Трехцветная кокарда, эмблема Великой французской революции (1789-1794).
Индуистский проповедник. Учитель.
Колдовская книга (франц.).
Эдуард VII (1841 - 1910) - Король Великобритании и Ирландии, сын королевы Виктории.
Одежда его эпохи отличается легкостью и элегантностью.
Игра слов: "Н. Ang" - Г. Эндж(ел) и "hang" - висеть (англ.).
Пресвитериане - от греч. "старейшин". Последователи протестантской церкви кальвинистского
направления, возникшей в период Реформации в Англии и Шотландии во второй половине 16 в.
Составляли умеренное крыло пуританизма.
Райт, Ф. Л. (1869 - 1959) - американский архитектор, применявший методы инженерии в
архитектуре. Известен разработкой интерьера в музее Гуттенхейма (1946 - 1956).
Игра слов: "Crossroads" - название агентства Энджела: "перекресток" (англ.).
Поділитися у соцмережах
