Жанр: Триллер
Бритва Дарвина
...е
трофеи.
Самым главным трофеем был свинцовый контейнер, в котором содержалось
восемьдесят граммов бесценного плутония, - точно так же, как случайный камень с
поверхности Луны, который астронавты с "Аполлона" подобрали сразу после высадки
из лунного модуля, несколько лет назад. Чак поднял этот контейнер и понес в
вертолет, а Дар тем временем загружал последний ящик с радиоактивными отходами.
У Дарвина перед глазами до сих пор ясно стояла эта картина - в спину Чаку
впивается сразу полтора десятка пуль. Дым немного развеялся, и вьетнамские
снайперы начали стрелять из-за внутреннего круга поваленного ограждения.
Дар замер на месте. Уолли и Джон уже забрались внутрь вертолета, а Дар все
ещё был снаружи, меньше чем в сотне ярдов от двух или трех десятков вьетнамских
стрелков, которые только что разнесли Чака на окровавленные клочья. И хотя
течение времени в то мгновение снова искривилось, Дар понимал, что все равно не
успеет схватить винтовку или добежать до укрытия. Он уже видел, как стволы "АК47"
поворачиваются в его сторону. Все происходило словно в замедленном кино.
А потом над головой у Дара пролетел вертолет "Хью" - тоже очень, очень
медленно - и расстрелял вьетнамцев из пулемета.
В абсолютной тишине - Дарвин не слышал ни единого звука - пустые гильзы из
пулемета отлетали и падали, падали сотнями, тысячами, падали вниз, ослепительно
сверкая в лучах восходящего солнца. Солнечный свет, отражавшийся от тысяч
падающих стреляных гильз, создавал невиданное по красоте зрелище. Внезапно всех
вьетнамских снайперов разом накрыло облаком пыли и отбросило вниз и назад, как
будто их походя смела невидимая десница божия.
Дар взвалил тело Чака на плечо, подхватил бесценный контейнер с плутонием
и побежал к вертолету.
В этот день Дар из всего полета к ожидающему кораблю запомнил только одно
- последний взгляд на далатский реактор, окутанный клубами дыма. Все
шестиэтажное здание было покрыто выбоинами от пуль. На бетонной стене снизу
доверху негде было приложить ладонь так, чтобы не прикрыть один или два
выщербленных пулями кратера.
Мешков с песком больше не было - их изорвало пулями в клочья.
Дар совсем не запомнил, как вертолет садился на корабль-авианосец. Он
смутно помнил только о небольшом недоразумении, которое случилось, когда его
принесли в переполненный госпиталь.
Корабельный хирург спросил:
- Насколько тяжело вы ранены?
- Я не ранен, - сказал Дар. - Это просто ссадины от рикошетов и порезы от
осколков бетона.
С него сняли ботинки, срезали изорванные, пропитанные кровью рубашку и
брюки и обмыли губкой залитое кровью тело.
- Извини, сынок, - сказал пожилой хирург. - Дело плохо. В тебе сидят по
меньшей мере три пули.
Дар не особенно встревожился, даже когда ему начали давать наркоз. Он на
себе отнес в вертолет сержанта Карлоса, а потом Чака. Он не может быть слишком
уж сильно ранен. Скорее всего пули из "АК-47" потеряли большую часть
кинетической энергии при ударе о бетонную стену или пролетели сквозь полупустой
мешок с песком и только потом, уже на излете, попали в него. Дар даже не помнил,
когда его ранило.
Дар пришел в себя через четыре дня после операции, и узнал, что огромный
авианосец настолько переполнен беженцами, что самолеты и вертолеты - в том числе
и "Си Сталлион", который их спас, - пришлось столкнуть с палубы в море, чтобы
освободить место для посадки других вертолетов, привозивших важных шишек из
Сайгона.
Дар снова заснул. Когда он проснулся в следующий раз, Сайгон уже перешел в
руки коммунистов, которые сразу же переименовали город в Хошимин.
Последние дипломаты и сотрудники ЦРУ собрались на крыше американского
посольства - их забирали оттуда маленькие быстрые вертолеты, - а тем временем
заградительный отряд морской пехоты сдерживал натиск тысяч обезумевших
вьетнамских союзников: Потом морских пехотинцев тоже эвакуировали на вертолетах,
под массированным огнем противника.
Авианосец отправился домой, в Соединенные Штаты. Важные южновьетнамские
политики заняли каюты экипажа, а сотням выселенных с законных мест моряков и
морских пехотинцев приходилось спать прямо на палубе. Измученные, обессилевшие
люди ютились под уцелевшими вертолетами, стараясь укрыться от дождя. А дождь
теперь лил непрерывно, и днем и ночью.
Дарвин согласился рассказать Сидни о Далате, но предложил сперва
пообедать.
- Хорошие были макароны, - заметила Сид, доедая свою порцию спагетти.
Дарвин кивнул.
- А теперь расскажешь мне про Далат? - спросила она, держа в руках чашку с
кофе. - Мне известны только голые факты.
- Рассказывать особо и нечего, - ответил Дарвин. - Я пробыл там всего
сорок восемь часов. Тогда, в семьдесят пятом. Но в девяносто седьмом я снова там
побывал, в шестидневном туристическом туре, который начинался в Хошимине, а
заканчивался в Далате. Американцев отговаривают от поездок по Вьетнаму, но это и
не запрещено. Вылетаешь из Бангкока. Билет на самолет вьетнамской аэролинии
стоит двести семьдесят долларов. Если хочешь лететь с большими удобствами,
покупаешь билет на тайваньский транспорт, за триста двадцать долларов. В Далате
можно остановиться в клоповнике под гордым названием отель "Далат", или в
блошином рассаднике по имени "Минх-Там", или в шикарной, по представлениям
вьетнамцев, курортной гостинице "Анх-Доа". Я останавливался в "Анх-Доа". Там
даже был бассейн.
- А я думала, что ты не любишь летать на самолетах в качестве пассажира, -
заметила Сидни.
- За редким исключением. В любом случае это была чудесная поездка.
Туристический автобус выезжает из Хошимина по Двадцатому национальному шоссе,
мимо Баолока, Ди-Линга и Дук-Тронга. Вокруг расстилаются зеленые плантации,
преимущественно чайные и кофейные. Затем автобус поднимается на южную
оконечность плато Ланг-Бианг и въезжает в город Далат.
Сид молча слушала.
- Далат знаменит своими озерами, - продолжал Дарвин. - Они называются
Хуанг-Хуонг, Тха-Тхо, Да-Тхиен, Ван-Киеп, Ме-Линх... красивые названия и
прекрасные озера, если не обращать внимания на некоторую загрязненность
промышленными отходами.
Сид продолжала хранить молчание.
- Есть и джунгли, - тем временем рассказывал Дарвин, - но рядом с городом
растут в основном хвойные леса. Даже леса и долины имеют волшебные названия -
Ай-Ан, что значит Страстный лес, и Тинх-Еу, что переводится как долина Любви.
Сидни отставила чашку.
- Спасибо за увлекательную экскурсию, Дар, но мне глубоко плевать, как
выглядел Далат в 1997 году. Расскажи, что случилось тогда, в семьдесят пятом?
Эти сведения до сих пор засекречены, но я знаю, что ты вернулся из Далата с
"Серебряной звездой" и "Пурпурным сердцем".
- Тогда выдавали побрякушки всем, кто присутствовал на финале пьесы, -
сказал Дар, отхлебывая свой кофе. - Эти типично для стран и армий, проигравших
войну, они начинают раздавать медали направо и налево.
Сид терпеливо ждала ответа.
- Ну, хорошо, - сдался он. - Честно говоря, материалы далатской миссии до
сих пор считаются засекреченными, хотя это уже давно, не тайна. В январе 1997
года какая-то газетка под названием "Три-Сити геральд" опубликовала статью про
эти события, которую перепечатали и разместили на последних страницах некоторые
другие газеты. Сам я их не видел, но мне рассказал об этом служащий в
туристическом агентстве, когда я пришел покупать путевку.
Сидни взяла чашку с кофе и сделала глоток.
- Рассказывать особо не о чем, - повторил Дарвин хрипловатым голосом и
подумал, что, пожалуй, слегка простудился. - Во время большого исхода из Сайгона
вьетнамцы напомнили, что мы когда-то помогли им построить реактор в Далате. Там
оставались некоторые материалы для ядерного реактора, в том числе восемьдесят
грамм плутония. Нашим не хотелось отдавать их в руки коммунистов за здорово
живешь. Поэтому они направили туда героических ученых, Уолли и Джона, чтобы они
забрали радиоактивные материалы, прежде чем до них доберутся ВК и СВА. И ученым
это удалось.
- Ты, как снайпер морской пехоты, был с ними, - уточнила Сид. - А потом?
- Да вот, собственно, и все. Уолли с Джоном сами проделали всю работу -
извлекли и упаковали необходимые материалы, - ответил Дарвин и даже нашел в себе
силы улыбнуться. - Они смогли заглушить реактор и найти контейнеры для переноски
радиоактивных материалов. Дольше всего они возились с подъемником. Мы взяли эти
контейнеры и улетели.
- Но там было сражение или нет? - не унималась Сидни.
Дарвин встал, чтобы налить себе ещё кофе, и обнаружил, что в кофеварке
пусто. Сев на место, он с минуту помолчал, а потом сказал:
- Ясное дело. На войне так и бывает. Даже на такой идиотской, как в
семьдесят пятом.
- И ты, в гневе, стрелял из своей винтовки? - подсказала Сидни с
вопросительной интонацией в голосе.
- Да нет, - ответил Дар. - Я стрелял, но без гнева. Это правда. А злился
разве что на тех уродов, которые забыли про этот реактор.
- Доктор Дар Минор, - вздохнула Сид, - девятнадцатилетний снайпер... Так не
похоже на человека, которого я знаю... насколько я его знаю.
Дар молча слушал.
- Может, ты хотя бы расскажешь, почему пошел в морскую пехоту? - спросила
Сид. - И стал снайпером?
- Хорошо, - ответил Дарвин.
Его сердце забилось чаще, когда он понял, что действительно хочет
рассказать ей, как все было на самом деле. И расскажет. В любом случае в решении
стать морским пехотинцем и снайпером было куда больше личного, чем в его
действиях в Далате.
Он посмотрел на часы.
- Вообще-то уже поздно, госпожа следователь. Может, отложим мои откровения
на следующий раз? У меня ещё куча дел на сегодня.
Сид закусила губу и огляделась. Перед тем как зажечь свет в доме, она
задернула шторы и закрыла ставни, и теперь в комнате царил мрак, озаряемый
одной-единственной настольной лампой.
На мгновение Дарвину пришла в голову невероятная мысль, что сейчас Сид
предложит заночевать здесь, вдвоем. Его сердце заколотилось ещё сильнее.
- Ладно, - наконец сказала она. - Я помогу тебе вымыть посуду, и поедем.
Но обещай, что расскажешь, почему решил записаться в морскую пехоту. Идет?
- Обещаю, - услышал Дарвин собственный голос. Они вышли в ночь и
направились к машинам, и тогда Дар сказал:
- Тот случай в Далате имел забавное продолжение, поэтому, как мне кажется,
все материалы и засекретили. Рассказать?
- Конечно.
- Помнишь, я сказал, что цель этой миссии состояла в том, чтобы вывезти
бесценные восемьдесят грамм плутония?
- Да.
Дар включил зажигание правой рукой, в левой он держал футляр с оружием.
- Так вот, Уолли с Джоном нашли контейнер с надписью "плутоний", который
мы и увезли. Мудрое начальство отправило его под охраной на склад в ядерном
комплексе в Ханфорде, штат Айдахо, где уже хранились тысячи таких контейнеров.
- Ну?
- Вот и "ну"... В семьдесят девятом, через четыре года после всех событий,
кому-то наконец пришло в голову заглянуть под крышку.
Он помолчал, а Сидни не торопила его. Ночной воздух был напоен ароматом
хвои.
- Там оказался никакой не плутоний, - наконец сказал Дарвин. - Мы попали в
эту переделку из-за восьмидесяти грамм полония.
- А в чем разница? - не поняла Сид.
- Плутоний используется для создания атомных и водородных бомб. А полоний
не годится для этого.
- Как же они... Уолли, Джон и прочие... Как они могли так ошибиться?
- Уолли с Джоном ни при чем, - ответил Дар. - Кто-то из техников этого
реактора прилепил на контейнер не ту этикетку.
- А что случилось с плутонием?
- В той самой "Три-Сити геральд" от 19 января 1997 года появилась ещё одна
статья, - ответил он. - Глава Социалистической Республики Вьетнам сообщил, что,
я цитирую, "оставленный американцами плутоний используется по назначению в
Центре ядерных исследований в Далате".
Дарвин улыбнулся, но Сидни продолжала мрачно молчать. Наконец она
спросила:
- Значит, реактор не остановился, он продолжал работать?
- Русские специалисты помогли Северному Вьетнаму запустить реактор через
месяц после окончания войны.
Глава 18. Т - ТРЕЙС
Дар Минор, безжалостный снайпер морской пехоты, провел остаток пятницы и
всю субботу за шитьем и разглядыванием журналов "Аркитекчерал дайджест".
Несколько лет назад Лоуренс, копаясь в его книжных полках, наткнулся на
стопки старых журналов по дизайну помещений и удивился:
- А это кто сюда притащил?
Дар сделал ошибку, когда попытался объяснить, для чего ему понадобилось
хранить дома эти журналы; что мир без людей, который смотрит со страниц, такой
статичный, такой совершенный, такой... правильный... Здесь поэзия навеки застывшего
совершенства сочетается с прозой жизни, когда какая-нибудь пара, гомосексуальная
или обычная, поселяется в безвременной, безмятежной и упорядоченной вселенной.
Ничто, кажется, не нарушает вечной гармонии их жилища: все подушки аккуратно
взбиты, все предметы обстановки всегда на своем месте. А на самом деле очередной
номер "Аркитекчерал дайджест" выходит в свет всего за три месяца до того, как
продюсер и кинозвезда, идеальный дом которых красуется на всех иллюстрациях,
объявляют о разводе. Дарвина забавляла ирония ситуации - разница между
совершенным дизайном великолепных интерьеров и хаосом настоящей жизни. К тому же
эти журналы - подходящее чтиво перед сном или в ванной.
- Ты псих, - сделал вывод Лоуренс.
Дарвин листал журналы двухлетней давности в поисках одной статьи.
Особняк Далласа Трейса, который стоил шесть миллионов, вознесся на месте
старых домов у перекрестка Малхолланд-Драйв и Вэлли-Сайд. Прежние дома, как
узнал Дар, хотя в журнале об этом не было и строчки, были сравнительно скромными
коттеджами (каждый - около миллиона долларов) в стиле 60-х годов. Адвокат Трейс
выкупил три из них, снес постройки бульдозером и нанял одного из знаменитых
архитекторов-эмигрантов, который выстроил ему шикарное постмодернистское... нечто
из бетона, ржавого железа и стекла. Особняк стоял на вершине холма и возвышался
над всеми окрестными домами и строениями.
Дарвин дважды перечитал статью, внимательно изучил три страницы с
фотографиями и запомнил, какое окно смотрит из какой комнаты. К статье
прилагался небольшой снимок тонко усмехающегося советника Трейса, который сидел
в своем неудобном с виду барселонском кресле.
"Юридическая звезда мировой величины" - гласила подпись. Его невеста
Иможена, двадцатитрехлетняя "мисс Бразилия" с пышным бюстом (занявшая в том году
второе место на конкурсе "Мисс Вселенная"), пристроилась рядом с супругом на ещё
более неудобном с виду железном подлокотнике.
Даллас Трейс заставил её официально сменить имя на Дестини25, поскольку
судьба её была такая - выйти замуж за знаменитого адвоката.
У Дара этот дом вызывал неприязнь и даже отвращение. Его тошнило от всех
этих постмодернистских приемов: ведущих в никуда стен, узких кинжальных
карнизов, претенциозных потолков высотой в сорок футов, промышленных материалов,
утыканных болтами, крюками и гайками, проржавевших металлических "кулис",
которые не поднимались и были ни к чему не пригодны, и узких ручейков-бассейнов,
которые легко можно было перешагнуть.
Зато Дарвина порадовали строчки о замысле архитектора, который решил
"...отказаться от таких мещанских предметов благоустройства, как шторы и ставни,
чтобы высокие прекрасные окна, выходящие на простор лощины и сходящиеся во
многих местах под острыми углами, помогали стирать грань между "снаружи" и
"внутри" и впускали великолепные пейзажи в каждую светлую и просторную комнату".
Дар сверился с путеводителем и рельефными картами и выяснил, что
"великолепные пейзажи" находились на единственном участке, уцелевшем от
бульдозеров. Он остался нетронутым по двум причинам: во-первых, там раскопали
индейское захоронение, а во-вторых, за его спасение неустанно боролись самые
упрямые соседи, в том числе актер Леонард Нимой и писатель-фантаст Харлан
Эллисон.
Пошить костюм Гилли не так-то просто. Дарвину пришлось взять камуфляжную
форму - рубашку и штаны - большого размера, сделать из сетки выкройку по её
форме, укрепить переднюю часть костюма плотным полотном - тоже раскрашенным под
камуфляж - и пришить куски брезента на локти и колени.
Затем Дар достал из тюков кучу нарезанных из мешковины и дерюги лоскутов и
кусочков неправильной формы и "украсил" ими свой костюм. Семь часов кропотливого
труда ушло на то, чтобы пришить проклятые клочки к каждой ячейке сети, а потом
нашить получившееся безобразие на костюм. На передней части наряда лоскутов было
не слишком много, зато на задней - на спине и на ногах - гораздо больше. В
положении лежа эти лоскуты будут свисать до земли и делать фигуру притаившегося
человека практически незаметной. Купленную накануне шляпу с широкими полями Дар
тоже обшил кусочками мешковины и пристрочил к ней противомоскитную сетку,
которую носят жители Аляски, спасаясь от комаров и мошки.
Готовясь к службе во Вьетнаме, Дарвин никогда не надевал и не шил костюма
Гилли. Морские пехотинцы прятались в джунглях и сражались в своей зеленой или
камуфляжной форме, часто используя для маскировки зеленые ветки и траву, или же
прикрывали камуфляжем так называемые поясные окопы, в которых поджидали врага.
Костюм Гилли был слишком жарким и неуклюжим для сражения в джунглях.
Но в середине семидесятых, в лагере "Пендлтон", неподалеку от Сан-Диего,
Дар узнал историю костюма Гилли. Гилли называли шотландских егерей, которые
примерно в 1800 году изобрели этот маскировочный наряд, чтобы незаметно
подкрадываться к дичи или браконьерам. Немецкие снайперы во время Первой мировой
войны отказались от предписанных им громоздких и неудобных шинелей с капюшоном и
разработали современный вариант костюма Гилли, чтобы тайно перебираться через
нейтральную полосу.
Вскоре они открыли преимущества капюшона из камуфляжного материала,
который скрывал лицо и оставлял открытыми только глаза. Еще снайперы узнали, что
человеческий глаз мгновенно схватывает и необычное движение - например,
перемещение куста с места на место - и промельк белого лица. Блеск ружейного
ствола тоже привлекает внимание солдата или вражеского снайпера, причем очень
быстро.
Так и вышло, что старинные костюмы Гилли вырвались в этом столетии на
первое место среди маскировочного снаряжения, пройдя долгий путь естественного
отбора.
В настоящее время в снайперских школах, таких, как Королевская морская
академия в Лимпстоне, графство Девоншир, или Школа снайперов морской пехоты в
Куантико, штат Виргиния, или лагерь "Пендлтон", часто устраивают показательный
выход. Когда к ним на полевые занятия приезжают офицеры из других служб, им
читают лекцию о пользе камуфляжа в снайперском искусстве. В конце лекции рядом с
пораженными офицерами поднимаются от пяти до тридцати пяти снайперов, обряженных
в костюмы Гилли. Причем все они ухитряются подбираться на двадцать шагов, а
ближайшие - на расстояние вытянутой руки. Общее правило при изготовлении
маскировочных костюмов таково - если человека замечают прежде, чем на него
наступят, костюм идет на доработку. В противном случае его носитель может
отправиться прямиком в могилу.
Дарвин знал, что даже сейчас ученики снайперской школы обязаны научиться
изготавливать такой костюм собственноручно в свободное от занятий время.
Некоторые результаты их трудов, насколько узнал Дар из поездок в лагерь
"Пендлтон", выглядели довольно оригинально.
"Кстати", - подумал он, выругался и отложил шитье. Позвонив в лагерь
"Пендлтон", Дарвин оставил сообщение капитану Батлеру, чтобы тот ждал его во
вторник вечером. Вернувшись к своим трудам, Дарвин тихо порадовался, что ему не
придется выставлять свой костюм Гилли на суд специалистов. Морские пехотинцы
никогда не отличались тактичностью.
Он закончил свой маскировочный костюм к середине дня и начал примерять
обновку. Влез в рубашку, натянул штаны, застегнулся, нахлобучил широкополую
шляпу с кусками мешковины и трехфутовой антикомариной сеткой. И повернулся к
зеркалу, чтобы посмотреть, как он выглядит.
Зеркало отсутствовало, осталась только рама и два пулевых отверстия в
дверце шкафа. Дар направился в ванную комнату. Встав у края ванны, оглядел себя
в маленьком зеркале над раковиной, в котором он отражался только до пояса. Вид у
Дарвина оказался такой глупый, что ему нестерпимо захотелось просто лечь в
ванну, заснуть и проснуться только тогда, когда все это - включая Далласа
Трейса, его "Альянс" и его русских боевиков - закончится само собой.
Дарвин решил, что в этом костюме он больше всего похож на монстра из
низкобюджетного фильма ужасов годов этак шестидесятых: бесформенная куча из
сотен коричневых, желтых и светло-зеленых кусочков неправильной формы. Сквозь
антикомариную вуаль глаз не видать, руки скрыты Длинными рукавами и лоскутьями
из мешковины. Ничего человеческого в его облике не было - странная копна, больше
похожая на огромное отрезанное ухо спаниеля.
- У-у! - пугнул он свое отражение. Копна в зеркале никак не отреагировала.
Лоуренс согласился отвезти его, когда стемнеет, к тому месту, откуда Дар
отправится в поход с ночевкой. Костюм Гилли и все, что по идее могло ему
понадобиться, Дарвин сложил в свой самый большой рюкзак.
Когда он позвонил Лоуренсу субботним вечером и изложил свою просьбу, Ларри
сказал:
- Ну конечно, я тебя отвезу. А что случилось с "Лендкруизером"? Сдается
мне, что эта машина была бы для твоих целей в самый раз.
- Я не хочу оставлять машину на дороге возле того места, откуда собираюсь
отправиться, - честно признался Дар. - Я буду бояться за нее.
Лоуренсу этого объяснения было более чем достаточно. Его забота о
собственных машинах давно вошла в поговорку. Труди и Дарвин частенько
посмеивались над тем, что Лоуренс пускался на любые уловки, чтобы припарковать
машину в самом дальнем углу стоянки, причем так, чтобы её с разных сторон
защищал бордюр, дерево или кактус. Он делал все возможное, чтобы никто не
поцарапал его машину. Если машина все-таки получала царапину или вмятину,
Лоуренс немедленно её продавал.
- Естественно, я тебя подкину, - согласился Лоуренс. - На сегодня у меня
нет никаких планов. Только кино хотел посмотреть.
- Какое?
- "Эрнест едет в лагерь", - ответил Лоуренс. - Ничего страшного, я его уже
видел.
"Двести тридцать шесть раз", - подумал Дарвин. А вслух сказал:
- Я не забуду твоей жертвы, Ларри.
- Лоуренс, - машинально поправил его Лоуренс. - Ты подъедешь к нам на
своем "Лендкруизере" и оставишь его здесь или мне забрать тебя из дома?
- Я подъеду к вам, - сказал Дар. Они выехали из Эскондидо, погрузив на
заднее сиденье "Исудзу" туго набитый рюкзак Дара.
- Куда едем? - поинтересовался Лоуренс. - В лес у пустыни Анзо-Боррего?
Или в Кливлендский национальный парк? А может, ты решил забраться куда подальше?
- На Малхолланд-Драйв, - ответил Дар. Лоуренс чуть не врезался в бордюр
тротуара.
- Мал... хол... ланд... Драйв? Которая в Лос-Анджелесе?
- Да.
- С ночевкой? - прищурившись, спросил Лоуренс.
- Ага, - спокойно ответил Дарвин. - Дня на два. Сотовый у меня с собой,
так что я потом позвоню, чтобы ты приехал и меня забрал.
- Суббота, половина девятого вечера. Мы доберемся туда к полуночи, а ты
ещё собираешься в поход по Малхолланд-Драйв!
- Так и есть, - кивнул Дар. - А точнее, по бульвару Беверли-Глен. Лучше
подъехать не на Малхолланд, а на перекресток Беверли-Хиллз и Беверли-Глен, как
раз у склона горы... со стороны долины.
Лоуренс снова глянул на Дара прищурившись, потом ударил по тормозам и
начал разворачиваться.
- Ты решил меня не подвозить? - спросил Дарвин.
- Не бойся, подвезу, - проворчал друг. - Но я не собираюсь переться в этот
чертов Лос-Анджелес в субботнюю ночь, ехать через чертовы Беверли-Хиллз и
останавливаться на этой чертовой Малхолланд, пока не заверну домой и не прихвачу
свою пушку.
Он подозрительно покосился на Дарвина.
- Ты вооружен?
- Нет, - честно ответил тот.
- Псих, - сказал Лоуренс.
Дар попросил Лоуренса остановиться лишь один раз, на проспекте Вентура.
За три минуты он отыскал в Интернете незарегистрированный телефонный номер
Далласа Трейса и выскочил к автомату, чтобы позвонить. Ответил женский голос с
латиноамериканским акцентом - не страстный бразильский выговор, но и не пресный
говор американских домохозяек.
- Мистер Джон Кокран желает поговорить с мистером Трейсом, - мягко, как
типичный секретарь, промурлыкал в трубку Дар.
- Минуточку, - сказала женщина. Через мгновение в трубке загремело
фальшивое техасское рычание Далласа Трейса.
- Джонни! Что случилось, амиго?
Настала очередь Дарвина подделывать акцент. Он приложил к трубке свою
красную бандану и зарычал с дикими обертонами обычного лос-анджелесского бандита
с восточной окраины:
- Поворочай мозгами, и поймешь, что случилось, ты, гребаный кусок дерьма!
Ты что, ублюдок, думаешь, что убрал с дороги Эспозито и с нами покончено? Я
говорю про твою гребаную русскую мафию, свинья! Мы знаем про Япончикова и Зуева
и не собираемся подставлять свои задницы, понял? Эти красные сволочи нас не
запугают, мы идем по твою вонючую душу, скотина!
Дар повесил трубку и вернулся в машину. Лоуренс был достаточно близко,
чтобы услышать большую часть его монолога.
- Звонил своей подружке? - полюбопытствовал начальник.
- Ага.
Лоуренс высадил Дарвина ярдах в двухстах от перекрестка Беверли-Глен и
Малхолланд-Драйв. Они подождали, пока проедут машины и дорога опустеет, после
чего Дар подхватил свой рюкзак и быстро сбежал по склону холма в высокую
придорожную траву. Больше всего ему не хотелось, чтобы полиция Шерман-Оукс
арестовала его в первые пять минут операции.
Лоуренс уехал.
Дарвин полез в рюкзак и достал аккуратно упакованный прибор ночного
видения и коробочку с маскировочным гримом. Костюм Гилли был довольно тяжелым,
но большую часть веса составляли оптические приборы, предусмотрительно
упакованные в мягкий пенопласт.
Дарвин был одет в черные джинсы, черные ботинки от Мефисто и черную
льняную куртку. Включив питание прибора ночного видения, он обнаружил, что стоит
прямо перед ограждением из колючей проволоки. Огни Сан-Фернандо, прятавшегося в
долине
...Закладка в соц.сетях
