Жанр: Триллер
Бритва Дарвина
...зили в воздушных потоках.
- Еще раз! - потребовала Сидни.
- Нет, хватит, - сказал Дар. Он снял дыхательную маску и отключил подачу
кислорода. - После всех этих выкрутасов мы опустились до восьми тысяч футов, так
что можешь снять маску. И не забудь перекрыть кислород.
Сидни сделала все, что нужно, и сказала:
- Давай ещё покружимся... Сделай "мертвую петлю".
- "Мертвая петля" тебе не понравится, - возразил Дар, прекрасно сознавая,
что ей понравится, и даже очень.
- Ну пожалуйста!
Дар не успел ответить, как вдруг послышался стрекот винтов, и всего в
пятидесяти футах от них, справа, появился белый вертолет "Белл-Рейнджер".
Вертолет снизился до той же высоты, на которой парил "Твин-Астир".
- Идиот!.. - начал было Дарвин, но сразу же замолчал. Потому что увидел,
что задняя дверца вертолета открыта, а в проеме расположился мужчина в темном
костюме. В руках у него был автомат. Полыхнули вспышки выстрелов, и по обшивке
планера, сразу за пилотской кабиной, застучали пули.
Дар бесчисленное множество раз прослушивал записи бортовых диктофонов -
пятнадцатиминутные записи, сделанные на замкнутой в петлю магнитной ленте,
спрятанной в оранжевом корпусе, который почему-то называют "черным ящиком". И
при подавляющем большинстве авиакатастроф последними словами пилотов были:
"Черт!", "Твою мать!" - или что-нибудь ещё в том же духе. Дарвин знал - по тону,
каким летчики высказывали эти непристойности, - что так они выражали не протест
перед лицом неминуемой гибели нет. В этой предсмертной ругани звучала злость и
досада профессионалов на свою собственную глупость - из-за того, что летчики не
могли справиться с проблемами, которые зачастую сами же и создавали. И из-за их
глупости погибали все, кто был на борту самолета.
- Черт! - ругнулся Дарвин и резко развернул глайдер влево и вниз, в вираже
снижая высоту. Он выровнял машину на несколько сот футов ниже вертолета. Но
вертолет пролетел дальше, развернулся на сто восемьдесят градусов, с ревом
полетел обратно и снова пристроился в пятидесяти футах от планера. Человек с
автоматом снова начал стрелять. Дарвину пришлось резко сбросить скорость. "ТвинАстир"
задрал нос, а потом пошел вниз - можно даже сказать, начал падать, - и
пули просвистели над пилотской кабиной.
Сидни ухитрилась вытащить из-под ремней безопасности и парашютной сбруи
свой девятимиллиметровый "ЗИГ-зауэр", и попыталась просунуть ствол сквозь узкую
форточку.
- Твою мать! У этого парня сзади - "АК-47"! - крикнула она, когда
вертолет, пролетев мимо них, снова развернулся и стал заходить сзади. Сидни
открыла правую форточку. - Я не могу как следует прицелиться через эту дурацкую
маленькую щелку! Надо отстегнуть эти чертовы ремни, они мне мешают!
- Не вздумай отстегиваться! - закричал Дар. Он лихорадочно пытался
сосредоточиться, придумать какой-нибудь выход... найти какие-нибудь преимущества.
Какими преимуществами обладает высококлассный двухместный планер по сравнению с
вертолетом, способным летать со скоростью двести миль в час? На глайдере можно
выполнять фигуры высшего пилотажа, а на вертолете - нельзя... Ну и какая с этого
польза? Никакой! Пока "Твин-Астир" будет плавно и красиво кружить в "полубочках"
или делать "мертвую петлю", "Рейнджер" будет спокойно летать вокруг и
расстреливать планер в упор.
Что же еще?
"Да, мы летаем чертовски медленно, во много раз медленнее, чем они, -
думал Дар. - Зато они могут и зависнуть на месте..."
"Рейнджер" снова приближался - слева и сзади. Дар видел сквозь стеклянный
колпак кабины, что в вертолете только двое - пилот в правом переднем кресле и
стрелок в темном костюме, с "АК-47" сзади. Обе боковые дверцы вертолета открыты.
Стрелок, похоже, пристегнут каким-то ремнем безопасности, причем достаточно
длинным - он свободно перемещался вдоль заднего сиденья вертолета от одной
открытой дверцы к другой.
Дар выждал до последней секунды, нырнул вниз, чтобы набрать скорость, и
послал "Твин-Астир" в "петлю" - они как раз достигли турбулентных завихрений на
границе теплого восходящего потока.
"Слишком поздно", - подумал Дар, услышав, как ещё две пули пробили обшивку
планера где-то позади кабины.
Планер пошел вверх, потом описал "мертвую петлю". Сидни сжимала обеими
руками свой "ЗИГ-зауэр". А Дарвин прикидывал, насколько сильно поврежден планер.
Ни одна из пуль пока не пробила колпак пилотской кабины. В планере не было ни
мотора, который можно было бы повредить, ни бака с горючим, который мог бы
взорваться, ни гидравлических систем, которые можно было бы пробить. Но даже при
такой простой конструкции одно-единственное попадание в рулевой трос полностью
выведет планер из строя. Одна-единственная пуля, попавшая в элерон, лишит планер
управления. Даже те пули, которые вроде бы без особого вреда просвистели сквозь
фюзеляж позади пилотской кабины, все же нарушили гладкую, обтекаемую поверхность
планера, и маневренность легкой машины заметно снизилась.
Дар завершил "петлю" и дважды проделал переворот через крыло. Вертолет тем
временем завис в сотне метров к западу от них, выжидая, пока "Твин-Астир"
перестанет кувыркаться и снова перейдет в горизонтальное положение. Но вместо
того чтобы выйти из "петли", Дарвин направил планер вниз, прямо к земле.
"Это я зря", - подумал он, следя за стрелкой альтиметра, которая крутилась
с бешеной скоростью, показывая, как быстро планер теряет высоту. Дарвин
инстинктивно направил планер вниз, в каньоны и ущелья, чтобы подняться потом на
восходящих потоках от нагретых солнцем склонов. Он надеялся заслониться чемнибудь
от стрелка, неважно чем - скалой, утесом, деревьями... Но когда планер
снизился до высоты в тысячу футов. Дар понял, что совершил ошибку - возможно,
непоправимую.
Эта чертова штуковина могла вертеться вокруг своей оси. Даже летя вперед
на полной скорости, она могла закладывать крутые виражи ничуть не хуже легкого
планера, могла парить на месте, пока планер набирал нужную скорость. Но Дарвин
все-таки решил рискнуть. Он оглянулся через плечо. "Рейнджер" висел позади и
чуть сверху, словно стервятник, выжидающий, пока жертва перестанет трепыхаться,
чтобы потом без помех схватить её в когти.
Но Дарвин ещё только начинал "трепыхаться". Он на малой высоте пролетел
над широкой долиной, подыскивая место, куда можно было бы посадить "Твин-Астир".
Дар понимал, что на земле у них будет больше шансов, чем в воздухе. Но внизу не
было ни лугов, ни даже открытого горного склона. Никаких открытых пространств.
Только деревья, каменные завалы, нагромождения валунов или каменные утесы.
Вертолет резко нырнул вниз, идя на перехват. Лопасти винтов ослепительно
сверкали на солнце.
- Можно откинуть этот колпак? - крикнула Сидни. - Я должна попробовать его
подстрелить!
- Нет, - сказал Дар. Он направил глайдер прямо на каменную стену, отыскал
волну разогретого воздуха, поднимающегося от склона горы меньше чем в пятидесяти
футах от земли, и резко ушел в вираж влево, постепенно набирая высоту в
восходящем потоке.
Вертолет легко развернулся, пристроился к поднимающемуся планеру и полетел
рядом с ним - как раз возле границы восходящего потока. Дарвин отчетливо видел,
как человек на заднем сиденье улыбнулся и поднял свой "АК-47".
- Тони Констанца! - сказала Сидни. Она немного ослабила ремни
безопасности, наклонилась вперед и выставила ствол своего "ЗИГ-зауэра" наружу.
Констанца выпустил очередь из автомата как раз в то мгновение, когда Дар
снова направил планер вниз, держа курс на гребень утеса.
Одна пуля прошила нос "Твин-Астира". Еще одна пробила плексигласовый
фонарь кабины, свистнула у Дарвина и Сидни между головами и расколола плексиглас
справа.
- Ты как, нормально? - крикнул Дар.
Сидни ещё не успела ответить, когда Дарвин провел планер в нескольких
дюймах над верхушками дугласовых пихт, сшибая иголки с верхних веток, а потом
нырнул вниз, в узкую горную долину.
Вертолет набрал высоту, перевалил через гребень утеса в нескольких ярдах,
а не дюймах от верхушек деревьев и с ревом устремился вслед за планером к югу.
Констанца непрерывно стрелял очередями.
Дар летел ниже крон деревьев, держась вдоль русла небольшой горной речки,
которая сбегала вниз по склону примерно посредине узкого ущелья. Вертолет
развернулся, подался чуть в сторону и завис впереди, прямо на пути планера,
повернувшись к нему открытой дверцей, в проеме которой хищно поблескивал ствол
"АК-47".
Дар заложил крутой вираж влево и почувствовал, как пули дважды ударили в
правое крыло. Потом он направил планер к узкой расщелине в восточной стене
горной гряды - эту расщелину он заприметил, ещё когда парил на большой высоте.
Здесь можно было поймать восходящий поток, но Дарвин не смог в полной мере
воспользоваться этой возможностью - ему приходилось постоянно направлять планер
вниз, в очередную узкую долину. На этот раз - ещё более узкую, чем предыдущая.
Между крыльями планера и стенами ущелья было не больше двух метров с каждой
стороны.
"Рейнджер" уже рокотал сзади.
- Я должна в него выстрелить! - закричала Сидни, ерзая на своем сиденье.
Она настолько ослабила пристежные ремни, что во время крутых виражей её заметно
бросало из стороны в сторону.
- Нет, - отрезал Дар. - Машина и так уже плохо слушается рулей. Если мы
откроем фонарь, наша аэродинамика не будет стоить и кучки дерьма.
Вертолет летел сверху, в четыре раза быстрее планера. Констанца высунулся
из открытой двери и непрерывно стрелял, но сейчас у него была неудобная позиция.
Планер вылетел в более широкую горную долину, которая находилась у самой
границы основных восходящих потоков. Они оказались почти позади скопления
линзовидных облаков, и Дарвин круто повернул вверх и влево. Глайдер уклонился от
восходящих потоков, пролетел над вершиной утеса - и вот они уже перевалили через
горную гряду и заскользили в тысяче футов над широкой, полого снижающейся
долиной.
- Мы не сможем здесь опуститься, - сказал Дарвин. • - Нужно набрать
высоту.
- Нужно набрать высоту, - повторила Сид, сжимая в обеих руках пистолет. -
И тогда ты сможешь здесь сесть.
- Знаю, - сказал Дар. - Лезу вверх.
Он направил планер в мощный восходящий поток, ближе к горному склону, и
как раз в это время "Рейнджер" снова развернулся к ним бортом. Констанца
высунулся из вертолета, держась за страховочный ремень, и снова начал стрелять.
Из ствола "АК-47" вырывалось пламя, блестящие гильзы сыпались вниз, сверкая на
солнце. Пули прошили хвост планера, и Дар сразу почувствовал, что управлять
машиной стало труднее. Еще одна пуля раздробила плексигласовый фонарь кабины
прямо за головой Дарвина. Дар круто задрал нос планера - выигрывая скорость,
необходимую для набора высоты, он слишком близко подошел к зоне турбулентных
завихрений у границы восходящего потока, - и тут следующая пуля пронзила подушку
на его сиденье.
"А может, он продырявил мне парашют?" - подумал Дарвин, и внезапно его
осенило. Теперь он знал, что нужно делать.
- Ты как там, в порядке? - крикнул он Сидни, закладывая очередной вираж.
Стрелки альтиметра и вариометра вертелись вправо - в мощном потоке теплого
воздуха планер быстро набирал высоту. "Твин-Астир" почти не двигался
относительно земли. Планер медленно сносило к западу боковым ветром, но он
продолжал стремительно карабкаться вверх, все выше и выше, словно перепуганный
воробей, а вертолет с ревом носился вокруг, по тщательно выверенной спирали.
Дар не отрывал взгляда от приборной панели. Для того чтобы осуществить
задуманный план - если, конечно, это можно было назвать планом, - ему нужно было
подняться по меньшей мере на пять тысяч футов над уровнем моря. Только тогда
появлялся шанс, что все получится. Но вертолет, конечно же, не собирался давать
им необходимое время. "Рейнджер" подлетел поближе, стрелок высунулся из открытой
двери - на этот раз слева. И планер, и вертолет медленно поднимались вверх по
плавной спирали.
Сидни ещё больше ослабила свои ремни безопасности, наклонилась вперед так,
чтобы прицелиться сквозь форточку, и пять раз выстрелила по вертолету.
Дар увидел, как на передней части фюзеляжа вертолета сверкнули искры, и
Тони Констанца сразу же спрятался в тень на заднем сиденье. Дар видел, как
стрелок что-то кричит пилоту.
"Рейнджер" накренился вправо и полетел вверх по спирали, против часовой
стрелки. Они знали, что Дар не сможет долго подниматься вверх и скоро снова
начнет опускаться. Тогда они смогут подойти к планеру сзади или сверху - под
таким углом, что Сидни не сможет в них стрелять, ей будет мешать плексигласовый
фонарь кабины планера.
- Затяни ремни! - крикнул Дар и кратко объяснил Сидни, что надо делать
дальше.
Сид развернулась к нему лицом и даже разинула рот от удивления.
- Ты что, шутишь?! Дар покачал головой.
- Затягивай ремни!
Планер рванулся вправо, к внешней границе зоны восходящих потоков. Здесь
ветер был заметно сильнее, и полуденная жара явно прибавила мощи возносящимся
над разогретыми склонами потокам горячего воздуха. Управлять планером стало
труднее. Правда, Дар подозревал, что дело не только в усилившихся турбулентных
завихрениях, но и в многочисленных дырах от пуль, повредивших обтекаемую
поверхность фюзеляжа и систему управления. Но это уже не имело значения.
Чудесной, высококлассной машине Стива оставалось продержаться в воздухе всего
несколько минут.
"Рейнджер" приблизился на удобное для стрельбы расстояние. Вертолет плавно
скользил в сторону, словно катился по рельсам.
Дар нырнул вниз, чтобы набрать скорость, и повел планер в "мертвую петлю".
Когда они пролетали мимо вертолета, Констанца снова начал стрелять. Пули
молотили по хвостовой части планера, словно крупные градины. Дар почувствовал,
что правый руль вышел из строя, но он все ещё мог управлять полетом.
Вертолет остался на месте - пилот понимал, что Дарвину придется завершить
"мертвую петлю".
Дар так и сделал и сразу же начал следующую "петлю", более широкую,
внутреннюю. Сидни дважды выстрелила по вертолету. Пули из "АК-47" вонзились в
приборную панель планера и раздробили приборы. В плексигласовом колпаке над
головами Дара и Сидни появилось ещё четыре пробоины. Несколько пуль попало в
носовую часть планера, и во время подъема для следующей "петли" машину заметно
снесло влево.
"Рейнджер" остался на месте. Пилот и стрелок ожидали, что Дарвин снова
пролетит мимо вертолета.
Как раз перед тем, как выйти в верхнюю точку "мертвой петли", примерно в
пяти сотнях футов над вертолетом, Дарвин перевернул ставший неуклюжим "ТвинАстир"
через крыло и из внутренней "петли" перешел в наружную. Дар чувствовал,
как отрицательные перегрузки, созданные центробежной силой, стремятся вырвать
его из кабины и выкинуть вверх. Плечевые лямки ремней безопасности больно
вдавились в плечи. Сидни на переднем сиденье негромко вскрикнула. В глазах у
Дарвина немного помутилось, на мгновение все вокруг застлала красная пелена. Но
в следующий миг ему удалось выровнять непослушный планер в горизонтальное
положение. А потом "Твин-Астир" встал на хвост и камнем рухнул вниз.
Дарвин наклонил нос машины книзу, насколько это было возможно, чтобы хоть
немного управлять падающим планером. Пилот вертолета наверняка наблюдал за
безумной каруселью фигур высшего пилотажа, которые выделывал планер. Вертолет
задрал хвост и устремился вверх вдоль долины.
Слишком поздно. "Твин-Астир" уже развил максимальную скорость, на которую
был способен. На несколько секунд скорость падающего планера сравнялась со
скоростью вертолета. И хлипкий, изрешеченный пулями, разваливающийся "ТвинАстир"
устремился на правую сторону хвостового винта белого, с голубыми и
красными полосками вертолета, словно атакующий истребитель. Сидни, конечно, не
могла стрелять прямо по курсу - ей мешал плексигласовый фонарь. И если бы они
стали дожидаться, пока планер пролетит мимо вертолета, Констанца разнес бы их на
куски из своего "АК-47". Ни в каком самолете или вертолете не могло быть
устойчивой площадки для стрельбы. Но мафиозный киллер Далласа Трейса все равно
обладал весомым преимуществом - по крайней мере он мог поливать пулями все
вокруг, на все триста шестьдесят градусов.
Но Дар не собирался снова предоставлять стрелку такую возможность. "Что у
нас есть такого, чего у них нет?" - снова и снова спрашивал себя Дарвин -
наверное, уже в двадцатый раз. И на двадцатый раз он нашел наконец ответ.
Парашюты! Конечно, парашют Дарвина мог быть изрешечен в клочья пулей, попавшей в
сиденье. Но это ещё предстояло выяснить.
Чего пилоты планеров боятся больше всего на свете? Столкновения в воздухе.
И Дарвин решил сам устроить такое столкновение.
Дар и Сил на своем несчастном, израненном "Твин-Астире" падали сверху
прямо на вертолет - словно воробей, в отчаянии атакующий грозного ястреба. Если
они не свернут с этого курса, то в конце концов врежутся в пятидесятифутовый
сверкающий круг лопастей. После такого столкновения не выживет никто. В
последнюю секунду Дар постарался выровнять скорости и бросил планер влево.
Левое крыло планера ударилось о балку рядом с хвостовым винтом вертолета.
Крыло треснуло и согнулось.
Дар резко бросил машину вправо, изо всей силы налегая на рычаг управления
и педали. Ему удалось выиграть ещё две-три секунды управляемого полета.
Планер снова качнулся влево. На этот раз изогнутое крыло попало в
рокочущий вихрь лопастей хвостового винта, словно деревянная щепка - в жадную
утробу циркулярной пилы. Лопасти винта соприкоснулись с крылом планера,
прорезали его насквозь, размолотили обломки крыла на мелкие кусочки, а потом
зацепились за оперение, разорвали его и, погнутые и изломанные, перестали
вращаться.
Силой инерции глайдер закрутило против часовой стрелки в горизонтальной
плоскости и отшвырнуло в сторону. Дар знал, что ни один пилот в мире не смог бы
вывести машину из такого горизонтального штопора. "Твин-Астир", всего несколько
минут назад - совершенная машина с прекрасными аэродинамическими качествами,
теперь представлял собой всего лишь жалкий, искореженный кусок металлолома,
камнем падающий на землю. Дар потерял из виду вертолет и старался
сосредоточиться на приборах. Но из-за пуль, разбивших приборную панель, и
бешеного вращения планера он не мог ничего толком разобрать. Горизонт, горный
хребет, утесы, пустыня - все вертелось вокруг с сумасшедшей скоростью. Но
поскольку Сид и Дарвин по-прежнему находились в самом центре тяжести
вращающегося планера, они пока не ощущали на себе действия центробежной силы.
Дар понятия не имел, сколько ещё осталось до земли - три тысячи футов или
тридцать. Он ничего не слышал, кроме резкого хруста со стороны левого крыла,
которое продолжало отламываться, - с таким же страшным треском ломается лед.
Сидни возилась с замком, запиравшим плексигласовый фонарь, но его, похоже,
заклинило. Дарвин отстегнул все пять пряжек ремней безопасности, сбросил лямки и
выпрямился в кабине бешено крутящегося планера. Дар понимал, что у них остались
считанные секунды, пока ещё можно что-то предпринять, потому что из-за
раздробленного левого крыла горизонтальное вращение планера постепенно
переходило в беспорядочное кувыркание. Дар перегнулся через спинку сиденья к
Сидни и всем своим весом надавил на второй запор плексигласового колпака.
Потрескавшийся, пробитый в нескольких местах плексиглас внезапно отлетел назад,
и Дарвину в лицо ударил резкий холодный ветер. Мощным порывом воздуха Дарвина
едва не выбросило из маленькой пилотской кабины. Дар удержался. Он низко
пригнулся и ухватился за узкую приборную панель, потом снова придвинулся к
Сидни, чтобы помочь ей освободиться от страховочных ремней.
- Нет! Эти лямки не трогай! - заорал он, перекрикивая свист ветра. Сидни
лихорадочно отстегивала все пряжки, какие попадались под руку. - Это твой
парашют!
Сидни перестала дергать за пряжки и встала. Дар заметил, что она нашла
время, чтобы спрятать пистолет обратно в кобуру и застегнуть страховочный
ремешок. Дарвин схватил её за правую руку, которой Сидни цеплялась за край
кабины.
- Прыгай, когда я сосчитаю до двух! - крикнул он. - Оттолкнись от фюзеляжа
как можно сильнее... Нужно отлететь подальше от машины, на открытое пространство!
Раз... Два!
Они оттолкнулись от обломков планера и полетели вниз. На мгновение Дарвин
похолодел - он увидел, как Сидни раскинула руки в стороны, и испугался, что она
забудет дернуть за красный шнурок с кольцом, который раскрывал парашют. Но Сидни
специально распласталась в воздухе, чтобы её отнесло подальше от обломков
планера. "Твин-Астир" вертелся вокруг своей оси в тридцати футах под ними. В
следующую секунду спортивный парашют Сидни благополучно раскрылся. Убедившись,
что у Сид все в порядке, Дарвин тоже дернул за кольцо.
Только после того, как над головой раздался короткий хлопок, стропы резко
дернулись вверх и натянулись, Дар отважился посмотреть наверх. Купол парашюта
раскрылся. В ткани не было заметно никаких дыр, все стропы тоже как будто были
целы. Дарвин потянул за стропы, и парашют повернулся - и как раз в это время Дар
услышал шум падающего вертолета. Дарвин понимал, что если "Рейнджер" пострадал
не слишком сильно и пилот сумел справиться с управлением - тогда им с Сидни
конец.
Но вертолет был совершенно неуправляем. Он почти полностью лишился
хвостового винта, а то, что уцелело, быстро перемалывало остатки оперения.
Двигатель дымился - наверное, одна из пуль Сидни все-таки попала в цель, а может
быть, в двигатель угодили разлетавшиеся, как шрапнель, обломки хвостового винта.
Пилот отключил двигатель и пытался как-нибудь дотянуть до земли на одном главном
винте. Очевидно, он надеялся, что подъемной силы свободно вращающегося главного
винта хватит, чтобы обеспечить поврежденному вертолету более-менее мягкую
аварийную посадку.
Вертолет падал прямо на Сидни и Дарвина. Дар с первого взгляда понял, что
это уже не преднамеренная попытка убийства. Он был уверен, что пилот вертолета
не жаждет ещё одного столкновения в воздухе - особенно с тканью и стропами
парашютов, которые намотаются на единственный уцелевший винт. Но пилот вертолета
уже ничего не мог с этим поделать. Он мог только вести вертолет со свободно
крутящимся винтом на снижение, к земле, по смертельно опасной спирали.
Дар услышал какой-то звук сзади и сверху и развернулся на стропах -
посмотреть, что там такое. И сразу понял, что сколько бы ему ни осталось прожить
- тридцать секунд или пятьдесят лет, - он никогда уже не забудет того, что
увидел.
Сидни отпустила стропы и держала обеими руками свой девятимиллиметровый
пистолет. Она широко расставила ноги, приняв правильную стойку для стрельбы -
правда, в тысяче футов от твердой земли - и расстреливала вторую, запасную
обойму "ЗИГ-зауэра", целясь в остекление кабины вертолета.
"Рейнджер" пролетел мимо Дарвина - совсем близко, так что Дар даже поджал
ноги, чтобы их не обрубило лопастями вертолета. Тяжелая машина неслась к земле
по спирали, все быстрее и быстрее.
Пистолет Сидни затих. Дар видел, как Сид выбросила пустую обойму, достала
из кармашка на поясе последнюю запасную и вставила её на место. Неуправляемый
бело-оранжевый парашют вертел Сидни из стороны в сторону, но она упорно
продолжала стрелять. Правда, она была уже слишком далеко от цели, чтобы выстрелы
оказались удачными. Дарвин ничем не мог ей в этом помочь, поэтому взялся за
стропы и подтянул правую связку на себя, отчего парашют заскользил вправо -
Дарвин присмотрел там место для посадки, небольшую ровную долину.
Сидни кивнула, убрала оружие в кобуру и тоже принялась подтягивать стропы,
стараясь повторить маневр Дарвина. Им обоим удалось, ценой некоторых усилий,
направить парашюты к выбранному месту. Они ещё спускались, когда "Рейнджер"
врезался в землю в четырех сотнях футов под ними.
Пилот вертолета был настоящим мастером, но и его умения было недостаточно.
Вертолет, который снижается при свободном вращении винтов, представляет собой
огромный мертвый груз, почти не управляемый в полете. Но пилот все-таки как-то
ухитрялся направлять машину. Он по спирали облетел высокие деревья и более-менее
выровнял вертолет перед аварийной посадкой. Но ему пришлось сажать поврежденный
"Рейнджер" на довольно крутой склон - не меньше тридцати градусов. Если бы
Дарвину пришлось сажать туда планер, он бы следовал правилам аварийной посадки и
попытался перед приземлением развернуть планер носом вверх по склону. Посадка в
таких условиях снижала вероятность опрокидывания машины и давала последний шанс
снизить скорость. Но массивному вертолету посадка на крутой склон не давала
никаких преимуществ. И у пилота не было иного выбора, кроме как посадить
вертолет носом в сторону спуска - тогда машина могла бы стать на полозья и
проскользнуть вниз по склону, как сани в бобслее.
С высоты нескольких сотен футов долина казалась достаточно ровной и
гладкой. Но Дарвин не обманывался этой кажущейся гладкостью. Он знал, что в
долине наверняка полным-полно больших валунов и камней поменьше, разных ям и
оврагов, плотных, как камень, кустарников и других препятствий. "Белл-Рейнджер"
сильно ударился о землю. Он встал на полозья, но удар был слишком силен, и,
проскользив немного, полозья зарылись в землю. Вертолет перевернулся через
кабину. Лопасти главного винта взрыхлили землю, подняв на сотню футов в воздух
целую тучу пыли.
Сквозь облако пыли Дарвин разглядел, что "Рейнджер" несколько раз
перевернулся, катясь вниз по склону, хвостовая часть отломилась, остекление
пилотской кабины вдавилось внутрь и разбилось вдребезги. Ужасный звук, которым
все это сопровождалось, был слышен даже на высоте двухсот футов от места
катастрофы. Наконец туша изломанного вертолета остановилась, ударившись о пару
крупных валунов примерно в сотне ярдов ниже по склону от того места, где
"Рейнджер" вначале приземлился. Откуда-то с юга донесся более тихий шум и треск.
Дарвин обернулся как раз вовремя и успел заметить, как покореженный "Твин-Астир"
исчез среди крон высоких пихт в нескольких сотнях ярдов к югу.
Дарвин сосредоточилс
...Закладка в соц.сетях
