Жанр: Триллер
Лицо в зеркале
...ймс"
поднялся с персидского ковра, будто подхваченный сильным порывом ветра, хотя он сам не
почувствовал и малейшего дуновения. Несколько тетрадок "Лос-Анджелес таймс"
развернулись, отделились друг от друга и с шумом скомпоновались в высокую мужскую
фигуру, будто невидимый человек все время находился в гостиной и только теперь обозначил
свое присутствие благодаря облепившим его белым страницам.
И от фигуры определенно исходила аура, но не успокаивающая ангела-хранителя. От
фигуры исходила... угроза.
Бумажный мужчина отвернулся от Фрика и нырнул в панорамное окно. Коснувшись
стекла, газетные страницы перестали быть бумагой, превратились в тень, клок тьмы, который
какое-то время пульсировал в стекле, как прошлой ночью тени - в украшениях на
рождественской ели.
А потом фантом растаял, исчез: выбрался сквозь стекло под дождь, который и унес его
неведомо куда.
Фрик вновь остался один.
Глава 64
Доктор Джонатан Спеч-Могг жил в дорогом районе Уэствуда в красивом доме, обшитом
кедровой доской, посеребрившейся от времени. Однако даже дождь не смог затемнить
"серебро", а потому возникали подозрения, что это всего лишь покрытие.
Специфический английский акцент Спеч-Могга указывал на то, что приобретен он
благодаря долговременному пребыванию в туманном Альбионе, но отнюдь
не является свидетельством рождения и воспитания в тех далеких краях.
Профессор пригласил Этана и Рискового в дом, но скорее не от души, а из чувства долга.
И на вопросы отвечал довольно нервно. Общение с полицией определенно не доставляло ему
удовольствия.
Одет он был в просторную рубашку и широкие брюки с карманами на штанинах. Когда
клал ногу на ногу, а случалось это часто, брюки так громко шуршали, что приходилось
прерывать разговор.
Возможно, он всегда носил в доме солнцезащитные очки. Во всяком случае, на этот раз
его глаза прятались за ними.
Однако Спеч-Могг снимал очки и надевал вновь так же часто, как менял местоположение
ног: верхняя оказывалась внизу, чтобы вскоре снова влезть наверх, хотя синхронизации этих
двух телодвижений, свидетельствующих о нервном напряжении, не просматривалось. Он,
похоже, не мог решить, какой вариант дает лучшие шансы пережить допрос: смотреть копам в
глаза или прятаться за темными стеклами.
Хотя профессор, несомненно, верил, что каждый коп - жестокий фашист, он не
собирался карабкаться на баррикаду и оттуда бросать это обвинение в лицо слугам закона. Его
не радовало присутствие в доме двух агентов репрессивного полицейского государства.
Наоборот, ужасало.
В ответе на каждый вопрос он выблевывал массу информации в надежде на то, что
благодаря его говорливости Этан и Рисковый окажутся за дверью до того, как возьмутся за
кастеты и дубинки.
Понятное дело, Спеч-Могг не был профессором, которого они искали. Он, наверное, мог
бы подвигнуть своих студентов на совершение преступлений во имя тех или иных идеалов, но у
него самого духа на такое не хватило бы.
А кроме того, на преступления у него просто не было времени. Он написал десять
научно-популярных книг и восемь романов. При этом преподавал в университете,
организовывал конференции, круглые столы, семинары. Писал пьесы.
По собственному опыту Этан знал, что трудоголики, чем бы ни занимались, редко
совершают насильственные преступления. Только в кино успешный бизнесмен, помимо
выполнения своих корпоративных обязанностей, успевал насиловать и убивать.
Преступниками обычно становились те, кто не мог добиться успеха на рабочем месте, или
ленивцы. А также получившие средства к существованию по наследству или каким-то другим
легким путем. Наличие свободного времени позволяло им готовиться к преступлению.
Доктор Спеч-Могг не помнил Рольфа Райнерда. В среднем на каждом его трехдневном
семинаре бывало три сотни студентов. И след в памяти профессора оставляли далеко не все.
Когда Этан и Рисковый поднялись, чтобы уйти, не пригрозив пропустить электрический
ток через гениталии профессора, Спеч-Могг проводил их до дверей с явным облегчением. А
закрыв за ними дверь, несомненно, помчался в ванную, поскольку мятеж кишечника взял верх
над английским хладнокровием.
- Я бы из принципа врезал этому говнюку, - пробурчал Рисковый, когда они сели в
"Экспедишн".
- Очень уж ты у нас чувствительный, - усмехнулся Этан.
- А что ты скажешь об акценте?
- Адам Сэдлер в роли Джеймса Бонда.
- Да. С капелькой Шварценеггера.
Покинув дом Спеч-Могга в Уэствуде, они потратили немало времени, чтобы найти
доктора Джеральда Фицмартина, организатора сценарного семинара, в котором участвовал
Райнерд.
В университете, где преподавал Фицмартин, Рисковому сказали, что тот на каникулах
будет дома, никуда не уедет. Но трубку в его жилище не сняли, Рисковому ответил
автоответчик.
Фицмартин жил в Пасифик-Палисейдс. Ехать туда пришлось по прибрежным улицам, где
гондолы казались более уместными в сравнении с внедорожниками.
На звонок в дверь дома Фицмартина никто не ответил. Может, он отправился за
рождественскими покупками. Может, не мог подойти к двери, потому что укладывал в черную
коробку очередной подарок Ченнингу Манхейму.
Но сосед объяснил, что причина в другом: в понедельник утром Фицмартина срочно
увезли в медицинский центр "Седарс-Синай". Почему, он не знал.
Когда Рисковый позвонил в "Седарс-Синай", ему сказали, что тайна частной жизни
пациента для больницы важнее, чем помощь полиции.
Под иссиня-черным, как тело проигравшего боксера, небом Этан поехал обратно в город.
Ветер боролся с деревьями, иногда деревья проигрывали, и ветви падали на дорогу, мешая
проезду.
Как и всегда, хаос на небе приводил к хаосу на дороге. На одном перекрестке столкнулись
две легковушки. Пятью кварталами дальше грузовик смял минивэн.
Этан вел "Экспедишн" осторожно, но чувствовал, как нарастает внутреннее напряжение.
Не мог не думать о том, что раз уж однажды погиб в автоаварии, то может умереть опять, пусть
и на другой улице. И на этот раз, возможно, не воскреснет из мертвых.
По пути Рисковый звонил по телефону, пытаясь выйти на профессора, как выяснилось,
уже из другого университета, который проводил однодневный семинар по рекламе и
самопрезентации.
Держась за руль обеими руками, Этан посмотрел на часы. День утекал быстрее, чем
дождевая вода в решетки сливной канализации.
Он помнил, что должен вернуться в Палаццо Роспо к пяти часам. Фрик не мог оставаться
один в огромном особняке, особенно в такой странный день.
Медицинский центр "Седарс-Синай" располагался на бульваре Беверли, в той части
Лос-Анджелеса, которой хотелось быть Беверли-Хиллз. Они прибыли туда в 2:18.
Доктор Джеральд Фицмартин лежал в палате интенсивной терапии, и их к нему не
пустили. В комнате ожидания сын профессора с радостью побеседовал с ними, хотя и удивился,
что у полиции возникла необходимость поговорить с его отцом.
Профессор Фицмартин, шестидесяти восьми лет отроду, прожил честную жизнь, а в
старости такие люди редко встают на путь преступлений. Последние мешают садоводству и
выходу камней из почек.
А кроме того, в это утро Фицмартину сделали коронарное шунтирование. Если именно он
работал в паре с Рольфом Райнердом, то в ближайшем будущем кинознаменитости могли не
опасаться за свою жизнь.
Этан глянул на часы. 2:34. Тик, тик, тик.
Мик Сакатон, анархист-мультимиллионер, не проживал в роскошном районе
мультимиллионеров, потому что не хотел объяснять представителям налогового ведомства
источники своего богатства. Когда с тобой расплачиваются наличными, светиться не стоит.
Но и отмытая часть его состояния позволяла ему жить в просторном двухэтажном доме с
четырьмя спальнями в Шерман-Оукс, районе, населенном преимущественно богатыми
представителями среднего класса.
Только несколько самых доверенных клиентов Мика знали его домашний адрес. В
основном он решал все дела на общественных пляжах, в общественных парках, в кофейнях,
церквях.
Не останавливаясь в Санта-Монике, чтобы сменить наряд Робина Гудфело на обычную
одежду и желтый дождевик, Корки сразу поехал из Малибу в Шерман-Оукс. Квиг фон
Гинденбург, коллекционер разбитого фарфора, похитил у Корки немало времени. Ему
оставалось еще многое сделать в этот самый для него важный, но уже катящийся к вечеру день.
"Лендровер" он поставил на подъездной дорожке и метнулся сквозь дождь под крышу
крыльца.
Голос Мика послышался из динамика, находящегося рядом с кнопкой звонка: "Сейчас
буду", - и действительно, Мик Сакатон на удивление быстро открыл дверь. Иной раз
приходилось ждать на крыльце две-три минуты, а то и дольше, в течение которых он говорил с
гостем через аппарат внутренней связи, а потом появлялся с таким видом, будто его оторвали
от важных дел.
Как обычно, Мик был босиком и в пижаме. В этот день он остановил свой выбор на
красной пижаме с множеством изображений Барта Симпсона, персонажа мультфильма.
Некоторые пижамы Мик покупал в магазине готовой одежды, другие шил на заказ.
Еще до того, как войти в пубертатный период, Майк прочитал историю Хью Хефнера,
основателя "Плейбоя", которая просто заворожила его. Хеф нашел способ повзрослеть,
добиться успеха и при этом остаться большим ребенком, реализующим все свои причуды и
желания, превращающим жизнь в одну длинную вечеринку, проводящим большую часть своих
дней в пижаме.
Мику, который по большей части работал дома, принадлежало более 150 пижамных
комплектов. Спал он голым, а в пижаме ходил днем.
Себя он полагал последователем Хефа. Мини-Хефом. В свои сорок два Мик делал вид,
будто ему тринадцать.
- Эй, Корк, классный прикид! - воскликнул он, увидев Корки в наряде Робина Гудфело.
Незнакомец такие слова мог воспринять как насмешку, но друзья Мика знали, что в
стремлении походить на Хефа он давно уже не обходится без нового сленга.
- Извини, что опоздал, - Корки переступил порог.
- Нет проблем, - отмахнулся Мик. - Когда есть такая возможность, я не обращаю
внимания на время.
В гостиной Мик обходился минимумом обстановки. Диван, пару кресел, подставки для
ног, кофейный столик, комоды - он купил одним комплектом на распродаже. Мебель
отличало высокое качество, при выборе во главу угла ставилось ее удобство, а не внешний вид.
Мик не старался поразить воображение гостей. При всем своем богатстве потребности у
него оставались простыми, впрочем, некоторые превращались в навязчивую идею.
Во внутреннем убранстве дома упор делался не на мебель и не на произведения искусства.
Во всех комнатах дома, за исключением пристройки, которую Мик использовал для работы,
вдоль всех стен, кроме двух, выстроились стеллажи с коллекцией тысяч и тысяч
порнографических видеокассет и ди-ви-ди. Полки пришлось ставить даже на лестнице и в
коридорах.
Видеокассетам Мик отдавал предпочтение перед ди-ви-ди из-за более широких торцов, на
которых хватало места как для эротических названий, так, иногда, и для фотографий. И вот эта
эротическая мозаика, тянущаяся от пола до потолка по всему дому, создавала почти
психоделический эффект.
Мебель стояла только в рабочей пристройке, спальне и в гостиной. В других комнатах, в
том числе и в столовой, стеллажи с видеокассетами тянулись не только вдоль стен, но, как в
библиотечных залах, параллельно двум стенам, разделяя комнаты на длинные проходы.
Ел Мик или за компьютером, или в кровати: как разогретые в микроволновке
замороженные готовые блюда, так и доставляемые на дом пиццу и китайские обеды.
Из двух стен, не занятых стеллажами, одна находилась в гостиной. Эта стена
предназначалась для четырех огромных плазменных панелей и оборудования для просмотра.
Другая такая же стена была в спальне.
Пара плазменных панелей висела впритык друг к другу. Вторая пара - над первой.
Каждую из панелей обслуживали ди-ви-ди-плеер и видеомагнитофон. Они стояли под
панелями, вместе с восемью динамиками и усилителями.
Мик обычно смотрел четыре фильма сразу, переключаясь с одного саундтрека на другой.
А мог, и часто делал это, включить все четыре саундтрека одновременно.
Обычно, когда гость заходил в гостиную Сакатона, его встречала какофония ахов, охов,
стонов, визгов, воплей, криков удовольствия, ругательств, которые шептались или
выкрикивались, и тяжелого дыхания многих и многих участников сексуальных игрищ. И если
человек закрывал глаза, у него могло создаться впечатление, что он находится в плотно
населенных джунглях, обитатели которых занимались только одним: непрерывно
совокуплялись.
В тот день в гостиной стояла тишина. Мик убрал звук всех четырех фильмов.
- Никто не может сравниться с Джанель, - в голосе Мика, когда он мотнул головой в
сторону плазменных панелей, послышалась горечь. - Она была особенная.
И хотя пижама с Бартами Симпсонами могла показаться фривольной, Мик грустил о
своей безвременно ушедшей подруге. На всех панелях демонстрировались фильмы из
обширного наследия Джанель.
Мик указал на правую верхнюю панель:
- То, что она проделывает прямо сейчас, никто... никто никогда не смог повторить в
фильме, ни до, ни после.
- Сомневаюсь, что кто-нибудь сможет, - откликнулся Корки, потому что для
выполнения этого трюка требовалась легендарная гибкость Джанель, какой, судя по всему,
теперь не обладала ни одна жительница Земли.
- Эти четыре парня любят ее, - Мик говорил о других участниках эпизода. - Это
сразу видно. Каждый из них любит ее. Мужчины любили Джанель. Девочка была что надо.
Голос Мика переполняла страсть. Несмотря на все его попытки подражать Хефнеру, в нем
оставалась сентиментальная жилка.
- Я только что вернулся от Троттера, - сообщил
Корки. - Ты убил этого сукиного сына? - Еще нет. Ты знаешь, пока он мне нужен. -
Нет, ты только посмотри.
- Да уж, это что-то.
- Ты думаешь, ей больно?
- Скорее да, чем нет, - ответил Корки.
- Джанель говорила, что нет, наоборот, приятно.
- Она много времени уделяла растяжке?
- Вся ее работа была растяжкой. Ты его убьешь?
- Я же обещал, не так ли?
- Я надеялся состариться рядом с ней, - вздохнул Мик.
- Правда?
- Во всяком случае, стать старше.
- Я расстрелял его коллекцию фарфоровых статуэток.
- Дорогих?
- Более чем.
- Ты будешь пытать его перед смертью?
- Обязательно.
- Ты - настоящий друг, Корк.
- Ну, мы вместе прошли долгий путь.
- Да, больше двадцати лет.
- Раньше мир был гораздо хуже, - Корки, понятное дело, оценивал мир с позиции
анархиста.
- Многое развалилось в наше время, - согласился Мик. - Но процесс идет не так
быстро, как мы мечтали, будучи молодыми.
Они улыбнулись друг другу.
Другие люди на их месте, скорее всего, обнялись бы.
- Я готов к реализации пакета Манхейма, - продолжил Мик и повел Корки в глубь
дома, в рабочую пристройку.
Здесь вместо стеллажей с порнографическими видеокассетами у стен стояли компьютеры,
компактный печатный пресс, машины для ламинирования, лазерный голографический принтер
и прочее оборудование, необходимое для изготовления поддельных документов высшего
качества.
Мик уже поставил два стула перед экраном рабочей станции. Сел на тот, что стоял
напротив клавиатуры.
Корки снял кожаное пальто, повесил на спинку второго стула, сел на него.
Мик глянул на кобуру с "глоком".
- Ты собираешься пристрелить Троттера из него? - Да.
- Сможешь потом отдать его мне?
- Пистолет?
- Никто ничего не узнает, - пообещал Мик. - Я никогда им не воспользуюсь. И
рассверлю ствол, чтобы баллистическая экспертиза ничего не доказала. Для меня это будет не
пистолет, ты понимаешь, а святыня. Он займет достойное место в мемориале Джанель, где я
храню все ее фильмы.
- Хорошо, - кивнул Корки. - Как только я покончу с Троттером, он твой.
- Спасибо, Корк. - Хранитель славы Джанель указал на экран и выведенную на него
информацию: - Сложную ты задал мне задачку.
Один из лучших хакеров мира, добившийся фантастических достижений, Мик, который
без лишней скромности именовал себя Великим магистром цифровой информации и
Правителем виртуального пространства, обычно заявлял, что проникнуть в любую
компьютерную сеть для него - пара пустяков, а потому признание в том, что ему пришлось
попотеть, выполняя задание Корки, говорило о том, что он действительно справился с задачей
невероятной сложности.
- Этим вечером, ровно в половине девятого, компьютер телефонной компании отключит
все двадцать четыре линии поместья Манхейма, - продолжил Мик.
- А разве это не насторожит "Паладин контрол", расположенную вне поместья
охранную компанию? Одна выделенная линия обеспечивает круглосуточную связь между
"Паладином" и поместьем для подачи сигнала тревоги.
- Да. Если эта линия отключится, в "Паладине" воспримут нарушение связи как сигнал
тревоги. Но там ничего не узнают.
- Это военизированная компания, - тревожился Корки. - Их сотрудники не
пользуются баллончиками с перцем. Они приедут быстро, и с оружием.
- Моими стараниями компьютер "Паладина" вырубится аккурат перед тем, как замолчат
телефоны Манхейма. И рухнет вся их система оповещения.
- У них наверняка введено дублирование.
- Их дублирование я знаю, как свою промежность, - нетерпеливо бросил Мик. - Я
вырублю и дублирующую систему.
- Впечатляет.
- Так что об охранной компании, расположенной вне поместья, ты можешь не
беспокоиться. А как насчет частных охранников, которые работают непосредственно в
поместье?
- Двое в ночной смене. Я знаю, где и в какое время они будут. Разберусь с ними сам. Что
с мобильниками?
- О них я тоже позаботился. Проверил информацию, которую ты получил от Неда
Хокенберри. Манхейм пользуется услугами той же компании сотовой связи, что и до
увольнения Хокенберри.
- Два мобильника используются охранниками, которые находятся на дежурстве. Третий
- у руководителя службы безопасности, Этана Трумэна.
Мик кивнул.
- Они замолчат в половине девятого одновременно с обычными телефонами. Сотовые
телефоны есть также у четы, которая управляет поместьем...
- Макби.
- Да, еще у Хэчетта, шеф-повара, Уильяма Йорна...
- Смотрителя поместья. Никого из них этим вечером в поместье не будет, - напомнил
Корки. - Только Трумэн и мальчишка.
- Тебе же не нужен лишний риск, не так ли? Вдруг кто-то задержится на работе допоздна
или вернется из отпуска раньше времени? Если я отключу все их телефоны, тогда никто в
поместье не сможет набрать девять-один-один. Одновременно будут отключены и пейджеры
сотрудников поместья.
Ранее они говорили об Интернете и возможности послать через сеть сигнал SOS. Так что
Мик ответил и на еще не заданный Корки вопрос.
- В половине девятого в поместье будут отключены и выделенные линии выхода в
Интернет.
- Разве на их компьютерах не стоит система защиты?
- Об этом я позаботился. Но, как я тебя и предупреждал, я не могу отключить камеры
наблюдения, тепловые датчики, установленные по периметру поместья, детекторы движения в
самом доме. Если я это сделаю, охранники увидят, что их система "ослепла", и поймут, что
происходит что-то неладное.
Корки пожал плечами.
- Когда я попаду в дом, хотелось бы, чтобы детекторы движения работали. Возможно,
они мне понадобятся. Что же касается камер наблюдения и тепловых датчиков, расположенных
по периметру, так Троттер доставит меня на территорию поместья незамеченным.
- И тогда ты его убьешь.
- Не сразу. Позже. Так что тебе осталось сделать? Церемониальным жестом высоко
вскинув правую
руку, Мик ответил: "Только одно" - и, медленно, кар-
тинно опустив руку на клавиатуру, указательным пальцем отпечатал: "ENTER".
С экрана исчезла вся информация, он превратился в девственно чистое синее поле.
Корки напрягся.
- Что-то не так?
- Все нормально. Я инициировал ввод команд.
- И сколько времени уйдет на то, чтобы они дошли до адресатов?
Мик указал на экран, на котором появилось два слова: "ПРОЦЕСС ПОШЕЛ".
- Когда они изменятся, моя работа будет закончена. Хочешь коки или чего-то еще?
- Нет, благодарю, - ответил Корки.
Он ничего не ел и не пил в доме Сакатона и старался ни к чему не прикасаться. С
достаточной степенью вероятности можно было предположить, что в своем доме Мик рано или
поздно дотрагивался до всего, и кто мог сказать, чего эти руки касались чуть раньше. Точнее,
все знали, где только что находились эти руки.
Большинство друзей Мика старались при встрече с ним обойтись без рукопожатия, даже
если бы он и протянул руку. Но он, похоже, понимал их тревогу, возможно на подсознательном
уровне, и первым руки никогда не протягивал.
Барт Симпсон выпрыгивал и прятался в складках материи, строил Корки уморительные
рожицы, пока Мик направлялся к холодильнику, доставал бутылку коки и возвращался к
своему стулу у компьютера.
Они поговорили о редком порнофильме, вроде бы отснятом в Японии, который считался
легендой среди поклонников "клубнички". Снимались в нем двое мужчин, две женщины и
один гермафродит, все одетые как Гитлер. Мик гонялся за этим раритетом двенадцать лет.
Видео не представляло особого интереса для Корки, но разговор ему нисколько не
наскучил, потому что менее чем через четыре минуты надпись "ПРОЦЕСС ПОШЕЛ"
сменилась на экране компьютера другой: "ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ИСПОЛНЕНЫ".
Пакет программ доставлен по назначению, в голосе Мика слышалось чувство глубокого
удовлетворения.
- Точно?
- Да. Компьютеры телефонной, сотовой, охранной компаний и Интернет-провайдера
сделают все, что тебе нужно в указанное тобой время. Поместье будет отрезано от всего мира.
- И твое вмешательство больше не потребуется? Мик ухмыльнулся.
- Круто, не так ли?
- Потрясающе, - ответил Корки.
Мик закинул голову, чтобы напиться коки, и Корки, воспользовавшись моментом,
выхватил из кобуры "глок". А когда Мик опустил голову, убил его.
Однодневные семинары по рекламе и самопрезентации организовывал профессор, доктор
Роберт Вебблер. Впрочем, он предпочитал, чтобы его звали доктор Боб. Так он представлялся
на семинарах, где обещал превратить обычных, терзающихся сомнениями относительно своих
достоинств мужчин и женщин в лишенные этих самых сомнений динамо-машины, стоящие на
защите собственных интересов и способные на сверхчеловеческие достижения.
Этан и Рисковый нашли профессора в практически опустевшем кампусе. Он готовился к
январскому лекционному туру. По стенам обеих комнат, выделенных университетом в
распоряжение профессора, висели огромные плакаты с портретом доктора Боба, какие были в
чести у Сталина и Мао.
Голову он брил, но частично компенсировал отсутствие волос густыми усами,
красно-бронзовый загар свидетельствовал о его презрении к меланоме, а ослепительно белые
зубы сверкали, как в рекламных роликах жевательной резинки. За исключением туфель из
красной змеиной кожи, носил он исключительно белое, на плакатах тоже, включая и часы с
белым ремешком и белым циферблатом, без цифр или черточек.
Доктору Бобу без труда удавалось обратить ответ на каждый вопрос в небольшую лекцию
о самоуважении и позитивном мышлении. Вот Этан и подумал, что Рисковый вполне мог бы
арестовать профессора за переизбыток клише.
Шустрый, как Дональд Дак, он, конечно, никак не тянул на убийцу. Ему хотелось стать
знаменитым, но не путем совершения преступления. Дональд однажды пытался убить Чипа и
Дейла, пару надоедливых бурундуков, но доктор Боб пошел бы другим путем, перековал бы их
из грызунов в успешных предпринимателей.
Он надписал Этану и Рисковому по сборнику своих мотивационных речей и заявил, что
станет первым, кого выдвинут на Нобелевскую премию по литературе за серию книг по
самосовершенствованию.
В конце концов им удалось вырваться из офиса доктора Боба, найти урну, куда и
отправились сборники речей, и вернуться к "Экспедишн", но часы как на приборном щитке, так
и на руке Этана показывали 3:41.
В пять часов последний сотрудник из обслуживающего персонала покидал поместье. И
Фрик остался бы один в Палаццо Роспо.
Этан уже подумывал о том, чтобы позвонить охранникам. Один из них мог пойти в
особняк и оставаться с мальчиком.
Но поскольку второму пришлось бы дежурить у мониторов и других сигнальных систем,
они были бы вынуждены отказаться от патрулирования территории поместья. А Этану не
хотелось распылять свои и без того скудные ресурсы.
Он продолжал верить, что неизвестный партнер Райнерда, если он все еще намерен
действовать, нанесет удар не раньше второй половины четверга, после возвращения Лица со
съемочной площадки во Флориде. О планах Манхейма неоднократно писали в прессе, и они ни
для кого не составляли тайны. Поэтому потенциальный убийца, кем бы он ни был, точно знал,
когда кинозвезду ждут в Бел-Эре.
Однако полной уверенности в этом у Этана уже не было.
Элемент сомнения, интуитивная догадка Рискового, что они не могут рассчитывать даже
на среду, тревожила Этана. Он опасался, что кто-то сможет проникнуть на территорию
поместья, несмотря на все принятые меры предосторожности и защитные редуты, и спрятаться
там незамеченным в ожидании возвращения Манхейма.
Любые защитные мероприятия, в конце концов, дело рук человека, а все, что делается
человеком, в той или иной степени несовершенно. И достаточно умный псих, одержимый
навязчивой идеей и жаждой убийства, может найти брешь даже в стене, возведенной вокруг
президента Соединенных Штатов.
Из того, что Этан уже знал о Райнерде, у него сложилось впечатление, что умом природа
актера обделила, но вот человек, прототип профессора, выведенного в сценарии, похоже, тянул
на того самого одержимого, который способен прошибить любую стену.
- Ты едешь домой, - безапелляционно заявил Рисковый, когда они выехали из
университетского городка. - Подбрось меня к больнице Госпожи Ангелов, чтобы я мог
забрать свою машину, а оставшихся в нашем списке я проверю сам.
- Как-то это неправильно.
- Ты все равно не настоящий коп, - ответил Рисковый. - Бросил службу ради денег и
возможности целовать знаменитую задницу. Помнишь?
- Ты здесь исключительно из-за меня.
- Отнюдь. Я здесь вот из-за этого, - и Рисковый позвенел связкой из трех
колокольчиков.
От этого звона по спине Этана пробежал холодок.
- Я не могу допустить, чтобы в моей жизни остались такие в
...Закладка в соц.сетях
