Жанр: Триллер
Рассказы
...ен, — произнес Гэриш и
пошел к лестнице. Старые ступени. Запах нестиранных носков. Его
комната на пятом этаже... На четвертом навстречу шел очкастый
заморыш, прижимавший к груди, как Библию, справочник по высшей
математике. Шевелящиеся губы — логарифмы, что ли, запоминает?
— абсолютно пустые глаза. Корт проводил его взглядом. Заморыш
куда лучше смотрелся бы мертвым. Он был призраком, тенью на
стене. Тень качнулась еще пару раз и исчезла. Сквозь
замызганное окно было видно, как Квин и еще один идиот с
волосатыми, как у гориллы, ногами играют в мяч. Гэриш взобрался
на пятый и пошел через холл. Пиг Пэн уехал два дня тому назад.
Четыре экзамена в три дня, все схвачено, за все заплачено. Пиг
Пэн это умеет. Вещи собрал быстро и аккуратно, оставил лишь
своих красоток на стене, пару грязных носок и керамическую
скульптурку: мужик на унитазе, пародия на "Мыслителя" Родена.
Гэриш повернул ключ в замке.
— Корт! Эй, Корт! — через холл приближался Роллинс,
староста этажа, молодой человек с ослиными тупостью и
упрямством, недавно пославший одного приятеля на деканскую
комиссию за пьянку. Роллинс был высок, хорошо сложен и всегда
выглядел лощеным.
— Корт! Ты все сделал?
— Да.
— Не забудь вымыть пол в комнате и заполнить опись.
— Да.
— Я в тот четверг забросил бланк тебе под дверь, так?
— Да.
— Если меня не будет, тоже кинь под дверь опись и ключ,
договорились?
— 0'кей.
Роллинс взял его руку и быстро, энергично сжал. Его кожа
была сухая и шероховатая, рукопожатие давало такие ощущения,
как сжимание в ладони пригоршни соли.
— Хорошо тебе провести лето, парень.
— Да.
— Смотри, не перетруждайся.
— Нет.
— Как говорится, употребляй — но не злоупотребляй.
— Буду. И не буду.
Роллинс секунду-другую выглядел озадаченным, затем
рассмеялся:
— Ну ладно, пока! Он хлопнул Гэриша по плечу и зашагал
обратно, остановившись по дороге у чьей-то двери с требованием
приглушить музыку. Гэриш отчетливо видел его в могиле,
холодного, белого, с мухами, залепившими глазницы. Безучастного
ко всему. Как эти мухи. Ты будешь жрать мир или мир будет жрать
тебя == в любом случае все о'кей, все идет по плану. Гэриш
долго смотрел в спину уходящему Роллинсу, затем зашел в
комнату.
Без обилия вещей, загромождавших все пространство в
бытность здесь Нэна, комната выглядела стерильной. Ничем не
прикрытые диванные подушки на кровати соседа оказались
потрепанными и грязными. Две девки из журнала "Плейбой"
улыбались застывшими улыбками манекенов, тупо уставившись в
пространство.
Та половина комнаты, где обитал Гэриш, не изменилась --
все тот же военный порядок: бросьте монетку на натянутое по
струночке покрывало, и она отскочит. Это слегка напоминало
барак и сильно действовало на нервы Пигги. Английский мажор с
налетом снобизма и фразерства, он называл Гэриша "человеком в
футляре". На стене == лишь один большой плакат. Хамфрей Богарт.
На нем подтяжки и по пистолету в каждой руке. Когда Гэриш купил
этот плакат в книжной лавке колледжа, Пигги не преминул
заметить, что и пистолеты, и подтяжки символизируют импотенцию.
Гэриш беспокоился, не так ли это, хотя никогда ничего не читал
о Богти. Он подошел к двери сортира, открыл ее и вытащил Магнум
352, который отец, советник министерства, подарил ему на
прошлое Рождество.
Оптический прицел Гэриш купил сам в марте. Конечно,
хранение оружия в комнате едва ли допускается правилами
общежития, даже если оно охотничье. И патроны вам вряд ли дадут
— но так ли сложно обойти все эти
трудности? На складе колледжа бардак, очевидно,
инвентаризация давно не проводилась. Гэриш прятал свой Магнум в
леске за футбольным полем — водонепроницаемый чехол исключал
любые неприятности — и забрал его рано вчерашним утром, когда
все спали.
Гэриш сидел на кровати, сжимая ствол в руках, на лбу его
выступила испарина. Со своего сиденья Мыслитель понимающе
глядел на него. Гэриш встал, медленно пересек комнату и резким
движением смахнул со стола фигурку. Она разлетелась на мелкие
поблескивающие осколки, и тут же раздался стук в дверь. Гэриш
сунул пистолет под кровать: — Войдите!
Это был Бейли в своих вечных подштанниках. Вокруг пупка --
черная свалявшаяся шерсть. У Бейли не было будущего. Он должен
жениться на тупой квочке и наплодить кучу тупых детей. Затем
умереть — от рака или, например, от почечной недостаточности.
— Как твой экзамен, Корт?
— Все нормально.
— А у меня завтра. Нельзя ли забрать твои записи?
— Утром я сжег их с прочим хламом.
— А-а-а... ну, жаль... О, Боже! Это Пигги сделал?, == он
уставился на останки Мыслителя.
— Понятия не имею.
— Но зачем? Зачем ему это было нужно?! Мне нравилась эта
штуковина. Я хотел ее купить у Пигги, и вот пожалуйста...
У Бейли были мелкие и резкие, как у крысы, черты лица.
Потертые неопределенного цвета подштанники сидели косо. Гэриш
отчетливо видел, как он умирает от холецестита. С кислородной
подушкой. И желтым лицом. "Я помогу тебе", — подумал Гэриш.
— Слушай, а если я этих баб стащу, Пигги не слишком
обидится?
— Думаю, не слишком.
— О'кей.
Бейли прошел через комнату, шлепая по полу босыми ногами,
осторожно обходя керамические осколки, и отколол фотографии.
— А твой плакат с Богартом тоже неплох. Хоть он и
без сисек, но кое-что висит другое, ха!
Бейли посмотрел на Корта, ожидая, что тот улыбнется. Когда
этого не произошло, он спросил:
— Надеюсь, ты не собираешься выбрасывать эту картинку?
— Нет. Я собираюсь всего лишь принять душ.
— 0'кей. Ну, хорошо тебе провести лето, если больше не
увидимся.
— Спасибо.
Бейли повернулся, продемонстрировав отвисшую задницу своих
подштанников, и пошел к выходу. В дверях он остановился:
— Так у тебя еще одна четверка. Корт?
— Ну да.
— Молодец. Увидимся в следующем году, пока? Он вышел и
закрыл дверь. Гэриш посидел немного, затем вытащил пистолет,
разобрал его и почистил. Он поднес дуло к глазу и долго смотрел
на маленький кружок света. Ствол был чист. Он собрал оружие.
В третьем ящике бюро лежали три тяжелые коробки с
амуницией. Гэриш открыл окно, подошел к двери, запер ее на
ключ, вернулся к окну и выглянул во двор.
Яркая, поросшая зеленой травой площадка была полна
гуляющих студентов. Квин со своим другом-дебилом все еще гоняли
мяч. Они сновали туда-сюда, как ошпаренные кипятком тараканы.
— Давай я тебе кое-что расскажу, Богти, — сказал Гэриш,
— Господь обозлился на Каина, потому что тому казалось, что
Бог — вегетарианец. Его брат был осведомленнее. Бог сляпал мир
по образу и подобию своему, и если не ты жрешь мир, то мир жрет
тебя. И тогда Каин спросил своего брата: "Почему ты не сказал
мне?" А брат ответил: "Почему ты не слушал?" Каин сказал:
"0'кей, теперь-то я услышал". Он убил брата своего и сказал:
"Эй, Господи! Ты хочешь мяса? Тебе жаркого, или ребрышек, или
бифштекс из Авеля, или чего?" И Бог смазал ему пятки салом и
выгнал из Эдема. Вот так... И что ты по этому поводу думаешь?
Богти молчал. Гэриш поудобнее устроился у окна, опершись
локтями о подоконник, следя за тем, чтобы блеск ствола не был
заметен снаружи. Он посмотрел в прицел.
Напротив находились корпуса женского общежития Карлтока,
более известные как "сучарня". Гэриш перевел прицел на большой
сверкающий "Форд". Рядом с машиной студентка, блондиночка в
джинсах и голубой майкетоп мило беседовала со своей мамой.
Папа, лысеющий краснорожий тип, запихивал сумки в багажник. В
дверь постучали. Гэриш подождал. Постучали опять.
— Корт? Я принес тебе кое-что за твой плакат. Открывай
давай! Бейли.
Корт промолчал. Девчонка с мамой над чем-то весело
смеялись, не зная, что все они — микробы, инфузории в луже,
суетящиеся без смысла и толка... Папа присоединился к ним, и
они стояли, смеясь, под ярким солнцем == семейный портрет на
перекрестье прицела.
— А, ну тебя к драной матери, — ругнулся Бейли. Босые
ноги зашлепали по холлу.
Гэриш нажал курок. Магнум толкнул его в плечо. Хороший
крепкий толчок, говорящий о том, что оружие расположено верно.
Шевелюра блондиночки отлетела вместе с половиной головы.
Мама продолжала по инерции улыбаться еще мгновение, затем,
зажав ладонью рот, пронзительно закричала. Гэриш выстрелил.
Ладонь и голова исчезли в кровавом месиве. Отец семейства,
бросив сумки, обратился в бегство. Корт поймал его на прицел и
выстрелил в спину.
Опустив пистолет, Гэриш смотрел в окно. Квин, сжимая в
руках мяч, таращился на девчонкины мозги, размазанные по
надписи "СТОЯНКА ЗАПРЕЩЕНА" на асфальте. Он не шевелился. И все
вокруг стояли не двигаясь, словно вдруг окаменели. Кто-то
настойчиво постучал, затем дернул дверную ручку.
— Корт? С тобой все в порядке, Корт? Мне кажется,
кто-то...
— Ешь и пей досыта, Боже милостивый! Ешь!, ==
воскликнул Гэриш и выстрелил. Он промахнулся, и Квин
бросился бежать. Не беда: вторым выстрелом Гэриш
сразил его, и тело пролетело еще пару метров, прежде чем
упасть.
— Корт Гэриш застрелился! — заорал Бейли. — Роллинс!
Роллинс, быстрей сюда!
Ноги зашлепали по холлу. Теперь все бросились бежать.
Гэриш слышал их крики. Слышал топот ног по ступеням. Он
взглянул на Богарта. Богти сжимал, свои пистолеты, глядя в
пустоту сквозь Корта. На полу поблескивало то, что прежде было
Мыслителем. Интересно, чем сейчас занимается Пигги? Спит,
смотрит телевизор или ест обильный вкусный ужин. Жри весь этот
мир, Пигги. Ты проглотишь его, не поморщившись.
— Гэриш!, — это Роллинс барабанил в дверь, — Гэриш,
открой!
— Там закрыто, — кричал Бейли, — он был не в себе, он
застрелился, я точно знаю!
Гэриш выставил ствол в окно. Парнишка в полосатой майке,
спрятавшись за кустом, напряженно вглядывался в окна общежития.
Было заметно, что он хочет бежать, но ноги не слушаются...
"Жри, Господи!", — пробормотал Гэриш и нажал курок.
Стивен Кинг.
Кратчайший путь для Миссис Тодд
OCRed by FtheL
— Вон едет эта Тодд,-- сказал я.
Хомер Бакленд проводил взглядом небольшой "Ягуар" и кивнул. Женщина за
рулем помахала рукой в знак приветствия. Хомер еще раз кивнул ей в ответ
своей большой лохматой головой, но не поднял руки для выражения ответных
дружеских чувств. Семья Тоддов владела большим летним домом на озере Касл, и
Хомер уже давным-давно был ими нанят сторожем этого дома. Мне казалось, что
он невзлюбил вторую жену Уорта Тодда столь же сильно, как ему ранее
нравилась Фелия Тодд — первая жена хозяина дома.
Это было как раз два года тому назад. Мы сидели на скамейке перед
магазином Белла, и я наслаждался апельсиновой шипучкой. У Хомера в руках был
стакан простой минеральной. Стоял октябрь — самое мирное времечко для Касл
Рока. Отдыхающие по-прежнему приезжали на уикэнды на озеро, но их
становилось все меньше; и была просто благодать по сравнению с теми жаркими
летними деньками, когда пляжи ломились от тысяч и тысяч приезжих отовсюду,
вносивших в и без того накаленную атмосферу свои собственные и весьма
агрессивные нотки. А сейчас был тот благословенный месяц, когда летних
отдыхающих уже не было, а для выкладывающих большие денежки за свои причуды
пришельцев-охотников с их огромными ружьями и столь же огромными палаточными
лагерями еще не настали сроки прибытия в городок.
Урожай почти везде был уже снят. Ночи стояли прохладные, самые лучшие
для крепкого сна, а потому таким стариканам как мне было еще просто рано и
не на что особенно жаловаться. В октябре небо над озером заполнено облаками,
медленно проплывающими где-то вверху подобно огромным белым птицам. Меня
всегда удивляло, почему они кажутся столь плоскими внизу, у своего
основания, и почему они там выглядят чуть сероватыми, словно тень заката.
Мне это нравилось, так же как и то, что я могу просто любоваться отблесками
солнечных лучей на воде и не думать при этом о каких-то жалких и никому не
нужных минутах. Только в октябре и только здесь, на скамейке перед магазином
Белла, откуда открывается столь чудный вид на озеро, мне иногда даже
приходит в голову сожаление, что я не курильщик.
— Она не водит столь быстро, как Фелия,--сказал Хомер.--Я всегда
удивлялся, как же это так здорово удавалось женщине с таким старомодным
именем.
Летние отдыхающие наподобие Тоддов никогда особо не интересовали
постоянных жителей небольших городков в Мэне, а уж тем более в той степени,
какую они самонадеянно себе приписывают. Старожилы-резиденты предпочитают
смаковать собственные любовные истории и ссоры, скандалы и слухи. Когда тот
предприниматель-текстильщик на Амсбери застрелился, Эстонии Корбридж
пришлось подождать добрую неделю, пока ее пригласили на ленч, чтобы
послушать, как же ей удалось наткнуться на несчастного самоубийцу, все еще
державшего револьвер в окостеневшей руке. Но зато о своем земляке Джо
Кэмбере, которого загрыз собственный пес, местные старожилы не переставали
судачить на все лады и до и после этого случая.
Ну да не в этом дело. Просто мы и они бежим по разным дорожкам. Летние
приезжие подобны вольным скакунам или иноходцам. В то время как все мы,
выполняющие годами изо дня в день, из недели в неделю свою работу здесь,
являемся тяжеловозами или другими рабочими лошадками. И все же исчезновение
в 1973 году Офелии Тодд вызвало немалый интерес среди местных жителей.
Офелия была не просто обворожительно прекрасной женщиной, но и тем
человеком, который сделал немало хорошего для нашего городка. Она выбивала
деньги для библиотеки Слоэна, помогала восстановить памятник погибшим в
войнах и участвовала во многих подобного рода делах. Но ведь все летние
отдыхающие любят саму идею "выбивать деньги". Вы только упомяните о ней — и
их глаза загорятся ярким блеском, а руки начнут искать, за что бы
зацепиться. Они тут же создадут комитет и выберут секретаря, чтобы не забыть
повестку дня. Они это страшно любят. Но как только вы скажете "время"
(где-нибудь на шумном людном сборище, являющемся каким-то диковинным
гибридом вечеринки с коктейлями и собрания комитета),-- вы тут же лишитесь
удачи. Время — это то, чего никак не могут и не должны терять приезжающие
на лето. Они лелеют его, и если бы они смогли запечатать его в какие-нибудь
банки-склянки, то наверняка бы попытались законсервировать эту самую большую
ценность в своей жизни. Но Фелии Тодд, видимо, нравилось тратить
время,-- работая за стойкой библиотеки столь же рьяно и прилежно, как и при
выбивании денег для нее. Когда нужно было перебрать фундамент и смазать
машинным маслом все внутренние металлические конструкции памятника погибшим,
Фелия была в самой гуще, среди женщин, потерявших сыновей в трех
кровопролитных последних войнах, такая же, как и все, с запрятанными под
косынку волосами и в рабочем комбинезоне. А когда местных ребятишек нужно
было доставить к месту летних заплывов, караван машин с детьми вниз по
Лэндинг-роуд неизменно возглавлял сверкающий пикап Уорта Тодда, за рулем
которого восседала Фелия. Хорошая женщина. Хотя и не местная, но хорошая
женщина. И когда она вдруг исчезла, это вызвало внимание. Не печаль,
конечно, поскольку чье-то исчезновение — это еще не чья-то смерть. Это не
похоже на то, что вы вдруг что-то ненароком отрубили ножом для разделки
мяса. Куда больше оно походило на то, словно вы тормозите столь медленно,
что еще долго не уверены, что наконец остановились.
— Она водила "Мерседес",-- ответил Хомер на тот вопрос, который я и не
собирался задавать.-- Двухместная спортивная модель. Тодд купил ее жене в
шестьдесят четвертом или пятом, по-моему. Ты помнишь, как она возила ребят
все эти годы на игры лягушек и головастиков.
— Н-да.
— Она везла детей заботливо, со скоростью не более сорока миль, потому
в ее пикапе их всегда было полным-полно. Но это ей так нравилось. У этой
женщины и котелок варил, и ноги летали, как на крыльях.
Такие вещи Хомер никогда не говорил о своих летних нанимателях. Но
тогда умерла его жена. Пять лет тому назад. Она пахала склон для
виноградника, а трактор опрокинулся на нее, и Хомер очень сильно все это
переживал. Он тосковал никак не меньше двух лет и только потом, казалось,
чуть отошел от своего горя. Но он уже не был прежним. Казалось, он чего-то
ожидает, словно продолжения уже случившегося. Вы идете мимо его маленького
домика в сумерках — и видите Хомера на веранде, покуривающего свою трубку,
а стакан с минеральной стоит на перилах веранды, и в его глазах отражается
солнечный закат, и дымок от трубки вьется вокруг его головы.-- Тут вам
непременно приходит в голову, по крайней мере, мне: "Хомер ожидает
следующего события". Это затрагивало мое сознание и воображение в
намного большей степени, чем бы мне хотелось, и, наконец, я решил, что все
это потому, что будь я на его месте, я бы не ждал следующего события. Это
ожидание слишком напоминает поведение жениха, который уже напялил на себя
утренний костюм и затянул галстук, а теперь просто сидит на кровати в
спальне наверху в своем доме и то таращится на себя в зеркало, то смотрит на
каминные часы, ожидая одиннадцати часов, чтобы наконец начать свадебный
обряд. Если бы я был на месте Хомера, я бы не стал ждать никаких следующих
событий и происшествий, я бы только ожидал конца, когда тот приблизится ко
мне.
Но в тот период своего ожидания неизвестно чего и кого — который
завершился поездкой Хомера в Вермонт годом позже — он иногда беседовал на
эту тему с некоторыми людьми. Со мной и еще кое с кем.
— Она никогда не ездила быстро со своим мужем в машине, насколько мне
известно. Но когда она ехала со мной, этот "Мерседес" мог просто разлететься
на части.
Какой-то парень подъехал к бензоколонке и начал заливать бак. Машина
имела номерную пластину штата Массачусетс.
— Ее машина была не из тех новомодных штучек, которые могут работать
только на очищенном бензине и дергаются туда-сюда, когда вы только
переключаете скорость. Ее машина была из тех старых, со спидометром до ста
шестидесяти миль в час. У нее была очень веселая светло-коричневая окраска,
и я как-то спросил Фелию, как она сама называет такой цвет — она ответила,
что это цвет шампанского. "Разве это не здорово? " — спросил
я — и она так расхохоталась, словно готова была лопнуть от смеха. Мне
нравятся женщины, которые смеются сами, не дожидаясь твоего разъяснения,
когда и почему им следует смеяться, ты же знаешь это.
Парень у колонки закончил накачку бензина.
— Добрый день, джентльмены,-- сказал он, подходя к ступенькам.
— И вам тоже,-- ответил я, и он вошел внутрь магазина.
— Фелия всегда искала, как бы и где бы можно срезать расстояние,--
продолжал Хомер, словно нас никто и не прерывал.-- Она была просто помешана
на этом. Я никогда не видел здесь никакого особого смысла. Она же
говаривала, что если вы сумеете сократить расстояние, то этим также
сэкономите и время. Она утверждала, что ее отец присягнул бы под этим
высказыванием. Он был коммивояжером, постоянно в дороге, и она часто
сопровождала его в этих поездках, всегда стремясь найти кратчайший путь. И
это вошло не только в привычку, а в саму ее плоть и кровь.
— Я как-то спросил ее, разве это не забавно, что она, с одной стороны,
тратит свое драгоценное свободное время на расчистку той старой статуи в
сквере или на перевозку мальцов на занятия плаванием, вместо того, чтобы
самой играть в теннис, плавать и загорать, как это делают все нормальные
отдыхающие,-- а с другой стороны — она едет по чертову бездорожью ради
того, чтобы сэкономить какие-то несчастные пятнадцать минут на дороге отсюда
до Фрайбурга, поскольку мысль об этом вытесняет все прочее из ее головки.
Это просто выглядит так, словно она идет наперекор естественной склонности,
если так можно выразиться. А она просто посмотрела на меня и сказала:
"Мне нравится помогать людям, Хомер. А также я люблю водить машину, по
крайней мере, временами, когда есть какой-то вызов, но я не люблю
время, которое уходит на это занятие. Это напоминает починку одежды:
иногда вы ее штопаете, а иногда просто выбрасываете. Вы понимаете, что я
здесь подразумеваю?"
"Думаю, что да, миссис",-- сказал тогда я, здорово сомневаясь в этом,
на самом деле.
"Если сидение за рулем машины было бы всегда мне приятно и
казалось самым лучшим времяпрепровождением, я бы искала не кратчайших, а
самых длинных путей",-- сказала она мне, и это мне показалось очень смешным
и занятным.
Парень из Массачусетса вышел из магазина с шестибаночной упаковкой пива
в одной руке и несколькими лотерейными билетами в другой.
— У вас веселый уик-энд,-- сказал Хомер.
— У -меня здесь всегда так,-- ответил тот.-- Единственное, о чем я
всегда мечтаю, это то, чтобы пожить здесь целый год.
— Ну, тогда мы постараемся сохранить здесь все в том же виде, чтобы
все было в порядке, когда вы сможете приехать,-- заявил Хомер, и
парень рассмеялся.
Мы смотрели, как он отъезжает на своей машине с массачусетским номером.
Номер был нанесен на зеленую пластину. Моя старуха говорит, что такие
пластины автоинспекция штата Массачусетс присваивает только тем водителям,
которые не попадали в дорожные происшествия в этом странном, озлобленном и
всегда бурлящем штате в течение двух лет. "А если у тебя происходили
какие-то нарушения,-- говорила она,-- тебе обязательно выдадут красную
пластину, чтобы люди на дороге остерегались повторных инцидентов с твоим
участием".
— Они ведь оба были из нашего штата, ты знаешь,-- сказал Хомер, словно
парень из Массачусетса напомнил ему об этом факте.
— Да, я это знаю,-- ответил я.
— Тодды ведь были словно те единственные птицы, которые зимой летят на
север, а не на юг. Это что-то новое, и мне кажется, что ей не очень-то
нравились эти полеты на север.
Он глотнул своей минеральной и помолчал с минутку, что-то обдумывая.
— Она, правда, никогда об этом не говорила,-- продолжал
Хомер.-- По крайней мере, она никогда, насколько я могу судить, не
жаловалась на это. Жалоба была бы подобна объяснению, почему она всегда
искала кратчайших путей.
— И ты думаешь, что ее муж не замечал, как она тряслась по лесным
дорогам между Касл Роком и Бэнгором только для того, чтобы сократить пробег
на девять десятых мили?
— Его не заботила вся эта ерунда,-- коротко отрезал Хомер, после чего
он встал и пошел в магазин.
"А теперь, Оуэне,-- сказал я самому себе,-- ты будешь знать, что не
следует задавать ему никаких вопросов, когда он что-то начинает
рассказывать, поскольку ты забежал сейчас чуть вперед и всего одним своим
ненужным высказыванием похоронил столь интересно начавшийся было рассказ".
Я продолжал сидеть и повернул лицо вверх к солнцу, а он вышел минут
через десять, неся только что сваренное яйцо. Хомер сел и начал есть яйцо, а
я сидел рядышком и помалкивал, а вода в озере иногда так блестела и отливала
своей голубизной, как об этом можно только прочитать в романах о сокровищах.
Когда Хомер наконец прикончил яйцо и вновь принялся за минеральную, вдруг
вернулся к своему рассказу. Я был сильно удивлен, но не сказал ему ни слова.
Иначе это бы только снова все испортило.
— У них ведь было две, а точнее, три машины на ходу,-- сказал Хомер.--
Был "Кадиллак", его грузовичок и ее дьявольский спортивный "Мерседес". Пару
зим назад он взял этот грузовичок на тот случай, если им вдруг захочется
сюда приехать зимой покататься на лыжах.
А вообще-то летом он водил свой "Кадди", а она "Мерседес"-дьяволенок.
Я кивнул, но не проговорил ни слова. Мне все еще не хотелось рисковать
отвлечь его от рассказа своими комментариями. Позднее уже я сообразил, что
мне бы пришлось много раз перебивать его или задавать свои дурацкие вопросы,
для того чтобы заставить Хомера Бакленда замолчать в тот день. Он ведь сам
настроился рассказывать о кратчайших путях миссис Тодд возможно более длинно
и неспешно.
— Ее маленький дьяволенок был снабжен специальным счетчиком
пройденного пути, который показывал, сколько миль пройдено по выбранному
вами маршруту, и каждый раз, как она отправлялась из Касл Лейка В Бэнгор,
она ставила этот счетчик на нули и засекала время. Она превратила это в
какую-то игру и, бывало, не раз сердила меня всем этим сумасбродством.
Он остановился, словно прокручивая сказанное обратно.
— Нет, это не совсем правильно. Он снова замолчал, и глубокие бороздки
прочертили его лоб подобно ступенькам лестницы в библиотеку.
— Она заставляла тебя думать, что она сделала игру из всего этого, но
для нее все было серьезно. Не менее серьезно, чем все прочее.-- Он махнул
рукой, и я подумал, что он здесь подразумевает ее мужа.-- Отделение для
перчаток и всяких мелочей в ее спортивной машине было сплошь забито картами,
а еще больше их было позади, в багажнике. Одни из них были карты с указанием
местонахождения бензоколонок, другие были вырванными страницами из
"Дорожного атласа" Рэнди Макнэлли. У нее также было полно карт из
путеводителей Аппалачской железной дороги и всяких туристических
топографических обзоров. Именно то, что у нее было столько всяких карт, на
которые она наносила выбранные маршруты, заставл
...Закладка в соц.сетях
