Жанр: Триллер
Рассказы
...азах, наливались чернотой и охватывали уже
довольно большую часть горизонта, грозно и неотвратимо надвигаясь на нас.
Тонны воды, обрушивавшиеся с них в море, выглядели очень впечатляюще, да
еще и подсвечивались с левой стороны зловещими кровавыми отблесками
заходящего солнца.
Еще задолго до того, как Ричард закончил копать, я уже знал, что тела
мальчика он там не найдет. Они убрали его оттуда. Прошлой ночью руки мои
не были завязаны - следовательно, они могли видеть и действовать. Уж если
они смогли использовать меня для того, чтобы убить мальчика, то, значит,
они могли использовать меня и для того, чтобы перенести его тело в
какое-нибудь другое место, даже если бы я спал в это время.
- Здесь нет никакого мальчика, Артур, - послышался голос Ричарда. Он
подошел к машине, закинул лопату в багажник и устало опустился на свое
сидение рядом со мной.
Показалась яркая почти ничем не закрытая луна. Быстро приближающаяся
гроза была, по-видимому, настоящей бурей. То и дело нас ослепляли небывало
яркие молнии и сотрясал оглушительный гром. На песок уже начали ложиться
первые мрачные тени надвигающейся грозной стихии. Внезапно поднявшийся
ветер швырял в машину песок с такой силой, что она ходила ходуном. В
пальцах у меня появился сильный зуд - глаза очень хотели наружу.
- Значит, они все таки использовали меня и для того, чтобы перенести
его тело в другое место, - взволнованно заговорил я скороговоркой,
уставившись в одну точку. Каким, должно быть, бредом звучали мои слова для
Ричарда - ведь он тогда почти совсем ничего не знал.
- Они могут управлять мной, - продолжал я. - Когда я развязываю руки,
они получают возможность управлять мной. Они способны в любой момент
подчинить меня себя полностью и могут манипулировать мной как угодно,
направляя мои действия по своему усмотрению, даже если я находясь в
бессознательном состоянии. Когда мои руки развязаны, я становлюсь для них
как бы дверным проемом, каналом их связи с нашим миром. По несколько раз в
день, когда руки у меня развязаны от нестерпимого зуда, я обнаруживаю себя
стоящим в совершенно, порой, неожиданных для меня местах - в саду,
например, или перед картиной, которая висит меня в гостиной. Все эти места
и предметы хорошо знакомы мне, но я совершенно не помню, как я к ним
попал. В памяти начисто отсутствуют довольно большие промежутки времени.
Они просто отключают на это время мое сознание. Это ужасно, Ричард... Я
больше не в силах жить в этом кошмаре!..
- Артур. - Ричард успокаивающе положил мне руку на плечо. -
Пожалуйста, Артур, не надо. Перестань.
В слабом отблеске заката я увидел, что его лицо, повернутое ко мне,
полно сострадания.
- Ты сказал, что ты там где-то "стоял" перед чем-то, что ты "перенес"
тело мальчика... Но это же невозможно, Артур! Ты же не можешь двигаться,
кроме как на кресле-каталке. Вся нижняя половина твоего тела мертва!
- Она тоже мертва, - сказал я, - положив руку на приборную панель
машины. - Но ты садишься в нее и заставляешь ее ехать. Ты можешь, если
захочешь, убить ее, пустив с обрыва в пропасть и она ничем не сможет
помешать тебе в этом, даже если захотела бы!
Я слышал, что мой голос поднялся уже очень высоко и звучал теперь
совершенно истерично, но мне было не до этого в тот момент.
- Я - дверной проем! - кричал я ему в самое лицо. - Как ты не можешь
понять?! Они убили мальчика, Ричард! Убили моими руками! И моими же руками
перетащили его тело в какое-то другое место!
- Я думаю, тебе необходимо срочно показаться врачу, - стараясь
говорить спокойно, ответил мне на это Ричард. - Поехали назад. Хочешь, я
сам отвезу тебя завтра или даже сегодня к одному своему знакомому очень
хорошему докто...
- Подожди, Ричард! Ты можешь проверить! Разузнай насчет этого
мальчика! Ведь он действительно не вернулся вчера домой! Он мертв, говорю
я тебе! Мертв!
- Но ты же сказал, что не знаешь его имени,
- Он наверняка из той деревушки что начинается сразу за почтой!
Спроси...
- Я уже говорил об этом сегодня вечером по телефону с Мод Харрингтон.
Это местная сплетница с самым длинным и любопытным во всем штате носом. Уж
она знала бы об этом наверняка. Тем более, что прошли уже целые сутки. Но
она сказала, что ничего не слышала и ничего не знает о том, что кто-то
пропал прошлой ночью.
- Но это же местный парнишка! Его исчезновение просто не может
остаться незамеченным?
Ричард потянулся, чтобы включить зажигание, но я остановил
- Смотри! - выкрикнул я и начал развязывать руки.
Над заливом, совсем уже недалеко от нас, вспыхнула ослепительная
молния невероятной яркости и грохнул оглушительный гром.
Я не пошел к доктору и не стал звонить Ричарду еще раз. Вместо этого
я провел три недели дома, почти не выходя на улицу. Всякий раз, когда по
необходимости, все-таки, приходилось это делать, я плотно перевязывал свои
кисти несколькими слоями бинтов. Три недели. Три недели слепой надежды на
то, что эта страшная напасть оставит меня... Уверен, что поступил тогда
правильно. По крайней мере - рационально для самого себя. Если бы я был
здоровым полноценным человеком, которому не нужно кресло-каталка и который
ведет обычный образ жизни и имеет нормальное окружение, то я, может быть,
отправился бы к доктору Фландерсу или, по крайней мере, рассказал бы обо
всем Ричарду. Я мог бы, наверное, сделать это и без всех этих оговорок, в
том состоянии, в котором я находился тогда на самом деле, но всякий раз,
когда появлялась эта мысль, я вспоминал о трагической судьбе тети, которая
из-за болезни проказой была обречена оставаться практически всю свою жизнь
совершенно изолированной от людей пленницей и, в конце концов, была
съедена заживо своей болезнью, одиночеством и, в результате, - безумием...
Мысли о том, что такая же печальная участь может постигнуть и меня,
заставляли меня сохранять все в глубокой тайне и молиться, молиться,
молиться за то, чтобы, проснувшись когда-нибудь утром, я посмотрел на свои
чистые пальцы и вспоминал обо всем этом как о дьявольском сне.
Все это были, конечно, безнадежные наивные мечты.
Постепенно я почувствовал ИХ. ИХ... Неизвестный неземной Разум. Меня
никогда не интересовало, как они выглядят и откуда они пришли. Я был их
дверным проемом, их окном в этот мир. Я слишком хорошо понимал, насколько
они опасны, отвратительны и страшны, как несоразмеримо их мир отличается
от нашего. Слишком хорошо чувствовал их страшную слепую ненависть. И все
это время они вели молчаливое мрачное наблюдение за нашим миром. А я
невольно помогал им в этом, не в состоянии никак воспротивиться.
Постепенно я начал понимать, что они просто используют меня в своих целях,
что они просто-напросто управляют мною.
Когда в тот вечер мальчик, как обычно, возвращался мимо моего дома с
пляжа, он приветливо помахал мне рукой и улыбнулся. Судя по его виду,
своим сегодняшним уловом он был вполне доволен. Я сидел, как всегда, на
веранде и, мрачно размышляя о своих проблемах, решил, наконец, связаться
по телефону с мистером Крессуэллом из департамента ВМС США. Я пришел,
все-таки, к выводу, что то, что случилось со мной, началось именно во
время нашей экспедиции на Венеру пять лет назад. "Пускай, - думал я, - они
изолируют меня на всю оставшуюся жизнь от людей, пусть обследуют меня
сколько и как угодно, пусть вообще делают со мной все, что захотят - лишь
бы положить конец этим безумным ночам, когда я просыпаюсь в совершенно
неожиданных для меня местах, а руки мои живут как бы сами по себе и
наблюдают, наблюдают, наблюдают...
Однажды я пытался, дойдя до отчаяния, выколоть эти ужасные глаза
первым же попавшимся под руку острым предметом. Подвернулся остро
заточенный карандаш, но как только он приблизился к первому глазу, руки
мои пронзила резкая мучительная боль, разом охватившая и все мое тело. Я
думал, что умру от нее через пару секунд. Карандаш упал на пол и боль, не
сравнимая совершенно ни с чем, утихала очень долго. Таких адских страданий
я не испытывал раньше никогда в жизни и подобных экспериментов больше не
устраивал.
Вместо того, чтобы тоже ответить мальчику приветливым взмахом, обе
мои руки, помимо моей воли, вдруг разом судорожно потянулись к нему и я с
ужасом вспомнил, что они у меня не забинтован ы... Все десять глаз,
светясь в сумерках, разом уставились на бедного перепуганного мальчугана.
Он остановился как вкопанный и смотрел на меня широко раскрытыми от ужаса
глазами. Я почувствовал, как мое сознание быстро заволакивается густой
непроницаемой пеленой и уже в следующее мгновение я полностью утратил
контроль над собой. Дверь открылась... и я стал дверным проемом. Слепым
исполнителем чужой неведомой воли. Не помня себя, я оказался на улице и
кинулся по песку за удирающим что было силы насмерть перепуганным
парнишкой. Ноги были как деревянные и слушались очень плохо, но, все же,
бежал я довольно быстро. Мои собственные глаза были закрыты и все, что я
видел, я видел глазами моих пальцев. Картина эта была совершенно
фантасмагорической. Впереди мелькала худенькая фигурка убегающего от меня
в сторону общественного пляжа мальчонки. Все цвета и даже формы были
каким-то фантастическим образом искажены, что придавало всему
происходящему особенный оттенок, присущий монстрам. Мыс, например,
выглядел как гигантская гипсовая декорация, а небо над ним было
неестественного сочного пурпурного цвета. Глаза на пальцах просвечивали
мальчишку как мощный рентгеновский аппарат - я видел перед собой бегущий
скелет с ярко светящимися костями, скелет, цепко держащий левой рукой свою
металлическую сетку для просеивания песка. Плоти не было видно почти
совсем.
О чем, интересно думал этот бедный безымянный мальчонка в последние
минуты перед смертью? О чем он думал, рассыпая на бегу набранную за
несколько часов кропотливого труда мелочь и даже, наверное, не замечая
этого, цепко держа в руке свою сетку и почти ежесекундно оборачиваясь на
настигающего его страшного человека, который, спотыкаясь и ковыляя, упорно
преследовал его, зажмурив глаза и вытянув вперед руки как слепой? Что он
думал, видя на тянущихся к нему руках ужасные желто-золотые глаза? И что
он подумал за секунду до смерти, когда эти страшные руки с глазами
взметнулись вверх и сделали так, что в следующее мгновение его голова
разлетелась мелкими брызгами на десятки метров вокруг?..
Я не знаю...
Зато я знаю, о чем думал я.
Я думал, насколько это позволяли мои мозги о том, что только что
побывал у ворот в ад и что скоро я отправлюсь туда насовсем.
Ветер с силой трепал повязки, когда я разматывал их. Как будто
пытался помочь мне.
На жуткие черные грозовые тучи, которые были уже почти над нами,
падали последние багровые отблески заходящего солнца. Буря надвигалась
стремительно и вот-вот должна была обрушить на нас страшные массы воды и
ураганный ветер. Но мы как будто даже не замечали этого.
- Ты должен пообещать мне, Ричард, - наклонился я к его уху,
перекрикивая ветер. - Ты должен пообещать мне, что как только ты
почувствуешь что-то неладное, ты убежишь... Как только тебе покажется, что
я могу... причинить тебе какой-нибудь вред... Ты понимаешь меня?
Ветер с силой трепал ему волосы и ворот рубашки. Все лицо было
напряжено, а глаза превратились в маленькие щелочки от хлеставшего в них
песка.
Я решительным движением сдернул последние повязки с глаз на пальцах и
внимательно посмотрел на Ричарда. Все десять глаз вытаращились, конечно
же, тоже на него.
- Теперь ты видишь их сам, собственными глазами! - хрипло крикнул я.
Лицо Ричарда, лицо, которое я так хорошо знал, лицо несомненно
смелого, бесстрашного человека мгновенно вытянулось, а нижняя челюсть
отвисла. Он инстинктивно отпрянул от меня и выскочил из машины. Вспыхнула
ослепительная молния и гром ахнул прямо над нашими головами. В следующее
мгновение на нас обрушился адский поток воды.
- Артур... - прочитал я по беззвучно двигавшимся на искаженном ужасом
лице губам Ричарда.
Как он был напуган!.. Как мог я подвергнуть его такому жестокому
испытанию, такому страшному шоку?!
- Беги! Беги, Ричард!
И он побежал. Длинными стремительными скачками. Он был очень похож на
человека, приговоренного к смертной казни, который уже возведен на эшафот
и хорошо понимает, что через несколько секунд он умрет, но прощаться с
жизнью он, тем не менее, очень не хочет и все еще на что-то надеется.
Я вышел из машины и мои руки резко взлетели вверх над головой, а
пальцы судорожно вытянулись к единственному, что было им хорошо знакомо в
этом мире - тучам.
И тучи ответили им.
Они ответили им огромной, чудовищно сильной, ослепительной
бело-голубой молнией, увидев которую, я подумал, что наступил конец света.
Эта невероятная молния ударила прямо в Ричарда... В одно мгновение от него
не осталось даже пара.
Последнее, что я запомнил перед тем, как мое сознание отключилось
окончательно, был сильный запах озона...
Пришел в себя я только на следующий день рано утром. Я сидел на своей
веранде и отрешенно смотрел на Большую Дюну. Ураган уже прошел. С моря дул
мне в лицо приятный прохладный ветерок. На серо-голубом пасмурном небе еще
видна была бледная серебристая луна. Я смотрел вдаль на то место, где
вчера погиб Ричард - там не было ничего, кроме небольшого пятна черного
песка в том месте, куда ударила молния. Машины Ричарда не было, почему-то,
тоже, но тогда это не имело совершенно никакого значения.
Я медленно опустил взгляд на свои руки. Глаза на пальцах были
открытыми, но какими-то остекленевшими и неподвижными. Они, судя по всему,
устали и дремали.
С неожиданной ясностью я вдруг понял, что именно мне необходимо
сделать. Сделать немедленно, не теряя ни секунды, пока они дремали. Пока
дверь была закрыта и пока я снова не стал безвольным дверным проемом. Я,
наконец, понял, что я должен сделать для того, чтобы эта дверь не
открылась больше никогда. Никогда!
Мне нужно было торопиться. Я уже заметил первую слабую реакцию глаз
на мои мысли. Они вздрогнули, но, слава Богу, не проснулись. Кисти рук
медленно сжались в кулаки, как бы пряча глаза от какой-то непонятной еще
смутной угрозы.
В моей гостиной есть небольшой камин, который я затапливал иногда в
холодную погоду. Быстро и решительно я растопил его, изо всех сил стараясь
не думать о том, что я замыслил сделать - ведь они без труда читали все
мои мысли. Я должен был сделать все как можно быстрее - до того, как они
заподозрят что-то не ладное и смогут помешать мне.
Когда дрова, наконец, разгорелись достаточно хорошо, а в трубе
загудел поднимающийся кверху сильный поток теплого воздуха я, не теряя ни
секунды, быстро сунул обе руки в самое пекло...
Глаза проснулись в то же мгновение и, агонизируя, стали с
удивительной силой рваться назад из камина. Мне стоило огромных усилий не
выпустить их обратно, не говоря уже о моей собственной боли. Я держал руки
в огне до тех пор, пока окончательно не убедился, что глаза погибли,
сгорели вместе с моими пальцами...
Я сделал то, что должен был сделать уже давно.
С тех пор прошло уже семь лет.
Я все еще живу в том же маленьком домике и наблюдаю за тем, как
взлетают ракеты. В последнее время их старты заметно участились - нынешняя
администрация уделяет развитию космических программ гораздо больше
внимания, чем предыдущая. Я слышал даже, что планируется большая серьезная
экспедиция на Венеру.
Имя мальчика я, кстати, разузнал, но теперь уже позабыл. Он
действительно оказался из той деревушки, о которой я и думал. В тот
злополучный для него день мать отпустила его погостить на выходные к другу
в соседнюю деревню. Поэтому тревога была поднята только в понедельник
утром. Ричард? Его, почему-то, все здесь считали просто старым индюком и
никто даже особенно не обратил внимания на его исчезновение. А те, что
обратили, подумали, наверное, что он уехал в Мэрилэнд и тоже со временем
совершенно забыли о нем.
Что же касается меня самого, то о себе мне сказать почти нечего.
Здесь меня, однако, считают, несмотря на мою замкнутость, очень
эксцентричным человеком. Иногда я, так же, как и многие другие бывшие
астронавты, пишу письма в Вашингтон со старчески-наивными просьбами
направить деньги, выделенные на космические исследования, хотя бы их
часть, на решение гораздо более насущных земных проблем.
Вместо пальцев у меня теперь остались специальные крюки из
нержавеющей стали. Управляюсь я ими довольно ловко. Человек вообще быстро
привыкает почти ко всему. Я, например, запросто держу ими бритву, когда
бреюсь и даже завязываю шнурки. Получается вполне сносно. По крайней мере,
у меня не будет никаких проблем, когда мне нужно будет нажать на курок и
застрелиться, вложив дуло пистолета в рот...
То, что вы уже знаете, началось со мной снова около трех недель
назад.
На груди у меня появилось идеально правильное кольцо из двенадцати
уже известных вам пронзительно ярких желто-золотых глаз.
СТИВЕН КИНГ
ГРУЗОВИКИ
ПАРНЯ звали Снодграсс, и как мне казалось, он готов был в любую минуту
выкинуть какой-нибудь фортель. Глаза его расширились, обнажив белки,
как у собаки перед дракой. Двое ребят, которых выбросило на автомобильную
стоянку в стареньком "фьюри", пытались заговорить с ним, но он задрал
голову, словно слышал иные голоса. У него был плотненький животик,
обтянутый добротным костюмом, начинавшим слегка лосниться на заду. По
профессии коммивояжер, он, точно заснувшего щенка, прижимал к себе сумку
с образцами.
- Попробуй-ка еще раз радио, - сказал водитель грузовика за стойкой.
Буфетчик пожал плечами и включил приемник. Прошелся по диапазону, но
там не было ничего, кроме атмосферных помех.
- Крутишь слишком быстро, - запротестовал водитель грузовика. - Мог
ведь что-то и пропустить.
- Чертовщина, - произнес буфетчик. Это был пожилой чернокожий с улыбкой,
обнажавшей золотые зубы. Сквозь окно ресторана он смотрел на автостоянку.
Там находились семь или восемь грузовиков-тяжеловозов, моторы на холостом
ходу низко урчали, издавая звук, похожий на мурлыканье огромных
котов. Пара "маков", "хемингуэй" и четыре или пять "рео". Грузовики-трейлеры,
перевозящие грузы на дальние расстояния, с массой номерных
знаков и с хлыстами-антеннами позади.
"Фьюри" двух ребят лежал крышей вниз в конце длинной извилистой полосы,
прочерченной по щебенке автомобильной стоянки. Он был смят до бессмысленной
груды металла. При въезде на площадку, где грузовики разворачивались,
лежал раздавленный "кадиллак". Его владелец пялил глаза из-за
разбитого ветрового стекла, словно выпотрошенная рыба. С уха свисали очки
в роговой оправе.
На полпути к "кадди" распласталось тело девушки в розовом платье. Она
выскочила из машины, когда поняла, что им несдобровать, бросилась бежать.
Но ей это не удалось. Вид ее был ужасен, хотя она и лежала лицом
вниз. Вокруг тучами роились мухи.
На противоположной стороне дороги старый "форд-универсал" врезался в
перила ограждения. Это произошло час назад. С тех пор там никто не появлялся.
Из окна автостраду не было видно, телефон молчал.
- Крутишь слишком быстро, - протестовал водитель грузовика. - Нужно...
Именно тогда Снодграсс сорвался. Вскакивая, он опрокинул стол, разбив
вдребезги кофейные чашки и рассыпав сахарный песок. Глаза у него были
совсем сумасшедшие, челюсть отвисла, он бормотал:
- Нам нужно выбраться отсюда, нам нужно выбраться отсюда, нам нужно
выбраться отсюда...
Паренек закричал, его подружка пронзительно завопила. Я сидел на ближайшем
к двери высоком стуле и ухватил Снодграсса за рубашку, но тот
вырвался. Совсем спятил. Он вломился бы даже в дверь банковского сейфа.
Он побежал по гравию к дренажной канаве слева. Два грузовика ринулись
за ним, выхлопные трубы выплевывали в небо темно-коричневый дым, громадные
задние колеса струями выбрасывали вверх гравий.
Он был не более чем в пяти или шести шагах от края стоянки, когда
обернулся; на лице его отразился страх. Ноги запутались, он пошатнулся и
чуть не упал. Выпрямился, но было уже поздно.
Один из грузовиков уступил дорогу, другой рванулся вперед, свирепо
поблескивая на солнце решеткой радиатора. Снодграсс закричал, но пронзительный,
истошный вопль утонул в оглушающем реве дизеля "рео".
Он не подмял Снодграсса под себя, а подбросил, как футболист подбрасывает
мяч. На мгновение силуэт его, словно снятое с шеста пугало, появился
на фоне раскаленного полуденного неба, а затем исчез в дренажной
канаве. Тормоза огромного грузовика зашипели, будто вздохнул дракон, передние
колеса заклинило, они прочертили борозды в гравийном покрытии
стоянки, и грузовик, чуть не вспоров его носом, остановился.
В одной из кабинок ресторана закричала девчушка. Пальцами рук она
вцепилась в щеки, натягивая кожу, отчего ее лицо превратилось в маску
ведьмы.
Послышался звук разбитого стекла. Я повернул голову, оказалось, водитель
грузовика так сдавил стакан, что тот хрустнул. Думаю, он ничего не
почувствовал. На стойку упали несколько капель молока и крови.
Чернокожий буфетчик застыл у приемника с полотенцем в руке, он был
ошеломлен. Зубы его блестели. На мгновение все затихло, если не считать
жужжания часов на стене да громыхания мотора "рео", вернувшегося к своим
дружкам. Затем девчушка заплакала, и это было хорошо или на худой конец
лучше.
Моя машина находилась на стоянке, тоже превращенная в металлолом. Это
был "камаро" 1971 года, и я все еще продолжал выплачивать за него, но
теперь, решил я, это уже не имело никакого значения.
В грузовиках никого не было.
Солнце сверкало и отражалось от стекол пустых кабин. Колеса вращались
сами по себе. Но об этом задумываться нельзя, будешь думать чересчур
много, сойдешь с ума. Как Снодграсс.
Прошло два часа. Солнце стало клониться к закату. Грузовики медленно
патрулировали стоянку, выписывая круги и восьмерки. Зажглись их стояночные
огни.
Чтобы размяться, я дважды прошелся вдоль буфетной стойки, а затем сел
в кабинку перед длинным витринным стеклом. Это была обычная стоянка поблизости
от большой автострады, позади находилась заправочная станция с
бензином и дизельным топливом. Водители грузовиков заезжали сюда выпить
кофе с куском пирога.
- Мистер? - Голос звучал неуверенно.
Я оглянулся. Это были те двое из "фьюри". Пареньку, казалось, лет девятнадцать.
Девчонка выглядела моложе.
- Да?
- Что с вами случилось?
Я пожал плечами.
- Ехал по шоссе в Пелсон, - сказал я. - За мной пристроился грузовик
- я издали его увидел, - мчался как угорелый. Он обогнал "жучка"-"фольксвагена"
и прицепом сбросил его с дороги, как пальцем сбрасывают бумажный
комочек со стола. Я подумал, что грузовик тоже свалится. Ни один водитель
его бы не удержал, когда прицеп болтается из стороны в сторону.
Но не свалился. "Фольксваген" раз шесть-семь перевернулся и взорвался. А
грузовик то же самое сделал со следующей машиной, ехавшей в том же направлении.
Он уже приближался ко мне, но я быстренько свернул на съездную
дорогу. - Я засмеялся, однако мне совсем не было весело. - Попал прямо
на стоянку для грузовиков. Из огня да в полымя.
Девчушка сглотнула:
- Мы видели, как автобус "грейхаунд" мчался по дороге, ведущей на юг.
Он... пахал... прямо по машинам. Потом взорвался и сгорел, но перед этим
устроил... бойню.
Автобус "грейхаунд". Это что-то новое. И неприятное.
Внезапно зажглись все фары, залив стоянку жутким, слепящим светом.
Грузовики с ревом ездили туда-сюда. Фары как будто стали их глазами, и
в нарастающем мраке темные коробки трейлеров казались горбатыми
доисторическими животными.
Буфетчик сказал:
- А не опасно включить свет?
- Включите, - ответил я, - и узнаете.
Он нажал на выключатели, и под потолком засветились шары, усыпанные
мошкарой. С трудом ожила неоновая вывеска по фасаду: "Стоянка грузовиков
и ресторан Конанта - вкусные обеды". Ничего не произошло. Грузовики продолжали
объезд.
- Не понимаю, - сказал водитель грузовика. Он слез с высокого стула у
стойки и прохаживался рядом, его рука была обмотана красной тряпкой, какой
пользуются механики. - У меня с моим мотором никаких проблем не было.
Хорошая старушка. Я сюда в час с небольшим доехал, чтобы поесть спагетти,
и вот это случилось. - Он взмахнул рукой, и тряпка развязалась. -
Мой мотор вон там, со слабым левым габаритным огнем. Шесть лет на нем
езжу. Но стоит мне выйти за дверь...
- Все только начинается, - сказал буфетчик. Глаза его были полуприкрыты
и темны. - Должно быть, дела плохи, если приемник не работает. Все
только начинается. Лицо девчушки стало белым как молоко.
- Не беспокойтесь, - сказал я буфетчику. - По крайней мере, пока.
- С чего бы? - волновался водитель грузовика. - Электрические штормы
в атмосфере? Ядерное испытание? С чего?
- Может, они сошли с ума, - сказал я.
Около семи я подошел к буфетчику.
- Как наши дела? Я имею в виду, если нам придется подзадержаться
здесь?
Бровь его изогнулась:
- Неплохо. Вчера только подзавезли продукты. У нас две-три сотни
булочек с котлетами, консервированные фрукты и овощи, кукурузные
хлопья, яйца... молоко только то, что в охладителе, но воды - полный
колодец. Если нужно, мы впятером продержимся тут месяц, а то и больше.
Подошел водитель грузовика и п
...Закладка в соц.сетях
