Жанр: Триллер
Рассказы
...нское зерна". Я о таком никогда не слышала, но оно было на дешевой
распродаже, и я взяла шесть банок. Не рискнешь - не выиграешь,
так ведь?
- Точно,- сказал он, морща нос. Когда Вай принесла ему из кухни стакан
со своим новым приобретением, он понял, что страх прошея. Он решил,
что лучше страдать галлюцинациями, чем наблюдать, как настоящий
палец высовывается из слива раковины - живой, указующий во все стороны.
Говард опять уселся на стул. Когда Алекс Требек объявил тему последней
суперигры - шестидесятые годы, он задумался над тем, что ему было
известно из различных телепередач: галлюцинации бывают у людей, страдающих
либо а) эпилепсией, либо б) опухолью мозга. И таких передач он
помнил немало.
- Знаешь,- сказала Вай, возвращаясь в комнату с двумя стаканами пива,-
не нравятся мне вьетнамцы, которые держат этот магазин. И, наверно,
никогда не понравятся. По-моему, они подлые.
- Ты видела, чтобы они делали что-нибудь подлое? - спросил Говард. Он
и сам считал, что супруги Ла какие-то не такие... но сегодня это efro
мало волновало.
- Нет,- ответила Вай,- не видела. Тем более они подозрительные. И еще
они все время улыбаются. Отец меня всегда учил: "Нельзя доверять улыбающемуся
мужчине". И еще он говорил... Говард, с тобой все в порядке?
- Что он говорил? - спросил Говард, делая слабую попытку вернуться на
землю.
- Очень мило, дорогой. Ты бледный, как молоко. Что с тобой? Тебе плохо?
"Нет,- хотелось сказать ему,- мне не плохо - это слишком мягко сказано.
Я думаю, нет ли у меня эпилепсии или опухоли в мозгу, Вай,- может
от этого стать плохо?"
- Наверно, заработался,- сказал он.- Я тебе рассказывал про эту новую
налоговую декларацию. Больница Святой Анны.
- А что там?
- Клубок змей,- произнес он, что тут же вызвало ассоциации с ванной -
с раковиной и сливом.- Нельзя доверять монахиням вести бухгалтерские
книги. Это надо записать в Библии для полной надежности.
- Ты позволяешь мистеру Латропу садиться себе на шею,- отрезала Вай.-
Так и будет, пока не научишься стоять за себя. Хочешь иметь инфаркт?
- Нет.
"И эпилепсии, и опухоли в мозгу тоже не хочу. Прошу тебя. Господи,
сделай это одноразовым явлением. Ладно? Однажды Привиделось - и чтобы
больше не повторялось. Ладно? Пожалуйста. И чтоб с сахарком, ладно?"
- Да уж, конечно,- печально заметила она.- Арлин Кац, на днях говорила,
что если с мужчинами моложе пятидесяти случается инфаркт, им очень
редко удается выкарабкаться. А тебе только сорок один. Ты должен уметь
постоять за себя, Говард. Не быть таким размазней.
- Видимо, да,- задумчиво произнес он. Алекс Требек задал финальный
вопрос суперигры: "Группа хиппи, которые проехали на автобусе из конца
в конец Соединенных Штатов с писателем Кеном Кизи"? Заиграли музыкальную
заставку финала. Двое мужчинучастников сосредоточенно писали.
Милдред, женщина с микроволновой печью в ухе, выглядела растерянной.
Наконец, и она принялась что-то царапать. Энтузиазма у нее явно не
наблюдалось. Вай отхлебнула большой глоток.
- Э-э! - воскликнула она.- Неплохо! И всего два шестьдесят семь за
шесть банок!
Говард тоже отпил. Ничего особенного, но пиво все же было влажное и к
тому же холодное. Уже утешительно.
Оба мужчины даже и близко не попали. Милдред тоже ошиблась, но по
крайней мере хоть что-то знала.- "Веселые ребята?" - написала она.
- "Веселые проказники", жопа,- буркнул Говард. Вай восхищенно посмотрела
на него:
- Ты все на свете знаешь, Говард, правда?
- Если бы,- вздохнул тот.
Говард не был особым любителем пива, но в этот вечер осилил три банки
из приобретения Вай. Он надеялся, что пиво поможет ему быстрее уснуть.
Он боялся, что всю ночь будет ворочаться, думая о том, что привиделось
ему в раковине. Но, как часто объясняла ему Вай, в пиве полно витамина
Р, и около восьми тридцати она отправилась в спальню переодеться
в ночную рубашку. Говард с явной неохотой проследовал в ванную
облегчиться. Прежде всего он подошел к раковине и заставил себя заглянуть
туда. Ничего. Уже облегчение (в конце концов, лучше галлюцинация,
чем настоящий палец, отметил он про себя, несмотря на вероятность опухоли
в мозгу), но изучать слив глубже все равно не хотелось. Медная
крестовина внутри, предназначенная для того, чтобы улавливать клочья
водос или, допустим, булавки, исчезла много лет назад, так что слив
представлял собой просто темную дыру, окруженную кольцом из нержавеющей
стали. Она смотрела на тебя, как пустая глазница. Говард взял резиновую
пробку и заткнул отверстие. Так лучше. Он отошел от раковины,
приподнял крышку унитаза (Вай всегда ругала его за то, что он забывает
опускать ее после себя, но почему-то не испытывала острой необходимости
делать это за собой) и наклонился над ним. Он был из тех мужчин,
которые способны начать мочиться немедленно только при крайней
необходимости (а в переполненных общественных туалетах не мог вообще -
мысль о том, что позади стоит очередь, мгновенно блокировала ему сфинктер),
и сейчас делал то, что и всегда, в течение нескольких секунд
промежутка между тем, как он настроит инструмент, и моментом, когда он
начнет действовать: считал про себя простые числа.
Он дошел до тринадцати и вот уже было начал, как вдруг сзади донесся
резкий звук: тук-тук! Мочевой пузырь, опознав еще раньше, чем мозг,
звук с силой выталкиваемой из дыры резиновой пробки, мгновенно закрылся
(с режущей болью).
Спустя мгновение этот звук - звук ногтя, легонько постукивающего по
фарфору при вращении любопытного пальца,- раздался снова. Кожа у Говарда
похолодела и, казалось, съежилась так, что уже не закрывала
плоть под ней. Вырвалась единственная капля мочи, плюхнувшись в
унитаз, и пенис сжался у него в руке, как черепаха, ищущая спасения
под панцирем.
Говард, пошатываясь, отошел к раковине. Он заглянул туда.
Палец вернулся. Он был очень длинный, но во всем остальном выглядел
нормальным. Говард видел ноготь, не обкусанный и не чрезмерно длинный,
и первые две фаланги. На его глазах палец остукивал и исследовал путь
вокруг отверстия.
Говард напнулся и заглянул в раковину. Труба, восходящая от пола, была
диаметром никак не больше восьми сантиметров. Рука там поместиться
не могла. Кроме того, труба резко изгибалась там, где был сифон. На
чем же держится палец? На чем он может держаться?
Говард выпрямился, и какое-то время казалось, что голова у него просто
оторвется от тела и улетит. Перед глазами у него поплыли черные
пятна.
"Я сейчас упаду в обморок!" - подумал он. Он вцепился в мочку правого
уха и дернул изо всех сил, как пассажир поезда в минуту опасности хватается
за стоп-кран. Головокружение прошло... но палец оставался на
месте.
Это не галлюцинация. Как это может быть? Он видел поверх ногтя крохотную
капельку воды, а под ним - белую полоску - мыло, скорее всего -
мыло. Вай мыла руки после туалета.
"Все равно это может быть галлюцинация. Может. Если ты видишь на нем
воду и мыло, это ведь не значит, что тебе это не привиделось. И послушай,
Говард,- если это не привидение, то что он там делает? Как он туда
попал, прежде всего? И почему Вай его не видела?"
"Тогда позови ее - позови! - приказывал ему разум, а в следующую микросекунду
отменял собственный приказ: - Нет! Не зови! Потому что если
ты по-прежнему видишь его, а она нет..."
Говард зажмурил глаза и какое-то время находился в мире, где существовали
только красные вспышки света и бешено колотящееся сердце.
Когда он открыл глаза, палец оставался на месте.
- Что ты? - прошептал он сквозь платно сжатые губы.- Что ты есть и что
тут делаешь?
Палец немедленно прекратил метаться вслепую. Он распрямился - и указал
на Говарца. Тот отшатнулся, прикрывая рот руками, чтобы не заорать.
Он хотел оторвать взгляд от этой злой, отвратительной штуки, хотел
опрометью выскочить из ванной (и пусть Вай говорит что хочет)...
но на какое-то время оказался парализованным, не способным оторваться
от этого розоватого чудовища, напоминавшего перископ из плоти.
Потом палец согнулся во втором суставе. Кончик его опустился, коснулся
фарфора, и постукивание по кругу возобновилось.
- Гови? - позвала Вай.- Ты что там, уснул?
- Сейчас! - откликнулся он неестественно веселым тоном.
Он смыл ту единственную каплю мочи, которая попала в унитаз, и направился
к выходу, обходя раковину кругом. Однако он заметил свое отражение
в зеркале: огромные глаза, неестественно бледная кожа. Он пощипал
себя за обе щеки, выходя из ванной, которая всего за какой-то час сделалась
самым страшным и необъяснимым местом в мире.
Когда Вай зашла в кухню посмотреть, что он так долго делает, Говард
заглядывал в холодильник.
- Что ты хочешь? - спросила она.
- Пепси. Дойду, наверно, к Ла и куплю баночку.
- После трех банок пива и вишнево-ванильного мороженого? Ты же лопнешь,
Говард.
- Не лопну,- пробормотал он.- Но это произойдет, если я не отолью то,
что скопилось в почках,- уточнил он про себя.
- Ты уверен, что все в порядке? - Вай критически осмотрела его, но тон
ее стал мягче - с оттенком подлинного сочувствия: - Потому что выглядишь
ты ужасно. Правда.
- Слушай,- выдавил он,- у нас в конторе грипп. Я полагаю...
- Я тебе дам соды, если действительно нужно,- предложила она.
- Не надо,- поспешно вмешался Говард.- Ты в ночной рубашке. Смотри, я
уже надеваю пальто.
- Ковда ты в последний раз пробовал диету из супа и орехов, Говард?
Это было так давно, что я уже забыла.
- Поищу ее завтра,- неопределенно ответал он, выходя в маленькую прихожую,
где висели пальто.- Она, наверно, где-то среди страховых полисов.
- Это было бы лучше. А если уж ты спятил и собрался выходить, то надень
мой шарф!
- Ладно. Это правильно.- Он надел пальто и застегивал его, стоя к ней
спиной, чтобы она не заметила, как у него дрожат руки. Когда он повернулся,
Вай уже скрылась в ванной. Он молча постоял в предвкушении того,
что теперь уж она завизжит, но тут вода полилась в раковину. Затем
он услышал, как Вай чистит зубы в своей обычной манере - с напором.
Он постоял еще и вдруг мысленно вынес себе приговор тремя простыми
словами: "Я схожу с ума".
Возможно... но это не меняет того факта, что, если он в ближайший момент
не провернет кое-что, его ждут крайне неприятные последствия. По
крайней мере, эту проблему он способен решить, и Говард испытал некоторое
утешение. Он открыл дверь, уже было вышел, потом вернулся, чтобы
взять шарф Вай.
"Когда ты намерен рассказать ей о последних удивительных событиях в
жизни Говарда МитлаЗ" - вдруг решил он осведомиться у самого себя.
Говард тут же отогнал эту мысль и сосредоточился на том, чтобы затолкать
концы шарфа за отвороты пальто.
Квартира Митла была на пятом этаже десятиэтажного здания на Хокинг-стрит.
За полквартала, на углу Хокинг и Куинс-бульвара, находился
работавший круглосуточно магазин "Деликатесы и удобства Ла". Говард
повернул налево и дошел до конца здания. Здесь была узкая тропинка,
которая вела к мусоропроводу. По обе ее стороны стояли контейнеры для
мусора. Здесь бездомные, далеко не все из которых были пропащими алкоголиками,
устраивали себе неуютный ночлег из газет. В этот вечер, кажется,
никто не собирался поселиться на тропе, за что Говард был им
очень благодарен.
Он зашел в укромный промежуток между двумя контейнерами, расстегнул
джинсы и обильно помочился. Сначала он испытал такое облегчение, что
почти забыл недавние удары судьбы, но по мере того как напор ослабевал,
опять начал обдумывать свое положение, и отчаяние опять овладело
им. Положение его было, прямо скажем, безвыходным. Вот он стоит и мочится
на стену дома, в котором имеет теплую, уютную квартиру, оглядываясь
через плечо, не заметил ли его кто-нибудь.
Появись здесь бандит или грабитель, пока он находится в таком беззащитном
состоянии, ничего хорошего не будет, но гораздо ужаснее, если
его увидит кто-то из знакомых - Фенстеры, например, из 23-й или Дэттлбаумы
из 35-й. Как им отвечать? И что скажет Вай эта языкастая Алисия
Фенстер?
Он застегнул штаны и вернулся к началу тропинки. Тщательно осмотревшись
по сторонам, он зашел в магазин и купил банку пепси-колы у улыбающейся
бронзовокожей миссис Ла.
-. Что-то вы сегодня бредный, мистер Митра,- произнесла она со своей
неизменной улыбкой.- Все в порядке?
"О да,- подумал он.- Я действительно брежу, спасибо, миссис Ла. Просто
замечательно".
- Поймал таракана в раковине,- пояснил он ей. Она нахмурилась, не переставая
улыбаться, и он сообразил, что ляпнул что-то не то.-В конторе,
я имею в виду.
- Ручше одевайтесь тепрей,- сказала она. Складка на ее почти идеально
гладком лбу разошлась.- Радио говорит, будет хородно.
- Спасибо,- поблагодарил он и вышел. По пути домой он открыл банку и
вылил ее в канаву. Учитывая, что ванная теперь стала вражеской территорией,
ему менее всего, хотелось пить на ночь.
Коща он вошел, Вай похрапывала в спальне. Три банки пива хорошо на нее
подействовали. Он поставил пустую банку на столик в кухне, затем постоял
за дверью ванной. Потом прижался ухом к дереву. Царап-цараn. Царап-царап-царап.
- Вонючий сукин сын,- прошептал он. Он отправился спать не почистив
зубы - впервые с тех пор, как мать забыла уложить ему, двенадцатилетнему,
зубную щетку, когда отправляла в летний лагерь.
Он лежал в постели рядом с Вай и не спал. Слышно было, как палец продолжает
свои бесконечные поиски в ванной, постукивая ногтем. На самом
деле он не мог слышать сквозь закрытые двери и знал это, но представлял,
как он это слышит, что было ничуть не лучше.
"Нет,- говорил он себе,- по крайней мере ты знаешь, что это лишь воображение.
Насчет самого пальца ты не уверен".
Впрочем, это мало утешало. Он все еще не мог уснуть и не приблизился к
решению проблемы. Он знал, что не сможет до бесконечности выдумывать
предлоги, чтобы выйти помочиться возле мусорных ящиков. Он сомневался,
подучится ли это даже на протяжении двух суток. А что будет, когда
приспичит большая нужда, леди и джентльмены? Вот вопрос, который никогда
не задавали в суперигре, и он не имел ни малейшего представления,
как на него ответить. Не под ящиками же - тут он был совершенно
уверен.
"Может быть,- осторожно предположил внутренний голос,- со временем ты
привыкнешь к этой штуке".
Нет. Немыслимо. Он двадцать один год жил с Вай и все еще не в силах
был зайти в ванную, коща она была там. Эти цепи просто замыкало от перенапряжения.
Она могла весело сидеть на унитазе и болтать с ним о
том, что делала на работе у доктора Стоуна, пока он брился, но он на
это был не способен. Не то воспитание.
"Если этот палец не уйдет сам по себе, значит, тебе придется пересмотреть
свое воспитание,- настаивал годос,- потому что кое-что, по-видимому,
нуждается в коренной перестройке".
Он повернул голову и взглянул на будильник. Четверть третьего... и,
меланхолично сообразил он, опять необходимо помочиться.
Он осторожно поднялся с кровати, миновал ванную, из-за закрытой двери
которой доносилось все то же непрекращающееся царапанье и постукивание,
и направился в кухню. Он придвинул табуретку к кухонной раковине,
влез на нее и тщательно, прицелился в сливное отверстие, настороженно
прислушиваясь, не проснулась ли Вай.
Наконец, получилось... лишь когда он перебрал все простые числа вплоть
до трехсот сорока семи. Рекорд всей жизни. Он поставил табуретку на
место и побрел обратно в постель, размышляя про себя: "Я так не смогу.
Долго не протяну. Просто не смогу". Проходя мимо двери ванной, он оскалился.
Когда в шесть тридцать зазвонил будильник, он вскочил с постели,
прошаркал в ванную и вошел внутрь. В сливе было пусто.
- Слава Богу,- прошептал он дрожащим голосом. Волна облегчения, почти
священное вдохновение, охватила его.- О, слава Б...
Палец высунулся, как ванька-встанька, словно привлеченный звуком его
голоса. Он модниеносно крутнулся три раза и застыл, словно сеттер перед
прыжком. И указывал прямо на него.
Говард отскочил, издавая бессвязное рычание. Верхняя фаланга пальца
сгибалась и разгибалась, словно приманивая его. Доброе утро, мистер,
рад вас видеть.
- Сволочь,- пробормотал Говард. Он повернулся к унитазу. Решительно
вознамерился помочиться... и ничего. Вдруг его охватило бешенство...
жгучее желание просто наброситься на наглого пришельца в сливе, вытащить
его из пещеры, бросить на пол и топтать босыми ногами.
- Говард? - сонно спросила Вай. Она постучала в дверь.- Уже?
- Да,- ответил он насколько мог спокойным тоном. Он спустил воду в
унитазе.
Ясно было, что Вай мало интересует его тон и его вид. Она страдала от
непредвиденного похмелья.
- Чуть не напустила лужу, но могло бы быть и хуже,- пробормотала она,
вихрем пронесшись мимо него, задирая ночную рубашку и усаживаясь на
унитаз. Она потрогала свой лоб.- В рот больше не возьму этой дряни,
благодарю покорно. "Американское зерно" - это страшное говно. Кто бы
подсказал этим типам, что удобрение в. хмель следует сыпать до того,
как сажаешь, а не после. Три паршивые банки - и голова разваливается.
Господи! Ну что ж, какова цена - таков и вкус вина. Особенно если продают
такие гады, как эти Ла. Будь лапочкой, дай мне аспирин, а, Гови?
- Конечно,- сказал он и осторожно приблизился к раковине. Палец снова
исчез. Вай, кажется, и на этот раз его спугнула. Он достал аспирин из
аптечки и высыпал две таблетки. Ставя пузырек обратно, он заметил, как
кончик пальца на мгновение высунулся из дыры. На подсантиметра, не более.
И опять как бы поднял волну, прежде чем скрыться.
Он дал Вай аспирин и сказал:
- Минуточку - налью тебе воды.
- Не надо,- тоскливо пробормотала Вай и принялась крушить таблетки зубами.-
Так быстрее действует.
-Да он же тебе все кишки пожжет,- настаивал Говард. Он обнаружил, что
не против оставаться в ванной, пока Вай с ним.
- Не беспокойся,- произнесла она еще более мрачным тоном. Она спустила
воду в унитазе.- Как ты
сейчас?
- Не лучшим образом,- честно признался он.
- У тебя тоже?
- Похмелье? Нет. Скорее грипп, о котором я говорил.
Горло болит, и палец беспокоит.
- Что?
- Пятна, говорю. Пятна какие-то на щеках.
- Знаешь что, лучше оставайся дома.- Она подошла к раковине, вынула
свою щетку и стала энергично чистить зубы.
- Может, и тебе лучше остаться,- сказал он. Он, однако, не хотел, чтобы
Вай была дома; он хотел, чтобы она помогала доктору Стоуну ставить
пломбы и прочищать каналы, но было бы невежливо не сказать что-то.
Она взглянула на его отражение в зеркале. У нее уже появлялся легкий
румянец, глаза чуть засветились. Приходила в себя Вай тоже энергично.
- В тог день, когда я не выйду на работу из-за похмелья, я брошу пить
совсем,- сказала она.- И потом, я нужна доку. Мы сегодня ставим полную
верхнюю челюсть. Грязная работа, но кто-то должен ее делать.
Она сплюнула прямо в слив, и Говард восхищенно подумал: "В следующий
раз он появится, весь заляпанный зубной постой. Господи!"
- Сиди дома, укутайся и пей побольше жидкости,- наказывала Вай тоном
старшей медсестры, который следовало понимать "не будешь выполнять
предписаний - сам будешь виноват".- Почитай. И дай понять этому вонючке
Латропу, что он теряет, когда тебя нет. Пусть дважды подумает.
- Неплохая идея,- поддержал Говард. Она поцеловала его на бегу и подмигнула:
- Твоя Увядающая Вайолет кое-что в жизни понимает,- похвасталась она.
Когда через полчаса она побежала на свой автобус, то беззаботно напевала,
забыв о похмелье.
Первое, что сделал Говард после ухода Вай,- приставил табуретку к кухонной
раковине и помочился туда. Без Вай было легче: не успел он дойти
до двадцати трех - девятого по счету простого числа,- как дело пошло.
Уладив эту проблему - хотя бы на ближайшие несколько часов,- он прошел
в прихожую и просунул голову в ванную. Он сразу увидел палец, и
это было ненормально. Немыслимо - потому что из двери он мог видеть
только край раковины. А раз видел, значит...
- Что ты делаешь, подонок? - заорал Говард, и палец, который вертелся
во все стороны, как бы пробуя ветер, обратился к нему. Он был испачкан
зубной пастой, как и следовало ожидать. Он изогнулся по направлению
к нему... но теперь изогнулся в трех местах, что было уж вовсе невозможно,
совершенно невозможно, потому что на любом пальце третий
сустав находится на стыке с кистью.
"Он удлиняется,- промелькнуло у него в мозгу.- Я не знаю, как это может
быть, но это так - он уже выходит за край раковины, по крайней мере
сантиметров на восемь... если не больше!"
Он осторожно прикрыл дверь в ванную и вернулся в гостиную. Ноги снова
превратились в негнущиеся ходули. Ледокол в мозгу исчез, расплющенный
под тяжестью белого ужаса и растерянности. Это был не айсберг, а целый
ледник.
Говард Митла сел на стул и закрыл глаза. За. всю свою жизнь он не ощущал
себя таким одиноким, таким растерянным и бессильным. Он просидел
так довольно долго, застыв в оцепенении. Всю ночь он не спал, и теперь
уснул, пока все удлиняющийся палец в раковине стучал и царапал,
царапал и стучал.
Ему снилось, что он участвует в "Поле чудес" - не новом варианте с
большими ставками, а в обычной дневной передаче. Вместо компьютерных
экранов ассистент позади шрового стола просто выставлял карточку, когда
участник называл ответ. Вместо Алекса Требека ведущим был Арт Флеминг
с гладко зализанными волосами и простецкой улыбкой. В центре стола
сидела та же Милдред с той же спутниковой антенной в ухе, но с пышным
начесом под Жаклин Кеннеди и в роскошных дымчатых очках вместо
пенсне.
И все изображение было черно-белым, включая его самого.
- Ладно, Говард,- произнес Арт, указывая на него. У Арта был странный
указательный палец в полметра длиной; он торчал из неплотно сжатого
кулака, словно учительская указка. На ногте засохла зубная паста.-
Твоя очередь ставить. Говард взглянул на доску и сказал:
- Тема "Вредные насекомые" за сто долларов, Арт. Сняли квадрат "100
долларов", и Арт прочел: "Лучший способ избавиться от зловредных
пальцев в раковине".
- Это...- начал Говард и запнулся. Черно-белая аудитория в студии пялила
на него глаза. Черно-белый оператор наезжал крупным планом на его
залитое потом черно-белое лицо.- Это... гм...
- Быстрее, Говард, твое время истекает,- ласково приговаривал Арт Флеминг,
указывая на него своим неимоверно длинным пальцем, но Говард остолбенел.
Он готов был пропустить вопрос, пусть с него вычтут сто долларов,
пусть он вообще окажется в минусах, пусть он совсем проиграет,
ему даже не дадут заглянуть в эту распроклятую энциклопедию...
На улице громко фыркнул грузовик. Говард мгновенно проснулся, дернувшись
всем телом и едва не слетев со стула.
- Это жидкость для чистки раковин! - орал он.- Жидкость для чистки раковин!
Это и был ответ. Правильный ответ. Он расхохотался. Пять минут
спустя, все еще продолжая смеяться, он застегивал пальто и открывал
дверь.
Говард рассматривал пластмассовый флакон, который ковырявший в зубах
продавец в магазине хозяйственных товаров "Счастливый умелец" на Куинс-бульваре
выставил на прилавок. Там была нарисована женщина в фартуке.
Она одной рукой подбоченилась, а другой лила струю жидкости то ли
в заводской сифон, то ли в биде из фильмов Орсона Уэллеса. "РАКУШКА" -
было написано на этикетке.-"ВДВОЕ сильнее лучших известных средств!
Прочищает ванны, души и раковины ЗА СЧИТАННЫЕ МИНУТЫ! Растворяет волосы
и органические загрязнения."
- Органические загрязнения,- повторил Говард.- Как это понимать?
Лысый продавец с усеянным прыщами лбом пожал плечами. Зубочистка перекатывалась
у него во рту из одного конца в другой.
- Жратва, наверное. Но лучше не ставить этот флакон рядом с жидким мылом,
если вы понимаете, о чем я говорю.
- Что, разъедает руки? - спросил Говард, надеясь, что в его голосе
слышится надлежащий испуг. Продавец снова передернул плечами:
- Думаю, это не такое мощное средство, как то, что мы продавали раньше
- с щелочью, но то теперь запрещено. По крайней мере, я так думаю. Но
вот это водите? - Он ткнул коротким толстым пальцем в нарисованные череп
и кости с надписью "ЯД". Говард внимательно рассматривал этот палец.
Он теперь присматривался ко всем пальцам.
- Да,- сказал Говард.- Вижу.
- Это, знаете ли, не для красоты рисуют. Если у вас дети, им этого никак
нельзя. И сами не полощите им горло.- Он захохотал, перекатывая
зубочистку по нижней губе.
- Не буду,- сказал Говард.
Он повернул флакон и принялся читать надпись: "Содержит гидроксид натрия
и гидроксид калия. При попадании на кожу вызывает сильные ожоги".
Годится. Неизвестно, в какой степени годится, но как узнать?
Внутренний голос задумчиво сказал: "А что если он только взбесится,
Говард? Что тогда?" Гм... что тогда? Он же в раковине? "Да... но он
вроде бы растет". Что же все-таки выбрать? Тут голос почему-то молчал.
- Мне бы не хотелось торопить вас с такой важной покупкой,- сказал
продавец, но я сегодня один, а мне еще обрабатывать накладные, так
что...
- Я беру это,- сказал Говард, доставая бумажник. И тут ему бросилась в
глаза другая витрина с вывеской "ОСЕННЯЯ РАСПРОДАЖА".- А что там? -
спросил он.- Вон то?
- То? - переспросил продавец.- Электрические ножницы для стрижки кустарника.
Мы их в июне получили две дюжины, но они почему-то не пошли.
- Дайте мне пару,- сказал Говард Митла. Он улыбнулся, и продавец потом
рассказывал полиции, что эта улыбка ему не понравилась. Нисколько.
Говард, придя домой, выложил покупки на кухонный стоп; коробку с электрическими
ножницами он отодвинул подальше, надеясь, что до них не
дойдет. Конечно, не дойдет. Потом внимательно изучил инструкцию на
флаконе "Ракушки".
"Медленно вылить 1/4 флакона в раковину... дать отстояться пятнадцать
минут. При необходимости повторить".
Ну, до
...Закладка в соц.сетях
