Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...кнул Харриган. - Уловка, чтобы сделать историю более
убедительной. Но если тебе от этого станет легче, могу сказать, что Суэцкой Киске в
конце концов пришлось расстаться с картой. Я много дней следил за ней, зная, что она
что-то затевает, только не знал, что именно. Когда она получила карту от Яо Шана, я
треснул ей по башке и забрал карту. И вот я здесь!
- Сокровища точно так же принадлежат нам, как и тебе, - запротестовал я.
- Ха-ха-ха! - заржал Кривляка Харриган. - Попробуй-ка возьми их! Вперед,
ребята, за работу. Эти два болвана так отделали друг друга, что нам нечего их
опасаться.
И вот я лежал и молча страдал, пока эти разбойники готовились умыкнуть добычу
у нас из-под носа. Харриган не обращал никакого внимания на большую пальму.
Внимательно изучив карту, он нашел торчавший из гущи кустов здоровенный камень,
отсчитал от него десять шагов на запад и приказал:
- Копайте здесь.
Его приятели принялись за работу с таким рвением, какого я от них совсем не
ожидал; песок так и летел во все стороны. Довольно скоро кирка Дубины
Шиммерлинга лязгнула обо что-то твердое.
- Смотрите! - завопил Том Сторли. - Лакированный сундук, окованный
железом!
Бандюги закричали от радости, а Хулихан жалобно застонал. Он только что
пришел в себя и сообразил, что происходит.
- Надули! - зарыдал он. - Провели! Обманули! Подставили! А теперь еще
всякое ворье грабит нас прямо на глазах!
Преодолевая боль, я кое-как поплелся по песку и уставился в вырытую яму. Мое
сердце замерло, когда я увидел кованую крышку сундука. Багровая волна ярости
прокатилась по моему телу, унося слабость и боль.
Харриган повернулся ко мне и завякал:
- Видишь, что ты потерял, дубина стоеросовая? Видишь сундук? Я не знаю, что
там внутри, но оно наверняка стоит миллионы! "Ценнее золота" - так сказал Яо Шан.
И теперь все это наше! Пока ты и твой дружок-горилла будете до конца жизни тянуть
лямку да слизывать пыль с ринга, мы будем купаться в роскоши!
- Сначала ты искупаешься в своем дерьме! - заревел я и бросился на них как
тайфун.
Харриган замахнулся киркой, но не успел опустить ее мне на голову, потому что я
левым хуком размазал ему нос по щекам, а заодно вышиб все передние зубы. В этот
момент Дубина Шиммерлинг поломал черенок лопаты о мою голову, а Том Сторли
подбежал ближе и вцепился в мои штаны. Последняя глупость с его стороны! Он тут
же осознал это и, перед тем как потерять сознание, крикнул Доновану, чтобы тот
бежал за ружьем.
Донован намек понял, бросился к катеру, схватил винтовку и вприпрыжку побежал
назад. Он побоялся стрелять с дальнего расстояния, так как Шиммерлинг, Сторли и я
сплелись в такой тесный клубок, что ему бы не удалось угробить меня, не задев их. Но
в это время я выпутался из безжизненных объятий Сторли и приласкал Шиммерлинга
по подбородку таким апперкотом, от которого он вперед башкой нырнул в яму и
воткнулся в крышку сундука.
Донован издал воинственный крик и быстренько приложил к плечу приклад. Но
Хулихан на четвереньках подполз к Джо сзади и дернул его за ноги в тот самый
момент, когда он нажимал на курок. Дробь прошла над моей головой, задев волосы, а
Донован рухнул сверху на Рыжего, который тут же одарил мерзавца таким ударом
правой, что чуть башку не оторвал.
Потом Хулихан подполз к краю ямы и посмотрел вниз.
- Оно твое, - выдавил он. - Ты побил меня. У меня сердце разрывается, как
подумаю, сколько бабок я потерял.
- Ой, заткнись, - недовольно проворчал я, ухватил Шиммерлинга за ногу и
вытащил из ямы. - Помоги лучше достать сундук. Что бы в нем ни было, половина -
твоя.
Хулихан разинул рот от удивления.
- И ты станешь делиться? - тихо спросил он.
- Он, может быть, и станет, а я - нет! - раздался вдруг твердый женский голос.
Мы с Хулиханом разом повернулись и увидели перед собой мисс Лору Хопкинс.
Она здорово изменилась. Теперь на ней была мужская рубашка, брюки цвета хаки и
высокие башмаки. Выражение лица стало более суровым, чем при нашей первой
встрече. Вдобавок из-под ее защитного шлема виднелась повязка, а в руке она держала
направленный на нас револьвер. Теперь она выглядела как настоящая Суэцкая Киска.
Она ухмыльнулась, взглянув на Кривляку Харригана и его приспешников, которые
начали подавать первые признаки жизни.
- Этот дурак думал, что прикончил меня, да? Ха! Меня не так легко убить! -
заявила она. - Украл мою карту, крыса! А как вы попали сюда, гориллы безмозглые?
На картах, которые я вам продала, нарисован остров, до которого отсюда полдня
добираться.
- Это была моя ошибка, - сказал я и, хромая, с несчастным видом подошел
поближе к ней. - Я тебе поверил. Думал, ты попала в беду.
- Тем хуже для тебя, дурака, - усмехнулась Киска. - Мне позарез была нужна
сотня баксов, чтобы выкупить карту у Яо Шана. Мне показалось, что кинуть вас с
Хулиханом - неплохая идея. Теперь беритесь за работу! Надо вытащить сундук из
ямы и отнести в мою лодку. А ты - болван, если веришь каждому... Эй!
Я так быстро выбил револьвер из ее руки, что она не успела нажать на курок.
Покувыркавшись в воздухе, пушка шлепнулась в воду.
- Ты думаешь, что одна такая умная, а все остальные - болваны, - хмыкнул я.
- Давай-ка вытащим наш сундук, Рыжий!
Суэцкая Киска стояла рядом и ошалело глядела на нас.
- Но это мой сундук! - завопила она. - Я заплатила Яо Шану сто долларов за...
- Это была наша сотня, - перебил я. - Знаешь, ты мне надоела.
Мы с Рыжим наклонились и, ухватив сундук, с трудом вытянули из ямы. Суэцкая
Киска носилась по всему пляжу и бесновалась.
- Ах вы грязные, подлые обманщики, крысы! - выла она. - Мне следовало
знать, что мужикам нельзя верить. Грабители! Бандиты! Нет, это уж слишком!
- Да заткнись ты! - сказал я устало. - Отсыпем и тебе немного. Рыжий, дай-ка
мне вон тот камень. Замок насквозь прогнил.
Я взял камень и ударил по замку пару раз, тот разлетелся на куски. Харриган и его
банда очухались и теперь с кислыми рожами наблюдали за нами. Суэцкая Киска
кружила поблизости. Рыжий рывком открыл крышку сундука. Секунду-другую стояла
гнетущая тишина, а потом Киска издала дикий вопль и схватилась за голову. Харриган
и его команда тоже разразились скорбным воем.
Сундук был до краев полон не серебром, не платиной и не драгоценными камнями,
а пулеметными патронами!
- Патроны! - констатировал Хулихан с туповатой простотой. - Неудивительно,
что Яо Шан хотел избавиться от этой карты! "Ценнее золота", сказал старик. Конечно,
для главаря бандитов боеприпасы действительно ценнее золота. Стив, мне плохо!
Плохо было и Харригану и всей его команде. А Суэцкая Киска рыдала так, будто
села на шило.
- Стив, - спросил Рыжий, пока мы ковыляли к катеру, сопровождаемые
рыданиями и причитаниями оставшихся позади нас мошенников. - Ты решил
поделиться со мной сокровищами, потому что я не дал Доновану снести тебе башку?
- Я что, похож на дешевку? - возмутился я. - Я с самого начала собирался все
поделить.
- Тогда какого же черта, - заорал он, посинев лицом, - ты разуделал меня до
полусмерти, если все равно собирался делиться, а? Зачем мы тогда вообще дрались?
- Возможно, ты дрался за сокровища, - устало сказал я и поднес кулак к его
лицу. - Лично я хотел доказать тебе, кто из нас сильнее.
- В таком случае ты меня не убедил! - завопил он и тоже стал размахивать
кулаками. - Меня уделали солнце и чертов песок, а не ты. Мы решим этот спор
сегодня же вечером на ринге.
- Во "Дворце развлечений", - добавил я и, запрыгивая в катер, крикнул: -
Поплыли! Я весь чешусь от желания доказать всем, что ты такой же никудышный
боец, как и рефери!
Джеффриз Джеймс Дж. (1875 - 1953) - боксер, чемпион мира в тяжелом весе
1899 - 1905 годов.
Роберт Говард
"Эль Борак"
Кровь богов
"Blood of the Gods"
OCR Денис: http://mysuli.aldebaran.ru; http://www.nihe.niks.by/mysuli/
1
Тонкие губы Хокстона кривились в злобной усмешке. Опасные огоньки,
мелькавшие в глазах англичанина, вызвали у Дирдара страшное подозрение,
превратившееся в уверенность, когда он перевел взгляд на лица трех других
европейцев. Ненасытная алчность искажала черты белых мужчин.
Араб беспокойно оглядел грязные стены, кляня себя за то, что согласился прийти в
этот заброшенный дом на окраине Эльзема. Стакан с бренди выпал у него из руки,
смуглое лицо посерело.
- Лах!* - вскричал он в отчаянии. - Вы обманули меня. Вы не друзья... вы
привели меня сюда, чтобы убить...
* Лах - Аллах (арабск.).
Он попытался встать, но Хокстон, крепко схватив его за рубаху на груди, заставил
снова сесть на стул. Араб отшатнулся, когда белый, резко наклонившись, приблизил к
нему свое хищное лицо.
- Мы не причиним тебе вреда, Дирдар, - сказал англичанин, - если ты
поделишься интересующими нас сведениями. Ты слышал мой вопрос. Где Аль Вазир?
Араб взглянул на Хокстона снизу вверх маленькими блестящими глазками и вдруг
с силой рванулся всем своим жилистым телом. Уперев ноги в пол, он откинулся назад,
опрокинул стул и упал вместе с ним. Оставив лоскут, оторванный от рубахи в руке у
Хокстона, Дирдар вскочил на ноги и бросился в открытую дверь. Он нырнул под руку
огромного датчанина Ван Брока, но, споткнувшись о подножку, подставленную
Ортелли, растянулся, затем перекатился на спину, выхватил из-за пояса кривой нож, и
ударил итальянца. Ортелли взвыл и отпрыгнул назад; кровь хлестала из раненой ноги.
Но когда Дирдар снова вскочил, русский, Кракович, подбежал сзади и рукоятью
револьвера сильно ударил беглеца по голове.
Оглушенный араб свалился на пол, а Хокстон вышиб нож из судорожно сжатой
руки и схватил Дирдара за ворот шерстяной абы.*
* Аба - длинный плащ из верблюжьей шерсти с отверстиями для рук.
- Помоги мне поднять его, Ван Брок, - бросил он.
Дородный датчанин выполнил просьбу, и бесчувственного араба вновь водворили
на стул. Его не стали связывать, но Кракович встал позади, приставив к затылку
Дирдара дуло револьвера, а свободной рукой сжал плечо араба.
Хокстон наполнил стакан и поднес его к губам пленника. Дирдар машинально
глотнул, взгляд его прояснился.
- Он пришел в себя, - сказал Хокстон. - Держи его хорошенько, Кракович.
Заткнись, Ортелли! Завяжи ногу тряпкой и перестань ныть! Ну, Дирдар, ты в
состоянии говорить?
Араб озирался, словно затравленное животное. Его худая грудь под разорванной
рубахой тяжело вздымалась. По свирепому выражению лиц окружающих он понял, что
пощады не будет.
- Давайте поджарим наглую тварь, - предложил Ортелли, накладывая себе
повязку. Он зло взглянул на араба. - Дайте мне приложить раскаленный шомпол к его
свинячьей...
Дирдар вздрогнул и впился взглядом в лицо англичанина. Он знал, что Хокстон
превосходит всех этих бесчестных людей не только умом, но и сокрушительной
тяжестью кулаков.
Араб облизнул пересохшие губы.
- Видит Аллах, я не знаю, где Аль Вазир!
- Лжешь, - проворчал англичанин. - Ведь ты был в отряде, сопровождавшем
Аль Вазира в пустыню, откуда для него нет возврата. Нам известно, что тебе ведомо
место, где его оставили. Ну, ты собираешься говорить?
- Эль Борак убьет меня, - пробормотал Дирдар.
- Кто это? - громко спросил Ван Брок.
- Американец, - раздраженно ответил Хокстон. - Авантюрист. Он вел караван,
с которым Аль Вазир отправился в пустыню. Дирдар, тебе не нужно бояться Эль
Борака. Мы защитим тебя.
В уклончивом взгляде араба мелькнуло новое выражение. К страху теперь
примешивалась жадность.
- Я знаю, зачем вам понадобился Аль Вазир, - сказал он, хитро прищурившись.
- Вы рассчитываете узнать о сокровищах, превосходящих ценностью все, что
накоплено в Шахразаре. Хорошо, допустим, я проведу вас к Аль Вазиру и вы защитите
меня от Эль Борака... Могу я рассчитывать на часть Крови Богов?
Хокстон нахмурился, а Ортелли выругался.
- Ничего не обещай этой собаке! Поджарь лучше ему пятки!
- Отстань, - огрызнулся Хокстон. - Эй, кто-нибудь выгляните на улицу.
Посмотрите, нет ли там чего подозрительного. Я видел, как старый дьявол Салим, еще
до заката, шатался по переулкам.
Никто из европейцев не пошевелился. Они не поверили своему главарю, а тот не
повторил приказа. Хокстон повернулся к Дирдару. Глаза араба поблескивали
жадностью.
- Как я узнаю, что ты правильно ведешь нас? Ведь каждый, кто был в караване,
поклялся, что никогда никому не расскажет, где скрывается Аль Вазир.
- Клятвы даются для того, чтобы их нарушать, - цинично ответил Дирдар. -
Ради Крови Богов я отрекусь даже от Магомета. Предположим, вы найдете Аль
Вазира. Что дальше? Он не скажет, где сокровище.
- Известно немало способов, заставляющих человека говорить, - мрачно заверил
его Хокстон. - Может быть, хочешь испробовать один из них на себе или все же
скажешь, где Аль Вазир? - Он раздраженно посмотрел на араба. - Ты получишь
часть сокровища. - Хокстон, разумеется, не собирался держать свое слово.
- Машалла!* - воскликнул араб. - Аль Вазир живет один, но путь к нему далек
и сложен. Когда я назову место, вы, эфенди** Хокстон, конечно же, сразу поймете, где
это. Я же могу провести вас более короткой дорогой, короче на целых два дня. А день,
выигранный в пустыне, часто спасает от смерти.
- Аль Вазир живет в пещерах Эль Хоур... А-а-ах! - Голос араба сорвался на визг.
Оскалив зубы, он поднял руки в смертельном ужасе. Тотчас раздался выстрел, громкий
звук которого разнесся по хижине, и Дирдар, схватившись за грудь, упал со стула.
Хокстон, резко обернувшись, заметил в окне черный дымящийся ствол пистолета и
мрачное бородатое лицо. Выстрелив в незнакомца, англичанин левой рукой сбил со
стола подсвечник, и хижина погрузилась во мрак.
* Машалла - прекрасно.
** Эфенди - господин (тюркск.).
В то время как его компаньоны кричали и ругались, в поднявшейся суматохе
натыкаясь друг на друга, Хокстон хладнокровно действовал. Он рванулся вперед,
отшвырнув в сторону кого-то, попавшегося ему на пути, и распахнул дверь. Мелькнул
силуэт мужчины, бегущего через дорогу под тень деревьев на противоположной
стороне. Англичанин поднял револьвер и выстрелил. Хокстон увидел, как человек
пошатнулся и упал. Черная тень скрыла тело незнакомца.
Хокстон на мгновение притаился у двери, в одной руке держа наготове револьвер,
а другой сдерживая рвущихся наружу людей.
- Назад, будьте вы прокляты! Это старик Салим. Может быть, там, за деревьями,
есть еще кто-нибудь.
Но ничего подозрительного не было видно; раздавались только стоны человека,
бьющегося в агонии и катающегося по земле. Скоро и эти звуки смолкли, только
шелест пальмовых листьев нарушал тишину. Хокстон осторожно вышел под свет
звезд. Выстрелов не последовало. Он сразу же начал действовать и, вернувшись к
товарищам, рявкнул:
- Ван Брок, Ортелли, ступайте и отыщите Салима. Я знаю, он ранен. Скорее
всего, вы найдете его мертвым под пальмами. Если он еще жив, прикончите его. Он
был слугой Аль Вазира. Я не хочу, чтобы старик донес о наших планах Гордону.
Англичанин в сопровождении Краковича ощупью пробрался в темную хижину,
высек огонь и поднес свечу к телу, распростертому на полу: Хокстон увидел серое
лицо араба, остекленевшие глаза и голую грудь, с зияющей круглой глубокой раной, из
которой уже не сочилась кровь.
- Точно в сердце, - пробормотал Хокстон, сжав руку в кулак. - Салим,
вероятно, видел араба с нами и следил за ним, догадываясь, что мы рано или поздно
прижмем Дирдара к стенке. Старый дьявол убил его, опасаясь предательства, - но это
уже неважно. Мне не нужен проводник, чтобы добраться до пещер Эль Хоур.
В это время вошли итальянец и датчанин.
- Мы не нашли старого пса, - сказал Ван Брок. - На траве видны пятна крови.
Он, наверное, тяжело ранен.
- Пусть уходит, - буркнул Хокстон. - Он уполз, чтобы где-нибудь сдохнуть. До
ближайшего жилья около мили. Ему туда не дойти - старик не проживет так долго.
Пошли! Люди и верблюды готовы. Они за пальмами к югу от дома. Все готово для
похода, как я и планировал.
Вскоре поскрипывание седел на верблюжьих горбах да звон колокольчиков
послышались в ночи. Строй молчаливых всадников, подобно темным призракам,
двинулся на запад и растворился в пустыне. Оставив спать в звездном свете плоские
крыши Эль-Азема, затененные пальмовыми листьями, колеблемые легким бризом,
дующим с Персидского залива.
Покачиваясь в седле и придерживая рукой висевший на поясе тяжелый револьвер,
Гордон неторопливо ехал по пустынной дороге. Темное небо искрилось мириадами
звезд, слабый свет которых едва освещал путь. Взгляд путника скользил по рядам
пальм, тянувшихся по обеим сторонам дороги и томно колыхавших широкими
перистыми листьями под дуновением легкого ветерка. Он знал, что ему не грозит
нападение из засады: ни с кем из Эль-Азема у американца не было кровной вражды. А
там впереди, совсем недалеко, виднеется дом его друга Ахмета ибн Миткаля, где
Гордон жил как почетный гость. Но привычки очень живучи. В течение многих лет он
имел обыкновение поступать так, как считал нужным, и если сотни людей в Аравии
гордились дружбой Эль Борака, то было и множество других, которые при одном
упоминании этого имени скрежетали зубами.
Подъехав к воротам, Гордон позвал привратника. Когда створки ворот
распахнулись, американец увидел крупную фигуру хозяина, спешившего навстречу.
- Аллах с вами, Эль Борак! Я уже стал опасаться, что на вас напали. Всего в трех
днях пути отсюда люди, жаждущие свести с вами счеты, а вы едете ночью один.
Гордон спрыгнул на землю и передал поводья конюху, вышедшему вслед за
хозяином из большого, обнесенного стеной двора. Американец был невысок, но
широкоплеч и жилист. Мощный торс угадывался под свободными складками
восточной одежды, а хладнокровное выражение лица не оставляло сомнений: человек
этот обладает стальными нервами, закаленными в борьбе за выживание на диких
окраинах мира. Черные глаза его сверкали таким же холодным блеском, как и у любого
из неукротимых сынов пустыни.
- Думаю, мои враги решили дать мне умереть в старости и покое, - ответил он.
- Что это? - Ахмет ибн Миткаль замер, чутко прислушиваясь. У него не было
недостатка и в собственных врагах. Через мгновение из-за угла послышались странные
звуки. Они-то и заставили араба насторожиться.
Гордон, тоже услышавший эти звуки, обернулся с кошачьей стремительностью;
револьвер, как по волшебству, мгновенно оказался в его руке. Он шагнул к стене... Изза
угла показался какой-то человек в разорванной, лохмотьями повисшей одежде.
Надсадно дыша, он медленно полз, и при каждом движении из его груди вырывались
хриплые стоны. Он упал к ногам американца, повернув залитое кровью лицо к
звездному небу.
- Салим! - тихо воскликнул Гордон.
Одним прыжком он оказался за углом и, держа револьвер наготове, огляделся, но
не заметил ничего подозрительного. Только голая пустынная земля, на которой
шевелились тени от покачивающихся пальмовых листьев, простиралась вокруг.
Он вернулся к лежащему на песке человеку, над которым склонился Ахмет.
- Эфенди! - простонал старик. - Эль Борак!
Гордон опустился рядом с ним на колени. Салим в отчаянии сжал его руку
костлявыми пальцами.
- Халима, быстро!* - крикнул Гордон.
- Нет, - выдохнул Салим, - я умираю...
* Халим - лекарь, врач (арабск.).
- Кто в тебя стрелял, Салим? - спросил Гордон. Он уже понял, что смертельная
рана старика, пропитавшая кровью всю его абу, была пулевой.
- Англичанин Хокстон, - с трудом произнес Салим. - Я видел, как он... и трое
негодяев с ним... обманом завлекли этого дурака Дирдара в заброшенный дом возле
Мекметского источника. Я пошел за ними, потому что знал... они задумали недоброе.
Дирдар собака. Он пил спиртное, как неверный. Эль Борак! Дирдар предал Аль
Вазира! Он нарушил клятву. Я застрелил его... через окно... но опоздал. Он не сможет
их провести... но он успел сказать Хокстону... о пещерах Эль Хоур. Я видел их
караван... верблюды... семь слуг-арабов. Эль Борак! Они отправились... к пещерам... к
пещерам Эль Хоур!
- Пусть это тебя не беспокоит, Салим, - сказал Гордон, отвечая на настойчивый
взгляд тускнеющих глаз преданного слуги. - Они пальцем не тронут Аль Вазира.
Обещаю тебе.
- Аль хамуд Лиллах,* - прошептал старый араб.
По его телу пробежала судорога, изо рта пошла кровавая пена. Суровое,
изборожденное морщинами лицо застыло, и он умер прежде, чем Гордон опустил
голову старика на землю.
Американец поднялся и посмотрел сверху вниз на неподвижное тело. Ахмет
подошел к нему вплотную и, прикрыв рукавом рот, шепнул:
- Аль Вазир! Баллах!** Я думал, все забыли об этом человеке. Прошло больше
года, как он исчез.
- Европейцы не забывают... когда поблизости чуют добычу, - со злобнонасмешливой
улыбкой ответил Гордон. - Люди на всем побережье ищут Кровь
Богов... те чудесные отборные рубины, которые были особой гордостью Аль Вазира.
Камни исчезли вместе с ним, когда он оставил свет и удалился в пустыню, решив стать
отшельником, в надежде медитациями и самоусовершенствованием открыть путь к
истине.
* Аль хамуд Лиллах - слава Аллаху (арабск.)
** Валлах! - клянусь Аллахом! (арабск.)
Ахмед вздрогнул и посмотрел на запад за стволы пальм, где в смутной дали на
огромное расстояние простиралась призрачная пустыня, сливаясь с дрожащим
маревом звездной ночи.
- Тяжек путь к истине, - вздохнул Ахмет, который был большим любителем
роскоши и удовольствий.
- Аль Вазир - странный человек, - заметил Гордон, - но слуги ему преданы.
Вот, например, старик Салим. Слава Богу, что Мекметский источник в миле отсюда.
Салим полз... полз всю дорогу с простреленной грудью. Он знал, что Хокстон будет
пытать Аль Вазира... а может быть, и убьет. Ахмет, прикажи седлать моего верхового
верблюда.
- Я поеду с вами! - вскричал Ахмет. - Сколько человек нам понадобится? Вы
слышали, что сказал Салим, - у Хокстона по меньшей мере одиннадцать человек.
- Мы не сможем его задержать в пути, - ответил Гордон. - Он сильно
оторвался, у него отличные верховые верблюды. Я собираюсь поехать к пещерам Эль
Хоур один!
- Но...
- Они поехали по караванной дороге, которая ведет к Рийядх. А я поеду к
источнику Эмир Хана.
Ахмет побледнел.
- Эмир Хан находится на земле Шалана ибн Мансура, который ненавидит вас так
же, как имам ненавидит шайтана!
- Может быть, у источника никого из его племени и не окажется, - возразил
Гордон. - Я единственный белый человек, знающий туда дорогу. Даже если Дирдар
рассказал о ней Хокстону, англичанин не сможет найти оазис без проводника. Так мне
удастся достичь пещеры на день раньше Хокстона. И я поеду один, одинокому
всаднику легче проскользнуть мимо стоянки бедуинов, чем целому отряду. Сражаться
с Хокстоном - по крайней мере, сейчас - я не буду. Необходимо просто
предупредить Аль Вазира. Спрячемся с ним в пещерах, пока Хокстон не оставит эту
затею и не вернется в Эль-Азем. А назад я отправлюсь по караванному пути.
Ахмет велел людям, столпившимся у ворот, седлать верблюда и готовить припасы
в дорогу. Слуги бросились выполнять приказания.
- Вы, по крайней мере, переоденетесь? - спросил он.
- Нет, не стоит. В стране бедуинов и рувейла все равно мне не придется
чувствовать себя в безопасности, а потому переодевание бесполезно. Они грабят и
убивают чужеземцев, независимо от того, кто они, христиане или мусульмане.
Гордон проследил, как седлают и навьючивают его белого верблюда.
- Я поеду налегке, - сказал он. - Скорость - это все. Верблюду не потребуется
вода до тех пор, пока не доберемся до источника. А оттуда переход до пещер недолог.
Погрузите как можно меньше воды и провианта, лишь бы хватило до колодца.
Ни бурдюк с водой, ни мешок с провизией не оказались слишком тяжелы, когда
хурджины перекинули на высокий горб верблюда. Это были припасы истинного сына
пустыни. Коротко попрощавшись, Гордон уселся в седле, и под ударом бамбуковой
палки животное встало на ноги. "Я-а-х-х!" - еще удар, и верблюд мерно двинулся к
воротам. Слуги, широко раскрыв створки, встали по обе стороны ворот, провожая
всадника удивленными взглядами. Глаза людей ярко блестели в свете факелов.
- Бисмиллах эль рахман эль раххим,* - смиренно сказал Ахмет, поднял руку в
благословляющем жесте, когда всадник на верблюде скрылся в ночи.
- Он поехал навстречу смерти, - пробормотал стоявший рядом бородатый араб.
- Если бы это был другой человек, я бы с тобой согласился. Но поехал туда Эль
Борак. Даже Шалан ибн Мансур, потеряв надежду справиться с Гордоном
самостоятельно, готов дать табун кобылиц за его голову.
* Бисмиллах зль рахман зль раххим - во имя Аллаха милосердного (арабск.)
Солнце низко висело над пустыней. Золотисто-коричневое пространство
каменистой земли и песка раскинулось до самого горизонта. Одинокий всадник был
единственным видимым признаком жизни среди этой огромный равнины. Однако
Гордон все равно был настороже. Позади остались дни и ночи тягостного пути. Сейчас
он въезжал во владения рувейла, и каждый шаг увеличивал опасность. Рувейла, племя,
родственное, как знал Гордон, могущественному племени руалла из Эль Хамада,
слыли истинными сынами Исмаила - ястреба пустыни и не считали достойным жизни
любого человека, не принадлежащего к их клану. Избегая встреч с воинственными
бедуинами, караваны, идущие на запад, делали большой крюк, двигаясь в обход далеко
на юг. Это была легкая дорога с колодцами, стоявшими на расстоянии дневного
перехода друг от друга, и проходила всего в дне пути от Эль Хоур - катакомб,
прорытых в горах, что отвесно поднимались над пустыней.
Немногие европейцы знали о существовании пещер, но Хокстону, очевидно, был
известен этот старинный путь, ведущий к северу от источника Хосру на караванную
дорогу. Хокстон будет вынужден добираться к источнику Эмир Хана,
местонахождение которого бедуины тщательно скрывали.
В этом оазисе не было постоянных жилищ. Лишь несколько пальм, питаемых
маленьким ручейком, да небольшой колодец, но отряды бедуинов часто разбивали там
свои шатры. Гордон надеялся, что кочевники повели стада верблюдов далеко на север,
в сердце своей страны; но, как настоящие хищники, рувейла бродили повсюду, нападая
на караваны и отдаленные деревни.
Следы, оставляемые в
...Поділитися у соцмережах
