Жанр: Триллер
повести и Рассказы
...че стали, и,
яростно сопротивляясь, я отодвинулся от Злого и, высвободив руку, трижды сильно
ударил его в лицо. Он застонал и обмяк. Но тут же мне в спину вонзился чей-то
тяжеленный башмак, и я слетел с неподвижного тела Кирни.
Это Джон Линч лягнул меня, а когда я с диким рычанием попытался подняться и
броситься на него, раздался возмущенный вопль Черного Джека и звук удара.
Железный кулак Джека с хрустом врезался в челюсть Линча, мерзавец как мешок с
дерьмом рухнул между составленными столами и затих.
Бандюги с угрозами двинулись вперед, но Черный Джек, словно разъяренный тигр
с горящими глазами и оскаленными зубами, повернулся к ним, и они остановились в
нерешительности. И тут, придя в себя от подлого удара, я поднялся на ноги. Кирни
ругался, бормотал что-то невнятное и пытался встать. Я схватил его за волосы и
приподнял.
- Стой на ногах и дерись как мужчина, - с омерзением выпалил я, и тут Кирни
внезапно бросился на меня, метя коленом в пах.
Он повис на мне, а когда я попробовал высвободиться из его объятий, Черный
Джек крикнул:
- Берегись, Стив! Именно так он свалил меня!
В то же мгновение рука Кирни оказалась на моей шее. Я инстинктивно дернулся
назад, но успел почувствовать, как он сильно нажал большим пальцем в ложбинку под
моим ухом. Джиу-джицу! Лишь немногим белым знаком этот прием -
"прикосновение смерти", так называют его японцы. Если в я не отклонился назад, он
бы пережал нужный нерв, и меня на время парализовало бы. Но крепкие мышцы шеи
спасли меня, хотя на секунду в глазах потемнело и по телу пробежала судорога.
Кирни со звериным воплем ринулся ко мне, но я выпрямился и, встретив его левым
хуком, раскроил губу от угла рта до подбородка. В дикой ярости от подлого трюка,
который Злой хотел испытать на мне, я с размаху врезал ему правой в челюсть.
Это был финальный удар, от которого мой противник поднялся над полом и,
словно пущенный из катапульты, рухнул на заднюю стену заведения. Хлоп!
Бесчувственное тело Кирни протаранило стену, циновки порвались, и деревянные
планки треснули!
Я ударил его с такой силой, что по инерции полетел в образовавшуюся дыру
следом. Оказывается, стена не была капитальной! За ней скрывалось потайное
помещение. Ноги Кирни торчали из дыры в сломанной перегородке, а за ними
просматривалась еще чья-то фигура. Незнакомец лежал на полу связанный и с кляпом
во рту. - Джонни! - воскликнул я, поднимаясь на ноги и слыша враждебный ропот
за спиной. Черный Джек крикнул: - Осторожно, Стив! И тут же мимо моего уха
пролетела бутылка и разбилась о стену. Одновременно раздался звук удара и глухой
стук упавшего тела - Черный Джек взялся за дело. Я развернулся и увидел, что на
меня несутся громилы Кирни.
Черный Джек отвешивал удары направо и налево, люди падали как кегли, но их
было слишком много. Я заметил, как старина Бангер метнулся к выходу, и услышал
рычание Майка, пытавшегося оборвать веревку. Первого из нападавших я встретил
крепким ударом, едва не свернув ему шею, но меня окружили, и когда мы с Рыжим
Элкинсом повалились на пол, я коленом покорежил ему ребра.
Стряхнув с себя атакующих бандитов, я поднялся, мимоходом размозжив череп
Ловкачу Брелену. Мы с Черным Джеком колошматили этих гадов до тех пор, пока не
образовался ковер из распростертых тел, но бандиты продолжали наседать на нас с
ножами, бутылками и ножками стульев, и вскоре с нас обоих уже ручьями текла кровь.
Черного Джека свалили ударом ножки стола, а с полдюжины гангстеров топтали
меня ногами, пока я пытался придавить или придушить трех-четырех мерзавцев,
оказавшихся подо мной. В этот момент веревка, которую Майк без устали дергал и
грыз, лопнула. Я услышал его рычание, а затем вопли какого-то бандюги - Майк
вонзил в него клыки. Гады, топтавшие меня, разлетелись, и я вскочил, взревев как бык
и стряхивая кровь, заливавшую глаза.
Черный Джек подошел ко мне, сжимая в руке ту самую ножку стола, которой его
уложили, и с такой силой треснул Копченого Рурка, что потом того пришлось
откачивать и делать искусственное дыхание. Потрепанные бандиты отступили и стали
разбегаться, а Майк бегал между ними, цапая то одного, то другого.
Внезапно из толпы выскочил Обжора Макгернан и, решив покончить с нами, навел
на нас пушку, рискуя при этом уложить своих же приятелей. Те с дикими воплями
бросились искать укрытие. Черный Джек метнул в мерзавца ножку стола, но
промахнулся. Тогда наша троица - Джек, Майк и я - разом бросилась на
Макгернана.
Он попеременно наставлял дуло своей пушки на каждого из нас, стараясь
побыстрее решить, кого из нас шлепнуть первым, и тут - бах! - раздался выстрел.
Обжора взвыл и выронил пушку, затем попятился к стене, сжимая запястье, из
которого текла кровь.
Рванувшие к выходу бандиты встали как вкопанные, а мы с Черным Джеком
обернулись. По ступеням спускались около дюжины полицейских. В руках у них были
револьверы, а из одного дула вился дымок.
Громилы, подняв руки, попятились к стене, а я бросился в потайную комнату и
развязал Джонни Кайлана.
Задыхаясь от страха, волнения и, конечно же, засунутого в рот кляпа, в первое
мгновение он смог вымолвить только:
- Кляк, кляк-кляк!
Но я постучал ему как следует по спине, и он членораздельно произнес:
- Они захватили меня в заложники, Стив! Прокрались в коридор и постучали в
дверь. Когда я нагнулся, чтобы посмотреть в замочную скважину, - а они именно
этого и ожидали, ведь это естественное движение, - мне дунули в лицо каким-то
веществом, и я на несколько минут отключился. Пока я лежал без сознания, они
открыли дверь отмычкой и вошли в номер. Потом я очнулся, но на меня направили
револьвер, и я не решился звать на помощь.
Меня обыскали, и я стал умолять их не брать твои пятьдесят долларов, лежавшие
на столе, ведь я знал, что это твои последние деньги. Но они все равно их забрали и
написали записку, чтобы представить дело так, будто я украл деньги и смылся. Потом
мне снова дали понюхать какой-то порошок, и очнулся я уже в машине по дороге сюда.
Они собирались еще до рассвета меня прикончить. Я сам слышал, как об этом
говорил Главарь Мандаринов.
- И кто же он такой? - спросили мы.
- Теперь я могу вам сказать, - ответил Джонни, оглянувшись на бандитов,
стоявших под охраной полицейских, и на Злого Билла, который зашевелился на полу,
приходя в чувство. - Главарь Мандаринов - Злой Билл Кирни! Еще в Штатах он был
рэкетиром и здесь занимался тем же самым.
Джонни перебил полицейский офицер:
- Вы хотите сказать, что этот человек и есть Черный Мандарин?
- Вы абсолютно правы! - воскликнул Джонни. - И я могу доказать это в суде!
Тут полицейские набросились на обалдевшего Кирни, как стая чаек на рыбину, и в
считанные секунды надели на него и на гангстеров (что были в сознании) наручники.
Кирни не сказал ни слова, только обвел всех нас убийственным взглядом.
- Эй, постойте! - крикнул Черный Джек, когда полицейские стали уводить
бандитов. - У Кирни в кармане деньги, которые принадлежат нам.
Полицейский вытащил у Кирни толстенную пачку денег (такой акула подавится),
Черный Джек отсчитал из нее сто пятьдесят баксов, а остальные вернул. Гангстеров
увели, и тут я почувствовал, что кто-то тянет меня за рукав. Это был старина Бангер.
- Ну, ребята, - прошамкал он, - вам не кажется, что я здорово все уладил? Как
только началась драка, я выскочил на улицу, стал орать и звать на помощь, пока не
сбежались все полицейские в округе!
- Ты вел себя достойно, Бангер, - похвалил я. - Вот тебе десятка.
- А вот еще одна, - добавил Черный Джек, и старина Бангер засиял от
удовольствия.
- Спасибо, ребята, - поблагодарил старик, нетерпеливо теребя в руках купюры.
- Побегу, пожалуй. В заведении Спайка есть рулетка. У меня предчувствие, что мне
повезет.
- Давайте выбираться отсюда, - проворчал я, и мы вышли на улицу и уставились
на фонари.
- Бог ты мой! - воскликнул Джонни. - Хватит с меня такой жизни. Рвану-ка я в
родные Штаты, и как можно скорее!
- И правильно сделаешь, - сказал я, радуясь, что парень не вор и не мошенник,
как я опрометчиво предполагал. - Смышленому парню, вроде тебя, незачем
забираться далеко от дома.
- Ну что же, - сказал Черный Джек, - пойдем все-таки выпьем.
- Черт! - воскликнул я раздраженно, запихивая в карман деньги. - В этой
свалке я потерял свою "счастливую" монету.
- А это не она? - спросил Джонни, протягивая мне полдоллара. - Я подобрал ее
с пола, когда мы выходили на улицу.
- Давай ее сюда, - поспешно сказал я, но Черный Джек схватил монету и
удивленно чертыхнулся.
- Талисман на удачу, да? - заорал он. - Теперь понятно, почему ты так хотел
поставить на "орла"! Эта чертова монета - "обманка"! У нее "орлы" с двух сторон! У
меня же не было шанса выиграть. Стив Костиган, ты обманом не дал мне возможности
подраться с этим гадом! Мне это не нравится! Тебе придется подраться со мной.
- Ладно, - сказал я. - Мы снова сойдемся сегодня вечером в "Арене" у Эйса. А
сейчас пойдем выпьем.
- Боже мой! - изумился Джонни. - Уже почти рассвело. Если вы, ребята, хотите
снова подраться сегодня вечером, то, может, вам лучше немного отдохнуть перед
поединком? И потом неплохо бы вам обработать и перевязать раны.
- Пожалуй, он прав, Стив, - сказал Черный Джек. - Сначала выпьем, потом
немного поспим, а затем позавтракаем и погоняем шары в бильярдной.
- Точно, - согласился я. - Бильярд игра тихая, спокойная, а нам не стоит
перенапрягаться, чтобы быть в форме перед поединком. Погоняем шары, а потом
смотаемся к Йота Лао и отделаем вышибал, о которых ты говорил.
Роберт Говард
"Стив Костиган"
Китайские забавы
Перевод С. Соколина
OCR Денис: http://mysuli.aldebaran.ru
Я сидел в портовом баре Гонконга "Сладкая греза", размышлял о своем жутком
невезении, и тут вошел Трепач Джонс - паршивый отброс на пути прогресса. Я его
терпеть не могу, и он отвечает мне тем же.
Он всегда считал себя парнем без предрассудков, что тут же и решил доказать:
- Слушай, Стив! Скорей! Дай взаймы пятьдесят баксов.
- С какой стати я должен одалживать тебе полсотни зеленых? -
полюбопытствовал я.
- У меня есть абсолютно надежные сведения с ипподрома, - затараторил он,
подпрыгивая от волнения. - Дело беспроигрышное, ставки сто к одному! Завтра же
получишь назад свои деньги. Давай отстегивай бабки!
- Будь у меня полсотни баксов, - ответил я со вздохом, - неужели я стал бы
торчать в этом порту, где не ценят боксерские таланты?
- Чтоо? - взвыл Трепач. - Нет денег? После всего что я для тебя сделал?
- Разве я виноват, что болваны антрепренеры не хотят устроить мне с кем-нибудь
поединок? - огрызнулся я. - Пятьдесят баксов! Да за эти деньги я бы добрался до
Сингапура, а там всегда можно договориться насчет драчки. Я застрял тут со своим
бульдогом, даже судна, на которое можно было бы завербоваться, и того нет. Если не
удастся удрать отсюда по-быстрому, придется бичевать, а ты просишь полсотни!
За нашей перебранкой наблюдало много посетителей, и один из них -
здоровенный матрос-англичанин - заржал, а потом спросил:
- Если антрепренеры не хотят с тобой связываться, приятель, почему ты не
пойдешь к Ли Юну?
- О чем ты? - подозрительно поинтересовался я.
Остальные зеваки ухмылялись как ослы, жующие кактусы.
- Ли Юн, - объяснил верзила с наглой усмешкой, - содержит небольшой
зверинец. Но это прикрытие. На самом деле он устраивает поединки между
животными: собачьи и петушиные бои, схватки мангустов с кобрами, ну и все такое
прочее. У него есть здоровенная горилла, вот бы свести тебя с ней на ринге. Сам бы с
удовольствием понаблюдал! Ты со своей рожей и горилла - просто встреча
близнецов!
- Послушай, - начал заводиться я в праведном гневе. - Если у меня рожа как у
гориллы - это ничего, зато твою харю можно подправить!
И с этими словами я от души заехал ему правым кулаком прямо по губам. Он
качнулся, а потом налетел на меня как тайфун. Мы обменялись увесистыми ударами,
потом сцепились в клинче и головами врезались в стойку бара - от удара она
разлетелась в щепки. С потолка сорвалась лампа и, упав на пол, разбилась вдребезги,
расплескав по сторонам горящее масло. Надо было слышать, как орали те, на кого оно
попало! Стало совсем темно, кто-то полез в окна и двери, кто-то пытался затоптать
пламя ногами. В этой свалке мы с противником потеряли друг друга.
Глаза разъедал дым, и я попытался на ощупь выбраться на улицу, но в это
мгновение почувствовал, как кто-то задел мою голову ножкой от стола. Я выбросил
вперед руку и ухватил чей-то воротник. Швырнув наглеца на поп и навалившись на
него сверху, я стал лупить его что есть сил. Я подумал, что здорово отделал этого
нахала, потому что сопротивлялся он слабее, чем до наступления темноты, а орал
значительно громче. Потом кто-то чиркнул спичкой, и я обнаружил, что сижу верхом
на толстом голландце-бармене. Англичанина и след простыл, к тому же кричали, что
приехала полиция. Еще не остыв, я поднялся на ноги и удрал через заднюю дверь.
Последний удар все же остался за англичанином, а для меня это вопрос чести -
последний удар должен быть за мной. Полчаса я искал его с благим намерением
проучить как следует, чтобы знал, как бить человека ножкой от стола, а потом
трусливо смываться, но так и не нашел.
В порванной и прожженной одежде я отправился в свой пансион - "Отраду
моряка", что располагался у самого порта и принадлежал толстяку-полукровке. Как
обычно, он валялся в холле в дым пьяный, и я этому обрадовался, потому что в трезвом
виде он постоянно ныл про мой счет за проживание. Будто кроме меня других жильцов
не было.
Я поднялся в свой номер, открыл дверь и позвал Майка. Но пес не отзывался, а в
комнате как-то странно пахло. Я помнил этот запах еще с того раза, когда какие-то
аферисты-вербовщики попытались подпоить меня отравой и обманом отправить в
плавание. Номер был пуст. Кровать еще хранила тепло Майка в том месте, где он спал,
свернувшись калачиком, но его самого нигде не было. Я уже собрался идти на улицу на
поиски моей собаки, но тут заметил приколотую к стене записку. Прочитал ее и
похолодел. Вот что в ней было сказано:
"Если хочешь еще када нибудь увидить сваю сабаку оставь пидисят доларов в
мусорной банке у задней двери бара Бристоль ровно в одинадцать тридцать сиводня
вечиром. Палажи деньги в мусорник вазвращайся в бар и закрой дверь. Сащитай да ста
и найдешь сваю сабаку во дворе.
Дилавой чилавек"
Я сбежал вниз по лестнице, встряхнул хозяина и заорал:
- Кто здесь был без меня?
Но в ответ он только хрюкнул и промычал:
- Налей еще, Джо!
Я от души дал ему затрещину и выбежал на улицу. Мы с Майком много лет были
неразлучны, он с десяток раз спасал мне жизнь. Майк - единственное, что отличает
меня от бродяги. Наплевать, что думают обо мне посторонние, но я всегда стараюсь
вести себя так, чтобы моему псу не было за меня стыдно. И вот теперь какая-то мразь
украла его, а у меня не хватало бабок, чтобы заплатить выкуп.
Я сел на поребрик, обхватил голову руками и стал напряженно думать. Но чем
больше я думал, тем запутанней казалась мне ситуация. Когда я сталкиваюсь с
проблемой, которую не могу решить с помощью кулаков, я чувствую себя как мореход,
который сбился с курса и не имеет под рукой карты. Наконец я поднялся и побежал в
спортивный клуб "Тихий час". В газете было объявление, что сегодня вечером там
будут бои, и хотя я уже пытался попасть в список участников и был отвергнут
антрепренером, с отчаяния я решил сделать еще одну попытку. Надеялся на доброе
сердце антрепренера, если, конечно, оно вообще у него было.
По шуму, доносившемуся из клуба, я понял, что бои уже начались. Задняя дверь
была заперта, тогда я легонько дернул ее, она сама слетела с петель и я вошел внутрь.
В узком коридоре никого не оказалось. Но когда я пошел вперед, открылась дверь
и из раздевалки появился здоровенный парень в халате, за ним следовал другой, с
ведрами и полотенцами. Верзила громко выругался и загородил мне дорогу. Это был
тот самый англичанин, с которым я схлестнулся в баре "Сладкая греза".
- Значит, ножки от стола тебе показалось мало? - очень нагло спросил он. -
Добавки хочешь, да?
- У меня сейчас нет времени с тобой возиться, - ответил я, пытаясь
протиснуться мимо него. - Мне нужен Бизли, антрепренер.
- А чего ты так трясешься? - ухмыльнулся он, и я заметил, что его руки
заклеены пластырем. - Чего ты такой бледный, вспотел, а? Меня боишься, а?
Вообще-то меня сейчас ждут на ринге, но сначала я отрихтую тебя как следует, свинья
американская!
И с этими словами он закатил мне пощечину.
Не припомню, чтобы кто-нибудь отваживался шлепнуть меня ладонью по лицу. На
секунду я погрузился в багровый туман. Не знаю, что за плюху я отвесил этой
английской обезьяне. Даже не помню, чтоб я его бил. Но, наверно, все-таки бил,
потому что, придя в себя, я увидел его лежащим на полу с челюстью, раскроенной от
угла рта до подбородка, и раной на голове в том месте, которым он врезался в дверную
ручку.
Секундант англичанина пытался спрятаться под лавку, и еще кто-то орал так,
словно его живьем резали. Оказалось, орет антрепренер, к тому же он все время
подпрыгивал как кот на раскаленной сковородке.
- Что ты наделал? - выл он. - Что ты натворил, чтоб тебя! Зал набит до отказа.
Они орут и требуют зрелища. Один финалист ждет на ринге, а другой валяется в луже
крови! Боже мой! Хорошенькое дельце!
- Вы хотите сказать, что этот болван должен выступать в финале? - тупо
поинтересовался я, в голове у меня по-прежнему была какая-то смурь.
- А где же еще? - снова заныл хозяин заведения. - Ты меня убил! Что теперь
делать?
- Да-а, у вас, англичан, кишка тонка, - констатировал я.
И тут меня осенило! У меня даже челюсть отвисла от, если можно так выразиться,
грандиозности посетившей меня идеи. Я вцепился в Бизли с такой силой, что он
заскулил, решив, что сейчас его будут бить.
- Сколько ты собирался заплатить этому гаду? - рявкнул я и встряхнул его дли
приведения в чувство.
- Пятьдесят долларов за бой. Победитель получает все! - простонал он.
- Тогда я - тот, кто тебе нужен! - радостно заорал я и выпустил его из своих
объятий, да так энергично, что он во весь рост растянулся на полу. - Ты отказался
выпустить меня на ринг своего вшивого клуба из-за гнусного предубеждения против
американцев, но сейчас у тебя нет выбора! Толпа жаждет крови, и если она ее не
увидит, то разнесет твое заведение ко всем чертям! Слышишь, как они орут?
Он прислушался и содрогнулся: от диких криков тряслись стены. Публика устала
ждать и требовала зрелища с неистовством древних римлян, призывавших отправить
новую партию гладиаторов на съедение львам!
- Может, ты хочешь выйти к ним и объявить, что финальный поединок
отменяется? - поинтересовался я.
- Нет, нет! - поспешно ответил он, трясущейся рукой смахивая пот со лба. - У
тебя есть форма и секунданты?
- Найду! - успокоил его я. - Беги скорей на ринг и объяви этим уродам, что
финальный бой начнется через минуту!
Итак, он отправился к публике торопливой походкой человека, спешащего на
свидание с палачом, а я повернулся к тому парню, что пытался втиснуться под
скамейку. Этого остолопа клуб нанял, чтоб он драил полы и служил секундантом тем
бойцам, у которых своих помощников не было. Я шлепнул парня по заду и
внушительно попросил:
- Иди сюда и помоги мне сдвинуть это бревно!
Дрожа от страха, он выполнил приказание. Мы затащили англичанина в раздевалку
и уложили на стол. Он начал проявлять робкие признаки жизни. Я стащил с него халат
и трусы и напялил на себя. Секундант молча наблюдал за мной как завороженный.
- Хватай ведра и полотенца! - скомандовал я. - Не нравится мне твой видок, но
ничего не поделаешь. Уж лучше такой секундант, чем вообще никакого. Идеальных не
бывает. Пошли!
С таким вот секундантом я поспешил на арену, и уже в проходе зрители встретили
меня яростными приветствиями. Бизли толкал им какую-то речь, но я услышал только
самый конец. Он закончил примерно так:
- ...Таким образом, если вы, джентльмены, проявите немного терпения, то через
минуту-другую Драчун Пемброук будет готов к выступлению... хотя вот он и сам
направляется на ринг!
Сказав это, Бизли быстренько смылся. У него не хватило духу сообщить толпе, что
произошла замена. На меня взглянули, потом злобно уставились, недоумевая, а затем,
когда я уже подошел к рингу, здоровенный детина вскочил со своего места и заорал:
- Да никакой ты не Драчун Пемброук! Бей его, ребята...
Я успокоил его ударом в подбородок, от которого он рыбкой перелетел через
первый ряд. Потом я повернулся лицом к ревущей толпе и, выпятив широченную
грудь, свирепо взглянул на зрителей из-под многократно рассеченных бровей.
- Кто еще думает, что я не Драчун Пемброук?
Толпа надвигалась на меня, издавая гортанное рычание, но, увидев мою первую
жертву, остановилась. Презрительно хмыкнув, я повернулся к ней спиной и взобрался
на ринг. Помощничек поднялся следом и начал неуклюже массировать мне ноги. Это
был один из тех медлительных болванов, для которых жизнь проходит так быстро, что
они не успевают сообразить, что к чему.
- Который час? - спросил я.
Он вытащил часы, долго шевелил губами и в конце концов вымолвил:
- Пять минут одиннадцатого.
- У меня в запасе больше часа, - пробормотал я и взглянул на своего соперника в
противоположном углу ринга.
То, что он - личность популярная, я понял по размеру призового фонда.
Большинство выступающих на ринге "Тихого часа" получали по десятке баксов за
поединок независимо от исхода. Даже эти крохи приходилось чуть ли не силой
выбивать у антрепренера. Мой противник был прекрасно сложен, правда слишком
бледен, а лицо его было совершенно бесстрастным, как у тунца. Мне показалось, что я
его знаю, но я никак не мог сообразить, кто же он такой.
Толпа недовольно роптала, но малый, представлявший нас публике, был настолько
флегматичен, что, видимо по дурости, никого не боялся, даже посетителей "Тихого
часа". В целях экономии времени он представлял нас, пока рефери отдавал нам
положенные указания.
Вот что говорил ведущий:
- В этом углу ринга - Моряк Костиган, вес...
- А где Пемброук? - заорали зрители. - Это не Пемброук! Это чертов янки,
подлый сукин сын!
- Тем не менее, - глазом не моргнув продолжал ведущий, - он весит сто
девяносто фунтов. Его соперник - Задира Джексон из Кардифа. Вес - сто
восемьдесят девять фунтов.
У взбесившихся зрителей аж пена выступила на губах, на ринг полетели всякие
гадости, но тут прозвучал гонг, и они мигом притихли. Всем не терпелось насладиться
зрелищем. Ведь, в конце концов, они пришли сюда ради хорошей схватки.
С ударом гонга я вылетел из своего угла с серьезным намерением закончить
поединок первым же ударом. Правой я нацелился ему прямо в челюсть и не скрывал
этого. Презираю всяческий обман. Пригнись он на долю секунды позже - бой был бы
тут же закончен.
Я не стал долго размышлять и вслед за ударом правой нанес еще один левой.
Джексон застонал, когда мой кулак вонзился ему под сердце. Затем его правая
метнулась к моей челюсти, и по тому, как кулак просвистел мимо, я понял, что он
начинен динамитом. Не давая противнику времени опомниться и собраться с мыслями,
я серией ударов загнал его на другую сторону ринга и прижал к канатам. Публика
пришла в неистовство, полагая, что я вот-вот его прикончу. На самом же деле я не
причинил ему вреда, на который рассчитывал. Дело в том, что он умело прикрывался
руками и к тому же откатывался назад вместе с ударом. А когда сам наносил удары, то
особо не церемонился. Один раз заехал мне в живот, а потом в глаз и вдобавок вдоволь
потоптался по моим ногам.
Однако на подобные мелочи в "Тихом часе" никто не обращает внимания. Публика
считает, что они придают остроту зрелищу, а рефери их попросту не замечает.
Но я был раздражен и, стремясь свернуть Джексону шею боковым, раскрылся и
подставился под его удар справа. Его рука мгновенно метнулась вперед, словно
разозленная кобра. Я еле успел уклониться, и кулак Джексона только скользнул по
моему подбородку. В ответ я вывел его из равновесия резким прямым левой в зубы, а
сам все продолжал думать об этом его коронном ударе. Он мне явно кого-то
напоминал, но сейчас не было времени соображать, кого именно.
Теперь Джексон задействовал левую, нанося ей то молниеносные прямые, то
быстрые и резкие хуки. Однако в этих ударах не было той мощи, что таилась в его
правой руке, и ему удалось лишь слегка расквасить мне губу. Правую он держал
наготове, я внимательно следил за ней и, когда он снова пустил ее в дело, нырнул под
удар и обеими руками провел быструю серию ударов в живот. Он по-прежнему был
собран как стальная пружина, но моя серия в живот ему явно не понравилась. До конца
раунда он отсиживался в защите.
Едва я опустился на табурет, как помощничек тут же хлестнул мне по глазам
полотенцем - он где-то видел, как секунданты машут на отдыхающих боксеров, - а
потом с размаху вылил мне на голову целое ведро ледяной воды. Это было совершенно
излишне, я тотчас сказал ему об этом на простом и понятном языке, не стесняясь в
выражениях, но, видимо, у него в голове была всего одна извилина. Он был уверен, что
боксеров окатывают подобным образом независимо от их желания.
Я все еще говорил своему секунданту про его умственные способности, когда
прозвучал гонг. В результате пулей вылетевший из своего угла Джексон набросился на
меня прежде, чем я успел дойти до центра ринга. Он нанес мне удар левой и следом
правой. Вжик! Кулак просвистел в воздухе, словно молот на стальной пружине!
Я ушел вправо и ударил его левой в живот. Он задохнулся, покачнулся, и я решил
тут же закончить дело молниеносным ударом правой в голову. Но я не учел, что стою
на том самом месте, где мой тупоголовый секундант вылил ведро ледяной воды.
Сделав замах, я наступил на кусочек льда, и, когда я уже летел на пол, Джексон привел
в движение свою начиненную динам
...Поділитися у соцмережах
