Жанр: Триллер
Ночь над водой
...- Пожалуйста, дорогой, давай обойдемся без скандала, мы не одни.
Отец не отвечал.
Поезд подошел к вокзалу.
Элизабет, сидевшая у окна, встала. Она встретилась взглядом с сестрой. Маргарет и
Перси привстали, чтобы пропустить ее к выходу. Потом опять сели.
Отец грозно поднялся.
Окружающие пассажиры, почувствовав напряжение, уставились в маленькое
расписание, висевшее в коридоре. Поезд остановился. Отец и дочь стояли в проходе,
глядя друг на друга.
И опять Маргарет удивилась, как правильно сестра выбрала момент. При людях
отец вряд ли прибегнет к силе. Если даже попытается, ему помешают пассажиры. И
все-таки она боялась.
Лицо отца пылало, глаза вылезали из орбит, он тяжело, шумно дышал. Элизабет
явно трясло, но губы были плотно сжаты.
- Если ты сейчас сойдешь с поезда, не смей больше никогда показываться мне на
глаза! - сказал отец.
- Папа, не надо! - крикнула Маргарет, но было уже поздно, сказанного не
воротишь.
Мать начала всхлипывать. Элизабет стойко перенесла удар.
- Тогда прощай, - выдавила она.
Маргарет встала, обняла сестру.
- Удачи тебе, - прошептала она ой на ухо.
- И тебе тоже.
Элси чмокнула брата, затем, наклонившись через стол, поцеловала маму в ее
мокрое от слез лицо. Потом она снова взглянула на отца, голос задрожал.
- Может, мы хотя бы пожмем друг другу руки, перед тем как расстаться?
Его лицо осталось непримиримым, на нем были только гнев и ненависть.
- У меня нет больше дочери, она мертва.
Мать зарыдала.
Все в вагоне притихли, как будто каждый понимал, что семейная драма достигла
своего апогея. Элизабет повернулась и пошла к выходу.
Маргарет очень хотелось бы схватить отца за ворот рубашки и трясти, трясти до
тех пор, пока она не услышит скрежет его зубов. Во всем виновато его глупое
упрямство. Почему он не мог хоть раз уступить? В конце концов, Элизабет взрослая,
она вправе поступать так, как ей заблагорассудится, и не обязана до конца жизни
выполнять волю родителей. Отец не имел права запрещать. В своей ярости он расколол
семью, они никогда уже не будут вместе. В это мгновение Маргарет его ненавидела.
Когда он стоял рядом с ней, рассерженный и возмущенный, ей захотелось крикнуть
ему в лицо, какой он глупый, несправедливый, вздорный, но, как всегда в таких
случаях, она закусила губу и промолчала.
За окном вагона по платформе медленно шла сестра, с плоским красным
чемоданом в руке. Она посмотрела на них, на людей, еще миг назад бывших ее семьей,
улыбнулась сквозь слезы и еле заметно прощально махнула рукой. Мама опять
заплакала. Перси и Маргарет замахали вслед. Отец отвернулся. Потом Элизабет
скрылась из виду.
Отец сел, и Маргарет тоже.
Прогудел гудок паровоза, и поезд тронулся.
Они снова увидели Элизабет, на этот раз в конце перрона. Она провожала глазами
медленно уходящий поезд. Сейчас сестра уже не улыбалась и не махала рукой, лицо
выглядело печальным, даже мрачным.
Поезд набирал скорость, и вскоре вокзал остался позади.
- Замечательная штука семейная жизнь, - глубокомысленно произнес Перси, и,
хотя слова прозвучали с определенной долей сарказма, это была не шутка, скорее
горький юмор.
"Увижу ли я ее еще когда-нибудь?" - подумала Маргарет.
Мама вытирала глаза маленьким льняным платочком, но слезы все лились из ее
глаз. Она очень редко бывала такой. Маргарет вообще не помнила, чтобы она когданибудь
плакала. У Перси тоже подавленный вид. Маргарет страшно переживала, что
сестра так по-дурацки увлеклась глупыми и ненавистными нацистскими идеями, но в
то же время она не могла не испытывать некоторого восторга. А как же? У Элизабет
получилось! Она выиграла битву с отцом, сумела настоять на своем. Выступила
открыто, победила и ушла в самостоятельную жизнь. "Коли Элизабет смогла, может, и
мне удастся", - думала Маргарет.
Повеяло запахом моря. Поезд подъезжал к докам. Вот за окном показались сараи,
краны, контейнеры, суда. Несмотря на боль от печального прощания с сестрой,
Маргарет почувствовала, что с нетерпением ждет предстоящего романтического
путешествия.
Поезд остановился напротив большого здания, на котором крупными буквами
выведено: компания "Империал". Это было ультрасовременное сооружение, чем-то
похожее на корабль. Без выступов, углы сглажены, на верхнем этаже - широкая
веранда, словно палуба, вокруг белые перила.
Вместе с другими пассажирами Оксенфорды взяли каждый свой ручной багаж и
вышли из вагона. Пока чемоданы и остальной багаж загружали в самолет, они прошли
в здание, чтобы выполнить последние формальности.
Маргарет почувствовала, что у нее кружится голова. Все происходило слишком
быстро. Совсем недавно она покинула родной дом, началась война, навсегда ушла
сестра, а сейчас предстоит сесть в самолет и лететь в Америку. Она хотела бы, чтобы
стрелки часов остановились на какое-то время, чтобы можно было отдышаться,
переварить происходящие события.
Отец объяснил служащим, что один билет лишний, потому что Элизабет не
полетит.
- Ничего, - ответили ему, - это даже кстати, здесь есть один человек, который
как раз ждет свободного билета.
Маргарет заметила в углу профессора Хартманна. Он стоял, курил сигарету, нервно
оглядываясь по сторонам. Казалось, он напряжен до предела, что-то его сильно
беспокоит. "Да, довели человека, ничего себе, - подумала она, - и все такие люди,
как сестра. Фашисты своей охотой превратили его в загнанного зверя. Во всяком
случае, его нельзя винить за то, что он так торопится покинуть Европу".
Из зала ожидания самолет не был виден, так что Перси пошел поискать место
поудобнее. Он вскоре вернулся, чтобы сообщить свежую информацию.
- Вылет в два часа, по расписанию. (При этих словах Маргарет задрожала.) До
первой посадки полтора часа лета. Садимся в Фойнесе. Ирландия, как и Британия,
сейчас на летнем времени, так что мы прилетим туда в половине четвертого. Час стоим,
заправляемся, затем берем курс на Канаду. Из Ирландии вылетаем в полпятого.
Маргарет заметила в зале ожидания новые лица, которых не было в поезде.
Некоторые пассажиры добирались до Саутгемптона своим ходом - возможно, они
приехали сегодня утром или же ночевали в местном отеле. Ее размышления прервал
шум подъехавшей машины, из которой вышла необычайно красивая женщина -
блондинка лет тридцати в изящном шелковом платье, кремовом в оранжевый горошек.
Ее сопровождал улыбающийся мужчина с ничем не примечательным лицом, в
кашемировом блейзере. Все уставились на них: они выглядели такими молодыми и
счастливыми, точь-в-точь влюбленная парочка.
Через несколько минут объявили посадку.
Пассажиры миновали центральные ворота "Империала" и вышли прямо на причал,
туда, где был пришвартован клипер. Самолет-амфибия слегка качался на легкой волне,
солнце блестело на серебряном корпусе.
- Какой огромный воздушный корабль!
Маргарет в жизни не видела даже вдвое меньших. Клипер был высотою с дом,
длиною в два теннисных корта. Спереди, на массивном фюзеляже с китообразным
носом, светится звездно-полосатый американский флаг. Высоко на корпусе - крылья,
в них встроены четыре мощных на вид двигателя, пропеллеры шириной футов в
пятнадцать.
Как такая штука может летать?
- Он легкий? - спросила Маргарет.
- Сорок одна тонна, - услужливо подсказал Перси. - Все равно что целый дом
поднять в воздух.
Они подошли к тому месту, где заканчивался причал. Дальше к плавучему доку вел
трап. Мать пошла первой, цепко схватившись за перила, ее слегка шатало, но она
ловко пробиралась вперед, словно молоденькая девушка. Отец нес вещи - свои и ее.
Мать никогда ничего не носила, это была одна из ее домашних слабостей, к которой
все в семье привыкли.
С плавучего дока перебросили маленькие сходни дальше - на короткое
вспомогательное крыло, наполовину скрытое под водой.
- Гидростабилизатор, - авторитетно заявил Перси. - Известный также под
названием "морское крыло". Благодаря ему самолет устойчиво держится на водной
поверхности. Плоскость крыла была слегка изогнута, и Маргарет боялась, что она
соскользнет в воду, но все прошло нормально. И вот она уже стоит внизу, а над ней
нависает могучее крыло. Ей хотелось бы привстать и потрогать лопасть одного из
огромных пропеллеров, но до него, увы, не дотянуться.
На фюзеляже находился небольшой люк - прямо под словом АМЕРИКЭН на
табличке "ПАН АМЕРИКЭН ЭЙРУЭЙЗ". Маргарет, слегка пригнув голову, вошла
внутрь.
Вниз вели три ступеньки.
Она очутилась в помещении не больше двенадцати квадратных метров, на полу
мягкий терракотовый ковер, бежевые стены, темно-синие кресла, веселый, со
звездочками, рисунок на обивке. На потолке красивые плафоны, по бокам довольно
большие квадратные окошки со шторками. Стены и потолок прямые, несмотря на
закругленный фюзеляж. В целом такое впечатление, что входишь в дом, а не садишься
в самолет.
Из помещения вели два выхода. Один назад, к хвостовой части, некоторые
пассажиры сразу направились именно туда. Маргарет посмотрела в этом направлении
и увидела ряд великолепных маленьких отсеков, обставленных по высшему классу, в
мягких зелено-коричневых тонах. Но Оксенфорды сидели впереди. К ним подошел
молодой коренастый немного полноватый стюард в белом кителе и представился.
Парня звали Никки, он повел их в противоположную сторону.
Они очутились в соседнем помещении: оно было чуть меньше первого и отделано в
других тонах: бирюзовый ковер, бледно-зеленые стены, мебель с бежевой обивкой.
Направо от Маргарет стояли два широких трехместных дивана, один напротив
другого, между ними, под окном, маленький столик. Налево, с противоположной
стороны прохода, еще пара диванов, но уже поменьше, на двоих.
Никки подвел их к большим диванам справа. Отец и мама сели у окна, Маргарет и
Перси уселись напротив друг друга, ближе к проходу. Свободными оставались два
средних места и все купе слева. Маргарет стала гадать, кто окажется их попутчиками.
Хорошо бы, красивая женщина, у которой платье в горошек. Или Лулу Белл, особенно
если она продолжит разговор о бабуле Фишбейн. Но лучше всего подошел бы Карл
Хартманн.
Она чувствовала, как самолет качается на волне. Колебания вверх-вниз, впрочем,
незначительные, сразу понятно, что находишься на воде. Клипер напоминал
волшебный ковер-самолет. Невозможно представить, как двигатели приводят в
движение огромную машину, гораздо проще предположить, что она парит в воздухе и
пробивается через облака благодаря какому-то древнему волшебному заклинанию.
Перси встал.
- Пойду, пройдусь.
- Сиди здесь, - строго приказал отец. - Если ты будешь бегать, то можешь
помешать остальным пассажирам.
Мальчик послушно вернулся на место. Авторитет отца был поколеблен, но еще не
разрушен.
Мама открыла косметичку и стала припудривать лицо. Она перестала плакать и,
судя по всему, успокоилась.
Вдруг совсем близко Маргарет услышала голос с американским акцентом.
- Я, пожалуй, сяду по ходу.
Она подняла голову. Стюард Никки привел в соседнее купе какого-то мужчину.
Маргарет не видела, кто это, потому что человек стоял к ней спиной. Она заметила
лишь светлые волосы и синий костюм.
- Хорошо, тогда займите место на диване напротив, мистер Ванденпост.
Мужчина повернулся. Маргарет с любопытством посмотрела на него, их глаза
встретились.
К своему изумлению, она его сразу узнала.
Он не был американцем, и его звали отнюдь не мистер Ванденпост.
Голубые глаза смотрели выразительно, словно подавая ей какой-то сигнал, но знак
был подан слишком поздно.
- Боже, - воскликнула она довольно громко, - Гарри Маркс, какая встреча!
Глава 7
Надо признать, в такие моменты Гарри Маркс показывал настоящий класс.
Выпущенный под залог, путешествуя по подложному паспорту, взяв чужое имя,
притворяясь американцем, он был на грани провала, когда случайно натолкнулся на
девушку, которая хорошо знала, что Гарри вор, и слышала, как он ловко имитирует
разные акценты. Вдобавок ко всему она вслух произнесла подлинные имя и фамилию.
На какое-то короткое мгновение его охватила паника.
Перед глазами тут же предстала картина всего того, от чего он бежал и что теперь
неминуемо ждало его впереди: суд, тюрьма, фронт, жалкое прозябание рядовым в
английских окопах.
Но он быстро вспомнил про удачу, которая не раз выручала его, и улыбнулся.
Девушка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Главное - не спешить, не
смущаться. Как бишь ее зовут? А, ясно, Маргарет. А полностью - леди Маргарет
Оксенфорд.
Она не спускала с него глаз, пораженная, не в состоянии вымолвить ни слова, а он
медлил, выжидал момент, обдумывая, как лучше начать. Наконец Гарри почувствовал
знакомое вдохновение.
- Немного ошиблись. Правильнее будет Гарри Ванденпост. Готов поспорить, что
у меня память понадежнее. Вы ведь Маргарет Оксенфорд, не так ли? Как поживаете?
- Прекрасно поживаю, - ответила она изумленно.
Гарри понял, что девушка явно смущена, поэтому будет нетрудно овладеть
ситуацией, а остальное дело техники. Ну, двум смертям не бывать, а одной не
миновать. Он вытянул вперед руку, будто намереваясь поздороваться, в ответ она
протянула свою... И тут он поступил необычным образом. В последний момент Гарри
не стал здороваться за руку, а отвесил галантный поклон в старом стиле и, когда его
голова приблизилась к ее уху, тихо прошептал:
- Запомни, в полиции мы не встречались.
Затем он выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза. Они были большие, темнозеленые
и очень красивые.
На пару секунд она застыла, но румянец быстро сошел с ее щек, Маргарет
усмехнулась. Она поняла, что от нее требуется, и была даже несколько заинтригована
той маленькой игрой, которую ей предложили.
- Конечно, как я могла ошибиться, разумеется, Гарри Ванденпост.
У него отлегло от сердца. "Черт побери, а ведь я самый удачливый человек на
земле", - подумал он.
С театральной серьезностью, словно рассердившись за свою забывчивость, она
спросила:
- Кстати, а где мы встречались?
Теперь уже Гарри играл как по нотам.
- Может быть, на балу у Пиппы Мэтчингэм?
- Нет, я там не была.
Он почувствовал, что за ними наблюдают. Ничего, трудность лишь в том, что он
почти ничего не знает о Маргарет. Постоянно ли она живет в Лондоне или у них
загородный дом? Чем занимается? Может быть, охотится, стреляет из ружья, посещает
благотворительные вечера, участвует в женском движении? А может, сидит дома,
рисует акварели или ставит сельскохозяйственные опыты на ферме отца? Он решил,
что не ошибется, если назовет что-нибудь такое, что обычно привлекает уйму народу.
- Тогда, бьюсь об заклад, мы встречались на скачках в Эскоте.
- Правильно, там.
Он удовлетворенно улыбнулся. Ну вот, полдела сделано. К тому же у него появился
союзник.
- Но, кажется, вы не знакомы с моей семьей. Мама, хочу представить тебе
мистера Ванденпоста из...
- Пенсильвании. - Гарри брякнул первое, что пришло на ум, однако тут же
пожалел о своем неосторожном ответе. Он понятия не имел, где эта чертова
Пенсильвания.
- Вот, знакомьтесь: моя мама, леди Оксенфорд, мой отец, барон Оксенфорд, а это
брат, лорд Айли.
Гарри, конечно же, слышал обо всех: известная семейка. Он поздоровался с
каждым по отдельности, вел себя раскованно, по-приятельски, улыбаясь широкой
белозубой улыбкой, - пусть Оксенфорды не сомневаются, что он истинный
американец.
Лорда Оксенфорда Гарри представлял себе именно таким: старый, вредный,
объевшийся фашист в коричневом твидовом костюме в обтяжку. Надо же, находится в
помещении, а не снял свою коричневую фетровую шляпу. Гарри переключил внимание
на леди Оксенфорд.
- Я так рад познакомиться с вами, мадам. Я интересуюсь старинными
драгоценностями и слышал, что у вас одна из самых лучших коллекций в мире.
- Ну, вы мне льстите, молодой человек. Хотя, не скрою, драгоценности - моя
слабость.
Он с ужасом услышал ее американский акцент. В голове в одно мгновение
промелькнуло все, что он читал об этой семье в светской хронике. Ничего, Гарри
всегда считал, что она англичанка. Впрочем, был один слух. Поговаривали, что барон,
как и многие другие аристократы, владельцы крупных землевладений, почти
обанкротился после первой мировой войны, когда цены на сельскохозяйственную
продукцию резко упали. Некоторые даже продали свои земли и переехали жить в
Ниццу или Флоренцию, где на вырученные деньги могли прекрасно существовать. Но
Олджернон Оксенфорд поступил иначе: он просто взял и женился на дочери крупного
американского банкира. Ее деньги не только спасли семью от разорения, но и
позволили им жить достойно, как жили их предки.
Что ж, выходит, Гарри в течение следующих тридцати часов нужно будет дурачить
настоящую американку, причем делать это очень тонко, так, чтобы она ничего не
заподозрила.
Он решил, что первым делом следует ее очаровать. Женщина среднего возраста
вряд ли может быть равнодушна к комплиментам, особенно если их говорит приятный
молодой человек привлекательной наружности. Он пригляделся к брошке, приколотой
к лацкану ее темно-оранжевого костюма. Брошь казалась волшебной: выполненная в
виде яркой многоцветной бабочки, опустившейся на лепесток дикой розы - кругом
изумруды, сапфиры, рубины, бриллианты. "Неужели это сделано рукой человека?" -
подумал Гарри. Про себя он решил, что ее сделали во Франции, приблизительно в 1880
году. Он попытался угадать фамилию мастера.
- Скажите, это случайно не Оскар Массэн?
- Совершенно правильно.
- Прекрасная работа. Просто не нахожу слов. Кажется, что бабочка сейчас
вспорхнет и полетит.
- А вы, я вижу, ценитель...
- Ценитель всего прекрасного, мадам, и ваш покорный слуга.
"Она и сейчас, через столько лет, выглядит прекрасно", - думал Гарри. Он
понимал, почему чванливый Оксенфорд женился на ней, гораздо труднее понять,
почему и за что она его полюбила. Хотя, кто знает, двадцать лет назад он мог
выглядеть и по-другому.
- Мне кажется, я смутно припоминаю неких Ванденпостов из Филадельфии.
"Боже, этого еще не хватало, - в отчаянии подумал Гарри. Не хватало только,
чтобы она его расколола!"
- Знаете, мы ведь с вами земляки. До замужества моя девичья фамилия была
Гленкарри. Там, в Стэмфорде, штат Коннектикут, живут мои родственники.
- Что вы говорите? Мир тесен. - Гарри притворился, что поражен услышанным.
На самом деле он усиленно соображал насчет Филадельфии. Что он им сказал, что он
родом из Филадельфии или Пенсильвании? Черт, эти американские названия так
похожи, не запомнишь. И звучат странно. Филадельфия, Пенсильвания, Стэмфорд,
Коннектикут. А, ясно. Второе название, видимо, штат. Действительно, когда
американцев спрашивают, откуда они родом, они дают полный ответ, например,
Хьюстон, штат Техас, или Сан-Франциско, штат Калифорния.
Подошел мальчишка.
- Меня зовут Перси.
- Отличное имя. А меня называй Гарри. - Он обрадовался, что беседу
неожиданно прервали, в любом случае, разговор принимал чересчур опасный характер.
Итак, что известно о мальчишке? Немного. Только то, что он носит титул лорда Айли.
Смотри какой гусь. У них, у аристократов, все предопределено заранее, с рождения,
вот и этот отпрыск когда-нибудь после смерти папаши станет бароном Оксенфордом.
Странные люди, в наше время они так гордятся своими смешными глупыми титулами.
Гарри вспомнил, как его однажды познакомили с одним малолетним чадом "из
благородных", так сказать. Так тот тоже - от горшка три вершка - а нос, однако,
задирает. Впрочем, Перси вроде бы ничего, не из таких. Надо же, сразу дал понять,
чтобы к нему обращались по-простому, без церемоний.
Гарри сел. Он сидел по ходу и оказался почти рядом с Маргарет, друг от друга их
отделял лишь узкий проход, и он мог тихо разговаривать с ней, так что другие не
слышали. В самолете было тихо, как в церкви перед мессой. Предстоящий перелет
черев океан и гигантская машина с крыльями, качающаяся на воде, внушали
пассажирам благоговейный трепет.
Он попытался расслабиться. Все равно, весь полет он так или иначе будет в
напряжении. Самое опасное - Маргарет знает, кто он на самом деле. Пока она вроде
его союзник. Но кто поручится, что ей не надоест игра и она не предаст, да и случайно
может проговориться. Нет, надо сидеть тихо как мышка и отводить любые подозрения.
Он сможет пройти в Штатах иммиграционный контроль, только если американцы но
будут задавать лишних вопросов, но если их что-то насторожит и они решат проверить
его как следует, тогда быстро обнаружится, что он прибыл по фальшивому документу,
украл чужой паспорт и все, конец, финита ля комедия.
Привели еще одного пассажира и усадили напротив него. Это был высокий
мужчина в котелке и сером костюме, который, вероятно, был когда-то хорош, но
сейчас изрядно поизносился. Что-то в его наружности и во всем облике заставило
Гарри обратить на мужчину особое внимание. Не спеша незнакомец снял плащ и
плотно уселся на диван. На нем были прочные грубые черные ботинки, хотя и не
новые, они были начищены до блеска, толстые шерстяные носки, а под двубортным
пиджаком бордовая жилетка. Темно-синий галстук блестел так, будто по нему лет
десять, день за днем, в одном и том же месте проходились утюгом.
Если бы не такая высокая цена билета на клипер, Гарри мог бы поклясться, что
перед ним типичный полицейский.
Впрочем, ничего не поделаешь, уже поздно, он не может встать и вылезти из
самолета.
Нет, конечно, его никто не остановит, он свободно может идти. Но ведь за билет
уплачено девяносто фунтов, целое состояние. Кроме того, уйдут недели на то, чтобы
достать билет на другой рейс, а за это время его могут опять арестовать.
Он снова задумался, стоит ли покидать страну. Может быть, проще пуститься в
бега, оставаясь на территории Великобритании? Нет, Гарри в очередной раз выкинул
эту мысль из головы. Прежде всего, в военное время трудно долго скрываться, ведь
повсюду ищут подозрительных, ловят шпионов. Но еще важнее то, что невыносимо
быть изгнанником в собственной стране - жить в дешевых гостиницах, менять адреса,
избегать любых контактов с полицией, вечно скрываться, быть постоянно в движении.
Конечно, тот человек, что сидит напротив, даже если он и впрямь полицейский,
охотится не за ним, иначе он вряд ли сидел бы себе преспокойненько, вытянув ноги и
усаживаясь поудобнее, и ждал, пока самолет взмоет в небо и оставит английскую
землю. Странно, что он вообще здесь делает? Тоже летит в Штаты? Впрочем, чего
думать о чужих проблемах, когда своих полно. Итак, Маргарет. Вот самая большая
опасность. Этим надо заняться и немедленно.
Ни о чем не подозревая, она включилась в его игру просто так, ради собственного
удовольствия. Жаль, положиться на нее нельзя, но... можно как-то приблизиться к ней,
а тогда, кто знает? Если удастся завоевать расположение, может быть, она почувствует
какую-то близость к нему, в принципе постороннему человеку. Тогда она будет
осторожней и поймет, что любой ее жест, взгляд, одно лишнее слово - и он погиб.
Вот над чем надо работать.
Впрочем, эта работенка наверняка будет интересной и даже приятной, ведь
Маргарет Оксенфорд отнюдь не простая девушка. Краем глаза он изучал ее лицо. Те же
нежные осенние тона, что у матери - темно-рыжие волосы, бархатистая кремовая
кожа, несколько веснушек, удивительные глаза изумрудного цвета. Трудно судить о
фигуре, когда человек сидит, но сразу можно заметить гладкие колени, стройные икры,
изящные маленькие ножки. Поверх красно-коричневого платья она набросила легкий
однотонный песочно-серый пиджак. Хотя одежда смотрится явно недешево, все равно
пока что не хватает маминого изысканного вкуса, умения одеваться по-своему.
Возможно, это проявится позднее, когда Маргарет станет молодой женщиной и будет
больше внимания уделять своим нарядам. В ее украшениях ничего интересного: лишь
небольшая нитка жемчуга вокруг шеи. Красивые тонкие черты лица, прямой
подбородок. Она так непохожа на девчонок, с которыми он обычно встречался. Гарри
предпочитал иметь дело с девушками попроще, слабыми, с томным взглядом, - с
такими легче заводить роман и добиваться побед. А Маргарет совсем не выглядит
слабохарактерном. И все-таки, такое чувство, что он ей немножко нравится, а для
начала этого вполне достаточно. Он твердо решил завоевать ее сердце.
Стюард Никки заглянул в купе. Это был маленький, толстенький, изнеженный
парень лет двадцати пяти - двадцати семи. "Неудивительно, если со странностями, -
подумал Гарри, - стюарды и официанты все чем-то похожи".
Никки вручил ему листок, на котором был отпечатан список пассажиров их рейса и
фамилии членов экипажа, обслуживающих полег. Гарри с интересом изучал список.
Разумеется, он слышал о бароне Филиппе Гейбоне, крупном деятеле сионистского
движения. Следующий пассажир, профессор Карл Хартманн, также был достаточно
известен. Он впервые встречал имя княгини Лавинии Базарофф, но моментально
представил себе русскую дворянку царских кровей, которая бежала от коммунистов.
Любопытно было бы заглянуть в ее чемоданы, вне всякого сомнения, ей удалось
вывезти хотя бы часть своего состояния. О Лулу Белл, киноактрисе, он безусловно
слышал. Всего какую-нибудь неделю назад Гарри водил Ребекку Моэм-Флинт в
кинотеатр "Гомон" на Шафтсбери-авеню, где они смотрели "Шпион в Париже". Лулу,
как обычно, играла там главную роль отважной девицы. Ему бы очень хотелось
увидеть ее не на экране, а в жизни.
Перси, который со своего места отлично видел то, что делалось сзади, выглянул в
соседний отсек.
- Ой, они уже закрыли люк.
Гарри начал слегка нервничать. Впервые он заметил, что самолет качается на воде.
Вдруг раздался далекий гул, как будто где-то идет сражение и слышна канонада.
Он бросил беспокойный взгляд в окно. Шум и рокот усиливались - начал вращаться
пропеллер. Двигатели пришли в движение - первый, второй, потом третий,
четвертый. Хотя звукоизолирующие материалы в обшивке значительно приглушали
шум, чувствовалась вибрация от работы мощных двигателей. Как ни старался Гарри
отогнать от себя дурные мысли и мрачные предчувствия, он волновался все сильнее.
В окошко иллюминатора он видел, как отдали швартовы. Когда мощные якорные
канаты, еще пару секунд назад прочно соединявшие клипер с плаву
...Закладка в соц.сетях
