Жанр: Сказка
Народные русские сказки. том 1.
...и ем по одной уточке, а ты чего захотел! Не дам тебе ни единой!" Змей
осерчал, вместо шести захватил двенадцать коров; а царевич обратился ясным
соколом, бросился на змея и снял у него шесть голов. Пригнал домой стадо; царь и
спрашивает: "Что, дедушка, прилетал ли шестиглавый змей, много ли мое стадо
поубавилось?" - "Прилетать-то прилетал, да ничего не' взял!" Поздним вечером
оборотился Иван-царевич в муравья и сквозь малую трещинку заполз в хрустальную
гору; смотрит - в хрустальной горе сидит царевна. "Здравствуй, - говорит Иванцаревич,
- как ты сюда попала?" - "Меня унес змей о двенадцати головах; живет он
на батюшкином озере; в том змее сундук таится, в сундуке - заяц, в зайце - утка,
в утке - яичко, в яичке - семечко; коли ты убьешь его да достанешь это семечко,
в те' поры можно хрустальную гору извести и меня избавить".
Иван-царевич вылез из той горы, снарядился пастухом и погнал стадо. Вдруг
прилетает змей о двенадцати головах: "Эх, Иван-царевич! Не за свое ты дело
взялся; чем бы тебе, доброму мо'лодцу, сражаться, а ты стадо пасешь... Ну-ка
отсчитай мне двенадцать коров!" - "Жирно будет! Я сам в суточки ем по одной
уточке; а ты чего захотел!" Начали они сражаться, и долго ли, коротко ли
сражались - Иван-царевич победил змея о двенадцати головах, разрезал его
туловище и на правой стороне нашел сундук; в сундуке - заяц, в зайце - утка, в
утке - яйцо, в яйце - семечко. Взял он семечко, зажег и поднес к хрустальной
горе - гора скоро растаяла. Иван-царевич вывел оттуда царевну и привез ее к
отцу; отец возрадовался и говорит царевичу: "Будь ты моим зятем!" Тут их и
обвенчали; на той свадьбе и я был, мед-пиво пил, по бороде текло, в рот не
попало.
Бухтан Бухтанович
В некотором царстве, в некотором государстве живал-бывал некто Бухтан
Бухтанович; у Бухтана Бухтановича была выстроена среди поля печь на столбах. Он
лежит на печи по полулокоть в тараканьем молоке. Приходила к нему лисица и
говорила: "Бухтан Бухтанович, хошь ли, я тебя женю у царя на дочери?" - "Что ты,
лиска!" - "Есть ли у тебя сколько-нибудь денег?" - "Да есть: всего один пятак".
- "Подай и тот сюда!" Лисица пошла, разменяла пятак на мелкие деньги - на
копейки, денежки и полушки; пошла к царю и говорит: "Царь, вольный человек! Дай
четверика, у Бухтана Бухтановича деньги смерить". Он говорит: "Возьми". Она
принесла домой; деньгу, копейку запихала за обруч и отнесла к царю и говорит:
"Царь, вольный человек! Четверика мало; дай полмеры, деньги у Бухтана
Бухтановича смерить". - "Возьми".
Она взяла, принесла домой; деньгу, копейку запихала за обруч и отнесла к царю:
"Царь, вольный человек! Полмеры мало, дай меру". - "Возьми меру". Она взяла,
принесла домой и остальное от пятака запихала за обру'чье и отнесла к царю. Царь
говорит: "Смерила ли, лиска?" Лиска сказала: "Всё вцеле[[1 - Цело.]]. Ну, царь,
вольный человек! Я пришла к тебе за добрым делом: отдай дочь свою за Бухтана
Бухтановича". - "Ну, ладно, покажи же ты мне жениха". Она побегла домой. "Бухтан
Бухтанович! Есть ли у тебя какое-нибудь платье? Надевай". Бухтан Бухтанович
оболокся[[2 - Оделся.]] и пошел с лисою к царю. Идут по ряду, и привелось им
идти по мостику - грязный такой! Лиска пихнула его, и Бухтан Бухтанович ввалился
в грязь. Она прибегла к нему: "Что ты, что ты, Бухтан Бухтанович?" А сама
грязью-то всего его замарала. "Постой же, Бухтан Бухтанович! Я к царю сбегаю".
Лиска прибегла к царю и говорит: "Царь, вольный человек! Мы шли с Бухтаном
Бухтановичем по мостику - мостик скверный такой! - мы как-то не постереглись,
ввалились; Бухтан Бухтанович весь замарался; идти-то нехорошо в город; нет ли у
тебя платья ежеденного?" - "На, возьми". Лиска побегла. Прибегла. "Бухтан
Бухтанович! На, переоболокись[[3 - Переоденься.]] да пойдем". Пришли к царю. У
царя было уже налажено[[4 - Приготовлено.]] на стол. Бухтан Бухтанович никуда не
глядит, как на себя, - отроду не видал он такого платья! Царь и моргнул лиске:
"Лиска, что это Бухтан Бухтанович-то никуда не глядит, как на себя?" - "Царь,
вольный человек! Ему стыдно кажется, что на нем эко платье; Бухтан Бухтанович
экого платья-то отроду не нашивал дрянного. Царь, вольный человек! Дай ему
платье то, которое носишь ты в пасху". А сама и шепнула Бухтану Бухтановичу: "Не
гляди на себя!" Бухтан Бухтанович опять глядит никуды, что на стул: стул был
вызолоченный. Царь шепнул лиске: "Лиска, что это Бухтан Бухтанович никуды не
глядит, что на стул?" - "Царь, вольный человек! У их экого стулья'-то по баням
много". Царь хлоп стул за дверь. Лиска шепнула Бухтану Бухтановичу: "Не гляди в
одно место; гляди туды да и'нуды[[5 - И туда, и сюда.]]". Ну, тут стали
толковать о добром деле, о сватанье.
Ну, свадьбу сыграли; долго ли у царя? Ни пива варить, ни вина курить, все
готово. Бухтану Бухтановичу три корабля нагрузили, и поехали домой на кораблях.
Едут домой: Бухтан Бухтанович едет на кораблях с женкою, а лиска по' берегу
бежит. Бухтан Бухтанович увидел свою печь и скричал: "Лиска, лиска! Эводе моя-то
печь!" - "Молчи, Бухтан Бухтанович; стыдно!" Бухтан Бухтанович едет, а лиска
наперед бежит по берегу; прибегла наперед, вызнялась на уго'р[[6 - Поднялись на
гору.]], стоит на угоре дом каменный пребольшущий, и царство явилось
преогромное. Она в избу - нету никого в избе, забегла в палату - в большом углу
лежит-протянулся Змей Змеевич, сидит на печном столбе Ворон Воронович, сидит на
престоле Кокот Кокотович[[7 - Кочет Кочетович.]]. Лиска говорит: "Что вы тут
сидите! Царь идет с огнем, царица с маланьёй[[8 - Молнией.]], сожгут и спалят
вас". - "Лиска, куда мы?" - "Кокот Кокотович, поди ты в бочку!" Лиска заперла в
бочку Кокота Кокотовича. "Ворон Воронович, поди ты в ступу, давай!"[[9 - "Давай"
употребляется в Шенкурском уезде почти в каждой речи: давай-иди туда-то, давайсделай
то-то; давай-возьми у ево.]] Ворона Вороновича в ступу заперла; Змея
Змеевича в солому завертела и вынесла на у'лку. Корабли пришли. Лиска приказала
в воду свезти всех их; казаки[[10 - Работники, слуги.]] сейчас свезли в воду.
Бухтан Бухтанович в тот дом все житейское свое перевез, там жил-поживал, добра
наживал, царил-властвовал, да там и живот скончал.
Козьма Скоробогатый
Жил-проживал Кузенька один-одинешенек в темном лесу; у него был худой домишко,
да один петушок, да пять курочек. К этому Кузеньке повадилась ходить лисичка;
пошел он раз на охоту, и только из дому, а лисичка как тут; прибежала, заколола
одну курочку, изжарила и скушала. Воротился Кузенька, хвать - нет курочки! и
думает: верно, коршун утащил. На другой день пошел опять на охоту. Попадается
ему навстречу лисичка и спрашивает: "Куда, Кузенька, идешь?" - "На охоту,
лисичка!" - "Ну, прощай!" - и тотчас же побежала к нему в избу, заколола
курочку, изжарила и скушала. Пришел домой Кузенька, хватился курочки - нету!
Пало ему в догадку: "Уж не лисичка ли кушает моих курочек?"
Вот на третий день он крепко-накрепко заколотил у себя в избе окна и двери, а
сам пустился на промысел. Неоткуль взялась лисичка и спрашивает: "Куда идешь,
Кузенька?" - "На охоту, лисичка!" Лисичка тут же и побежала к дому Кузеньки, а
он поворотил да вслед за нею. Прибежала лисичка, обошла кругом избу, видит: окна
и двери заколочены крепко-накрепко, как попасть в избу? Взяла да и спустилась в
трубу. Тут Кузенька и поймал лисичку. "Ба, - говорит, - вот какой вор ко мне
жалует. Постойка-ка, сударушка, я тебя теперь жи'ву из рук не выпущу!" Лисичка
стала просить Кузеньку: "Не убивай меня! Я тебя сделаю Козьмою Скоробогатым,
только изжарь для меня одну курочку с маслечком пожирнее". Кузенька согласился,
а лисонька, накушавшись такого жирного обеда, побежала на царские заповедные
луга и стала на тех заповедных лугах кататься.
Бежит волк и говорит: "Эх ты, проклятая лиса! Где так жирно обтрескалась?" -
"Ах, любезный волченёк-куманек! Ведь я была у царя на пиру. Неужели тебя,
куманек не звали? А нас там было всяких разных зверей, куниц, соболей, видимоневидимо!"
Волк и просит: "Лисонька, не сведешь ли и меня к царю на обед?"
Лисичка обещалась и велела собрать сорок сороков серых волков и привести с
собою. Волк согнал сорок сороков серых волков. Лиса повела их к царю; как
привела, сейчас же вошла в белокаменные палаты и поклонилась царю со'роком
сороков серых волков от Козьмы Скоробогатого. Царь весьма тому обрадовался,
приказал всех волков загнать в ограду и запереть накрепко. А лисичка бросилась к
Кузеньке: прибежала, велела зажарить еще одну курочку; пообедала сытно и
пустилась на заповедные луга и стала кататься по траве.
Бежит медведь мимо, увидел лисоньку и говорит: "Эк ведь ты, проклятая
хвостомеля, как обтрескалась!" Она отвечает: "Я была у царя в гостях; нас там
было всяких разных зверей, куниц, соболей, видимо-невидимо! Да и теперь еще
остались - пируют волки. Ты знаешь, любезный куманек, какие они объедалы! По сию
пору всё обедают". Мишка и просит: "Лисонька, не сведешь ли и меня на царский
обед?" Лисичка согласилась и велела ему собрать сорок сороков черных медведей:
"Для одного тебя царь-де и беспокоиться не захочет". Мишка собрал сорок сороков
черных медведей. Лиса повела их к царю; привела и поклонилась ему со'роком
сороков черных медведей от Козьмы Скоробогатого. Царь тому и рад, приказал
загнать их и запереть накрепко. А лисичка отправилась к Кузеньке; прибежала и
велела зажарить последнюю курочку с петушком. Кузенька не пожалел, зажарил ей
последнюю курочку с петушком; лисичка скушала на здоровье и пустилась на
заповедные луга и стала валяться по зеленой траве.
Бежит мимо соболь с куницею и спрашивает: "Эк ты, лукавая лиса, где так жирно
накушалась?" - "Ах вы, соболь и куница! Я у царя в превеликом почете. У него
нынче пир и обед на всяких зверей; я что-то порадела, таки много жирного поела;
а что зверей на обеде-то было, видимо-невидимо! Только вас там и недоставало. Вы
сами знаете волков, как они завистливы, будто сроду жирного не едали, о сю пору
трескают у царя! А про косолапого Мишку и говорить нечего: он потуль ест, что
чуть дышит!" Соболь и куница стали лису упрашивать: "Кумушка, своди ты нас к
царю; мы хоть посмотрим". Лиса согласилась и велела им согнать к себе сорок
сороков соболей и куниц. Согнали; лиса привела их во дворец и поклонилась царю
со'роком сороков соболей и куниц от Козьмы Скоробогатого. Царь не может
надивиться богатству Козьмы Скоробогатого, с радостью принял дар и приказал всех
зверей перебить и поснимать с них шкуры.
На другой день лисичка опять прибежала к царю и говорит: "Ваше царское
величество! Козьма Скоробогатый приказал тебе низко кланяться и попросить
пудовки[[1 - Четверика.]]; нужно размеривать серебряны деньги. Свои-то пудовки
все запростаны[[2 - Заняты, наполнены.]] у него золотом". Царь без отказу дал
лисе пудовку. Она прибежала к Кузеньке и велела мерить пудовкою песок, чтобы
высветлить у ней бочок! Как высветлило, она заткнула в зауторы[[3 - Утор -
вырезка по внутренней поверхности четверика, около края, в которую вставляется
ребро дна.]] сколько-то мелких денег и понесла назад к царю. Пришла и стала
сватать у него прекрасную царевну за Козьму Скоробогатого. Царь не отказывает,
велит Козьме совсем изготовиться и приезжать. Поехал Кузенька к царю, а лисичка
забежала вперед и подрядила работников подпилить мостик. Кузенька только что
въехал на мостик - мостик вместе с ним и рушился в воду. Лисичка стала кричать:
"Ахти! Пропал Козьма Скоробогатый!" Царь услышал и тотчас же послал людей
перехватить Козьму. Вот они перехватили его, переодели в нарядное платье и
привели к царю.
Обвенчался он на царевне и живет у царя неделю и две. "Ну, - говорит царь, -
пойдем теперь, любезный зять, к тебе в гости". Козьме делать нечего, надо
собираться. Запрягли лошадей и поехали. А лисичка отправилась вперед. Бежалабежала,
глядит: пастухи пасут стадо овец; она спрашивает их: "Пастухи, пастухи!
Чье стадо пасете?" Пастухи отвечают: "Стадо царя Змиулана". Лисичка начала их
учить: "Сказывайте всем, что это стадо Козьмы Скоробогатого, а не Змиулана-царя;
а то едут царь Огонь да царица Маланьи'ца, коли не скажете им, что это стадо
Козьмы Скоробогатого, - они всех вас и с овцами-то сожгут и спалят". Пастухи
видят, что дело неминучее, надо слушаться, и обещаются всякому сказывать про
Козьму Скоробогатого, как лиса учила.
А лисичка пустилась вперед; видит - пастухи стерегут свиней, и спрашивает:
"Пастухи, пастухи! Чье стадо пасете?" - "Царя Змиулана". - "Сказывайте, что
стадо это Козьмы Скоробогатого, а то едут царь Огонь и царица Маланьи'ца; они
всех вас сожгут и спалят, коли станете поминать царя Змиулана". Пастухи
согласились. Лиса опять побежала вперед; добегает до коровьего стада царя
Змиулана, потом до конского стада и велит пастухам сказывать, что эти стада
Козьмы Скоробогатого, о царе же Змиулане ничего не говорить. Добегает лиса и до
стада верблюжьего. "Пастухи, пастухи! Чье стадо пасете?" - "Царя Змиулана". Лиса
строго запретила им сказывать о царе Змиулане, а велела говорить, что это стадо
Козьмы Скоробогатого; а то царь Огонь и царица Маланьи'ца сожгут и спалят все
стадо!
Лисонька опять побежала вперед, прибегает в царство царя Змиулана и прямо в
белокаменные палаты. "Что скажешь, лисонька?" - "Ну, царь Змиулан, теперь-то
надо скоро-наскоро спрятаться. Едет грозный царь Огонь и царица Маланьи'ца, всё
жгут и палят. Стада твои и с пастухами прижгли; сначала овечье, потом свиное, а
тут коровье и конское. Я не стала мешкать, пустилась к тебе сказать и чуть от
дыма не задохлась!" Царь Змиулан закручинился-запечалился: "Ах, лисонька, куда
же я подеваюсь?" - "Есть в твоем саду старый заповедный дуб, средина вся
повыгнила; беги и схоронись в дупло, пока они мимо не проедут". Царь Змиулан
вмиг собрался и по сказанному, как по писаному, сделал так, как лиса научила.
А Козьма Скоробогатый едет себе да едет с женою и тестем. Доезжают они до стада
овечьего. Молодая княгиня и спрашивает: "Пастушки, пастушки, чье стадо пасете?"
- "Козьмы Скоробогатого", - отвечают пастухи. Царь тому и рад: "Ну, любезный
зять, много же у тебя овец". Едут они дальше, доезжают до стада свиного.
"Пастушки', пастушки', - спрашивает молодая княгиня, - чье стадо пасете?" -
"Козьмы Скоробогатого". - "Ну, любезный зять, много же у тебя свиней". Едут они
всё дальше и дальше; тут пасется стадо коровье, там конское, а там и верблюжье.
Спросят у пастухов: "Чье стадо пасете?" - они знай себе отвечают одно: "Козьмы
Скоробогатого".
Вот приехали к царскому дворцу; лисонька встречает и вводит их в палаты
белокаменные. Царь вошел и задивился: столь хорошо было убрано! Давай пировать,
пить-есть и веселиться! Живут они день, живут и неделю. "Ну, Кузенька, - говорит
лисонька, - перестань гулять, надо дело исправлять. Ступай с тестем в зеленый
сад; в том саду стоит старый дуб, а в том дубе сидит царь Змиулан - от вас
спрятался. Расстреляйте дерево на мелкие части!" Тогда Кузенька по сказанному,
как по писаному, пошел вместе с тестем в зеленый сад, и стали они в тот дуб
стрелять и убили царя Змиулана до смерти. Козьма Скоробогатый воцарился в том
государстве, и стал он с царевною жить да поживать, и теперь живут - хлеб жуют.
Лисоньку всякий день угощали они курочками, и она до тех пор у них гостила,
докуда всех кур не испакости'ла[[4 - Извела (переела).]].
Емеля-дурак
В некоторой было деревне: жил мужик, и у него было три сына, два было умных, а
третий дурак, которого звали Емельяном. И как жил их отец долгое время, то и
пришел в глубокую старость, призвал к себе сыновьев и говорил им: "Любезные
дети! Я чувствую, что вам со мною недолго жить; оставляю вам дом и скотину,
которые вы разделите на части ровно; также оставляю вам денег на каждого по сту
рублев". После того вскоре отец их умер, и дети, похороня его честно, жили
благополучно. Потом вздумали Емельяновы братья ехать в город торговать на те
триста рублев, которые им отказаны были их отцом, и говорили они дураку
Емельяну: "Послушай, дурак, мы поедем в город, возьмем с собой и твои сто
рублев, а когда выторгуем, то барыш пополам, и купим тебе красный кафтан,
красную шапку и красные сапоги. А ты останься дома; ежели что тебя заставят
сделать наши жены, а твои невестки (ибо они были женаты), то ты сделай". Дурак,
желая получить обещанные красный кафтан, красную шапку и красные сапоги, отвечал
братьям, что он будет делать все, что' его заставят. После того братья его
поехали в город, а дурак остался дома и жил с своими невестками.
Потом спустя несколько времени в один день, когда было зимнее время и был
жестокий мороз, тогда говорили ему невестки, чтоб он сходил за водою. Но дурак,
лежа на печи, сказал: "Да, а вы-то что?" Невестки закричали на него: "Как,
дурак, мы-то что? Ведь ты видишь, какой мороз, что и мужчине в пору идти!" Но он
говорил: "Я ленюсь!" Невестки опять на него закричали: "Как, ты ленишься? Ведь
ты захочешь же есть, а когда не будет воды, то сварить ничего нельзя". Притом
сказали: "Добро ж, мы скажем своим мужьям, когда они приедут, что хотя и купят
они красный кафтан и все, но чтоб тебе ничего не давали", - что слыша дурак и
желая получить красный кафтан и шапку принужден был идтить, слез с печи и начал
обуваться и одеваться. И как совсем оделся, взял с собою ведра и топор, пошел
на' реку, ибо их деревня была подле самой реки, и как пришел на реку, то и начал
прорубать прорубь, и прорубил чрезвычайно большую. Потом почерпнул в ведра воды
и поставил их на льду, а сам стоял подле проруби и смотрел в воду.
В то самое время увидел дурак, что плавала в той проруби пребольшая щука; а
Емеля, сколько ни был глуп, однако ж пожелал ту щуку поймать, и для того стал он
понемножку подходить; подошел к ней близко, ухватил, вдруг ее рукою, вытащил из
воды и, положив за пазуху, хотел идти домой. Но щука говорила ему: "Что ты,
дурак! На что ты меня поймал?" - "Как на что? - говорил он. - Я тебя отнесу
домой и велю невесткам сварить". - "Нет, дурак, не носи ты меня домой; отпусти
ты меня опять в воду; я тебя за то сделаю человеком богатым". Но дурак ей не
верил и хотел идти домой. Щука, видя, что дурак ее не отпускает, говорила:
"Слушай, дурак, пусти ж ты меня в воду; я тебе сделаю то: чего ты ни пожелаешь,
то все по твоему желанию исполнится". Дурак, слыша сие, весьма обрадовался, ибо
он был чрезвычайно ленив, и думал сам себе: "Когда щука сделает так, что чего я
ни пожелаю - все будет готово, то я уже работать ничего не буду!" Говорил он
щуке: "Я тебя отпущу, только ты сделай то, что обещаешь!" - на что отвечала
щука: "Ты прежде пусти меня в воду, а я обещание свое исполню". Но дурак говорил
ей, чтоб она прежде свое обещание исполнила, а потом он ее отпустит. Щука, видя,
что он не хочет ее пускать в воду, говорила: "Ежели ты желаешь, чтоб я тебе
сказала, как сделать, чего ни пожелаешь, то надобно, чтобы ты теперь же сказал,
чего хочешь". Дурак говорил ей: "Я хочу, чтоб мои ведра с водою сами пошли на'
гору (ибо деревня та была на горе) и чтоб вода не расплескалась". Щука тотчас
ему говорила: "Ничего, не расплещется! Только помни слова, которые я стану
сказывать; вот в чем те слова состоят: по щучьему веленью, а по моему прошенью
ступайте, ведра, сами на' гору!" Дурак после ее говорил: "По щучьему веленью, а
по моему прошенью ступайте, ведра, сами на' гору!" - и тотчас ведра и с
коромыслом пошли сами на' гору. Емеля, видя сие, весьма удивился; потом говорил
щуке: "Все ли так будет?" На что щука отвечала, что "все то будет, чего только
пожелаешь; не забудь только те слова, которые я тебе сказывала". После того
пустил он щуку в воду, а сам пошел за ведрами. Соседи его, видя то, удивлялись и
говорили меж собою: "Что это дурак делает? Ведра с водою идут сами, а он идет за
ними". Но Емеля, не говоря ничего с ними, пришел домой; ведра взошли в избу и
стали на лавку, а дурак влез на печь.
Потом спустя несколько времени говорили ему опять невестки: "Емеля, что ты
лежишь? Ты бы пошел дров нарубил". Но дурак говорил: "Да, а вы-то что?" - "Как
мы что? - вскричали на него невестки. - Ведь теперь зима, и ежели ты не пойдешь
рубить дров, так тебе ж будет холодно". - "Я ленюсь!" - говорил дурак. "Как
ленишься? - говорили ему невестки. - Ведь ты же озябнешь". Притом они говорили:
"Ежели ты не пойдешь рубить дров, так мы скажем своим мужьям, чтоб они тебе не
давали ни красного кафтана, ни красной шапки, ни красных сапогов". Дурак, желая
получить красный кафтан, шапку и сапоги, принужден был нарубить дров; но как он
был чрезвычайно ленив и не хотелось ему слезть с печи, то говорил потихоньку, на
печи лежа, сии слова: "По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-ка, топор,
поди наруби дров, а вы, дрова, сами в избу идите и в печь кладитесь". Топор
откуда ни взялся - выскочил на двор и начал рубить; а дрова сами в избу шли и в
печь клались, что видя, его невестки весьма удивились Емельяновой хитрости. И
так каждый день, когда только дураку велят нарубить дров, то топор и нарубит.
И жил он с невестками несколько времени, потом невестки говорили ему: "Емеля,
таперича нету дров у нас; съезди в лес и наруби". Дурак им говорил: "Да, а вы-то
что?" - "Как мы что? - отвечали невестки. - Ведь лес далече, и теперь зима, так
холодно ехать нам в лес за дровами". Но дурак им говорил: "Я ленюсь!" - "Как,
ленишься? - говорили ему невестки. - Ведь тебе же будет холодно; а ежели ты не
пойдешь, то когда приедут твои братья, а наши мужья, то мы не велим им ничего
тебе давать: ни кафтана красного, ни шапки красной, ни сапог красных". Дурак,
желая получить красный кафтан, красную шапку и красные сапоги, принужден был
ехать в лес за дровами и, встав, слез с печи и начал скорее обуваться и
одеваться.
И как совсем оделся, то вышел на двор и вытащил из-под навесу сани, взял с собою
веревку и топор, сел в сани и говорил своим невесткам отворить ворота. Невестки,
видя, что он едет в санях, да без лошади, ибо дурак лошади не запрягал, говорили
ему: "Что ты, Емеля, сел в сани, а лошадь не запряг?" Но он говорил, что лошади
ему не надо, а только чтоб отворили ему ворота. Невестки отворили ворота, а
дурак, сидя в санях, говорил: "По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-тка,
сани, ступайте в лес!" После сих слов сани тотчас поехали со двора, что' видя,
живущие в той деревне мужики удивлялись, что Емеля ехал в санях и без лошади, и
так шибко: хотя бы пара лошадей была запряжена, то нельзя бы шибче ехать! И как
надобно было дураку ехать в лес через город, то и поехал он по оному городу; но
как не знал, что надобно кричать для того, чтобы не передавить народу, то он
ехал и не кричал, чтоб посторонились, и передавил множество народу, и хотя за
ним гнались, однако догнать его не могли.
Емеля уехал из города, а приехав к лесу, остановился и вылез из своих саней и
говорил: "По щучьему веленью, а по моему прошенью ну-тка, топор, руби-ка дрова,
а вы, поленья, сами кладитесь в сани и вяжитесь!" Лишь только сказал дурак сии
слова, топор начал рубить дрова, а поленья сами клались в сани и веревкой
вязались. После того как нарубил он дров, велел еще топору вырубить одну
дубинку. Как топор вырубил, то он сел на воз и говорил: "Ну-ка, по щучьему
веленью, а по моему прошенью поезжайте, сани, домой сами". Тотчас и поехали они
весьма шибко, и как подъехал он к тому городу, в котором он уже передавил много
народу, там уже дожидались его, чтоб поймать; и как въехал в город, то его
поймали и стали тащить с возу долой; притом начали его бить. Дурак, видя, что
его тащат и бьют, потихоньку сказал сии слова: "По щучьему веленью, а по моему
прошенью ну-ка, дубинка, отломай-ка им руки и ноги!" В тот час выскочила дубинка
и начала всех бить. И как народ бросился бежать, дурак поехал из городу домой, а
дубинка когда всех перебила, то покатилась вслед за ним же. И как приехал Емеля
домой, то и влез на печь.
После того, как он уехал из города, стали поговаривать об нем везде - не столько
о том, что он передавил множество народу, сколько удивлялись тому, что он ехал в
санях без лошади. Мало-помалу речи сии дошли до самого короля. Как король
услышал, то чрезвычайно захотел его видеть и для того послал одного офицера и
дал ему несколько солдат, чтоб его сыскать. Посланный от короля офицер поехал
немедленно из города и напал на ту дорогу, по которой ездил дурак в лес. И как
приехал офицер в ту деревню, где жил Емеля, то призвал к себе старосту и сказал
ему: "Я прислан от короля за вашим дураком, чтоб взять его и привезти к королю".
Староста тотчас показал тот двор, где жил Емеля, и офицер взошел в избу и
спрашивал: "Где дурак?", а он, лежа на печи, отвечал: "На что тебе?" - "Как на
что? Одевайся скорей; я повезу тебя к королю". Но Емеля говорил: "А что мне там
делать?" Офицер на него рассердился за неучтивые слова и ударил его по щеке.
Дурак, видя, что его бьют, сказал потихоньку: "По щучьему веленью, а по моему
прошенью ну-ка, дубинка, отломай-ка им руки и ноги!" Дубинка тотчас выскочила и
начала их бить и перебила всех - как офицера, так и солдат. Офицер принужден был
ехать назад; и как приехал в город, то и доложили королю, что дурак всех
перебил. Король весьма удивился и не верил тому, чтобы мог он всех перебить;
однако выбрал король умного человека, которого послал с тем, чтобы, как только
возможно, привез дурака - хоть обманом.
Посланный от короля поехал и как приехал в ту деревню, где жил Емеля, то призвал
к себе старосту и говорил ему: "Я прислан от короля за вашим дураком, чтоб его
привезть; а ты призови мне тех, с кем он живет". Староста тотчас побежал и
привел его невесток. Посланный от короля спрашивал их: "Что дурак любит?"
Невестки ему отвечали: "Милостивый государь наш, дурак любит - ежели станешь
просить неотступно о чем, он откажет раз и другой, а в третий уже не откажет и
сделает; не любит он того, кто с ним грубо поступает". Посланный от короля
отпустил их и не велел сказывать Емеле, что он призывал их к себе. После того
накупил изюму, черносливу и ви
...Закладка в соц.сетях
