Жанр: Сказка
Народные русские сказки. том 1.
... цеп молотильный; валек.]]
зашибли, да из шкуры себе шубу сшили! А лиса осталась одна жить, и теперя живет,
и нас переживет.
Жили-были куманек да кумушка, волк да лисица. Вздумали они построить себе из
снегу избушку и жить добром. Вздумано, взгадано и сделано. Не скоро дело
делается, скоро сказка сказывается. Вот они и построили избушку возле деревушки.
Куманек кормил свою кумушку телятиною да бараниною, а кума его курочками да
цыплятами.
Однажды кумушка говорит своему куманьку: "Куманек, пойдем вместе в деревню и
полакомимся. Я буду сторожить, а ты будешь носить". Вот отправились на охоту,
пришли в деревню; а в деревне все мужики и бабы на сенокосе, а малы ребятишки в
горохе. "Ну, кум, теперь нам раздолье; хоть всю деревню шаром покати! Теперь
своя воля и наша доля". И лиса улизнула в стайку[[16 - Хлев для скотины.]] и
двух кур удушила; пришла и добычу принесла и куму говорит: "Теперь, куманек, ты
ступай, твоя череда! Я стану сторожить и на все стороны глядить".
Волк пробежал половину деревни, и послышался ему лай собаки, запертой в избе; он
проскакал деревню и остановился за погребом. Видит, что нет за ним никакой
погони, что в деревне нет ни шуму, ни гаму, и лиса-кумушка никакой вести ему не
дает, волк тихохонько отворил погреб, схватил кринку масла и был таков. Пришли
домой, зажарили добычу, съели и легли отдыхать.
Лисе показалось масло вкусно, захотелось еще полизать и отведать маслица
голичком[[17 - Голичком - чистого масла, одного масла (Ред.).]]. Вот она
тихонько встала и к кринке подошла; на ту пору волк пробудился и с боку на бок
перевалился. Лиса брызгнула[[18 - Стремительно, поспешно убежала.]] от кринки и
снова улеглась. Волк догадался, что кумушка-лиса хочет маслицем поживиться,
встал и вынес кринку в сени и поставил на высокую по'лицу, чтоб кумушке не
достать. Как ухитрить - ку'ма обмануть и маслица отведать?
Вот волк ушел в лес за дровами, чтобы печку затопить; в ту пору Лиса
Патри'киевна приставила лесенку на потолок, вскочила по ней и с потолка на
по'лицу, обнюхала масло, хотела полизать, да побоялась, чтоб кум не застал.
Скорехонько воротилась, села к печке и ждала ку'ма; а кум что-то долго запоздал,
бегал от собак, поздно пришел, жаловался, что оченно устал, и лег спать не евши.
Ночью лиса, лежа под окном, стук в стену хвостом и чужим голосом говорит:
"Матушка-кормилица! Помоги, пособи горю, не дай умереть!" - "Кто там, - говорит
волк, - что такое?" - "Ах, куманек, кролик зовет меня в повивушки". - "Беги да к
свету вернись!" - "Коли бог даст счастливо, я тотчас прибегу". Хлопнула дверьми,
стукнула запором, а сама ни вон из сеней. Коль скоро все приумолкло и волк
захрапел, лиса шмыг на потолок, а с потолка на по'лицу и к маслу. Зоря на дворе,
и наша лиса перед волком в избе. "Что, кумушка, кого бог дал?" - "Початышек,
куманек. Початышек!"
На другую ночь лиса ту же хитрость повторила и, стукнув запором, перед волком
явилась. "Что, кумушка, кого бог дал? - "Серёдышек, куманек. Серёдышек!" В
третью ночь кума то же сотворила и волку объявила: "Последышек, куманек.
Последышек!".
Однажды волк лисе говорит: "Кумушка, мы теперь масло-то к празднику побережем, а
о празднике сотворим пир на весь мир и на славу добрым людям". - "Как же,
куманек, сохраним, сохраним! Ведь ты его сам упрятал, и некому взять". Перед
праздником оба отправились на охоту. Волк притащил за уши свинью да ягненка, а
лиса курицу да цыпленка, и пошли наши стряпать.
Все приготовлено, только маслицем сподобить да гостям подать; ведь для праздника
надобно же и снадобье[[19 - Приправа к кушанью.]]! "Куманек, - говорит лиса, -
сходи-ка да принеси маслица-то". - "Сейчас, сейчас, кумушка!" - и вышел. Взял
волк с по'лицы кринку, но кринка пуста, и масла нет. Волк изумился и кричит:
"Кума! Где масло? Кто съел его? Кума, ты съела!" - "Что ты, куманек! Я масла и в
глаза не видала и близко не бывала. Ты поставил масло высоко и знаешь, что мне
не достать. Не сам ли ты съел, а на меня сваливаешь?" - "Так кто же его съел?" -
"Верно, ты сам, кум, и хочешь меня провести; полно шутить, меня не обманешь".
Волк начал сердиться и ротиться[[20 - Клясться.]], что он масла не едал и что
лиса его съела. "Полно, куманек, полно шутить. Вот спознаем: кто масло съел? Кто
съел, у того оно вытопится; надо лечь брюхом к огоньку, испробуем-ка? Подай-ка
кринку-то, я хоть пустую посуду уберу". Волк отдал кринку, а лиса в кринку лапу
и обшарила[[21 - Вытерла.]] всю. Вот легли наши против печи к огоньку. Волка
пригрело, и он захрапел. Лиса вымарала лапой пол перед волком и лапой же провела
по волчью брюху. Волк спросил: "Что ты, кума, делаешь?" - "А вот смотрю, как у
тебя масло вытапливается; смотри-ка, ты и пол-от замаслил. Вишь, я правду
сказала, что кто масло съел, у того и вытопится". Волк провел по брюху лапою и
нашел, что оно в масле. "Что, куманек, не стыдно ли свой грех на чужих
сваливать? Отпирайся теперь, вор, а укоры-то верные".
Волк осердился, с досады и горя пустился бежать и домой не воротился. Пришло
лето, изба растаяла. Волк эту быль мне сам рассказывал и заверял, что вперед
никогда не станет жить вместе с лисою.
У волка была изба деревянная, а у лисы ледяная. Пришло лето, растаяла у лисы
изба. Она пришла к волку и говорит: "Кум, ты не знаешь моего горечка!" - "Что,
кума, у тебя за горечко?" - "Изба-то растаяла, пусти к себе пожить". - "Изволь,
поди, кума, поживи". Лиса говорит: "Ныне, кум, разбуди меня пораньше, меня
придут звать на повой". Настала ночь, к дверям пришла другая лиса и стучится.
Волк услыхал и начал будить свою куму: "Кума! Вставай, пришли за тобой". -
"Спасибо тебе, куманек, что разбудил; я бы проспала".
Вышла и пустила тихонько в сени свою подругу. Залезли они на полдовку[[22 -
По'лдовка - чердак.]], где у волка было много меду, и съели половину кадушки.
Проводила кумушка подругу и взошла в избу. "Как, кума, младенца зовут?" -
спросил волк. "Починочком". На другую ночь то же. Кумушки весь медок съели. Волк
опять спрашивает: "Что, кума, как зовут?" - "Поскрёбышком". День пришел, и лиса
захворала: "Ох, ох!.." - "Что, кума, или захворала?" - "Захворала, кум, что-то
головушка заболела". - "Постой-ка, кума, я тебя вылечу; у меня есть запасец".
Полез на полдовку, хвать - нету меду в кадушке. Рассердился волк, вбежал в избу
и спросил: "Ты, лиса, съела у меня мед?" - "Нет, кум, что ты, господь с тобой!
Ты знаешь, что в день-то мы с тобой вместе ходим, а ночью я на повое бываю;
когда мне твой мед есть?" - "Нет, лебедушка, пошла вон из моей избы, чтоб я тебя
не видал!" Лиса ушла, а волк стал по-прежнему поживать да медок запасать.
Лиса, заяц и петух
Жили-были лиса да заяц. У лисицы была избенка ледяная, а у зайчика лубяная;
пришла весна красна - у лисицы растаяла, а у зайчика стоит по-старому. Лиса
попросилась у зайчика погреться, да зайчика-то и выгнала. Идет доро'гой зайчик
да плачет, а ему навстречу собаки: "Тяф, тяф, тяф! Про что, зайчик, плачешь?" А
зайчик говорит: "Отстаньте, собаки! Как мне не плакать? Была у меня избенка
лубяная, а у лисы ледяная, попросилась она ко мне, да меня и выгнала". - "Не
плачь, зайчик! - говорят собаки. - Мы ее выгоним". - "Нет, не выгоните!" - "Нет,
выгоним!" Подошли к избенке: "Тяф, тяф, тяф! Поди, лиса, вон!" А она им с печи:
"Как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по заулочкам!" Собаки испугались и
ушли.
Зайчик опять идет да плачет. Ему навстречу медведь: "О чем, зайчик, плачешь?" А
зайчик говорит: "Отстань, медведь! Как мне не плакать? Была у меня избенка
лубяная, а у лисы ледяная; попросилась она ко мне, да меня и выгнала". - "Не
плачь, зайчик! - говорит медведь. - Я выгоню ее". - "Нет, не выгонишь! Собаки
гнали - не выгнали, и ты не выгонишь". - "Нет, выгоню!" Пошли гнать: "Поди,
лиса, вон!" А она с печи: "Как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по
заулочкам!" Медведь испугался и ушел.
Идет опять зайчик да плачет, а ему навстречу бык: "Про что, зайчик, плачешь?" -
"Отстань, бык! Как мне не плакать? Была у меня избенка лубяная, а у лисы
ледяная; попросилась она ко мне, да меня и выгнала". - "Пойдем, я ее выгоню". -
"Нет, бык, не выгонишь! Собаки гнали - не выгнали, медведь гнал - не выгнал, и
ты не выгонишь". - "Нет, выгоню". Подошли к избенке: "Поди, лиса, вон!" А она с
печи: "Как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по заулочкам!" Бык испугался и
ушел.
Идет опять зайчик да плачет, а ему навстречу петух с косой: "Кукуреку! О чем,
зайчик, плачешь?" - "Отстань, петух! Как мне не плакать? Была у меня избенка
лубяная, а у лисы ледяная; попросилась она ко мне, да меня и выгнала". -
"Пойдем, я выгоню". - "Нет, не выгонишь! Собаки гнали - не выгнали, медведь гнал
- не выгнал, бык гнал - не выгнал, и ты не выгонишь". - "Нет, выгоню!" Подошли к
избенке. "Кукуреку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи! Поди, лиса, вон!" А
она услыхала, испугалась, говорит: "Одеваюсь..." Петух опять: "Кукуреку! Несу косу
на плечи, хочу лису посечи! Поди, лиса, вон!" А она говорит: "Шубу надеваю".
Петух в третий раз: "Кукуреку! Несу косу на плечи, хочу лису посечи! Поди, лиса,
вон!" Лисица выбежала; он ее зарубил косой-то и стал с зайчиком жить да поживать
да добра наживать.
Вот тебе сказка, а мне кринка масла.
Лиса-исповедница
Однажды лиса всю большую осеннюю ночь протаскалась по лесу не евши. На зоре
прибежала она в деревню, взошла на двор к мужику и полезла на насесть к курам.
Только что подкралась и хотела схватить одну курицу, а петуху пришло время петь:
вдруг он крыльями захлопал, ногами затопал и закричал во все горло. Лиса с
насести-то так со страху полетела, что недели три лежала в лихорадке.
Вот раз вздумалось петуху пойти в лес - разгуляться, а лисица уж давно его
стережет; спряталась за куст и поджидает, скоро ли петух подойдет. А петух
увидел сухое дерево, взлетел на него и сидит себе. В то время лисе скучно
показалось дожидаться, захотелось сманить петуха с дерева; вот думала, думала,
да и придумала: дай прельщу его. Подходит к дереву и стала здоровкаться:
"Здравствуй, Петенька[[1 - Игра слов: петенька - уменьшительная форма от слова
"петух" (петел) и от имени Петр.]]!" - "Зачем ее лукавый занес?" - думает петух.
А лиса приступает с своими хитростями: "Я тебе, Петенька, добра хочу - на
истинный путь наставить и разуму научить. Вот ты, Петя, имеешь у себя пятьдесят
жен, а на исповеди ни разу не бывал. Слезай ко мне и покайся, а я все грехи с
тебя сниму и на смех не подыму".
Петух стал спускаться ниже и ниже и попал прямо лисе в лапы. Схватила его лиса и
говорит: "Теперь я задам тебе жару! Ты у меня за все ответишь; попомнишь,
блудник и пакостник, про свои худые дела! Вспомни, как я в осеннюю темную ночь
приходила и хотела попользоваться одним куренком, а я в то время три дня ничего
не ела, и ты крыльями захлопал и ногами затопал!.." - "Ах, лиса! - говорит
петух. - Ласковые твои словеса, премудрая княгиня! Вот у нашего архиерея скоро
пир будет; в то время стану я просить, чтоб тебя сделали просвирнею, и будут нам
с тобой просвиры мягкие, кануны[[2 - Канун - мед, пиво, брага, сваренные к
празднику или в память усопшего (Ред.).]] сладкие, и пойдет про нас слава
добрая". Лиса распустила лапы, а петух порх на дубок.
Зело удивительно: шла лисица из дальних пустынь. Завидевши петуха на высоцем
древе, говорит ему ласковые словеса: "О милое мое чадо, петел! Сидишь ты на
высоцем древе да мыслишь ты мысли недобрые, проклятые; вы де'ржите жен помногу:
кто держит десять, кто - двадцать, и'нный - тридцать, прибывает со временем до
сорока! Где сойдетесь, тут и деретесь о своих женах, как о наложницах. Сниди,
милое мое чадо, на землю да покайся! Я шла из дальних пустынь, не пила, не ела,
много нужды претерпела; все тебя, мое милое чадо, исповедать хотела". - "О мати
моя, лисица! Я не постился и не молился; приди в и'нное время". - "О милое мое
чадо, петел! Не постился и не молился, но сниди на землю, покайся, да не во
грехах умреши". - "О мати моя, лисица, сахарные уста, ласковые словеса, льстивый
твой язык! Не осуждайте друг друга, и сами не осуждены будете; кто что посеял,
тот и пожнет. Хочешь ты меня силой к покаянию привести и не спасти, а тело мое
пожрать". - "О милое мое чадо, петел! Почто ты такую речь говоришь? Почто я
учиню так? Читывал ли ты притчу про мытаря и фарисея, как мытарь спасся, а
фарисей погиб за гордость? Ты, мое милое чадо, без покаяния на высоцем древе
погибнешь. Сниди на землю пониже, будешь к покаянию поближе; прощен и разрешен и
до царствия небесного допущен".
Узнал петух на своей душе тяжкий грех, умилился и прослезился и стал спускаться
с ветки на ветку, с прутка на пруток, с сучка на сучок, с пенька на пенек;
спустился петел на землю и сел перед лисицу. Скочила лисица, яко лукавая птица,
схватила петуха в свои острые когти, зрит на него свирепыми глазами, скрежещет
острыми зубами; хочет, как некоего беззаконника, жива пожрать.
И рече петел лисице: "О мати моя, лисица, сахарные уста, ласковые словеса,
льстивый твой язык! Ты ли меня спасешь, как тело мое пожрешь?" - "Не дорого твое
тело и цветное платье, да дорого отплатить некую дружбу. Помнишь ли ты? Я шла ко
крестьянину, хотела малого куренка съесть; а ты, дурак, бездельник, сидишь на
высоких седалах, закричал-завопил велиим гласом, ногами затопал, крыльями
замахал; тогда курицы заговорили, гуси загоготали, собаки залаяли, жеребцы
заржали, коровы замычали. Услыхали все мужики и бабы: бабы прибежали с помелами,
а мужики с топорами и хотели мне за куренка смерть учинить; а сова у них из рода
в род пребывает и всегда курят поедает. А тебе, дурак, бездельник, не быть
теперь живому!".
Рече петух лисице: "О мати моя, лисица, сахарные уста, ласковые словеса,
льстивый твой язык! Вчерашнего числа звали меня ко Трунчинскому митрополиту во
дьяки, выхваляли всем крылосом и собором: хорош молодец, изряден, горазд книги
читать, и голос хорош. Не могу ли тебя, мати моя лисица, упросить своим
прошеньем хоть в просвирни? Тут нам будет велик доход: станут нам давать сладкие
просвиры, большие перепечи[[3 - Сладкое сдобное печенье из белой муки.]], и
масличко, и яички, и сырчики". Узнала лисица петушиный признак (sic), отпустила
петуха из своих когтей послабже. Вырвался петух, взлетел на высокое древо,
закричал-завопил велиим гласом: "Дорогая боярыня просвирня, здравствуй! Велик ли
доход, сладки ли просвиры? Не стерла ли горб, нося перепечи? Не охоча ли,
ворогуша[[4 - Бранное слово, то же что - враг, ворог.]], до орехов? Да есть ли у
тебя зубы?"
Пошла лисица в лес, яко долгий бес, и возрыда горько: "Сколько-де я по земле не
бывала, а такой срамоты отроду не видала. Когда бывают петухи в дьяконах, лисицы
в просвирнях!" Ему же слава и держава отныне и до веку, и сказке конец.
Как волки озорничали,
Себя величали, -
Сходила свинья со двора,
Сводила за собой махоньких и беленьких[[5 - Т.е. поросят.]].
Она думала - по' лесу-ле'су,
Ан у[[6 - Вместо "в".]] колос, у овес.
У ней были зубки ловки,
Усё схватывала головки,
Подходила к волку близко,
Поклонилась ему низко:
"Здравствуй, волк-волчок!
Не будет ли с тебя
Махоньких и беленьких?" -
"Эх ты, свинушка!
Я глазами окину -
И тебя не покину".
Взял за щетину
И повалил на спину.
И стал косточки объедать,
А мякушко в кучку сбирать.
Бежала непорочная лисица:
"Ох ты, кум-куманек!
Некупленное у тебя, дешевое;
Не поделишь ли мясца?" -
"Эх ты, кумушка!
Ведаешь, Ермак
Зап... натощак?
И тебе того не миновать".
Лисица слышит нерадостны речи,
Назад, назад, да и бежать!
Прибежала в город Козельск;
В городе во Козельске
Сидит красное чадо -
Петух на дубу.
"Ох ты, петух-петушок!
Спущайся ты на низящее,
С низящего на землящее;
Я твою душу
На небеса взнесу".
Петух сдуру лисицу послухал,
Слезал на низящее,
С низящего на землящее.
Лисица стала петушка вертеть,
Петушку невмочь стало терпеть,
Ох ты, лисица, желтая княгиня!
Как у нашего у батюшки
Маслицем (блинки) поливают,
Тебя в гости поджидают;
Там-то не по-нашему,
Пироги с кашею.
Помяни, господи,
Сидора да Макара,
Третьего Захара,
Трех Матрен
Да Луку с Петром,
Деда-мироеда,
Бабку-бельматку (?).
Тюшу да Катюшу,
Бабушку Матрюшу!
Лиса-лекарка
Бывал-живал старик со старухой. Старик посадил кочешок[[1 - Ко'чень (кочан).]] в
подпольецо, а старуха в попелушку[[2 - Куда собирается зола, пепел.]]. У старухи
в попелушке совсем завял кочешок, а у старика рос, рос, до полу дорос. Старик
взял топор и вырубил на полу прямо[[3 - Против.]] кочешка дыру.
Кочешок опять рос, рос, до потолку дорос; старик опять взял топор и вырубил на
потолку прямо кочешка дыру. Кочешок рос, рос до неба дорос.
Как старику поглядеть на верхушку кочешка? Полез по корешку, лез-лез, лез-лез,
долез до неба, просек на' небе дыру и влез туда. Смотрит: стоят жерновцы[[4 -
Жернова, или ручная мельница.]]; жерновцы повернутся - пирог да шаньга[[5 -
Ватрушка, или хлеб из пшеничной муки, обмазанный сметаною и маслом.]], наверх
каши горшок. Старик наелся, напился и спать повалился.
Выспался, слез на землю и говорит: "Старуха, а старуха! Какое житье-то на небе!
Там есть жерновцы, как повернутся - пирог да шаньга, наверх каши горшок!" - "Как
бы мне, старичок, там побывать?" - "Садись, старуха, в мешок; я тебя унесу".
Старуха подумала и села в мешок.
Старик взял мешок в зубы и полез на' небо; лез-лез, долго лез; старухе стало
скучно, она и спрашивает: "Далеко ли, старичок?" - "Далече, старуха!" Опять лезлез,
лез-лез. "Далеко ли, старичок?" - "Еще половина!" Опять лез-лез, лез-лез.
Старуха снова спрашивает: "Далеко ли, старичок?" Только старик хотел сказать:
"Недалече!" - мешок у него из зубов вырвался, старуха на землю свалилась и вся
расшиблась. Старик спустился вниз по кочешку, поднял мешок, а в мешке одно
костье, и то примельчалось.
Пошел старик из дому и горько плачет. Навстречу ему лиска: "О чем, старичок,
плачешь?" - "Как не плакать! Старуха расшиблась". - "Молчи, я вылечу". Старик
пал лисице в ноги: "Вылечи, что угодно заплачу!" - "Ну, вытопи баньку, снеси
туда толоконца мешочек, маслица горшочек, да старуху, а сам стань за двери и не
смотри в баньку".
Старик вытопил баню, принес что надо и стал за двери; а лиса зашла в баню, двери
на крюк, стала мыть старухины кости, моет - не моет, а все огладывает. Старик
спрашивает: "Каково, старушка?" - "Пошевеливается!" - говорит лиска, а сама
доела старуху, собрала костье и сложила в уголок и принялась месить саламату[[6
- Жидкая кашица (Ред.).]].
Старик постоял-постоял и спрашивает: "Каково, старушка?" - "Посиживает!" -
говорит лиска, а сама саламату дохлебывает. Съела и говорит: "Старичок, отворь
двери шире". Он отворил, а лиса прыг из баньки и убежала домой. Старик вошел в
баню, поглядел: только старухины кости под лавкой, и те оглоданы, толоконце и
маслице съедено. Остался старик один в бедности.
Старик лезет на небо
Жил старик и старуха. Старик катал, катал одну горошину. Она и упала наземь;
искали, искали, не могли найти с неделю. Минула неделя, и увидели старик да
старуха, что горошина дала росток; стали ее поливать, горошина взяла расти выше
избы.
Горох поспел, и полез старик по горох, нащипал большой узел и стал слезать по
ки'тине[[1 - Ки'тина - ствол травы, на которой растут стручки.]]. У старика узел
упал и старуху убил; тем и кончилось.
Старик на нёбе
Жил дед да баба, и была у них хата. Посадил дед бобинку, а баба горошинку под
стол. Горошинку поклевала курица, а бобинка выросла под самый стол; приняли
стол, она еще выше выросла, сняли накат, крышу - все растет, и выросла под самое
небо. Дед полез на небо; лез, лез - стоит хатка, стены из блинов, лавки из
калачей, печка из творогу, вымазана маслом. Он принялся есть, наелся и лег на
печку отдыхать.
Приходят двенадцать сестер-коз; у одной один глаз, у другой два, у третьей три,
и так дальше; у последней двенадцать. Увидали, что кто-то попробовал их хатку,
выправили ее и, уходя, оставили стеречь одноглазую. На другой день дед опять
полез туда же, увидел одноглазую и стал приговаривать: "Спи, очко, спи!" Коза
заснула, он наелся и ушел. На следующий день сторожила двуглазая, потом
трехглазая, и так дальше. Дед приговаривал: "Спи, очко, спи, другое, спи,
третье! и проч." Но на двенадцатой козе сбился, заговорил только одиннадцать
глаз; коза увидала его двенадцатым и поймала.
Лиса-плачея
Жил-был старик со старухою, была у них дочка. Раз ела она бобы и уронила один
наземь. Боб рос, рос и вырос до неба. Старик полез на небо; взлез туда, ходилходил,
любовался-любовался и говорит себе: "Дай принесу сюда старуху; то-то она
обрадуется!" Слез наземь - посадил старуху в мешок, взял мешок в зубы и полез
опять наверх; лез, лез, устал, да и выронил мешок. Спустился поскорее, открыл
мешок, смотрит - лежит старуха, зубы ощерила, глаза вытаращила. Он и говорит:
"Что ты, старуха, смеешься? Что зубы-то оскалила?" - да как увидел, что она
мертвая, так и залился слезами.
Жили они одни-одинехоньки, среди пустыря; некому и поплакать-то по старухе. Вот
старик взял мешок с тремя парами беленьких курочек и пошел искать плачеи. Видит
- идет медведь, он и говорит: "Поплачь-ка, медведь, по моей старухе! Я дам тебе
две беленьких курочки". Медведь заревел: "Ах ты, моя родимая бабушка! Как тебя
жалко". - "Нет, - говорит старик, - ты не умеешь плакать". И пошел дальше. Шелшел
и повстречал волка; заставил его причитать, - и волк не умеет.
Пошел еще и повстречал лису, заставил ее причитать за пару беленьких курочек.
Она и запела: "Туру-туру, бабушка! Убил тебя дедушка". Мужику понравилась песня,
он заставил лису петь в другой, третий и четвертый раз; хвать, а четвертой пары
курочек и недостает. Старик говорит: "Лиса, лиса! Я четвертую пару дома забыл;
пойдем ко мне". Лиса пошла за ним следом. Вот пришли домой; старик взял мешок,
положил туда пару собак, а сверху заложил лисонькиными шестью курочками и отдал
ей. Лиса взяла и побежала; немного погодя остановилась около пня и говорит:
"Сяду на пенек, съем белую курочку". Съела и побежала вперед; потом еще на пенек
села и другую курочку съела, затем третью, четвертую, пятую и шестую. А в
седьмой раз открыла мешок, собаки на нее и выскочили.
Лиса ну бежать, бежала-бежала и спряталась под колоду, спряталась и начала
спрашивать: "Ушки, ушки! Что вы делали?" - "Мы слушали да слушали, чтобы собаки
лисоньку не скушали". - "Глазки, глазки! Что вы делали?" - "Мы смотрели да
смотрели, чтоб собаки лисоньку не съели". - "Ножки, ножки! Что вы делали?" - "Мы
бежали да бежали, чтоб собаки лисоньку не поймали". - "А ты, хвостище, что
делал?" - "Я по пням, по кустам, по колодам зацеплял, чтоб собаки лисоньку
поймали да разорвали". - "А, ты какой! Так вот же, нате, собаки, ешьте, мой
хвост!" - и высунула хвост, а собаки схватили за хвост и самоё лисицу вытащили и
разорвали.
Живал-бывал старик да старушка. Старушка померла. Старику стало очень жалко,
пошел он искать плачеи. Идет, а навстречу ему медведь: "Куда, старик, пошел?" -
"Плачеи искать, старуха померла". - "Возьми меня в плачеи". Старик спрашивает:
"Умеешь ли плакать?" Он заплакал: "м-е!" Старик говорит: "Не умеешь, не надобно,
голос нехорош!"
Пошел вперед; лисица бежит: "Куда, старик, пошел?" - спрашивает его. "Плачеи
искать, старуха померла". - "Возьми-ка меня". - "Умеешь ли плакать? Поплачь-ка".
Она заплакала: "У - кресть-я-ни-на - бы-ла - ста-руш-ка - по-утру - ра-но -
вста-ва-ла - боль-ше - простня[[1 - Про'стень - количество льна, выпрядаемое на
одно веретено.]] - пряла - щи - ка-шу - ва-ри-ла - ста-ри-ка - кор-ми-ла".
Старик сказал лисичке: "Ступай, ты мастерица плакать!" - и привел ее домой,
старухе в ноги посадил - та стала плакать, - а сам пошел гроб строить. Пока
старик ходил да воротился, а в избе нет ни старухи, ни лисички: все лисичка
съела и сама ушла. Поплакал-поплакал старик и стал жить один.
Мужик, медведь и лиса
Пахал мужик ниву, пришел к нему медведь и говорит ему: "Мужик, я тебя сломаю!" -
"Нет, не замай (не трогай); я вот сею репу, себе возьму хоть корешки, а тебе
отдам вершки". "Быть так, - сказал медведь, - а коли обманешь - так в лес по
дрова ко мне хоть не езди!" Сказал и ушел в дуброву. Пришло время: мужик репу
копает, а медведь из дубровы вылезает. "Ну, мужик, давай делить!" - "Ладно,
медведюшка! Давай я привезу тебе вершки", - и отвез ему воз ботвы.
Медведь остался доволен честным разделом. Вот мужик наклал свою репу на воз и
повез в город продавать, а навстречу ему медведь: "Мужик, куда ты едешь?" - "А
вот, медведюшка, еду в город корешки продавать". - "Дай-ка попробовать, каков
корешок!" Мужик дал ему репу. Медведь как съел - "а-а, - заревел, - ты меня
обманул, мужик! Корешки твои сладеньки. Теперь не езжай ко мне по дрова, а то
задеру!" Мужик воротился из города и боится ехать в лес; пожег и полочки, и
лавочки, и кадочки, наконец делать нечего - надо в лес ехать.
Въезжает потихонечку; откуда ни возьмись бежит лисица. "Что ты, мужичок, -
спрашивает она, - так тихо бредешь?" - "Боюсь медведя', сердит на меня, обещал
задрать". - "Небось медведя', руби дрова, а я стану порска'ть[[1 - Охотничий
термин.]]; коли спросит медведь: что такое? скажи: ловят волков и медведей".
Мужик принялся рубить; глядь - ан медведь бежит и мужику кричит: "Эй, старик!
Что это за крик?" Мужик говорит: "Волков ловят да медведей". - "Ох, мужичок,
положи меня в сани, закидай дровами да увяжи веревкой; авось подумают, что
колода лежит". Мужик положил его в сани, увязал веревкою и давай обухом гвоздить
его в голову, пока медведь совсем окочурился[[2 - Издох.]].
Прибежала лиса и говорит: "Где медведь?" - "А вот, околел!" - "Ну что ж,
мужичок, теперь нужно меня угостить". - "Изволь, лисонька! Поедем ко мне, я тебя
угощу". Мужик едет, а лиса вперед бежит; стал мужик подъезжать к дому, свистнул
своим собакам и притравил лисицу. Лиса пустилась к лесу и юрк в нору; с
...Закладка в соц.сетях
