Жанр: Сказка
Народные русские сказки. том 1.
...Воротились бабы, глянули, а горшки катаются порожние;
делать нечего, забрали горшки и пошли домой.
Дятел нагнал собаку и спросил: "Ну что, сыта?" - "Сыта", - отвечает собака.
"Пойдем же домой". Вот дятел летит, а собака бежит; попадается им на дороге
лиса. "Лови лису!" - говорит дятел. Собака бросилась за лисою, а лиса припустила
изо всех сил. Случись на ту пору ехать мужику с бочкою дегтю. Вот лиса кинулась
через дорогу, прямо к телеге и проскочила сквозь спицы колеса; собака было за
нею, да завязла в колесе; тут из нее и дух вон.
"Ну, мужик, - говорит дятел, - когда ты задавил мою собаку, то и я причиню тебе
великое горе!" Сел на телегу и начал долбить дыру в бочке, стучит себе в самое
дно. Только отгонит его мужик от бочки, дятел бросится к лошади, сядет промежду
ушей и долбит ее в голову. Сгонит мужик с лошади, а он опять к бочке; таки
продолбил в бочке дыру и весь деготь выпустил. А сам говорит: "Еще не то тебе
будет", - и стал долбить у лошади голову. Мужик взял большое полено, засел за
телегу, выждал время и как хватит изо всей мочи; только в дятла не попал, а со
всего маху ударил лошадь по голове и ушиб ее до смерти. Дятел полетел к
мужиковой избе, прилетел и прямо в окошко. Хозяйка тогда печь топила, а малый
ребенок сидел на лавке; дятел сел ему на голову и ну долбить. Баба прогонялапрогоняла
его, не может прогнать: злой дятел все клюет; вот она схватила палку
да как ударит: в дятла-то не попала, а ребенка зашибла...
Мужик прогнал со двора старую собаку; она придумала идти в чистое поле и
кормиться полевыми мышами. Пошла в поле; увидел ее дятел и взял к себе в
товарищи. "Я голодна", - говорит собака. "Пойдем в деревню, - отвечает дятел, -
там свадьбу справляют, будет чем поживиться". Птица влетела в избу, где свадьбу
справляли, и зачала бегать по столам, а гости стали кидать в нее кто чем попало,
всё перебили и под стол перебросали; а собака в такой суматохе незаметно
пробралась в эту же избу, затесалась под стол, наелась, сколько душе угодно, и
ушла. "Ну что - сыта?" - спрашивает дятел. "Сыта-то сыта, да пить хочу!" -
говорит собака. "Ступай в другую избу, там старик вино цедит из бочки".
Дятел влетел в окошко, сел на бочку и ну долбить в самое дно. Старик хотел
ударить дятла, кинул в него воронкой, да не попал; воронка куда-то закатилась:
старик и туда и сюда, не может найти, а из бочки вино себе льется наземь. Собака
пробралась в избу, напилась и назад. Сошлась с дятлом и говорит ему: "Я теперь и
сыта и пьяна, хочу вдоволь насмеяться!" - "Ладно", - отвечает дятел. Вот увидали
они, что работники хлеб молотят. Дятел тотчас сел к одному работнику на плечо и
стал клевать его в затылок; а другой парень схватил палку, хотел ударить птицу,
да и свалил с ног работника. А собака от смеха так и катается по земле!
После того дятел с собакою пустились в чистое поле и повстречали лисицу. Дятел
начал манить лисицу; чуть-чуть подымется вверх и опять опустится вниз; лиса ну
гоняться за ним по' полю, а собака подкралась сзади к лисице, подползла на
брюхе, хвать ее и начала грызть. На ту пору ехал в город мужик с возом горшки
продавать, увидел, что собака лису давит, прибежал к ним с поленом, ударил со
всего размаху, убил и ту и другую. Озлился дятел на старика; сел его лошади на
голову и стал выклевывать ей глаза. Мужик бежит с поленом, хочет убить дятла;
прибежал, как хватит - лошадь тут же и повалилась мертвая. А дятел увернулся,
перелетел на' воз и пошел бегать по горшкам, а сам так и бьет крылами. Мужик за
ним и ну поленом по возу-то, по возу-то. Перебил все горшки и пошел домой ни с
чем, а дятел улетел в лес.
Кочет и курица
Жили курочка с кочетком, и пошли они в лес по орехи. Пришли к орешне; кочеток
залез на орешню рвать орехи, а курочку оставил на земле подбирать орехи: кочеток
кидает, а курочка подбирает. Вот кинул кочеток орешек, и попал курочке в глазок,
и вышиб глазок. Курочка пошла - плачет. Вот едут бояре и спрашивают: "Курочка,
курочка! Что ты плачешь?" - "Мне кочеток вышиб глазок". - "Кочеток, кочеток! На
что ты курочке вышиб глазок?" - "Мне орешня портки раздрала". - "Орешня, орешня!
На что ты кочетку портки раздрала?" - "Меня козы подглодали". - "Козы, козы! На
что вы орешню подглодали?" - "Нас пастухи не берегут". - "Пастухи, пастухи! Что
вы коз не берегете?" - "Нас хозяйка блинами не кормит". - "Хозяйка, хозяйка! Что
ты пастухов блинами не кормишь?" - "У меня свинья опару пролила". - "Свинья,
свинья! На что ты у хозяйки опару пролила?" - "У меня волк поросенчика унес". -
"Волк, волк! На что ты у свиньи поросенчика унес?" - "Я есть захотел, мне бог
повелел".
Смерть петушка
Ходят курица с петухом на поповом гумне. Подавился петушок бобовым зе'рнятком.
Курочка сжале'лась, пошла к речке просить воды.
Речка говорит: "Поди к липке, проси ли'ста, тогда и дам воды!" - "Липка, липка!
Дай ли'сту: лист нести к речке, речка даст воды, воду нести к петушку, -
подавился петушок бобовым зе'рнятком: ни спыши'т[[1 - Пыша'ть - дышать.]], ни
сдыши'т, ровно мертвый лежит!"
Липка сказала: "Поди к девке, проси нитки: в те' поры дам ли'ста!" - "Девка,
девка! Дай нитки, нитки нести к липке, липка даст ли'сту, лист нести к речке,
речка даст воды, воду нести к петушку, - подавился петушок бобовым зе'рнятком:
ни спыши'т, ни сдыши'т, ровно мертвый лежит!"
Девка говорит: "Поди к корове, проси молока; в те' поры дам нитки". Пришла
курочка к корове: "Корова, корова! Дай молока, молоко нести к девке, девка даст
нитки, нитки нести к липке, липка даст ли'сту, лист нести к речке, речка даст
воды, воду нести к петушку, - подавился петушок бобовым зе'рнятком: ни спыши'т,
ни сдыши'т, ровно мертвый лежит!"
Корова говорит: "Поди, курочка, к сенокосам[[2 - Т.е. косцам.]], попроси у них
сена; в те' поры дам молока". Пришла курочка к сенокосам: "Сенокосы, сенокосы!
Дайте сена, сено нести к корове, корова даст молока, молоко нести к девке, девка
даст нитки, нитки нести к липке, липка даст ли'сту, лист нести к речке, речка
даст воды, воду нести к петушку, - подавился петушок бобовым зе'рнятком: ни
спыши'т, ни сдыши'т, ровно мертвый лежит!"
Сенокосы говорят: "Поди, курочка, к кузнецам, чтобы сковали косу". Пришла
курочка к кузнецам: "Кузнецы, кузнецы! Скуйте мне косу, косу нести к сенокосам,
сенокосы дадут сена, сено нести к корове, корова даст молока, молоко нести к
девке, девка даст нитки, нитки нести к липке, липка даст ли'сту, лист нести к
речке, речка даст воды, воду нести к петушку, - подавился петушок бобовым
зе'рнятком: ни спыши'т, ни сдыши'т, ровно мертвый лежит!"
Кузнецы сказали: "Иди, курочка, к ла'янам[[3 - Ла'яна - жители деревни Ла'и,
которая стоит при речке того же имени (Лая), впадающей в Северную Двину. Они
занимаются приготовлением угля для портовых кузниц.]], проси у них уголья; в те'
поры скуем тебе косу". Пришла курочка к ла'янам: "Ла'яна, ла'яна! Дайте уголья,
уголье нести к кузнецам, кузнецы скуют косу, косу нести к сенокосам, сенокосы
дадут сена, сено нести к корове, корова даст молока, молоко нести к девке, девка
даст нитки, нитки нести к липке, липка даст ли'сту, лист нести к речке, речка
даст воды, воду нести к петушку, - подавился петушок бобовым зе'рнятком: ни
спыши'т, ни сдыши'т, ровно мертвый лежит!"
Дали ла'яна уголья; снесла курочка уголье к кузнецам, кузнецы сковали косу;
снесла косу к сенокосам, сенокосы накосили сена; снесла сено к корове, корова
дала молока; снесла молоко к девке, девка дала нитки; снесла нитки к липке,
липка дала ли'сту; снесла лист к речке, речка дала воды; снесла воду к петушку:
он лежит, ни спыши'т, ни сдыши'т, подавился на поповом гумне бобовым зе'рнятком!
Курочка
Жил-был старик со старушкою, у них была курочка-татарушка, снесла яичко в куте
под окошком: пестро, востро, костяно, мудрено! Положила на полочку; мышка шла,
хвостиком тряхнула, полочка упала, яичко разбилось. Старик плачет, старуха
возрыдает, в печи пылает, верх на избе шатается, девочка-внучка с горя
удавилась. Идет просвирня, спрашивает: что они так плачут? Старики начали
пересказывать: "Как нам не плакать? Есть у нас курочка-татарушка, снесла яичко в
куте под окошком: пестро, востро, костяно, мудрено! Положила на полочку; мышка
шла, хвостиком тряхнула, полочка упала, яичко и разбилось! Я, старик, плачу,
старуха возрыдает, в печи пылает, верх на избе шатается, девочка-внучка с горя
удавилась". Просвирня как услыхала - все просвиры изломала и побросала. Подходит
дьячок и спрашивает у просвирни: зачем она просвиры побросала?
Она пересказала ему все горе; дьячок побежал на колокольню и перебил все
колокола. Идет поп, спрашивает у дьячка: зачем колокола перебил? Дьячок
пересказал все горе попу, а поп побежал, все книги изорвал.
Как у нашей бабушки в задворенке
Была курочка-рябушечка;
Посадила курочка яичушко,
С полки на полку,
В осиновое дупёлко[[1 - Кадочка, выдолбленная из цельного дерева или
пня.]],
В кут под лавку.
Мышка бежала,
Хвостом вернула -
Яичко приломала!
Об этом яичке строй[[2 - Нищий, калека.]] стал плакать,
Баба рыдать, вереи[[3 - Вереи - столбы, на которые навешиваются
ворота (Ред.).]] хохотать,
Курицы летать, ворота скрипеть;
Сор под порогом заку'рился,
Двери побутусились[[4 - Покривились.]], тын рассыпался;
Поповы дочери шли с водою,
Ушат приломали,
Попадье сказали:
"Ничего ты не знаешь, матушка!
Ведь у бабушки в задворенке
Была курочка-рябушечка;
Посадила курочка яичушко,
С полки на полку,
В осиновое дупёлко,
В кут под лавку.
Мышка бежала,
Хвостом вернула -
Яичко приломала!
Об этом яичке строй стал плакать,
Баба рыдать, вереи хохотать.
Курицы летать, ворота скрипеть,
Сор под порогом заку'рился,
Двери побутусились, тын рассыпался;
Мы шли с водою - ушат приломали!"
Попадья квашню месила -
Все тесто по полу разметала;
Пошла в церковь, попу сказала:
"Ничего ты не знаешь...
Ведь у бабушки в задворенке
(Снова повторяется тот же рассказ.)
......... тын рассыпался;
Наши дочери шли с водой -
Ушат приломали, мне сказали;
Я тесто месила -
Все тесто разметала!"
Поп стал книгу рвать -
Всю по полу разметал!
Журавль и цапля
Летала сова - веселая голова; вот она летала-летала и села, да хвостиком
повертела, да по сторонам посмотрела и опять полетела; летала-летала и села,
хвостиком повертела, да по сторонам посмотрела... Это присказка, сказка вся
впереди.
Жили-были на болоте журавль да цапля, построили себе по концам избушки. Журавлю
показалось скучно жить одному, и задумал он жениться. "Дай пойду посватаюсь на
цапле!"
Пошел журавль - тяп, тяп! Семь верст болото месил; приходит и говорит: "Дома ли
цапля?" - "Дома". - "Выдь за меня замуж". - "Нет, журавль, нейду за тя замуж: у
тебя ноги долги, платье коротко, сам худо летаешь, и кормить-то меня тебе нечем!
Ступай прочь, долговязый!" Журавль как не солоно похлебал, ушел домой.
Цапля после раздумалась и сказала: "Чем жить одной, лучше пойду замуж за
журавля". Приходит к журавлю и говорит: "Журавль, возьми меня замуж!" - "Нет,
цапля, мне тебя не надо! Не хочу жениться, не беру тебя замуж. Убирайся!" -
Цапля заплакала со стыда и воротилась назад. Журавль раздумался и сказал:
"Напрасно не' взял за себя цаплю; ведь одному-то скучно. Пойду теперь и возьму
ее замуж". Приходит и говорит: "Цапля! Я вздумал на тебе жениться; поди за
меня". - "Нет, журавль, нейду за тя замуж!"! Пошел журавль домой.
Тут цапля раздумалась: "Зачем отказала? Что одной-то жить? Лучше за журавля
пойду!" Приходит свататься, а журавль не хочет. Вот так-то и ходят они по сю
пору один на другом свататься, да никак не женятся.
Ворона и рак
Летела ворона по-над морем, смотрит - рак лезет; хап его и понесла в лес, чтобы,
усевшись где-нибудь на ветке, хорошенько закусить. Видит рак, что приходится
пропадать и говорит вороне: "Эй, воро'но, воро'но! Знав я твого' батька и твою
матір - славні люди були!" - "Угу!" - ответила ворона, не раскрывая рта. "І
братів і сестер твоїх знав, що' за добрі люди!" - "Угу!" - "Та вже хоч вони і
гарні люди, а тобі не рівня. Мені здається, що й на світі нема розумнішого над
тебе". - "Эге!" - крякнула ворона во весь рот и упустила рака в море.
Орел и ворона
Жила-была на Руси ворона, с няньками, с мамками, с малыми детками, с ближними
соседками. Прилетели гуси-лебеди, нанесли яичек; а ворона стала их забижать,
стала у них яички таскать.
Случилось лететь мимо сычу; видит он, что ворона больших птиц забижает, и
полетел к сизому орлу. Прилетел и просит: "Батюшка сизый орел! Дай нам праведный
суд на шельму ворону". Сизый орел послал за вороной легкого посла воробья.
Воробей тотчас полетел, захватил ворону; она было упираться, воробей давай ее
пинками и привел-таки к сизому орлу.
Орел стал судить. "Ах ты шельма ворона, шаловая[[1 - Глупая (Ред.).]] голова,
непотребный нос, г... хвост! Про тебя говорят, что ты на чужое добро рот
разеваешь, у больших птиц яички таскаешь". - "Напраслина, батюшка сизый орел,
напраслина!" - "Про тебя же сказывают: выйдет мужичок сеять, а ты выскочишь со
всем своим содомом и ну разгребать". - "Напраслина, батюшка сизый орел,
напраслина!" - "Да еще сказывают: станут бабы жать, нажнут и покладут снопы на
поле, а ты выскочишь со всем содомом и опять-таки ну разгребать да ворошить". -
"Напраслина, батюшка сизый орел, напраслина!"
Осудили ворону в острог посадить.
Золотая рыбка
На море на океане, на острове на Буяне стояла небольшая ветхая избушка; в той
избушке жили старик да старуха. Жили они в великой бедности; старик сделал сеть
и стал ходить на' море да ловить рыбу: тем только и добывал себе дневное
пропитание. Раз как-то закинул старик свою сеть, начал тянуть, и показалось ему
так тяжело, как доселева никогда не бывало: еле-еле вытянул. Смотрит, а сеть
пуста; всего-навсего одна рыбка попалась, зато рыбка не простая - золотая.
Возмолилась ему рыбка человечьим голосом: "Не бери меня, старичок! Пусти лучше в
сине море; я тебе сама пригожусь: что пожелаешь, то и сделаю". Старик подумалподумал
и говорит: "Мне ничего от тебя не надобно: ступай гуляй в море!"
Бросил золотую рыбку в воду и воротился домой. Спрашивает его старуха: "Много ли
поймал, старик?" - "Да всего-навсего одну золотую рыбку, и ту бросил в море;
крепко она возмолилась: отпусти, говорила, в сине море; я тебе в пригоду стану:
что пожелаешь, все сделаю! Пожалел я рыбку, не' взял с нее выкупу, даром на волю
пустил". - "Ах ты, старый черт! Попалось тебе в руки большое счастье, а ты и
владать не сумел".
Озлилась старуха, ругает старика с утра до вечера, не дает ему спокоя: "Хоть бы
хлеба у ней выпросил! Ведь скоро сухой корки не будет; что жрать-то станешь?" Не
выдержал старик, пошел к золотой рыбке за хлебом; пришел на' море и крикнул
громким голосом: "Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой". Рыбка
приплыла к берегу: "Что тебе, старик, надо?" - "Старуха осерчала, за хлебом
прислала". - "Ступай домой, будет у вас хлеба вдоволь". Воротился старик: "Ну
что, старуха, есть хлеб?" - "Хлеба-то вдоволь; да вот беда: корыто раскололось,
не в чем белье мыть; ступай к золотой рыбке, попроси, чтоб новое дала".
Пошел старик на' море: "Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой".
Приплыла золотая рыбка: "Что тебе надо, старик?" - "Старуха прислала, новое
корыто просит". - "Хорошо, будет у вас и корыто". Воротился старик, - только в
дверь, а старуха опять на него накинулась: "Ступай, - говорит, - к золотой
рыбке, попроси, чтоб новую избу построила; в нашей жить нельзя, того и смотри
что развалится!" Пошел старик на' море: "Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко
мне головой". Рыбка приплыла, стала к нему головой, в море хвостом и спрашивает:
"Что тебе, старик, надо?" - "Построй нам новую избу; старуха ругается, не дает
мне спокою; не хочу, говорит, жить в старой избушке: она того и смотри вся
развалится!" - "Не тужи, старик! Ступай домой да молись богу, все будет
сделано".
Воротился старик - на его дворе стоит изба новая, дубовая, с вырезными узорами.
Выбегает к нему навстречу старуха, пуще прежнего сердится, пуще прежнего
ругается: "Ах ты, старый пес! Не умеешь ты счастьем пользоваться. Выпросил избу
и, чай, думаешь - дело сделал! Нет, ступай-ка опять к золотой рыбке да скажи ей:
не хочу я быть крестьянкою, хочу быть воеводихой, чтоб меня добрые люди
слушались, при встречах в пояс кланялись". Пошел старик на' море, говорит
громким голосом: "Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой". Приплыла
рыбка, стала в море хвостом, к нему головой: "Что тебе, старик, надо?" Отвечает
старик: "Не дает мне старуха спокою, совсем вздурилась: не хочет быть
крестьянкою, хочет быть воеводихой". - "Хорошо, не тужи! Ступай домой да молись
богу, все будет сделано".
Воротился старик, а вместо избы каменный дом стоит, в три этажа выстроен; по'
двору прислуга бегает, на кухне повара стучат, а старуха в дорогом парчовом
платье на высоких креслах сидит да приказы отдает. "Здравствуй, жена!" - говорит
старик. "Ах ты, невежа этакой! Как смел обозвать меня, воеводиху, своею женою?
Эй, люди! Взять этого мужичонка на конюшню и отодрать плетьми как можно
больнее". Тотчас прибежала прислуга, схватила старика за шиворот и потащила в
конюшню; начали конюхи угощать его плетьми, да так угостили, что еле на ноги
поднялся. После того старуха поставила старика дворником; велела дать ему метлу,
чтоб двор убирал, а кормить и поить его на кухне. Плохое житье старику: целый
день двор убирай, а чуть где нечисто - сейчас на конюшню! "Экая ведьма! - думает
старик. - Далось ей счастье, а она как свинья зарылась, уж и за мужа меня не
считает!"
Ни много, ни мало прошло времени, придокучило старухе быть воеводихой,
потребовала к себе старика и приказывает: "Ступай, старый черт, к золотой рыбке,
скажи ей: не хочу я быть воеводихой, хочу быть царицею". Пошел старик на' море:
"Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой". Приплыла золотая рыбка:
"Что тебе, старик, надо?" - "Да что, вздурилась моя старуха пуще прежнего: не
хочет быть воеводихой, хочет быть царицею". - "Не тужи! Ступай домой да молись
богу, все будет сделано". Воротился старик, а вместо прежнего дома высокий
дворец стоит под золотою крышею; кругом часовые ходят да ружьями выкидывают;
позади большой сад раскинулся, а перед самым дворцом - зеленый луг; на лугу
войска собраны. Старуха нарядилась царицею, выступила на балкон с генералами да
с боярами и начала делать тем войскам смотр и развод: барабаны бьют, музыка
гремит, солдаты "ура" кричат!
Ни много, ни мало прошло времени, придокучило старухе быть царицею, велела
разыскать старика и представить пред свои очи светлые. Поднялась суматоха,
генералы суетятся, бояре бегают: "Какой-такой старик?" Насилу нашли его на
заднем дворе, повели к царице. "Слушай, старый черт! - говорит ему старуха. -
Ступай к золотой рыбке да скажи ей: не хочу быть царицею, хочу быть морскою
владычицей, чтобы все моря и все рыбы меня слушались". Старик было отнекиваться;
куда тебе! коли не пойдешь - голова долой! Скрепя сердце пошел старик на' море,
пришел и говорит: "Рыбка, рыбка! Стань в море хвостом, ко мне головой". Золотой
рыбки нет как нет! Зовет старик в другой раз - опять нету! Зовет в третий раз -
вдруг море зашумело, взволновалося; то было светлое, чистое, а тут совсем
почернело. Приплывает рыбка к берегу: "Что тебе, старик, надо?" - "Старуха еще
пуще вздурилася; уж не хочет быть царицею, хочет быть морскою владычицей, над
всеми водами властвовать, над всеми рыбами повелевать".
Ничего не сказала старику золотая рыбка, повернулась и ушла в глубину моря.
Старик воротился назад, смотрит и глазам не верит: дворца как не бывало, а на
его месте стоит небольшая ветхая избушка, а в избушке сидит старуха в изодранном
сарафане. Начали они жить по-прежнему, старик опять принялся за рыбную ловлю;
только как часто ни закидывал сетей в море, не удалось больше поймать золотой
рыбки.
Жадная старуха
Жил старик со старухою; пошел в лес дрова рубить. Сыскал старое дерево, поднял
топор и стал рубить. Говорит ему дерево: "Не руби меня, мужичок! Что тебе надо,
все сделаю". - "Ну, сделай, чтобы я богат был". - "Ладно; ступай домой, всего у
тебя вдоволь будет". Воротился старик домой - изба новая, словно чаша полная,
денег куры не клюют, хлеба на десятки лет хватит, а что коров, лошадей, овец - в
три дня не сосчитать! "Ах, старик, откуда все это?" - спрашивает старуха. "Да
вот, жена, я такое дерево нашел - что ни пожелай, то и сделает".
Пожили с месяц; приелось старухе богатое житье, говорит старику: "Хоть живем мы
богато, да что в этом толку, коли люди нас не почитают! Захочет бурмистр, и тебя
и меня на работу погонит; а придерется, так и палками накажет. Ступай к дереву,
проси, чтоб ты бурмистром был". Взял старик топор, пошел к дереву и хочет под
самый корень рубить, "Что тебе надо?" - спрашивает дерево. "Сделай, чтобы я
бурмистром был". - "Хорошо, ступай с богом!"
Воротился домой, а его уж давно солдаты дожидают: "Где ты, - закричали, - старый
черт, шатаешься? Отводи скорей нам квартиру, да чтоб хорошая была. Ну-ну,
поворачивайся!" А сами тесаками его по горбу да по горбу. Видит старуха, что и
бурмистру не всегда честь, и говорит старику: "Что за корысть быть бурмистровой
женою! Вот тебя солдаты прибили, а уж о барине и говорить нечего: что захочет,
то и сделает. Ступай-ка ты к дереву да проси, чтоб сделало тебя барином, а меня
барыней".
Взял старик топор, пошел к дереву, хочет опять рубить; дерево спрашивает: "Что
тебе надо, старичок?" - "Сделай меня барином, а старуху барыней". - "Хорошо,
ступай с богом!" Пожила старуха в барстве, захотелось ей большего, говорит
старику: "Что за корысть, что я барыня! Вот кабы ты был полковником, а я
полковницей - иное дело, все бы нам завидовали".
Погнала старика снова к дереву; взял он топор, пришел и собирается рубить.
Спрашивает его дерево: "Что тебе надобно?" - "Сделай меня полковником, а старуху
полковницей". - "Хорошо, ступай с богом!" Воротился старик домой, а его
полковником пожаловали.
Прошло несколько времени, говорит ему старуха: "Велико ли дело - полковник!
Генерал захочет, под арест посадит. Ступай к дереву, проси, чтобы сделало тебя
генералом, а меня генеральшею". Пошел старик к дереву, хочет топором рубить.
"Что тебе надобно?" - спрашивает дерево. "Сделай меня генералом, а старуху
генеральшею". - "Хорошо, иди с богом!" Воротился старик домой, а его в генералы
произвели.
Опять прошло несколько времени, наскучило старухе быть генеральшею, говорит она
старику: "Велико ли дело - генерал! Государь захочет, в Сибирь сошлет. Ступай к
дереву, проси, чтобы сделало тебя царем, а меня царицею". Пришел старик к
дереву, хочет топором рубить. "Что тебе надобно?" - спрашивает дерево. "Сделай
меня царем, а старуху царицею". - "Хорошо, иди с богом!" Воротился старик домой,
а за ним уж послы приехали: "Государь-де помер, тебя на его место выбрали".
Не много пришлось старику со старухой нацарствовать; показалось старухе мало
быть царицею, позвала старика и говорит ему: "Велико ли дело - царь! Бог
захочет, смерть нашлет, и запрячут тебя в сырую землю. Ступай-ка ты к дереву да
проси, чтобы сделало нас богами".
Пошел старик к дереву. Как услыхало оно эти безумные речи, зашумело листьями и в
ответ старику молвило: "Будь же ты медведем, а твоя жена медведицей". В ту ж
минуту старик обратился медведем, а старуха медведицей, и побежали в лес.
Сказка о Ерше Ершовиче, сыне Щетинникове
Ершишко-кропачишко[[1 - Кропотливый беспокойный.]], ершишко-пагубнишко склался
на дровнишки[[2 - Санки.]] со своим маленьким ребятишкам[[3 - Творительный падеж
множественного числа.]]; пошел он в Кам-реку, из Кам-реки в Трос-реку, из Тросреки
в Кубенское озеро, из Кубенского озера в Ростовское озеро и в этом озере
выпросился остаться одну ночку; от одной ночки две ночки, от двух ночек две
недели, от двух недель два месяца, от двух месяцев два года, а от двух годов жил
тридцать лет. Стал он по всему озеру похаживать, мелкую и крупную рыбу под
добало (?) подкалывать. Тогда мелкая и крупная рыба собрались во един круг и
стали выбирать себе судью праведную, рыбу-сом с большим усом: "Будь ты, -
говорят, - нашим судьей".
Сом послал за ершом - добрым человеком и говорит: "Ерш, добрый человек! Почему
ты нашим озером завладел?" - "Потому, - говорит, - я вашим озером завладел, что
ваше озеро Ростовское горело снизу и доверху, с Петрова дня и до Ильина дня,
выгорело оно снизу и доверху и запустело". - "Ни вовек, - говорит рыба-сом, -
наше озеро не гарывало! Есть ли у тебя в том свидетели, московские крепости,
письменные грамоты?" - "Есть у меня в том свидетели и московские крепости,
письменные грамоты: соро'га-рыба[[4 - Плотица.]] на пожаре была, глаза запалила,
и понынче у нее красны".
Сказка о Ерше Ершовиче. Лубок из собрания Д. Ровинского № 173
И посылает сом-рыба за соро'гой-рыбой. Стрелец-боец, карась-палач, две горсти
мелких молей[[5 - Моль - мелкая рыба разного рода, снетки несушеные.]], туды же
понятых, зовут соро'гу-рыбу: "Соро'га-рыба! Зовет тебя рыба-сом с большим усом
пред свое величество". Соро'га-рыба, не дошедчи рыбы-сом, кланялась. И говорит
ей сом: "Здравствуй, соро'га-рыба, вдова честная! Гарывало ли наше озеро
Ростовское с Петрова дня до Ильина дня?" - "Ни вовек-то, - говорит соро'га-рыба,
- не гарывало наше озеро!" Говорит сом-рыба: "Слышишь, ерш, добрый человек!
Соро'га-рыба в глаза обвинила". А соро'га тут же примолвила: "Кто ерша знает да
ведает, тот без хлеба обедает!"
Ерш не унывает, на бога уповает: "Есть же у меня, - говорит, - в том свидетели и
московские крепости, письменные грамоты: окунь-рыба на пожаре был, головешки
носил, и поныне у него крылья красны". Стрелец-боец, карась-палач, две горсти
мелких молей, туды же понятых (это государские посыльщики), приходят и говорят:
"Окунь-рыба! Зовет тебя рыба-сом с большим усом пред свое величество". И
приходит окунь
...Закладка в соц.сетях
