Жанр: Сказка
Народные русские сказки. том 1.
...ню; он тотчас всех перебил, оставил
только единого человека, чтоб было кому царя повестить, а сам поспешил нагнать
Ивана-царевича. Много ли, мало ли они ехали - Булат-молодец запрятал свой платок
и говорит: "Ах, Иван-царевич, я платок потерял; поезжайте вы путем-дорогою, я
вас скоро опять нагоню". Повернул назад, отъехал несколько верст и повстречал
погоню вдвое больше, перебил всех и вернулся к Ивану-царевичу. Тот спрашивает:
"Нашел ли платок?" - "Нашел".
Настигла их темная ночь; раскинули они шатер, Булат-молодец лег спать, а Иванацаревича
на караул поставил и говорит ему: "Каков случай - разбуди меня!" Тот
стоял-стоял, утомился, начал клонить его сон, он присел у шатра и заснул. Откуда
ни взялся Кощей Бессмертный - унес Василису Кирбитьевну. На заре очнулся Иванцаревич;
видит, что нет его невесты, и горько заплакал. Просыпается и Булатмолодец,
спрашивает его: "О чем плачешь?" - "Как мне не плакать? Кто-то унес
Василису Кирбитьевну". - "Я же тебе говорил: стой на карауле! Это дело Кощея
Бессмертного; поедем искать".
Долго-долго они ехали, смотрят - два пастуха стадо пасут. "Чье это стадо?"
Пастухи отвечают: "Кощея Бессмертного". Булат-молодец и Иван-царевич выспросили
пастухов: далеко ль Кощей живет, как туда проехать, когда они со стадом домой
ворочаются и куда его запирают? Потом слезли с лошадей, свернули пастухам
головы, нарядились в их платье и погнали стадо домой; пригнали и ста'ли у ворот.
У Ивана-царевича был на руке золотой перстень - Василиса Кирбитьевна ему
подарила; а у Василисы Кирбитьевны была коза - от той козы молоком она и утром и
вечером умывалась. Прибежала девушка с чашкою, подоила козу и несет молоко; а
Булат-молодец взял у царевича перстень и бросил в чашку. "Э, голубчики, -
говорит девушка, - вы озорничать стали!" Приходит к Василисе Кирбитьевне и
жалуется: "Нониче пастухи над нами насмехаются, бросили в молоко перстень!" Та
отвечает: "Оставь молоко, я сама процежу". Стала цедить, увидала свой перстень и
велела послать к себе пастухов. Пастухи пришли. "Здравствуйте, Василиса
Кирбитьевна!" - говорит Булат-молодец. "Здравствуй, Булат-молодец! Здравствуй
царевич! Как вас бог сюда занес?" - За вами, Василиса Кирбитьевна, приехали; вы
от нас нигде не скроетесь: хоть на дне моря, и то отыщем!" Она их за стол
усадила, всякими яствами накормила и винами напоила. Говорит ей Булат-молодец:
"Как приедет Кощей с охоты, расспросите его, Василиса Кирбитьевна, где его
смерть? А теперь нехудо нам спрятаться".
Только что гости успели спрятаться, прилетает с охоты Кощей Бессмертный. "Фу-фу!
- говорит. - Прежде русского духу слыхом было не слыхать, видом не видать, а
нониче русский дух воочью является, в уста бросается". Отвечает ему Василиса
Кирбитьевна: "Сам ты по Руси налетался, русского духу нахватался, так он тебе и
здесь чудится!" Кощей пообедал и лег отдыхать; пришла к нему Василиса
Кирбитьевна, кинулась на шею, миловала-целовала, сама приговаривала: "Друг ты
мой милый! Насилу дождалась тебя; уж не чаяла в живых увидать - думала, что тебя
лютые звери съели!" Кащей засмеялся: "Дура баба! Волос долог, да ум короток;
разве могут меня лютые звери съесть?" - "Да где ж твоя смерть?" - "Смерть моя в
голике, под порогом валяется".
Как скоро Кощей улетел, Василиса Кирбитьевна побежала к Ивану-царевичу.
Спрашивает ее Булат-молодец: "Ну, где смерть Кощеева?" - "В голике под порогом
валяется". - "Нет, это он нарочно врет! Надо расспросить его похитрее". Василиса
Кирбитьевна тотчас придумала: взяла голик вызолотила, разными лентами украсила и
положила на стол. Вот прилетел Кощей Бессмертный, увидал на столе вызолоченный
голик и спрашивает, зачем это сделано. "Как же можно, - отвечала Василиса
Кирбитьевна, - чтоб твоя смерть под порогом валялась; пусть лучше на столе
лежит!" - "Ха-ха-ха, баба-дура! Волос длинен, да ум короток; разве здесь моя
смерть?" - "А где же?" - "Моя смерть в козле запрятана". Василиса Кирбитьевна,
как только Кощей на охоту уехал, взяла убрала козла лентами да бубенчиками, а
рога ему вызолотила. Кощей увидал, опять рассмеялся: "Эх, баба-дура! Волос
длинен, да ум короток; моя смерть далече: на море на океане есть остров, на том
острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке - заяц, в зайце - утка, в
утке - яйцо, а в яйце - моя смерть!" Сказал и улетел. Василиса Кирбитьевна
пересказала все это Булату-молодцу да Ивану-царевичу; они взяли с собой запасу и
пошли отыскивать Кощееву смерть.
Долго, ли, коротко ли шли, запас весь приели и начали голодать. Попадается им
собака со щенятами. "Я ее убью, - говорит Булат-молодец, - нам есть больше
нечего". - "Не бей меня, - просит собака, - не делай моих деток сиротами; я тебе
сама пригожусь!" - "Ну, бог с тобой!" Идут дальше - сидит на дубу орел с
орлятами. Говорит Булат-молодец: "Я убью орла". Отвечает орел: "Не бей меня, не
делай моих деток сиротами; я тебе сам пригожусь!" - "Так и быть, живи на
здоровье!" Подходят к океан-морю широкому; на берегу рак ползет. Говорит Булатмолодец:
"Я его пришибу!" Отвечает рак: "Не бей меня, добрый мо'лодец! Во мне
корысти не много, хоть съешь - сыт не будешь. Придет время - я сам тебе
пригожусь!" - "Ну, ползи с богом" - сказал Булат-молодец, посмотрел на' море,
увидал рыбака в лодке и крикнул: "Причаливай к берегу!" Рыбак подал лодку; Иванцаревич
да Булат-молодец сели и поехали к острову; добрались до острова и пошли
к дубу.
Булат-молодец ухватил дуб могучими руками и с корнем вырвал; достал из-под дуба
сундук, открыл его - из сундука заяц выскочил и побежал что есть духу. "Ах, -
вымолвил Иван-царевич, - если б на эту пору да собака была, она б зайца
поймала!" Глядь - а собака уж тащит зайца. Булат-молодец взял его разорвал - из
зайца вылетела утка и высоко поднялась в поднебесье. "Ах, - вымолвил Иванцаревич,
- если б на эту пору да орел был, он бы утку поймал!" А орел уже несет
утку. Булат-молодец разорвал утку - из утки выкатилось яйцо и упало в море. "Ах,
- сказал царевич, - если б рак его вытащил!" А рак уж ползет, яйцо тащит. Взяли
они яйцо, приехали к Кощею Бессмертному, ударили его тем яйцом в лоб - он тотчас
растянулся и умер. Брал Иван-царевич Василису Кирбитьевну, и поехали в дорогу.
Ехали-ехали, настигла их темная ночь; раскинули шатер, Василиса Кирбитьевна
спать легла. Говорит Булат-молодец: "Ложись и ты, царевич; а я буду на часах
стоять". В глухую полночь прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло
и сделались двенадцать девиц: "Ну, Булат-молодец да Иван-царевич, убили вы
нашего брата Кощея Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну; не
будет и вам добра: как приедет Иван-царевич домой, велит вывести свою собачку
любимую; она вырвется у псаря и разорвет царевича на мелкие части; а кто это
слышит да ему скажет, тот по колена будет каменный!" Поутру Булат-молодец
разбудил царевича и Василису Кирбитьевну, собрались и поехали в путь-дорогу.
Настигала их вторая ночь: раскинули шатер в чистом поле. Опять говорит Булатмолодец:
"Ложись спать, Иван-царевич, а я буду караулить". В глухую полночь
прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло и стали двенадцать девиц:
"Ну, Булат-молодец да Иван-царевич, убили вы нашего брата Кощея Бессмертного,
увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну; не будет и вам добра: как приедет
Иван-царевич домой: велит вывести своего любимого коня, на котором сызмала
привык кататься; конь вырвется у конюха и убьет царевича до смерти. А кто это
слышит да ему скажет, тот будет по пояс каменный!" Настало утро, опять поехали.
Настигала их третья ночь; разбили шатер и остановились ночевать в чистом поле.
Говорит Булат-молодец: "Ложись спать, Иван-царевич, а я караулить буду". Опять в
глухую полночь прилетели двенадцать голубиц, ударились крыло в крыло и стали
двенадцать девиц: "Ну, Булат-молодец да Иван-царевич, убили вы нашего брата
Кощея Бессмертного, увезли нашу невестушку Василису Кирбитьевну, да и вам добра
не нажить: как приедет Иван-царевич домой, велит вывести свою любимую корову, от
которой сызмала молочком питался, она вырвется у скотника и поднимет царевича на
рога. А кто нас видит и слышит да ему скажет, тот весь будет каменный". Сказали,
обернулись голубицами и улетели.
Поутру проснулся Иван-царевич с Василисой Кирбитьевной и отправились в дорогу.
Приехал царевич домой, женился на Василисе Кирбитьевне и спустя день или два
говорит ей: "Хочешь, я покажу тебе мою любимую собачку? Когда я был маленький -
все с ней забавлялся". Булат-молодец взял свою саблю, наточил остро-остро и стал
у крыльца. Вот ведут собачку; она вырвалась у псаря, прямо на крыльцо бежит, а
Булат-молодец махнул саблею и разрубил ее пополам. Иван-царевич на него
разгневался, да за старую службу промолчал - ничего не сказал. На другой день
приказал он вывесть своего любимого коня; конь перервал аркан, вырвался у конюха
и скачет прямо на царевича. Булат-молодец отрубил коню голову. Иван-царевич еще
пуще разгневался, приказал было схватить его и повесить, да Василиса Кирбитьевна
упросила: "Если б не он, - говорит, - ты бы меня никогда не достал!" На третий
день велел Иван-царевич вывесть свою любимую корову; она вырвалась у скотника и
бежит прямо на царевича. Булат-молодец отрубил и ей голову.
Тут Иван-царевич так озлобился, что никого и слушать не стал; приказал позвать
палача и немедленно казнить Булата-молодца.
"Ах, Иван-царевич! Коли ты хочешь меня палачом казнить, так лучше я сам помру.
Позволь только три речи сказать..." Рассказал Булат-молодец про первую ночь, как в
чистом поле прилетали двенадцать голубиц и что ему говорили - и тотчас окаменел
по колена; рассказал про другую ночь - и окаменел по пояс. Тут Иван-царевич
начал его упрашивать, чтоб до конца не договаривал. Отвечает Булат-молодец:
"Теперь все равно - наполовину окаменел, так не стоит жить!" Рассказал про
третью ночь и оборотился весь в камень. Иван-царевич поставил его в особой
палате и каждый день стал ходить туда с Василисой Кирбитьевной да горько
плакаться.
Много прошло годов; раз как-то плачется Иван-царевич над каменным Булатоммолодцом
и слышит - из камня голос раздается: "Что ты плачешь? Мне и так
тяжело!" - "Как мне не плакать? Ведь я тебя загубил". - "Если хочешь, можешь
меня спасти; у тебя есть двое детей - сын да дочь, возьми их зарежь, нацеди
крови и той кровью помажь камень". Иван-царевич рассказал про то Василисе
Кирбитьевне; потужили они, погоревали и решились зарезать своих детей. Взяли их
зарезали, нацедили крови и только помазали камень, как Булат-молодец ожил.
Спрашивает он у царевича и его жены: "Что, вам жалко своих деток?" - "Жалко,
Булат-молодец!" - "Ну, пойдемте, в их комнатку". Пришли, смотрят, - а дети живы!
Отец с матерью обрадовались и на радостях задали пир на весь мир. На том пиру и
я был, мед и вино пил, по усам текло, в рот не попало, на душе пьяно и сытно
стало.
Марья Моревна
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был Иван-царевич; у него было
три сестры: одна Марья-царевна, другая Ольга-царевна, третья Анна-царевна. Отец
и мать у них померли; умирая, они сыну наказывали: "Кто первый за твоих сестер
станет свататься, за того и отдавай - при себе не держи долго!" Царевич
похоронил родителей и с горя пошел с сестрами во зеленый сад погулять. Вдруг
находит на небо туча черная, встает гроза страшная. "Пойдемте, сестрицы, домой!"
- говорит Иван-царевич. Только пришли во дворец - как грянул гром, раздвоился
потолок, и влетел к ним в горницу ясен сокол, ударился сокол о'б пол, сделался
добрым молодцем и говорит: "Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я ходил гостем, а
теперь пришел сватом; хочу у тебя сестрицу Марью-царевну посватать". - "Коли люб
ты сестрице, я ее не унимаю - пусть с богом идет!" Марья-царевна согласилась;
сокол женился и унес ее в свое царство.
Дни идут за днями, часы бегут за часами - целого года как не бывало; пошел Иванцаревич
с двумя сестрами во зеленый сад погулять. Опять встает туча с вихрем, с
молнией. "Пойдемте, сестрицы, домой!" - говорит царевич. Только пришли во дворец
- как ударил гром, распалася крыша, раздвоился потолок, и влетел орел; ударился
о'б пол и сделался добрым молодцем: "Здравствуй, Иван-царевич! Прежде я гостем
ходил, а теперь пришел сватом". И посватал Ольгу-царевну. Отвечает Иван-царевич:
"Если ты люб Ольге-царевне, то пусть за тебя идет; я с нее воли не снимаю".
Ольга-царевна согласилась и вышла за орла замуж; орел подхватил ее и унес в свое
царство.
Прошел еще один год; говорит Иван-царевич своей младшей сестрице: "Пойдем, во
зеленом саду погуляем!" Погуляли немножко; опять встает туча с вихрем, с
молнией. "Вернемся, сестрица, домой!" Вернулись домой, не успели сесть - как
ударил гром, раздвоился потолок и влетел ворон; ударился ворон о'б пол и
сделался добрым молодцем: прежние были хороши собой, а этот еще лучше. "Ну,
Иван-царевич, прежде я гостем ходил, а теперь пришел сватом; отдай за меня Аннуцаревну".
- "Я с .сестрицы воли не снимаю; коли ты полюбился ей, пусть идет за
тебя". Вышла за ворона Анна-царевна, и унес он ее в свое государство.
Остался Иван-царевич один; целый год жил без сестер, и сделалось ему скучно.
"Пойду, - говорит, - искать сестриц". Собрался в дорогу, шел-шел и видит - лежит
в поле рать-сила побитая. Спрашивает Иван-царевич: "Коли есть тут жив человек -
отзовися! Кто побил это войско великое?" Отозвался ему жив человек: "Все это
войско великое побила Марья Моревна, прекрасная королевна". Пустился Иванцаревич
дальше, наезжал на шатры белые, выходила к нему навстречу Марья Моревна,
прекрасная королевна: "Здравствуй, царевич, куда тебя бог несет - по воле аль по
неволе?" Отвечал ей Иван-царевич: "Добрые мо'лодцы по неволе не ездят!" - "Ну,
коли дело не к спеху, погости у меня в шатрах". Иван-царевич тому и рад, две
ночи в шатрах ночевал, полюбился Марье Моревне и женился на ней.
Марья Моревна, прекрасная королевна, взяла его с собой в свое государство;
пожили они вместе сколько-то времени, и вздумалось королевне на войну
собираться; покидает она на Ивана-царевича все хозяйство и приказывает: "Везде
ходи, за всем присматривай; только в этот чулан не моги заглядывать!" Он не
вытерпел, как только Марья Моревна уехала, тотчас бросился в чулан, отворил
дверь, глянул - а там висит Кощей Бессмертный, на двенадцати цепях прикован.
Просит Кощей у Ивана-царевича: "Сжалься надо мной, дай мне напиться! Десять лет
я здесь мучаюсь, не ел, не пил - совсем в горле пересохло!" Царевич подал ему
целое ведро воды; он выпил и еще запросил: "Мне одним ведром не залить жажды;
дай еще!" Царевич подал другое ведро; Кощей выпил и запросил третье, а как выпил
третье ведро - взял свою прежнюю силу, тряхнул цепями и сразу все двенадцать
порвал. "Спасибо, Иван-царевич! - сказал Кощей Бессмертный. - Теперь тебе
никогда не видать Марьи Моревны, как ушей своих!" - и страшным вихрем вылетел в
окно, нагнал на дороге Марью Моревну, прекрасную королевну, подхватил ее и унес
к себе. А Иван-царевич горько-горько заплакал, снарядился и пошел в путь-дорогу:
"Что ни будет, а разыщу Марью Моревну!"
Идет день, идет другой, на рассвете третьего видит чудесный дворец, у дворца дуб
стоит, на дубу ясен сокол сидит. Слетел сокол с дуба, ударился оземь, обернулся
добрым молодцем и закричал: "Ах, шурин мой любезный! Как тебя господь милует?"
Выбежала Марья-царевна, встрела Ивана-царевича радостно, стала про его здоровье
расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Погостил у них царевич три дня
и говорит: "Не могу у вас гостить долго; я иду искать жену мою, Марью Моревну,
прекрасную королевну". - "Трудно тебе сыскать ее, - отвечает сокол. - Оставь
здесь на всякий случай свою серебряную ложку: будем на нее смотреть, про тебя
вспоминать". Иван-царевич оставил у сокола свою серебряную ложку и пошел в
дорогу.
Шел он день, шел другой, на рассвете третьего видит дворец еще лучше первого,
возле дворца дуб стоит, на дубу орел сидит. Слетел орел с дерева, ударился
оземь, обернулся добрым молодцем и закричал: "Вставай, Ольга-царевна! Милый наш
братец идет". Ольга-царевна тотчас .прибежала навстречу, стала его целоватьобнимать,
про здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Иванцаревич
погостил у них три денька и говорит: "Дольше гостить мне некогда; я иду
искать жену мою, Марью Моревну, прекрасную королевну". Отвечает орел: "Трудно
тебе сыскать ее; оставь у нас серебряную вилку: будем на нее смотреть, тебя
вспоминать". Он оставил серебряную вилку и пошел в дорогу.
День шел, другой шел, на рассвете третьего видит дворец лучше первых двух, возле
дворца дуб стоит, на дубу ворон сидит. Слетел ворон с дуба, ударился оземь,
обернулся добрым молодцем и закричал: "Анна-царевна! Поскорей выходи, наш братец
идет". Выбежала Анна-царевна, встрела его радостно, стала целовать-обнимать, про
здоровье расспрашивать, про свое житье-бытье рассказывать. Иван-царевич погостил
у них три денька и говорит: "Прощайте! Пойду жену искать - Марью Моревну,
прекрасную королевну". Отвечает ворон: "Трудно тебе сыскать ее; оставь-ка у нас
серебряную табакерку: будем на нее смотреть, тебя вспоминать". Царевич отдал ему
серебряную табакерку, попрощался и пошел в дорогу.
День шел, другой шел, а на третий добрался до Марьи Моревны. Увидала она своего
милого, бросилась к нему на шею, залилась слезами и промолвила: "Ах, Иванцаревич!
Зачем ты меня не послушался - посмотрел в чулан и выпустил Кощея
Бессмертного?" - "Прости, Марья Моревна! Не поминай старого, лучше поедем со
мной, пока не видать Кощея Бессмертного; авось не догонит!" Собрались и уехали.
А Кощей на охоте был; к вечеру он домой ворочается, под ним добрый конь
спотыкается. "Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?"
Отвечает конь: "Иван-царевич приходил, Марью Моревну увез". - "А можно ли их
догнать?" - "Можно пшеницы насеять, дождаться, пока она вырастет, сжать ее,
смолотить, в муку обратить, пять печей хлеба наготовить, тот хлеб поесть, да
тогда вдогонь ехать - и то поспеем!" Кощей поскакал, догнал Иван-царевича: "Ну,
- говорит, - первый раз тебя прощаю за твою доброту, что водой меня напоил; и в
другой раз прощу, а в третий берегись - на куски изрублю!" Отнял у него Марью
Моревну и увез; а Иван-царевич сел на камень и заплакал.
Поплакал-поплакал и опять воротился назад за Марьей Моревною; Кощея Бессмертного
дома не случилося. "Поедем, Марья Моревна!" - "Ах, Иван-царевич! Он нас
догонит". - "Пускай догонит; мы хоть часок-другой проведем вместе". Собрались и
уехали. Кощей Бессмертный домой возвращается, под ним добрый конь спотыкается.
"Что ты, несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?" - "Иван-царевич
приходил, Марью Моревну с собой взял". - "А можно ли догнать их?" - "Можно
ячменю насеять, подождать, пока он вырастет, сжать-смолотить, пива наварить,
допьяна напиться, до отвала выспаться да тогда вдогонь ехать - и то поспеем!"
Кощей поскакал, догнал Ивана-царевича: "Ведь я ж говорил, что тебе не видать
Марьи Моревны, как ушей своих!" Отнял ее и увез к себе.
Оставался Иван-царевич один, поплакал-поплакал и опять воротился за Марьей
Моревною; на ту пору Кощея дома не случилося. "Поедем, .Марья Моревна!" - "Ах,
Иван-царевич! Ведь он догонит, тебя в куски изрубит". - "Пускай изрубит! Я без
тебя жить не могу". Собрались и поехали. Кощей Бессмертный домой возвращается,
под ним добрый конь спотыкается. "Что ты спотыкаешься? Али чуешь какую
невзгоду?" - "Иван-царевич приходил, Марью Моревну с собой взял". Кощей
поскакал, догнал Ивана-царевича, изрубил его в мелкие куски и поклал в смоленую
бочку; взял эту бочку, скрепил железными обручами и бросил в синее море, а Марью
Моревну к себе увез.
В то самое время у зятьев Иван-царевича серебро почернело. "Ах, - говорят они, -
видно, беда приключилася!" Орел бросился на сине море, схватил и вытащил бочку
на' берег, сокол полетел за живой водою, а ворон за мертвою. Слетелись все трое
в одно место, разбили бочку, вынули куски Ивана-царевича, перемыли и склали как
надобно. Ворон брызнул мертвой водою - тело срослось, съединилося; сокол брызнул
живой водою - Иван-царевич вздрогнул, встал и говорит: "Ах, как я долго спал!" -
"Еще бы дольше проспал, если б не мы! - отвечали зятья. - Пойдем теперь к нам в
гости". - "Нет, братцы! Я пойду искать Марью Моревну".
Приходит к ней и просит: "Разузнай у Кощея Бессмертного, где он достал себе
такого доброго коня". Вот Марья Моревна улучила добрую минуту и стала Кощея
выспрашивать. Кощей сказал: "За тридевять земель, в тридесятом царстве, за
огненной рекою живет баба-яга; у ней есть такая кобылица, на которой она каждый
день вокруг света облетает. Много у ней и других славных кобылиц; я у ней три
дня пастухом был, ни одной кобылицы не упустил, и за то баба-яга дала мне одного
жеребеночка". - "Как же ты через огненную реку переправился?" - "А у меня есть
такой платок - как махну в правую сторону три раза, сделается высокий-высокий
мост, и огонь его не достанет!" Марья Моревна выслушала, пересказала все Ивануцаревичу
и платок унесла да ему отдала.
Иван-царевич переправился через огненную реку и пошел к бабе-яге. Долго шел он
не пивши, не евши. Попалась ему навстречу заморская птица с малыми детками.
Иван-царевич говорит: "Съем-ка я одного цыпленочка". - "Не ешь, Иван-царевич! -
просит заморская птица. - В некоторое время я пригожусь тебе". Пошел он дальше;
видит в лесу улей пчел. "Возьму-ка я, - говорит, - сколько-нибудь медку".
Пчелиная матка отзывается: "Не тронь моего меду, Иван-царевич! В некоторое время
я тебе пригожусь". Он не тронул и пошел дальше; попадает ему навстречу львица со
львенком. "Съем я хоть этого львенка; есть так хочется, ажно тошно стало!" - "Не
тронь, Иван-царевич, - просит львица. - В некоторое время я тебе пригожусь". -
"Хорошо, пусть будет по-твоему!"
Побрел голодный, шел-шел - стоит дом бабы-яги, кругом дома двенадцать шестов, на
одиннадцати шестах по человечьей голове, только один незанятый. "Здравствуй,
бабушка!" - "Здравствуй, Иван-царевич! Почто пришел - по своей доброй воле аль
по нужде?" - "Пришел заслужить у тебя богатырского коня". - "Изволь, царевич! У
меня ведь не год служить, а всего-то три дня; если упасешь моих кобылиц - дам
тебе богатырского коня, а если нет, то не гневайся - торчать твоей голове на
последнем шесте". Иван-царевич согласился; баба-яга его накормила-напоила и
велела за дело приниматься. Только что выгнал он кобылиц в поле, кобылицы
задрали хвосты и все врозь по лугам разбежались; не успел царевич глазами
вскинуть, как они совсем пропали. Тут он заплакал-запечалился, сел на камень и
заснул. Солнышко уже на закате, прилетела заморская птица и будит его: "Вставай,
Иван-царевич! Кобылицы теперь дома". Царевич встал, воротился домой; а баба-яга
и шумит и кричит на своих кобылиц: "Зачем вы домой воротились?" - "Как же нам
было не воротиться? Налетели птицы со всего света, чуть нам глаз не выклевали".
- "Ну, вы завтра по лугам не бегайте, а рассыпьтесь по дремучим лесам".
Переспал ночь Иван-царевич; наутро баба-яга ему говорит; "Смотри, царевич, если
не упасешь кобылиц, если хоть одну потеряешь - быть твоей буйной головушке на
шесте!" Погнал он кобылиц в поле; они тотчас задрали хвосты и разбежались по
дремучим лесам. Опять сел царевич на камень, плакал, плакал, да и уснул.
Солнышко село за лес; прибежала львица: "Вставай, Иван-царевич! Кобылицы все
собраны". Иван-царевич встал и пошел домой; баба-яга пуще прежнего и шумит и
кричит на своих кобылиц: "Зачем домой воротились?" - "Как же нам было не
воротиться? Набежали лютые звери со всего света, чуть нас совсем не разорвали".
- "Ну, вы завтра забегите в сине море".
Опять переспал ночь Иван-царевич, наутро посылает его баба-яга кобылиц пасти:
"Если не упасешь - быть твоей буйной головушке на шесте". Он погнал кобылиц в
поле; они тотчас задрали хвосты, скрылись с глаз и забежали в сине море; стоят в
воде по шею. Иван-царевич сел на камень, заплакал и уснул. Солнышко за лес село,
прилетела пчелка и говорит: "Вставай, царевич! Кобылицы все собраны; да как
воротишься домой, бабе-яге на глаза не показывайся, пойди в конюшню и спрячься
за яслями. Там есть паршивый жеребенок - в навозе валяется, ты украдь его и в
глухую полночь уходи из дому".
Иван-царевич встал, пробрался в конюшню и улегся за яслями; баба-яга и шумит и
кричит на своих кобылиц: "Зачем воротились?" - "Как же нам было не воротиться?
Налетело пчел видимо-невидимо со всего света и давай нас со всех сторон жалить
до крови!"
Баба-яга заснула, а в самую полночь Иван-царевич украл у нее паршивого
жеребенка, оседлал его, сел и поскакал к огненной реке. Доехал до той реки,
махнул три раза платком в правую сторону - и вдруг, откуда ни взялся, повис
через реку высокий, славный мост. Царевич переехал по' мосту и махнул платком на
левую сторону только два раза - остался через реку мост тоненький-тоненький!
Поутру пробудилась баба-яга - паршивого жеребенка видом не видать! Бросилась в
погоню; во весь дух на железной ступе скачет, пестом погоняет, помелом след
заметает. Прискакала к огненной реке, взглянула и думает: "Хорош мост!" Поехала
по' мосту, только добралась до средины - мост обломился и баба-яга чубурах в
реку; тут ей и лютая смерть приключилась! Иван-царевич откормил жеребенка в
зеленых лугах; стал из него чудный конь.
Приезжает царевич к Марье Моревне; она выбежала, бросилась к нему на шею: "Как
тебя бог воскресил?" - "Так и так, - говорит. - Поедем со мной". - "Боюсь, Иванцаревич!
Если Кощей догонит, быть тебе опять изрублену". - "Нет, не догонит!
Теперь у меня славный богатырский конь, словно птица летит". Сели они на коня и
поехали. Кощей Бессмертный домой ворочается, под ним конь спотыкается. "Что ты,
несытая кляча, спотыкаешься? Али чуешь какую невзгоду?" - "Иван-царевич
приезжал, Марью Моревну увез". - "А можно ли их догнать?" - "Бог знает! Теперь у
Ивана-царевича конь богатырский лучше меня". - "Нет, не утерплю, - говорит К
...Закладка в соц.сетях
