Жанр: Сказка
Народные русские сказки. том 1.
... а от пояса медведь;
мать назвала того сына Иванко Медведко. Годы шли да шли. Иванко Медведко вырос,
и захотелось ему с матерью уйти на село к людям; выждали они, когда медведь
пошел на пчельник, собрались и убежали. Бежали, бежали и добрались-таки до
места. Увидал мужик жену, обрадовался - уж он не чаял, чтоб она когда-нибудь
домой воротилась; а после глянул на ее сына и спрашивает: "А это что за чудище?"
Жена рассказала ему все, что и как было, как она жила в берлоге с медведем и как
прижила с ним сына: до' пояс человек, а от пояса медведь.
"Ну, Иванко Медведко, - говорит мужик, - поди на задний двор да заколи овцу;
надо про вас обед сготовить". - "А котору заколоть?" - "Ну хоть ту, что на тебя
глядеть станет". Иванко Медведко взял нож, отправился на задний двор и только
скричал овцам - как все овцы на него и уставились. Медведко тотчас всех
переколол, поснимал с них шкурки и пошел спросить: куда прибрать мясо и шкуры?
"Как? - заревел на него мужик. - Я тебе велел заколоть одну овцу, а ты всех
перерезал!" - "Нет, батька! Ты велел мне ту заколоть, которая на меня взглянет;
я на задний двор - они все до единой так на меня и уставились; вольно ж им было
на меня глазеть!" - "Экой разумник! Ступай же, снеси все мясо и шкуры в амбар, а
ночью покарауль дверь у амбара-то, как бы воры не украли да собаки не съели!" -
"Хорошо, покараулю".
Как нарочно, в ту самую ночь собралась гроза, и полил сильный дождь. Иванко
Медведко выломил у амбара дверь, унес ее в баню и остался там ночевать. Время
было темное, ворам сподручное; амбар открыт, караула нет - бери, что хочешь!
Поутру проснулся мужик, пошел посмотреть: все ли цело? Как есть ничего не
осталось: что собаки съели, а что воры покрали. Стал он искать сторожа, нашел
его в бане и принялся ругать пуще прежнего. "Ах, батька! Чем же я виноват? -
сказал Иванко Медведко. - Сам ты велел дверь караулить - я дверь и караулил: вот
она! Ни воры не украли, ни собаки не съели!" - "Что с дураком делать? - думает
мужик. - Этак месяц-другой поживет, совсем разорит! Как бы его с рук сбыть?" Вот
и надумался: на другой же день послал Иванка Медведка на озеро из песку веревки
вить; а в том озере много нечистых водилось: пусть-де его затащат черти в омут!
Иванко Медведко отправился на озеро, сел на берегу и начал из песку веревки
вить. Вдруг выскочил из воды чертенок: "Что ты делаешь, Медведко?" - "Что?
Веревки вью; хочу озеро морщить да вас, чертей, корчить - затем, что в наших
омутах живете, а руги[[1 - Налог, побор (обычно для попа. - Ред.).]] не
платите". - "Погоди, Медведко! Я побегу скажу дедушке", - и с этим словом бултых
в воду. Минут через пять снова выскочил: "Дедушка сказал: коли ты меня
перегонишь, так заплатит ругу, а коли не перегонишь - велел тащить тебя самого в
омут". - "Вишь прыткий! Ну, где тебе перегнать меня? - говорит Иванко Медведко.
- У меня есть внучек, только вчера народился, - и тот тебя перегонит! Не хочешь
ли с ним потягаться?" - "Какой-такой внучек?" - "Вон под колодой лежит, -
отвечает Медведко да как вскрикнет на зайца: - Ай, Заюшко, не подгадь!" Заяц
бросился без памяти в чистое поле и вмиг скрылся из виду; чертенок было за ним,
да куда? - на полверсту отстал. "Теперь, коли хочешь, - говорит ему Медведко, -
побежим со мною; только, брат, с уговором: если отстанешь - я тебя до смерти
убью!" - "Что ты!" - сказал чертенок - и бултых в омут.
Немного погодя выскочил опять из воды и вынес дедушкин чугунный костыль:
"Дедушка сказал: коли вскинешь ты вот этот костыль выше, чем я вскину, так
заплатит ругу". - "Ну, кидай ты наперво!" Чертенок вскинул костыль так высоко,
что чуть видно стало: с страшным гулом полетел костыль назад и ушел в землю
наполовину. "Кидай теперь ты!" Медведко наложил на костыль руку, и пошевелить не
смог. "Погоди, - говорит, - вот скоро подойдет облачко, так на него закину!" -
"Э, нет! Как же дедушке без костыля-то быть?" - сказал бесенок, схватил чертову
дубинку и бросился поскорей в воду.
Погодя немножко опять выскочил: "Дедушка сказал: коли сможешь ты обнести эту
лошадь кругом озера хоть один раз лишний супротив меня, так заплатит ругу; а не
то ступай сам в омут". - "Эко диво! Начинай". Чертенок взвалил на спину лошадь и
потащил кругом озера; разов десять обнес и устал окаянный - пот так и льет с
рыла! "Ну, теперь мой черед!" - сказал Иванко Медведко, сел на лошадь верхом и
ну ездить кругом озера: до тех пор ездил, пока лошадь пала! "Что, брат! Каково?"
- спрашивает чертенка. "Ну, - говорит нечистый, - ты больше моего носил, да еще
как! - промеж ног; этак мне и разу не обнести! Сколько ж руги платить?" - "А вот
сколько: насыпь мою шляпу золотом да прослужи у меня год в работниках - с меня и
довольно!"
Побежал чертенок за золотом, а Иванко Медведко вырезал в шляпе дно и поставил ее
над глубокой ямою; чертенок носил, носил золото, сыпал-сыпал в шляпу, целый день
работал, а только к вечеру сполна насыпал. Иванко Медведко добыл телегу, наклал
ее червонцами и свез на чертенке домой: "Разживайся, батька! Вот тебе батрак, а
вот и золото"
Солдат избавляет царевну
Загнали солдата на дальние границы; прослужил он положенный срок, получил чистую
отставку и пошел на родину. Шел он чрез многие земли, чрез разные государства;
приходит в одну столицу и останавливается на квартире у бедной старушки. Начал
ее расспрашивать: "Как у вас, баушка, в государстве - все ли здорово?" - "И-и,
служивый! У нашего царя есть дочь-красавица Марфа-царевна; сватался за нее
чужестранный принц; царевна не захотела за него идти, а он напустил на нее
нечистую силу. Вот уж третий год неможет! Не дает ей нечистая сила по ночам
спокою; бьется сердечная и кричит без памяти... Уж чего царь ни делает: и колдунов
и знахарей приводил - никто не избавил!"
Выслушал это солдат и думает сам с собой: "Дай пойду, счастья попытаю; может, и
избавлю царевну! Царь хоть что-нибудь на дорогу пожалует". Взял шинель, вычистил
пуговицы мелом, надел и марш во дворец. Увидала его придворная прислуга, узнала,
зачем идет, подхватила под руки и привела к самому царю. "Здравствуй, служба!
Что хорошего скажешь?" - говорит царь. "Здравия желаю, ваше царское величество!
Слышал я, что у вас Марфа-царевна хворает; я могу ее вылечить". - "Хорошо,
братец! Коли вылечишь, я тебя с ног до головы золотом осыплю". - "Только
прикажите, ваше величество, выдавать мне все, что требовать стану". - "Говори,
что тебе надобно?" - "Да вот дайте мне меру чугунных пуль, меру грецких орехов,
фунт свечей и две колоды карт да изладьте мне чугунный прут, чугунную царапку о
пяти зубьях да чугунное подобие человека с пружинами". - "Ну, хорошо; к завтрему
все будет готово".
Вот изготовили, что надо; солдат запер во дворце все окна и двери накрепко и
закрестил их православным крестом, только одну дверь оставил незапертой и стал
возле нее на часах; комнату осветил свечами, на стол положил карты, а в карманы
насыпал чугунных пуль да грецких орехов. Управился и ждет. Вдруг в самую полночь
прилетел нечистый дух: куда ни сунется - не может войти! Летал-летал кругом
дворца и увидал, наконец, отворёну дверь; скинулся человеком и хочет войти. "Кто
идет?" - окликнул солдат. "Пусти, служивый! Я придворный лакей". - "Где же ты,
халдейская харя, до сих пор таскался?" - "А где был, там теперь нету! Дай-ка мне
орешков погрызть!" - "Много вас тут, халдеев!
Всех по ореху оделить, самому ничего не останется". - "Дай, пожалуйста!" - "Ну,
возьми!" - и дает ему пулю.
Черт взял в рот пулю, давил-давил зубами, в лепешку ее смял, а разгрызть - не
разгрыз. Пока он с чугунною пулей возился, солдат орехов с двадцать разгрыз да
съел. "Эх, служивый, - говорит черт, - крепки у тебя зубы!" - "Плох ты, я вижу!
- отвечал солдат. - Ведь я двадцать пять лет царю прослужил, над сухарями зубы
притупил, а ты б посмотрел, каков с молодых годов я был!" - "Давай, служивый, в
карты играть". - "А на что играть-то станем?" - "Известно - на деньги". - "Ах
ты, халдейская харя! Ну, какие у солдата деньги? Он всего жалованья - три
денежки в сутки получает, а надо ему и мыла, и ваксы, и мелу, и клею купить и в
баню сходить. Хочешь - на щелчки играть?" - "Пожалуй!" Начали на щелчки играть.
Черт наиграл на солдата три щелчка. "Давай, - говорит, - бить стану!" - "Догоняй
до десятку, тогда и бей; из трех щелчков нечего рук марать!" - "Ладно!" Стали
опять играть; пришел солдату крестовый хлюст[[1 - Три карты одной масти
(Ред.).]], и нагнал он на нечистого десять щелчков. "Ну-ка, - говорит черту, -
подставляй свой лоб; я покажу тебе, каково с нашим братом на щелчки играть! Посолдатски
урежу! И другу и недругу закажешь!..."
Черт взмолился, просит, чтоб солдат полегче его бил. "То-то! С вами, халдеями,
только свяжись, сам не рад будешь; как дело к расчету - так сейчас и отлынивать!
А мне никоим способом нельзя тебя пощадить; я - солдат и давал присягу завсегда
поступать верою-правдою". - "Возьми, служивый, деньгами!" - "А на что мне твои
деньги? Я играл на щелчки - щелчками и плати. Разве вот что: есть у меня меньшой
брат, пойдем-ка к нему - он пробьет тебе щелчки потише моего; а если не хочешь,
давай я сам стану бить!" - "Нет, служивый, веди лучше к меньшому брату".
Солдат привел нечистого к чугунному человеку, тронул за пружину да как щелкнет
черта по лбу - тот ажно в другую стену отлетел; а солдат ухватил его за руку:
"Стой! Еще девять щелчков за тобою". Тронул в другой раз пружину да так урезал,
что черт кубарем покатился да чуть-чуть стены не пробил! А в третий раз
отбросило нечистого прямо в окно; вышиб он раму, выскочил вон и навострил лыжи.
"Помни, проклятый, - кричит солдат, - за тобой еще семь щелчков осталось!" А
черт-то улепетывает, аж пятками в зад достает. Наутро спрашивает царь Марфуцаревну:
"Ну что - каково ночь проводила?" - "Спокойно, государь-батюшка!"
На другую ночь отрядил сатана во дворец иного черта; вишь, они ходили стращать
да мучить царевну по очереди. Досталось и этому на орехи! В тринадцать ночей
перебывало у солдата тринадцать нечистых в переделке, и всем равно туго
пришлось! Ни один в другой раз идти не хочет. "Ну, внучки', - говорит им
дедушка-сатана, - я сам теперь пойду". Пришел сатана во дворец и ну с солдатом
разговаривать; то-другое, пятое-десятое, стали в карты играть; солдат обыграл
его и повел к меньшому брату щелчками угощать. Привел, подавил пружины, меньшой
брат обхватил сатану чугунными руками да так-таки плотно, что ему ни взад, ни
вперед нельзя пошевелиться. Солдат схватил чугунный прут и давай хлестать; бьет
сатану да приговаривает: "Вот тебе в карты играть! Вот тебе Марфу-царевну
мучить!" Исхлестал чугунный прут и взялся царапкой строгать: сатана благим матом
ревет, а солдат знай себе дерет, и так его донял, что тот как вырвался - без
оглядки убежал! Вернулся в свое болото, охает: "Ах, внучки', чуть было солдат до
смерти не убил!" - "То-то, дедушка! Вишь он какой мудреный! Вот уж две недели,
как я во дворце был, а все голова трещит! Да еще спасибо, что не сам бил, а
меньшого брата заставлял!"
Вот стали черти придумывать, как бы выжить им из дворца этого солдата. Думалидумали
и решились золотом откупиться. Прибежали к солдату разом все; тот увидал,
испугался и закричал громким голосом: "Эй, брат, ступай сюда скорее, должники
пришли, надо щелчки давать". - "Полно, полно, служивый! Мы пришли к тебе о деле
потолковать; сколько хочешь возьми с нас золота - только выйди из дворца!" -
"Нет! Что мне золото! Уж коли хотите услужить мне, так полезайте все в ранец; я
слыхал, что нечистая сила больно хитра - хоть в щель, и то влезет! Вот коли это
сделаете, - право слово, уйду из дворца!" Черти обрадовались: "Ну, служивый,
открывай свой ранец". Солдат открыл; они и полезли туда все до единого, сатана
сверху лег. "Укладывайтесь плотнее, - говорит солдат, - чтоб можно было на все
пряжки застегнуть". - "Застегивай, не твоя печаль!" - "Счастье вам, коли
застегну! А не то не прогневайтесь, ни за что из дворца не выйду!"
Вот солдат взял застегнул ранец на все пряжки, перекрестил его, надел на себя и
пошел к царю: "Ваше царское величество! Прикажите изготовить тридцать железных
молотов, каждый молот в три пуда". Царь отдал приказ; сейчас изготовили тридцать
молотов. Солдат принес ранец в кузницу, положил на наковальню и велел бить как
можно сильнее. Плохо пришлось чертям, а вылезть никак нельзя! Угостил их солдат
на славу! "Теперь довольно!" Вскинул ранец на плечи и явился к царю с докладом:
"Служба-де моя кончена; больше нечистая сила не станет царевны тревожить".
Царь поблагодарил его: "Молодец, служивый! Ступай гуляй по всем кабакам и
трактирам, требуй, что только душе угодно; ни в чем тебе нет запрету!" И
приставил к нему царь двух писарей, чтобы всюду за ним ходили да записывали на
казенный счет, где сколько солдат нагуляет. Вот он гулял-гулял, целый месяц
прогулял и пошел к царю. "Что, служба, нагулялся?" - "Нагулялся, ваше
величество! Хочу домой идти". - "Что ты! Оставайся-ка у нас; я тебя первым
человеком сделаю". - "Нет, государь, хочется повидать своих сродников". - "Ну,
ступай с богом!" - сказал царь, дал ему повозку, лошадей и денег столько, что в
целый век не прожить.
Поехал солдат на родину; пристал дорогою в какой-то деревне и увидал знакомого
солдата - в одном полку служили. "Здравствуй, брат!" - "Здравствуй!" - "Как
поживаешь?" - "Все по-старому!" - "А мне господь счастье дал: вдруг разбогател!
На радостях надо бы выпить: сбегай-ка, брат, купи ведерку вина". - "Рад бы
сбегать, да, вишь, у меня скотинка еще не убрана; потрудись, сходи сам - кабак
вот, недалече!" - "Ладно; а ты возьми мой ранец, положи в избе да накажи бабам,
чтоб не трогали!" Отправился наш солдат за вином, а земляк его принес ранец в
избу и говорит бабам: "Не трожьте!" Пока убирал он скотину, бабам не терпится:
"Дай посмотрим, что такое в ранце накладено?" Принялись расстегивать - как
выскочат оттуда черти с шумом да с треском; двери с крючьев посбивали и ну
бежать! А навстречу им солдат с ведеркою: "Ах, проклятые! Кто вас выпустил?"
Черти испугались и бросились в буковище[[2 - Место под колесом мельницы.]] под
мельницу, да там навсегда и остались. Солдат пришел в избу, разбранил баб и
давай гулять со старым товарищем; а после приехал на родину и зажил богато и
счастливо.
Беглый солдат и черт
Отпросился солдат в отпуск, собрался и пошел в поход. Шел-шел, не видать нигде
воды, чем бы ему сухарики помочить да на пути на дороге закусить, а в брюхе
давно пусто. Нечего делать - потащился дальше; глядь - бежит ручеек, подошел к
этому ручейку, достал из ранца три сухаря и положил в воду. Да была еще у
солдата скрипка; в досужее время он на ней разные песни играл, скуку разгонял.
Вот сел солдат у ручья, взял скрипку и давай наигрывать. Вдруг откуда ни
возьмись - приходит к нему нечистый в виде старца, с книгою в руках.
"Здравствуй, господин служба!" - "Здорово, добрый человек!" Черт аж поморщился,
как солдат обозвал его добрым человеком. "Послушай, дружище, поменяемся: я отдам
тебе свою книгу, а ты мне скрипку". - "Эх, старый, на что мне твоя книжка? Я
хоть десять лет прослужил государю, а грамотным никогда не бывал; прежде не
знал, а теперь и учиться поздно!" - "Ничего, служивый! У меня такая книга - кто
ни посмотрит, всякий прочитать сумеет!" - "А ну дай - попробую!"
Развернул солдат книжку и начал читать, словно с малых лет навык грамоте,
обрадовался и тотчас же променял свою скрипку. Нечистый взял скрипку, начал
смычком водить, а дело не клеится - нет в его игре никакого ладу. "Слушай, брат,
- говорит он солдату, - оставайся-ка у меня в гостях дня на три да поучи на
скрипке играть; спасибо тебе скажу!" - "Нет, старик, - отвечает солдат, - мне
надо на родину, а за три дня я далеко уйду". - "Пожалуйста, служивый, коли
останешься да научишь на скрипке играть, я тебя в один день домой доставлю - на
почтовой тройке довезу". Солдат сидит в раздумье: оставаться или нет? И вынимает
он сухари из ручья - хочет закусывать. "Эх, брат служивый, - говорит нечистый, -
плохая твоя еда; покушай-ка моей!" Развязал мешок и достал белого хлеба, жареной
говядины, водки и всяких заедков: ешь - не хочу!
Солдат наелся-напился и согласился остаться у того незнакомого старика и поучить
его на скрипке играть. Прогостил у него три дня и просится домой; черт выводит
его из своих хором - перед крыльцом стоит тройка добрых коней. "Садись,
служивый! Мигом довезу". Солдат сел с чертом в повозку; как подхватили их
лошади, как понесли - только версты в глазах мелькают! Духом довезли. "А что,
узнаешь эту деревню?" - спрашивает нечистый. "Как же не узнать! - отвечает
солдат. - Ведь в этой деревне я родился и вырос". - "Ну, прощай!" Солдат слез с
повозки, пришел к сродственникам, стал с ними здороваться да про себя
рассказывать, когда его и на сколько из полку отпустили. Показалось ему, что
пробыл он у нечистого в гостях всего-навсего три дня, а на самом деле пробыл у
него три года; срок отпуску давным-давно кончился, а в полку, чай, в бегах его
считают.
Оробел солдат, не знает, что и делать ему! И гульба на ум нейдет! Вышел за
околицу и думает: "Куда теперь деваться? Коли в полк идти - так там сквозь строй
загоняют. Эх, нечистый, славно ты подшутил надо мною". Только вымолвил это
слово, а нечистый тут как тут. "Не кручинься, служивый! Оставайся со мной - ведь
у вас в полку житье незавидное, сухарями кормят да палками бьют, а я тебя
счастливым сделаю... Хочешь, купцом сделаю?" - "Вот это ладно; купцы хорошо живут,
дай и я попробую счастья!" Нечистый сделал его купцом, дал ему в столичном
городе большую лавку с разными дорогими товарами и говорит: "Теперь, брат,
прощай! Я уйду от тебя за тридевять земель, в тридесятое государство; у
тамошнего короля есть прекрасная дочь Марья-королевна; стану ее всячески
мучить!"
Живет наш купец, ни о чем не тужит; счастье само так и валит на двор; в торговле
такая ему задача, что лучше требовать нельзя! Стали ему другие купцы завидовать.
"Давайте-ка, - говорят, - его спросим: что он за человек, и откуда приехал, и
может ли торг вести? Ведь он у нас всю торговлю отбил - чтоб ему пусто было!"
Пришли к нему, стали допрашивать, а он отвечает им: "Братцы вы мои! Теперь у
меня дел подошло много, некогда с вами потолковать; приходите завтра - всё
узнаете". Купцы разошлись по домам; а солдат думает, что ему делать? Как ответ
давать? Думал-думал и решился бросить свою лавку и уйти ночью из города. Вот
забрал он все деньги, какие налицо были, и пошел в тридесятое государство.
Шел-шел и приходит на заставу. "Что за человек?" - спрашивает его часовой. Он
отвечает: "Я - лекарь; иду в ваше царство, потому что у вашего короля дочь
больна; хочу ее вылечить". Часовой доложил про то придворным, придворные довели
до самого короля. Король призвал солдата: "Коли ты вылечишь мою дочь, отдам ее
за тебя замуж". - "Ваше величество, прикажите мне дать три колоды карт, три
бутылки вина сладкого да три бутылки спирту горячего, три фунта орехов, три
фунта свинцовых пуль да три пучка свеч воску ярого". - "Хорошо, все будет
готово!" Солдат дождался вечера, купил себе скрипку и пошел к королевне; зажег в
ее горницах свечи, начал пить-гулять, на скрипочке играть.
В полночь приходит нечистый, услыхал музыку и бросился к солдату: "Здравствуй,
брат!" - "Здорово!" - "Что ты пьешь?" - "Квасок потягиваю". - "Дай-ка мне!" -
"Изволь!" - и поднес ему полный стакан горячего спирту; черт выпил - и глаза под
лоб закатил: "Эх, крепко забирает! Дай-ка закусить чем-нибудь". - "Вот орехи,
бери да закусывай!" - говорит солдат, а сам свинцовые пули подсовывает. Черт
грыз-грыз, только зубы поломал. Стали они в карты играть; пока то да се - время
ушло, петухи закричали, и нечистый пропал. Спрашивает король королевну: "Каково
ночь спала?" - "Слава богу спокойно!" И другая ночь так же прошла; а к третьей
ночи просит солдат короля: "Ваше величество! Прикажите в пятьдесят пуд клещи
сковать да сделать три прута медных, три прута железных и три оловянных". -
"Хорошо, все будет сделано!"
В глухую полночь является нечистый. "Здравствуй, служивый! Я опять к тебе
погулять пришел". - "Здравствуй! Кто не рад веселому товарищу!" Начали питьгулять.
Нечистый увидал клещи и спрашивает: "А это что такое?" - "Да, вишь,
король взял меня в свою службу да заставил музыкантов на скрипке учить; а у них
у всех пальцы-то кривые - не лучше твоих, надо в клещах выправлять". - "Ах,
братец, - стал просить нечистый, - нельзя ли и мне выправить пальцы? А то до сей
поры не умею на скрипке играть". - "Отчего нельзя? Клади сюда пальцы". Черт
вложил обе руки в клещи; солдат прижал их, стиснул, потом схватил прутья и давай
его потчевать; бьет да приговаривает: "Вот тебе купечество!" Черт молит, черт
просит: "Отпусти, пожалуй! За тридцать верст не подойду к дворцу!" А он знай
бичует. Прыгал-прыгал черт, вертелся-вертелся, насилу вырвался и говорит
солдату: "Хоть ты и женишься на королевне, а из моих рук не уйдешь! Только
отъедешь за тридцать верст от города - сейчас захвачу тебя!" Сказал и исчез.
Вот женился солдат на королевне и жил с нею в любви и согласии, а спустя
несколько лет помер король, и он стал управлять всем царством. В одно время
вышел новый король с своею женою в сад погулять. "Ах, какой славный сад!" -
говорит он. "Это что за сад! - отвечает королева. - Есть у нас за городом другой
сад, верст тридцать отсюда, вот там есть на что полюбоваться!" Король собрался и
поехал туда с королевою; только вылез он из коляски, а нечистый навстречу: "Ты
зачем? Разве забыл, что тебе сказано! Ну, брат, сам виноват; теперь из моих лап
не вырвешься". - "Что делать! Видно, такова судьба моя! Позволь хоть с молодой
женой проститься". - "Прощайся, да поскорей!.."
Два Ивана солдатских сына
В некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужик. Пришло время -
записали его в солдаты; оставляет он жену беременную, стал с нею прощаться и
говорит: "Смотри, жена, живи хорошенько, добрых людей не смеши, домишка не
разори, хозяйничай да меня жди; авось бог даст - выйду в отставку, назад приду.
Вот тебе пятьдесят рублев; дочку ли, сына ли родишь - все равно сбереги деньги
до возрасту: станешь дочь выдавать замуж - будет у ней приданое; а коли бог сына
даст да войдет он в большие года - будет и ему в тех деньгах подспорье немалое".
Попрощался с женою и пошел в поход, куда было велено. Месяца три погодя родила
баба двух близнецов-мальчиков и назвала их Иванами солдатскими сыновьями.
Пошли мальчики в рост; как пшеничное тесто на опаре, так кверху и тянутся.
Стукнуло ребяткам десять лет, отдала их мать в науку; скоро они научились
грамоте, и боярских и купеческих детей за пояс заткнули - никто лучше их не
сумеет ни прочитать, ни написать, ни ответу дать. Боярские и купеческие дети
позавидовали и давай тех близнецов каждый день поколачивать да пощипывать.
Говорит один брат другому: "Долго ли нас колотить да щипать будут? Матушка и то
на нас платьица не нашьется, шапочек не накупится; что ни наденем, всё товарищи
в клочки изорвут! Давай-ка расправляться с ними по-своему". И согласились они
друг за друга стоять, друг друга не выдавать. На другой день стали боярские и
купеческие дети задирать их, а они - полно терпеть! - как пошли сдачу давать:
тому глаз долой, тому руку вон, тому голову на' сторону! Всех до единого
перебили. Тотчас прибежали караульные, связали их, добрых молодцев, и посадили в
острог. Дошло то дело до самого царя; он призвал тех мальчиков к себе,
расспросил про все и велел их выпустить. "Они, - говорит, - не виноваты: на
зачинщиков бог!"
Выросли два Ивана солдатские дети и просят у матери: "Матушка, не осталось ли от
нашего родителя каких денег? Коли остались, дай нам; мы пойдем в город на
ярмарку, купим себе по доброму коню". Мать дала им пятьдесят рублев - по
двадцати пяти на брата, и приказывает: "Слушайте, детушки! Как пойдете в город,
отдавайте поклон всякому встречному и поперечному". - "Хорошо, родимая!" Вот
отправились братья в город, пришли на конную, смотрят - лошадей много, а выбрать
не из чего; все не под стать им, добрым мо'лодцам! Говорит один брат другому:
"Пойдем на другой конец площади; глядь-ка, что' народу там толпится - видимоневидимо!"
Пришли туда, протолпилися - у дубовых столбов стоят два жеребца, на
железных цепях прикованы: один на шести, другой на двенадцати; рвутся кони с
цепей, удила кусают, роют землю копытами. Никто подойти к ним близко не сможет.
"Что твоим жеребцам цена будет?" - спрашивает Иван солдатский сын у хозяина. "Не
с твоим, брат, носом соваться сюда! Есть товар, да не по тебе; нечего и
спрашивать". - "Почем знать, чего не ведаешь; может, и купим; надо только в зубы
посмотреть". Хозяин усмехнулся: "Смотри, коли головы не жаль!" Тотчас один брат
подошел к тому жеребцу, что на шести цепях был прикован, а другой брат - к тому,
что на двенадцати цепях держался. Стали было в зубы смотреть - куда! Жеребцы
поднялись на дыбы, так и храпят... Братья ударили их коленками в грудь - цепи
разлетелись, жеребцы на пять сажен отскочили, вверх ногами попадали. "Вона чем
хвастался! Да мы этаких клячей и даром не возьмем". Народ ахает, дивуется: что
за сильные богатыри проявилися! Хозяин чуть не плачет: жеребцы его поскакали за
город и давай разгуливать по всему чистому полю; приступить к ним никто не
решается, как поймать - никто не придумает. Сжалились над хозяином Иваны
солдатские дети, вышли в чистое поле, крикнули громким голосом, молодецким
посвистом - жеребцы прибежали и стали на месте словно вкопанные; тут надели на
них добрые мо'лодцы цепи железные, привели их к столбам дубовым и приковали
крепко-накрепко. Справили это дело и пошли домой.
Идут путем-дорогою, а навстречу им седой старичок; позабыли они, что мать
наказывала, и прошли мимо не здороваясь, да уж после один спохватился: "Ах,
братец, что ж это мы наделали? Старичку поклона не отдали; давай нагоним его да
поклонимся". Нагнали старика, сняли шапочк
...Закладка в соц.сетях
