Жанр: Социология и антропология
Культурология XX век энциклопедия Том 1-2.
...ологии сказки" в 1958
оказался значительнейшем явлением (ранее она отмечалась практически только в
работах P.O. Якобсона).
Книга оказала влияние на общее развитие франц. и амер. структурализма (Барт,
Тодоров, Г.Принс и др.).
Обнаруживается принципиальная близость анализа структуры сказочного жанра с
изучением парадигмы
мифол. мышления в структурной антропологии Леви-Стросса, Ж.-А. Греймас
выстраивает свою теорию
мифол. повествоват. семантики на основе работы П. Дальнейшее обобщение
функциональных исследований
эпич. рода словесности, раскрывающее общую "логику повествоват. возможностей",
имеет место в работах
К.Бремона. Принс разворачивает последоват. формальный анализ полного текста
сказки ("Красная шапочка").
Непосредственно в фольклористике на работу П. опираются П. Маранда и М. Поп, а
А. Дандис прямо
использует его методику в описаниях фольклора амер. индейцев. В России идеи П.
развивает Е.М.
Мелетинский и ученые Тартуско-московской структурно-семиотич. школы (особенно
В.В. Иванов и В.Н.
Топоров). Идеи П. используются в теории машинного анализа текстов ("теория
фреймов").
В культурологии, кроме рез-тов фольклорно-этногр. исследований, опирающихся на
открытия П., большое
значение имеет возможность его использования при рассмотрении повествоват.
структур в культурно-филос.
аспекте, где они предстают как универсальные культурные опосредствования
категории времени, как
присущие культуре средства его освоения (Рикёр), как осн. форма культурной
коммуникации,
обеспечивающая социально-информационную адекватность отражения любых временных
процессов. В этом
смысле актуальной оказывается задача исследования истории форм (видов, жанров)
повествования (от
мифологии и фольклористики до совр. повествовательных текстов искусства, науки и
массовой
коммуникации) в качестве существ. характеристики истор. развития культуры, а
также совершенствование
герменевтич. инструментария анализа общих и частных аспектов повествования для
актуализации широкого
спектра извлекаемых из него культурных смыслов (структурные, истор. и собственно
герменевтич. аспекты
относительно новой дисциплины - нарратологии). Во всех этих случаях
лингвоцентрически (и
расширительно - коммуникативно-семиотически) истолкованная методика П. сохраняет
актуальность в
качестве средства анализа.
В отношении этой работы и ее автора сохраняется, однако, опр. двойственность.
Сам П. всегда возражал
против расширит, толкования своих структурных построений, отводя им роль
необходимого предварит.
описания, стремясь не к общему осмыслению содержания структурного инварианта, но
лишь к его историкогенетич.
объяснению (см. его ответ на статью Леви-Стросса). Отношение П. к
данной проблематике
объясняется его внутр. установками "фольклориста по убеждению", сторонника
"гётеанской" классич.
натурфилософской традиции, к-рая непротиворечиво соединялась у него с
марксистским историцизмом (в
изложении Энгельса). Такой ход развития от прочности классич. традиции через
кратковременное влияние
новаторства "неоромантич." эпохи первой трети 20 в. к вновь утверждающейся
науковидной прочности
истор. материализма характерен как линия развития нек-рых рус. ученых 20 в.
(Жирмунский, В.В. Виноградов
и др.). Это развитие сопровождалось переходом от широко обозначаемых и
разносторонних научных планов,
проецированных на культурно-филос. аспект социально-гуманитарных наук, к
специализации в относительно
узкой сфере официально признанной научной дисциплины, ограничивающей возможности
междисциплинарного развития. Подобный вариант смены стиля научной деятельности
соответствует осн.
направлению стилевой динамики рус. культуры 20 в. (в зап.-европ. культуре в это
время сохраняются
взаимодополняющие, уравновешенные тенденции позитивистской специализации и
феноменологич.
универсализации, что и определило последующую приоритетность зап. гуманитарной
науки
структуралистического периода.
В целом сравнение работы П. с состоянием совр. исследований позволяет оценить
его достижения как
классические, констатируя, что времена ясномыслия и четкого выделения объекта
исследования прошли.
Соч.: Морфология сказки. Л., 1928; Исторические корни волшебной сказки. Л.,
1946; Русский героический
эпос. Л., 1955; М., 1958; Русские аграрные праздники. Л., 1966; СПб., 1995;
Фольклор и действительность:
Избр.ст. М., 1976.
Лит.: Типологич. исследования по фольклору: Сб. ст. памяти В.Я. Проппа. М.,
1975; Зарубеж. исследования
по семиотике фольклора. М., 1985; Памятные даты: К 100-летию со дня рождения
В.Я. Проппа; Наследие
В.Я. Проппа в мировой науке // Живая старина. 1995. № 3.
Л. Б. Шамшин
140
ПРОСТРАНСТВО культуры
- важнейший аспект модели мира, характеристика протяженности, структурности,
сосуществования,
взаимодействия, координации элементов отд. культуры и соответствующих отношений
между культурами, а
также смысловой наполненное(tm) для человека структурной организации культур.
Для культуролог,
исследования существенны как субъективные формы восприятия П., так и объективные
с помощью
образных, словесно-зНаковых, символич., понятийных средств представления о
пространств, характеристик
бытия. Специфика П. состоит в том, что оно, в отличие от находящихся в нем
материальных предметов, не
может быть воспринято с помощью органов чувств, а потому его образ соединен с
опр. матафорами и
обусловлен ими. Среди них главные - зрит. образы и моторные ощущения, к-рые дают
представления о П.,
являющиеся различ. способами рационализации указанных зрительных образов,
моторных ощущений, и
выражающие глубинные особенности миропонимания. Поэтому П., наряду со временем -
одна из важнейших
категорий культуры, определяющих ее неповторимый облик.
Все сущее обладает пространств, характеристиками, что делает невозможной
дефиницию П. в классическом
смысле. П. не может рассматриваться в качестве части или аспекта всеобщего
сущего, а потому все его
определения тавтологичны. По мере рационализации представлений о П. выделяются
такие всеобщие
свойства, как связь со временем и трехмерность. Специфич-е свойства П. - его
одноразовость или
неоднородность, изотропность или анизотропность, симметрия или асимметрия.
Однако первые
представления о П. сильно отличаются от последующих рационализаций.
Первоначально П. предполагается
насыщенным жизнью и духовными процессами, оно считается пустым и не
рассматривается в качестве
безразличного вместилища, к-рое существует само по себе и предшествует
заполняющим его вещам.
Напротив, считается, что П. конституируется его "содержанием" и в отрыве от
своего "наполнения" вообще
не существует.
Формирование первых представлений о П. начинается уже в палеолите на основе
попыток осмысления разл.
силовых воздействий, процессов движения и изменения. Но эти попытки были
обусловлены жесткой
необходимостью антропогенеза, поскольку опр. осмысление П. выступает как условие
существования
человека. Для кочующих племен не существует никакого объемлющего П., в к-ром
протекала бы его
жизнедеятельность. Они способны воспринять в качестве П. только особые
выделенные и разрозненно
существующие области - путь кочевок и тропу войны, алтари, площадки для
ритуальных танцев и др. П.
оказывается не зрит. образом, а воспринимается динамически - как испытание, как
то, что нужно преодолеть
и освоить, как путь преследования и охоты, что, в конечном счете, рождает
архетип "трудного пути",
приобретший важное значение позже.
Развитые представления о П. начинают формироваться только при переходе к
оседлости. Сам этот переход
требовал "территории", т.е. такой области П., к-рая объемлет собой человеч.
жизнедеятельность, имеет
"внутренность" и отграничена от "внешнего" П. Принципиальная особенность
"территории" - ее сверхчувств.
характер: целиком она не может быть воспринята с помощью человеч. органов
чувств. Именно поэтому
"территория" не открывается, а конструируется, она не естественное, а искусств,
образование. Первые
оседлые культуры должны были составить пространство своего обитания из множества
доступных органам
чувств П. и так согласовать их друг с другом, что возникло единое и одинаково
устроенное для всех, т.е.
общее П. Для этого вырабатываются особые ритуальные действия, во многом
принципиально схожие,
потребовавшие замены духов - богами и строительства особых культовых сооружений
- храмов.
Непременные элементы системы символов, обеспечивающей оседлость, - небо и земля,
священный брак крых
обеспечивает проецирование небесного порядка на землю. Храмы служат теми
выделенными областями,
где небо опускается на землю: поэтому, в частности, с самого момента своего
возникновения они
ориентируются по сторонам света. Так возникает ориентированная и измеренная
"территория", без к-рой
никакая оседлость немыслима. (ср. Откр. 21:10-21, где приводится описание нового
Иерусалима,
воспроизводящее осн. черты такого способа конституирования П.).
Связь П. со временем обнаруживается в том, что составленность П. из частей не
считается данной раз и
навсегда, она требует периодич. возобновления. "Стык" циклич. времени, на к-ром
встречаются конец
старого цикла и начало нового, является моментом распада прежнего единства П. и
конституирования этого
единства заново. Т.о., П. отнюдь не считается нек-рой натуральной данностью, оно
не дано само по себе и не
может существовать без человеч. усилий по сохранению единства составляющих его
частей. Составной
характер П. обусловливает его неоднородность, и внутри единства есть выделенные
области. Важнейшую
роль при этом играет разграничение сакрального и профанного П. Область
сакрального обычно
отождествляется с центром П., представление о к-ром формируется еще до перехода
к оседлости. Этот
центр чаще всего отмечается алтарем, а затем храмом, на основе чего формируется
абстрактное
представление о мировой оси. Сила сакрального считается ослабевающей к
периферии, и ее освоение
рассматривается как приобщение новых областей к освоенному совместному П. путем
его сакрализации. Тем
самым "чужое" П. становится "своим", т.е. включается в состав последнего. Сама
"чуждость" при этом
оказывается рассогласованностью, непринадлежностью к целому. Отсюда столь важное
значение символа
пути, обозначающего движение от сакрального центра П. к периферии или в
противоположном направлении.
В рез-те такого движения происходил процесс превращения П. в однородное, и уже в
др.-греч. культуре оно
приобретает вид пустого, но не безразлич141
ного вместилища вещей, процессов и событий. П. для др. греков - это, скорее,
зрит. образ, чем арена
взаимодействия и противоборства разл.сил.
На первом этапе развития образ П. занимает нек,-рое промежуточное место между
чисто чувственным
восприятием пространств, отношений и абстрактным геометрич. П. математич.
естествознания.
Представление об однородности П. основано на предположении, что его точки не
имеют собственного
содержания, а их бытие рассматривается в качестве функционального, а не
субстанциального. То же
относится и к изотропности абстрактного П. Напротив, П. культуры в эпоху
античности, хотя и отличается от
своих чувственных и моторных образов, неоднородно и анизотропно, именно этими
чертами отличаясь от
абстрактного геометрич. П. "Место" является не бессодержат. элементом
пространств. отношений, оно
"наполнено", имеет нек-рое собственное содержание, к-рое не может быть выражено
с помощью всеобщих
понятий. Опр. содержание присуще и направлениям П. Эти особенности представления
о П. обусловлены
отнюдь не теор. соображениями, а теми границами, к-рые поставлены и к-рые сам
человек ставит своим
чувствам, своей воле и своим действиям.
Главной такой границей и оказывается разделит. линия между сакральными и
профанным П. Связи между
частями П. оказываются не функциональными, а структурными, причем в каждом
элементе полностью, хотя
и в уменьшенном масштабе, воспроизводится целое. Поэтому все связи в П.
считаются основанными на
этом изнач. единстве существования всего во всем. Этим объясняется и
отождествление П. с телом
тотемич. животного, а затем - с человеч. телом. Соответственно, тело не
считается просто
"расположенным" в опр. месте П., оно "сращено" с этим местом, не только
определяет его, но и само
определяется им. Поэтому то положение, к-рое человек занимал в общности (т.е. в
совместном П.) при
жизни, должно быть сохранено, хотя бы символически, и после смерти. С этим
связаны придание умершим
при погребении опр. поз, а позже - феномен так называемого "второго тела
короля". Точно так же,
П.человеч. жилища - уменьшенная модель П. мира, что нашло отражение, прежде
всего, во внешней
форме: переход от кочевания к оседлости сопряжен с качеств, скачком в
представлении о П., и круглая
форма жилища заменяется квадратной или прямоугольной. Характер "жизненного П."
определяется не
столько утилитарными соображениями, сколько наиболее общими принципами и целями
человеч.
жизнедеятельности, к-рая должна сохраняться на уровне культуры, а не природы,
т.е. оставаться
человеческой. Должна быть обеспечена возможность универсальной деятельности.
Более того, фигура
"архи-тектора", т.е. "зодчего", рожденная неистовством строительства первых
вост. деспотий, отличается от
"тектора", т.е. простого "строит, рабочего", именно тем, что первый создает
такое "жизненное П.", в к-ром
человек имеет возможность свободно изменяться, а не существовать как всегда
равная самой себе мертвая
вещь.
Если П. понимается как структура и форма, то это уже подразумевает не только
нечто протяженное, но и
осуществленное, ставшее. В интуиции П. как становления, напротив, заключен
динамич. момент,
выявляющий неравноценность трех его измерений - длины, ширины и глубины. Длина и
ширина,
несомненно, присутствуют в чувственном восприятии неподвижного человека как
нечто единое, но глубина
предполагает особое действие со стороны желающего ее воспринять человека, и
благодаря этому движению
плоскость только и становится П. Иначе говоря, восприятие глубины требует
активности, движения не
только глаз, но и всего человека; оно принципиально определяется тем типом
"движения", к-рый избирается
(пусть даже умозрительно) для конституирования глубины как протяженности. Для
оседлых культур это уже
не путь преследования и охоты, а путь странствия, часто трудного, один из
символов к-рого - лабиринт.
Принципиально важна конститутивная функция движения по пути, его периодич.
повторение образует П.,
характер существования к-рого скрывает его динамич. сущность.
Явное присутствие динамич. момента еще более ослабевает в др.-греч. культуре.
Для нее П. - это
доступная органам чувств (в первую очередь, зрению и осязанию) вещь,
протяженность как плотная
телесность. Такому видению соответствует и греч. понимание природы как чего-то
"своего" или того, что
должно быть сделано "своим". П. европ. ср.-вековья, соответствуя строению Церкви
и социума, иерархично,
неоднородно, анизотропно. Различение сакрального и профанного П. сохраняется, но
все больше сводится к
различению П. игры и серьезности. Впрочем, игровой элемент присутствует во всем
сакральном, и лишь в
ходе секуляризации выступает в качестве чего-то самостоятельного. П. игры, как и
сакральное П., четко
отграничено от профанного П. в качестве области серьезности: случайно попадая за
свои пространств,
границы, игра прекращается. Возрожденческое мировосприятие начинает процесс
сведения П. к однородной,
изотропной, пустой и безразл. протяженности, в к-рой действуют абстрактные и
безличные силы.
Способность действовать на расстоянии - гл. особенность этих сил, что в
зачаточной форме
присутствовало уже у Галилея и было доведено до логич. завершения в физике
Ньютона. Тем самым
субъект помещается в некое другое П., а П. мира становится его объектом.
Эйнштейн помещает субъекта в
то же П., к-рое этот субъект воспринимает, и П. становится относительным, т.е.
соотносится с
наблюдателем, его положением и движением.
Развитые представления о П. формируются именно с момента отделения мышления от
действия, т.е.
выражаясь более традиционно, с началом отделения умств. труда от физического.
Если к этому добавляется
еще "атомизация" социального тела, то для одиночного и бездеятельного (в
качестве члена общности)
субъекта, вся активность к-рого сводится к мыслит, деятельности, П., как,
впрочем, и время, предстает в
качестве формы чувственного созерцания. Кроме того, само время
исключается из сферы сущего как не имеющего принципиальной важности, что
наиболее выразительно было
сделано уже Декартом с его разделением мира на две субстанции - мыслящую и
протяженную. Тем самым
мир был превращен в нечто механизированное, а по сути - в мертвое П. Поскольку
всякий опыт теперь
сводится к созерцат. опыту мыслящего, но по-настоящему не действующего
изолированного субъекта, то
познаваемая действительность предстает в надиндивидуальных формах созерцания, и
все, что познается, не
дано, а создается самодеятельностью этого субъекта. "Робинзонада" при этом
отнюдь не означает полную
независимость и безопасность отд. человека: он всегда находится настороже и
готов отражать нападки на
свое личное достоинство, как это и отражено в гражд. праве. Это право всеобщее,
т.е. надиндивидуально, и
применительно к восприятию мира такая всеобщность делает субъект
трансцендентальным: он воспринимает
мир "как все". Тем самым все сущее становится предметом всемогущей воли
трансцендентного субъекта,
стремящейся подчинить его себе, заключив его в общезначимые формы созерцания и
набросив на него сеть
общезначимых категорий. Такой ход мысли был рационализирован в философии Канта,
избравшей в качестве
образца и идеала математич. естествознание Ньютона. Аналогичная эволюция
прослеживается и в живописи
как способе отображения П.
Гл. целью оказывается создание иллюзии П., и иллюзионизм - осн. особенность
новоевроп. перспективы
как способа рационализации представлений о пространств. отношениях. Этим
объясняется принципиальная
важность зеркала в качестве элемента и символа культуры. Зеркальное изображение
- это именно
отображение поверхности, и проникнуть в П. "за зеркалом" невозможно не потому,
что оно недоступно в
силу высшего онтологич. статуса, а просто потому, что там нет никакой глубины. С
др. стороны,
использование зеркала позволяет увидеть те области П., к-рые недоступны прямому
взгляду, хотя и в этом
случае глубина оказывается скрытой. До наступления эпохи господства
трансцендентального субъекта
зеркалу приписывается разоблачительная и пророч. функция: оно открывает то, что
человек не видит своими
глазами непосредственно, показывает прошлое и будущее, отказывается отражать
призраков и вампиров.
Теперь же оно становится образцом восприятия и изображения П.
Выделенная позиция трансцендентального субъекта, к-рый, однако, все больше
сближается с конечным
эмпирич. субъектом, по сути заменяет собой место абсолюта, и эмпирич. видение
неправомерно
отождествляется с божественным. Этот антропоцентризм выразился во многих
символах новоевроп.
культуры, важнейшими из к-рых являются дерево (корень и ствол как "центр" и
ветви как "периферия") и
книга (корешок книги как "центр", к к-рому сходятся страницы). Тенденция к
осуществлению
трансцендентального субъекта с эмпирическим приводит к отрицанию представления о
единственном центре
П. Каждый эмпирич. субъект теперь может быть объявлен центром, и на смену
символу корня приходит
символ ризомы (корневища или грибницы), т.е. множества равноправных центров. Ж.
Делёз и Ф. Гаттари,
впервые вербализовавшие "ризоматич." восприятие П., видят его образец в
хитросплетениях каналов
Амстердама. При этом глубина П. исчезает, и оно становится "тысячью плоскостей",
что означает
возвращение к "допространств." состоянию в классич. смысле отсутствия
совместного П. "Расщеплению" П.
соответствует и "децентрация" культуры как таковой, что, впрочем, характерно
только для носителей вполне
опр. менталитета и моделирует, в сущности, лишь одну из областей П. П. культуры
в целом конституируется
значительно более общими формами жизнедеятельности.
Лит.: Вейль Г. Симметрия. М., 1968; Вигнер Е. Этюды о симметрии М., 1971;
Гуревич А.Я. Категории ср-век.
культуры. М., 1984; Элиаде М. Космос и история. М., 1987; Он же. Священное и
мирское. М., 1994;
Флоренский П.А. Иконостас // Флоренский П.А. Соч. в 4 т. Т. 2. М., 1996; Он же.
Обратная перспектива // У
водоразделов мысли. М., 1990; Шпенглер О. Закат Европы. Новосиб. 1993; Cassirer
Е. Philosophic delsymbolischen
Formen. Bd. 1-3. Darm., 1980-85; Bunim M.S. Space in Medieval
Painting and the Forerunners of
Perspective. N.Y. 1940; Hartlaub G.F. Zauber des Spiegels. Munch., 1951; Hockart
A.M. Kings and Councillors.
Chi., 1970; Kantorowicz E.H. The King's Two Bodies. Princeton, 1957; RosenstockHuessy
Е. Soziologie 1: Die
Ubermacht der Raume. Stuttg. etc., 1958; Pawek K. Das optische Zeitalter. Olten;
Freiburg i.Br., 1963; Bollnow O.
Mensch und Raum. Stuttg., 1963; Space and Society / Ed. by H.J. Taubenfeld.
N.Y., 1964; Panofsky Е. Die
Perspective als "symbolische Form" // Panofsky Е. Aufsatze zu Grundlagen der
Kunstwissenschaft. В., 1964;
Collier G. Form, Space and Vision. Englewood Cliff, 1967; Pereira I.R. The
Nature of Space: A Metaphysical and
Aesthetic Inquiry. Wash., 1968; Deleuze G., Guattari F. Capitalisme et
schizophrenie: Mille plateaux. P., 1980;
Eliade М. Histoire des croyances et des idees religiueses. V. 1-3. P., 1976-84.
А. И. Пигалев
ПРОЦЕССЫ КУЛЬТУРНЫЕ
- изменение во времени состояния культурных систем и объектов, а также типовые
модели взаимодействия
между людьми и их социальными группами. Хотя П.к. эмпирически проявляются в
совокупности культурных
событий, эти понятия не тождественны. Под П.к. имеются в виду типические,
универсальные по масштабам
распространения в разных культурах и устойчивые в своей повторяемости
функциональные процедуры,
поддающиеся классификации на основании общих признаков. Культурные же события -
это конкретноистор.
частные случаи осуществления П.к., обладающие уникальными чертами,
вариативность к-рых
определяется суммой условий и обстоятельств их протекания. В этом смысле П.к.
могут быть определены
какди143
намич. формы культурные, а культурные события как артефакты этих форм.
В П.к. прежде всего проявляется динамика культуры. Она может быть разделена на
социальную
микродинамику (в пределах жизни 1-2 поколений) и истор. макродинамику (в большем
временном масштабе
вплоть до всеобщей истории человечества); динамику внутр. процессов
(взаимодействие между элементами
и субъектами локальной культуры и ее адаптацию к условиям вмещающего ландшафта)
и динамику внешних
взаимодействий (с ее социальным окружением). Каждому из этих вариантов динамики
соответствуют
специфич. типы П.к. В конечном счете все П.к. функционально связаны с
осуществлением и обеспечением
коллективной жизнедеятельности людей, повышением уровня их социальной
интегрированности,
организацией, регуляцией, коммуникацией, социальным воспроизводством их сооб-в и
т.п. (в т.ч. и в случаях
процессов деструкции неэффективных систем, становящихся помехой функционированию
и развитию более
перспективных образований).
В числе осн. групп П.к. можно выделить следующие:
- порождение культурных явлений (генезис адаптивных и творч. инноваций в виде
технологий и
инструментария деятельности, знаний, идей, произведений, символич. обозначений,
форм организации и
регуляции совместных действий, способов обмена информацией и т.п.) и их
частичная институционализация;
превращение порожденных культурных форм в образцы, нормы, стандарты и правила
осуществления
соответствующей деятельности и достигаемых при этом рез-тов; формирование
социокультурных и
этнокультурных систем и конфигураций, их структуры и организации, системы
социальных институтов и
функциональных ролей, образов жизни и картин мира; становление культур но-истор.
типов социальной
организации сооб-в);
- распространение культурных явлений (социальная интеграция культурных форм в
обществ, практику в
качестве предпочитаемых и рекомендуемых образцов технологий и продуктов
деятельности; расширение или
сужение числа субъектов, вовлеченных в практику использования этих форм;
пространств. диффузия этих
форм, расширение территории их использования, заимствование их другими
культурными системами и т.п.);
- функционирование культурных явлений (действия и взаимодействия людей по
удовлетворению их
индивидуальных и групповых интересов, потребностей и необходимостей,
осуществляемые индивидуально и
коллективно, конвенционально и в системе социальных институтов в виде
опредмечивания культурных
образцов в конкр. артефактах применения технологий и получения продуктов
деятельности -
жизнеобеспечивающих, природопреобразующих, инфраструктурных, техн., социальноорганизационных,
регулятивных, коммуникативных, познават., мироосмыслительных, худож., оценочных
и т.п.; саморегуляция
людьми форм своей социальной практики на основе принятых культурных образцов);
- социокультурное коммуницирование между людьми (символич. кодирование
наблюдаемых и
представляемых природных и социальных явлений и процессов в семантич. знаках -
понятиях, обозначениях,
названиях и пр.; обмен информацией между людьми о наблюдаемых и представляемых
явлениях и процессах
посредством трансляции ее в виде семантич. знаков и составленных из них
вербальных и невербальных
текстов, регулирующих порядок осуществления жизнедеятельности людей, передачу
знаний и пр.);
- аккумуляция социально значимых знаний и опыта (накопление и обобщение
информации об окружающем
мире и социального опыта коллективной жизнедеятельности людей, способствующих
повышению уровня их
социальной интегрированности и консолидированное(tm), улучшению взаимопонимания
и взаимодействия, а
также понижению остроты и разрешению возникающих противоречий и напряжений;
селекция этих знаний и опыта на основе практики их использования; формирование
на базе селектированных
образцов систем ценностных
...Поділитися у соцмережах
