Культурология XX век энциклопедия Том 1-2.

сторінка №26

...вательное воплощение в книге "Начертание рус. истории" (Прага, 1927), а
затем было развито в
книгах "Опыт истории Евразии с VI в. до наст, времени" (Берлин, 1934) и "Звенья
рус. культуры" (Берлин,
1938). Особенно большое внимание В. уделял: 1) рассмотрению соотношения леса и
степи как
определяющих природных факторов рус. социокультурнои истории (идея, воспринятая
еще от
Ключевского), а вместе с тем взаимодействия оседлой и кочевнич. культур в рус.
цивилизации и культуре,
бинарных по своему генезису и тенденциям самоосуществления в мире; 2) синтезу
визант. и тюрко-монг.
культурного наследия в феномене "христианизации татарщины" на Руси (концепция,
к-рую В. разделял с
Н.Трубецким), причем тюрк. и монг. фактор оказывается определяющим в
цивилизационном отношении ,
утверждающим порядок факта (становление и развитие гос. организации, социальнополит.
строя, разл.
социальных и правовых институтов и т. п. атрибутов всемирной империи), а
византийско-православный - в
духовном развитии России, утверждающим порядок идеи (формирование строя идей,
необходимого для
мировой державы); 3) обоснованию геогр. вектора евразийской социокультурной
истории - движению
"против солнца", на Восток, отталкиваясь от Запада.
В. пересмотрел по преимуществу отрицат. представления нескольких поколений отеч.
историков об эпохе
"монг. ига" в истории Др. Руси и рус. истории в целом. Доказывая многогранное
цивилизационное и
культурное влияние "монг. ига" на рус. гос-во и рус. культуру, В. особо
подчеркивал, что монг. завоевание
Руси включило Рус. землю в систему мировой империи и возвысило рус. историю до
истории всемирной, а в
рус. нац. характере воспитало, вкупе с христианством, готовность к

116

подвигу смирения и одоление нац. гордыни. Отсюда проистекает и "всемирная
отзывчивость" рус. культуры
(идея Достоевского, развития Вл.Соловьевым) - культуры, органично соединившей в
себе гетерогенность
и полиэтничность (в частности, удивит, способность впитывать и усваивать "чуждые
этнич. элементы"),
качества, свойственные мировой культуре как целому. Именно поэтому В.,
рассматривая историю России как
модель мировой истории, а рус. культуру - как инвариант всемирной, постоянно
включает в рус. историю
частные истории других народов - скифов, сарматов, готов, гуннов, аланов,
аваров, хазар, булгар,
печенегов, половцев, монголов, тюрков, угро-финнов и т . д., - демонстрируя
процесс последоват.
культурно-истор. аккумуляции и синтеза разнородных социокультурных компонентов
(ценностей, норм,
принципов, традиций и пр.).
Настоящим открытием В. явилось обнаружение в евразийской истории "периодич.
ритмичности
государственно-образующего процесса", опр. цикличности в процессах образования
единой
государственности Евразии (Скиф. держава, Гуннская империя, Монг. империя, Рос.
империя и СССР) и ее
распада на систему гос-в той или иной конфигурации. В. казалось, что в случае
СССР создаются
необратимые условия для всеевразийского гос. единства, выразившиеся в создании
рус. народом
"целостного место-развития". Однако логика выявленной закономерности оказалась
сильнее оптимистич.
прогнозов ученого: распад Советского Союза на "систему гос-в" оказался так же
неизбежен, как и
предшествующие фазы распада общеевразийской государственности. Наряду с
цикличностью В. выявлял в
истории Евразии преемственность ее типологически общих, сквозных структурных
компонентов -
"исключительно крепкой государственности", "сильной и жесткой правительственной
власти", "военной
империи", обладающей достаточно гибкой социальной организацией, авторитаризма,
опирающегося на почву
и потому не отрывающегося от своего народа; в тех случаях, когда к.-л. из
перечисленных принципов
нарушались, единая евразийская государственность распадалась или становилась на
грань катастрофы
(удельные усобицы, смутное время, канун революции и т. д.). С внутр. стороны для
сохранения единства
было необходимо единое, целостное и органич. миросозерцание, к-рое представляет
собой осознание
народом своего месторазвития как истор. и органич. целостности; подобное
миросозерцание также
периодически то обреталось народом и его правящей элитой, то утрачивалось,
разбивалось. Истор.

концепция В., соединявшая черты циклич. ритмичности и целеустремленной
поступательности развития,
воплощала в себе идею номогенеза, т.е. целесообразности национально-культурного
развития,
запрограммированного изначально присущими свойствами и внутр. причинами
цивилизационного
саморазвития, жизненной энергией народа, осваивающей окружающую этнич. и геогр.
среду, терр. и
смысловое пространство - месторазвитие. В историч. и культурологич. сочинениях
В. оставался верен
осн. принципам евразийства как культур-филос. доктрины и методологии культурноистор.
исследований.
К кон. 20-х гг. положение рус. эмигрантов резко осложнилось. Наступал мировой
кризис, финансовые
субсидии (в т. ч. и чехословацкого правительства) стали уменьшаться; начали
закрываться рус. научные и
учебные учреждения; сократилось число рус. студентов; многие рус. ученые и
писатели стали покидать
Прагу. В 1927 из Чехословакии уехал и В.: по рекомендации М.И.Ростовцева,
выдающегося рус. историка
античности и археолога, и амер. историка Голдера он был приглашен в Йельский унт
(США), профессором
к-рого оставался вплоть до выхода на пенсию (1956). В Нью-Хейвене он прожил до
конца своих дней. В
первый год пребывания в Америке В. по заказу ун-та работал над однотомным
учебником по истории России
(1929), признанным на Западе классическим; при жизни В. он переиздавался б раз,
был переведен почти на
все европ. языки, на иврит и японский. С 1931 В. преподавал в Йельском, а также
Гарвард., Колумбийском,
Чикаг. унтах; участвовал в междунар. научных конференциях в США и
Европе.Особенно привлекала В.
широкая постановка истор. вопросов: "Рус. история: управление экономикой при
киев. князьях, царях и
Советах" (съезд Амер. истор. ассоциации, 1933), "Феодализм в России" (Междунар.
истор. конгресс в
Цюрихе, 1938), "О составе Великой Ясы Чингисхана" (XX междунар. конгресс
востоковедов, Брюссель) и т.
п.
Подлинный научный подвиг совершил В., предприняв написание многотомной "Истории
России". Проект
остался незавершенным из-за смерти соавтора В. проф. Карповича в 1959, однако В.
почти закончил свою
часть: в 1968 он подготовил к печати 5-й том своего труда, посвященный
Московскому царству; 6-й том
выпустили амер. ученики В. посмертно. Начало работы над многотомной "Историей
России" совпало с
началом Вт. мир. войны. Патриотизм автора, активно участвовавшего в полит, и
гуманитарной поддержке
Советского Союза, и огромный интерес амер. общественности к России и рус.
истории совпали, и труд
ученого получил восторженные отзывы амер. и европ. ученых. Не остался
незамеченным вклад В. в
изучение рус. истории и на родине. Правда, опубл. рецензии, содержавшие
позитивные оценки, носили в
основном критич. (и неизбежно политизированный) характер, но это было
признанием, хотя и вынужденным.
Заслуги В. перед амер. славистикой были высоко оценены научным сооб-вом: он был
избран членом Амер.
академии ср. веков, получил звание заслуженного профессора истории Йельского унта
(1956), звание
почетного доктора гуманитарных наук Колумбийского унта (1958), Амер. ассоциация
содействия слав.
исследованиям избрала его свои пожизненным почетным президентом (1965); в 1970
он был удостоен
высшей награды этой ассоциации, 70-летие и 80-летие ученого были

117

торжественно отмечены научной общественностью США. До последних дней жизни В.
продолжал работать:
он писал воспоминания, начал писать монографию о патриархе Никоне, вел активную
научную переписку. В
опубл. некрологах В. его ученики отмечали созданную им мощную истор. школу и
характеризовали В. как
последнего из плеяды великих рус. историков, завершившего целую эпоху в рус.
истор. науке. Значение же
В. как самобытного философа и культуролога начинает осознаваться лишь в
последнее время, в связи с
пробуждением интереса к евразийству в посткоммунистич. России.

Соч.: О движении рус. племени на Восток // Научно-истор. журн.. 1913-14. Т.].
Вып.2; Против Солнца:
Распространение рус. гос-ва к востоку // Рус. мысль. М., 1914; Соединение
церквей в истор.
действительности // Россия и Латинство. Берлин, 1923; Очерк истории права Рус.
гос-ва XVIII - XIX вв.
(Период империи). Прага, 1924; Два подвига св. Александра Невского //
Евразийский временник. Прага,
1925. Кн. 4; Монг. иго в рус. истории // Евразийский временник. Париж, 1927. Кн.
5; Заметки о Ленине //
Тридцатые годы. Париж, 1931. Кн. 7; История России : [В б т. ]. М.; Тверь, 199697;
Рус. история. М., 1997;
A History of Russia. New Haven, 1929; Lenin. New Haven, 1931; Lenin: the Red
Dictator. L., 1933; The Russian
Revolution: 1917-1932. Boston, 1936; Political and Diplomatic History of Russia.
Boston, 1936; A History of
Russia. V. I-V. New Haven, 1943-69; Medieval Russian Laws. N.Y.. 1947; The
Origins of Russia. Oxf., 1959.
Лит.: Черемисская М.И. Концепция истор. развития у евразийцев // Тезисы докладов
Межвуз. конференции
"Совр. проблемы философии истории" (Тарту - Кяэрику). Тарту, 1979; Соничева Н.Г.
Философия евразийцев
в концепции Г.Вернадского // Феномен евразийства. М.,1991; Она же.
Г.В.Вернадский: Рус. история в
евразийском контексте // Глобальные проблемы и перспективы цивилизации. М.,
1993; Евразия: Истор.
взгляды рус. эмигрантов. М., 1992; Пашуто В. Рус. историки-эмигранты в Европе.
М., 1992; Николаев Б.А.
Жизнь и труды Г.В.Вернадского // Вернадский Г.В. История России: Древняя Русь.
М.; Тверь, 1996;
Соничева Н.Г. Вернадский Г.В. // Русское зарубежье: Золотая книга. Первая треть
XX века. Энциклопедич.
биогр. словарь. М., 1997; Essays in Russian History. A collection dedicated to
George Vernadsky. Hammben,
1964; Riasanovsky N.B. Vernadsky G. The Tsardom of Moscovy, 1547-1682 (A History
of Russia .Vol V, Parts 12
// Russian Review. 1970. V. XXIX / 1; Halperin Ch. G. Vernadsky : Eurasianism,
the Mongols and Russia //
Slavic Review. 1982. Vol. 41. № 3; Idem. Russia and Steppe : George Vernadsky
and Eurasianism // Forschungen
zur osteuropaischen Geschichte. Wiesbaden, 1985. Bd. 36.
И.В.Кондаков
ВЕРТИКАЛЬ И ГОРИЗОНТАЛЬ
- две неотделимые друг от друга составляющие культуры. Вертикаль символизирует
собой энергию
движения вперед, творч. прорыв в неведомое, новое и неординарное, самобытное и
оригинальное, что
подчас не осознается таковым современниками и бывает непонято в силу
стереотипности, традиционализма
мышления, сложившихся видовых предпочтений и оценочных норм. Развитие культуры в
вертикальном
измерении олицетворяет собой бесконечность перспективы и авангардное начало.
Пионеры-первопроходцы
вызывают у об-ва неоднозначное отношение, их идеи и действия нередко отвергаются
большинством во
всех сферах духовной жизни. Один из египет. фараонов опередил свое время,
высказав идею перехода к
единобожию, но не получил широкой поддержки и понимания. Христос, проповедуя
свое вероучение, был
предан и распят. Гениальные художники, за редким исключением, не оценивались
современниками по
достоинству, в соответствии с их вкладом в духовную культуру. Драматизм творч.
судеб впечатляет и
поражает. Бах получил признание через 100 лет, представители отеч. худож.
авангарда вначале тоже не были
избалованы вниманием публики. Эти единичные примеры из истории культуры, к
сожалению, являются не
исключением из правил, а скорее их подтверждением.
Известная мысль Н. Бора, что отличающаяся бесспорной новизной идея проходит три
этапа в процессе
внедрения ее в общественное сознание: а) этого не может быть; б) возможно, в
этом что-то есть; в) это
бесспорно верно.
Что такое горизонталь в развитии феноменов культуры? В триаде "отрицание -
сомнение - утверждение"
вертикаль начинает превращаться в горизонтальную плоскость в момент укоренения
новой культурной
формы в сознании массовой аудитории, т.е. на стадии ее полного принятия, когда
культурная форма
становится узнаваемой. Соотношение В. и Г. в культуре - двуединый процесс.

Вертикаль - открытие новых
форм культуры, "езда в незнакомое", квинтэссенция творческо-продуктивного
начала. Горизонталь -
процесс постеп. освоения этого нового, превращения его в достояние многих,
узнаваемая форма культуры,
основанная на продуцировании известного.
Кроме изложенной трактовки соотношения В. и Г. в культуре можно предложить еще
одну, в к-рой вертикаль
символизирует процесс временного развития культуры, ее истор. характер, принцип
преемственности,
переход предшествующих культурных форм или их элементов в новые культурные
образования. Так классич.
античность стала образцом для подражания в эпоху Возрождения, классицизма, а
элементы культуры ср.-
вековья в эпоху романтизма. Горизонталь в этом случае может осмысливаться как
пространственное
развитие культуры, синхронное сосуществование разл. локальных и нац. ее форм, их
взаимодействие и
взаимообогащение.
Лит.: Неизвестный Э. Катакомбная культура и официальное искусство // Посев.
Fr./M., 1979, № 11; Бер118

дяев Н.А. Философия неравенства.'М., 1990; Кентавр: Эрнст Неизвестный об
искусстве, литературе,
философии. М.,1992.
И. Г. Хангельдиева
ВЕСТЕРНИЗАЦИЯ (социально-культурная)
- полная или частичная переориентация сообществ, исходно не принадлежавших к
западнохристианской
культурной традиции, на социокультурное развитие по образцу развитых стран
Запада или заимствование отд.
элементов зап. культуры, начинающих играть значимую роль в социокультурных
процессах сооб-вареципиента.
При этом речь не идет о насильственном внедрении или навязывании
зап. державами своих
культурных норм иным народам в процессе их колонизации (как это имело место при
освоении Америки,
колонизации Африки, Индии и др.) или политико-экон. проникновения в страны
Востока (Китай и Япония вт.
пол. 19 в.), а именно о добровольной В., проводимой элитами развивающихся гос-в.
Истор. прецеденты В.
известны с начала Нового времени ("робкие" заимствования с Запада в России вт.
пол. 17 в., а затем
стремительная В. в годы петровских реформ и последующие десятилетия 18 в.;
постепенная В. военнополитической
структуры Турции в течение 18-19 вв. с последующей "скачкообразной"
В. в период
"младотурецкой" революции Кемаля Ататюрка и др. примеры). Серьезным толчком к
масштабной В. стал
процесс модернизации социокультурной.
Очевидно, под В. следует понимать не просто усвоение совр. зап. технологий и
организационных форм экон.
производства и военно-техн. культуры, но прежде всего комплекса социокультурных
норм социальной
регуляции (демократич. полит, устройство, приоритет прав человека, либеральный
тип социальных условий
для самореализации личности, религ. и нац. толерантность, свободу информации и
творчества и т.п.). По этим
признакам к категории вполне вестернизированных сооб-в можно отнести лишь Японию
и нек-рые
"посткоммунистич." страны Вост. Европы. Большинство других стран, избравших этот
путь развития
(включая и совр. Россию), могут быть охарактеризованы лишь как частично
затронутые В. об-ва.
На интенсивность процессов В. на уровне обыденного сознания и культуры об-ва
существ, влияние
оказывает степень его информац. открытости, уровень знакомства членов об-ва со
стилем и уровнем жизни
людей на Западе, с их возможностями социальной самореализации, доступа к разл.
социальным благам и т.п.
Вместе с тем увлечение значит, части молодежи зап. массовой культурой еще не
является свидетельством
серьезной В. об-ва, поскольку эта мода обусловлена преимущественно потребностью
в групповой
самоидентификации этой возрастной группы по отношению к старшим и на глубинные
ценностные установки
молодых людей, как показывает практика, серьезно не влияет.

Следует отметить, что во многих сооб-вах процессы В. вызывают заметное
сопротивление
традиционалистски настроенных слоев и части элиты. Наиболее выраженные формы это
сопротивление
получило в мусульманских странах, что, видимо, связано с противоречием между
полит, амбициями и
ресурсными возможностями правящих элит и существ, неподготовленностью
большинства населения к
корректировке культурно-ценностных ориентаций, полностью пронизанных жесткой
догматикой ислама.
Серьезная оппозиция процессам В. наблюдается также в России прежде всего со
стороны тех слоев об-ва и
представителей элит, к-рые осознают свою неконкурентоспособность в условиях
свободного рынка труда и
инициативы, таланта и профессионализма. Наиболее непримиримыми оппонентами В.
обычно являются религ.
круги и маргинальные социальные группы, для к-рых В. чревата угрозой утраты
занимаемых ими социальных
ниш.
Лит.: Кини А.Г. Динамика социально-полит, действия в традиц. об-ве: (ислам). М.,
1996.
А.Я. Флиер
ВЕЩЬ в культуре
- бытие вещи как феномена культуры. В. обладает актуальным бытием (В.
существует), где актуальность
понимается как в большей или меньшей степени продолжит, временной отрезок, в
границах к-рого возникают
и реализуются многообразные смысловые связи, обусловленные появлением В. как
ранее существовавшего
феномена. Актуальное бытие В., в к-ром с достаточной полнотой реализуются ее
важнейшие характеристики,
становится некоей точкой отсчета, исходным пунктом для изучения В. как феномена
культуры.
Актуальное бытие В. дополняется потенциальным бытием, наличие к-рого (В. могла
бы существовать
как именно такая) говорит об имеющихся и скрывающихся в самой В. возможностях,
к-рые могут
оставаться и невостребованными. Эта потенциальная содержательность обретает
исключит, значение в
анализе культурологическом, т.к. духовная аура, к-рая возникает вокруг феномена
культуры и играет
большую роль в его функционировании в этом статусе, создается прежде всего
духовным содержанием,
даже если оно пребывает лишь в потенциальном состоянии.
В. практически с необходимостью обладает идеальным бытием в памяти, воспоминании
(В. существовала
или могла существовать), в рез-те чего остается лишь иллюзия, предположение, что
вещь существовала,
дополненное достаточно неопр. и внутренне противоречивым представлением о ней,
что может быть
обозначено как иллюзорное бытие В.
Наконец, В. в культуре может обладать виртуальным бытием в воображении и
фантазии (В. будет или
может существовать именно как таковая).
Бытие В. в культуре отличается изменчивостью и значит. подвижностью. Даже имея в
виду, что феномен
культуры также способен выполнять роль элемента в специ119

фич. знаковой системе, нужно признать, что любая подобная система может быть
сравнена с живым
организмом, к-рый, оставаясь тождественным самому себе, постоянно пребывает в
процессе изменения.
Лит.: Кнабе Г. Внутренние формы культуры // Декоративное искусство СССР. М.,
1981; Вещь в искусстве.
М., 1986.
К.3. Акопян
ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КУЛЬТУР
- особый вид непосредственных отношений и связей, к-рые складываются между по
меньшей мере двумя
культурами, а также тех влияний, взаимных изменений, к-рые появляются в ходе
этих отношений. Решающее
значение в процессах В.к. приобретает изменение состояний, качеств, областей
деятельности, ценностей той
и другой культуры, порождение новых форм культурной активности, духовных
ориентиров и признаков
образа жизни людей под влиянием импульсов, идущих извне. Т.к. подобные рез-ты
подготавливаются
постепенно, иногда незаметно, исподволь, то процессы В.к. - как правило,
крупномасштабное по
длительности явление (не менее нескольких десятилетий). Элементарный обмен
товарами, информацией,
эпизодич. контакты или даже устойчивые хоз. и другие отношения, не затрагивающие
глубоких уровней в
структуре культурной активности, в ценностных ориентациях, в образе жизни
представителей той и другой
культуры, не могут быть отнесены к В.к., но выступают формами сосуществования
или контактов культур
друг с другом. Выделяют разные уровни В.к. Этнич. уровень взаимодействия
характерен для отношений
между локальными этносами, историко-этногр., этноконфессиональными и др.

общностями. На нац. уровне
взаимодействия регулятивные функции в значит, степени выполняют государственнополит,
структуры.
Цивилизационный уровень взаимодействия приобретает спонтанно-истор. формы;
однако на этом уровне и
прежде, и в наст. время возможны наиболее существ, рез-ты в обмене духовными,
худож., научными
достижениями. В повседневной практике общения стран и народов мира чаще всего
перекрещиваются
процессы и отношения, характерные для всех трех уровней взаимодействия. В
межкультурных связях,
особенно внутри полинац. гос-ва, принимают одновременное участие как большие,
так и малые нации,
имеющие свои административно-гос. формы регулирования этнич. образования и не
имеющие таких форм.
При этом более крупное по численности представителей и по роли в жизни разных
народов культурное
образование способно оказать большее влияние на процессы взаимодействия, нежели
малая этнич. группа,
хотя вклад последней во взаимодействие никоим образом нельзя недооценивать. Все
же исследователи
выделяют культуру-донора (к-рая больше отдает, чем получает) и культуруреципиента
(культура, в
основном принимающая). В течение исторически длит. периодов времени эти роли
могут меняться.
Важное значение в В.к. имеет его структура, т.е. те содержат. направления и
конкр. формы взаимного обмена,
через к-рые оно осуществляется. Одной из наиболее древних и широко
распространенных форм
взаимодействия выступает обмен хоз. технологиями, специалистами-профессионалами;
устойчивым видом
взаимодействия являются межгос. отношения, полит., правовые связи. Под влиянием
В.к. весьма
своеобразно могут происходить изменения в языке, худож. или религ. практике
взаимодействующих
народов, а также в их обычаях. Следует учитывать и конкр. уровень В.к. -
осуществляются ли связи на
уровне госуд. или профессионально-корпоративных отношений, обществ, организаций
или через обыденную,
повседневную жизнь широких групп населения. Различают также формы и принципы
В.к. В истор. практике
известны и мирные, добровольные способы взаимодействия (в этом случае принципы
взаимодействия чаще
всего нацелены на равноправное сотрудничество), и принудит, или реализуемые в
результате колониального,
военного завоевания формы взаимодействия (в этом случае, как правило, доминирует
стремление к
односторонней выгоде в процессе взаимодействия). Практика междунар. отношений
выступает как особая,
исторически сложившаяся полит. форма регулирования межкультурных контактов
разных стран между
собой, в процессе к-рых могут быть выработаны спец. органы и объединения,
осуществляющие более
целеустремленную и широкую политику взаимодействия разных стран, в т.ч. в сфере
собственно культурной
активности (напр., в ООН такие цели преследует деятельность ЮНЕСКО).
Междунар. отношения выступают не только формой В.к., но они содержат в себе и
целую цепочку
механизмов, посредством к-рых оно осуществляется. Помимо механизмов, действующих
в рамках
междунар. отношений, в практике взаимодействия широко используется система
социальных институтов и
механизмов внутри самих культур. Важным механизмом В.к. может выступать политика
модернизации, нац. и
культурная политика, реализуемая на уровне гос-ва, а также внутри отд.
производственно-корпоративных
структур, муниципальной власти, обществ, организаций, культурно-нац.
объединений.
Весьма неоднозначными бывают рез-ты В.к., особенно если их анализировать в
рамках краткосрочной
ретроспективы. Оценка этих рез-тов - достаточно сложная процедура, поскольку еще
не выработаны
критерии, позволяющие говорить о безусловно положит, или отрицат. последствиях
взаимодействия.
Последнее утверждение нельзя отнести к тем случаям, когда одна культура начинает
явно стагнировать под
влиянием взаимодействия с другой и постепенно растворяется в ней или исчезает
без следа. Такой рез-т
наиболее отчетливо прослеживался и в прошлой, и в сегодняшней практике на
примере культур реликтового
или архаич. типа, к-рые вплоть до наших дней сохраняются в ряде регионов, при их
внезапном столкновении с
культурами совр. типа. Подобные культуры нередко оказываются не готовыми в
сжатые сроки, быстрыми
темпами освоить те сложные культурные формы жизнедеятельности,

120

к-рые им навязывает более динамичное и дифференцированное культурное окружение
(индустриальные и
постиндустриальные культуры). В наст. время достаточно остро стоит проблема
разрешения этого
противоречия: необходимо найти такие способы адаптации подобных культур к
современности, чтобы, не
подрывая их внутр. сущности, попытаться сделать их контакты с совр. миром менее
разрушительными.
Более сложным по рез-там и последствиям бывает взаимодействие между культурами,
не имеющими
глубокого разрыва потипологич. характеристикам, по способности к динамическим
изменениям, по уровню
внутр. дифференциации. Распространение в к.-л. культуре удобных для работы
орудий труда, совр.
технологий, новых оценочных критериев повседневного поведения людей, взятых из
инокультурного опыта,
не может быть признано позитивным или негативным, пока не станет ясно, какое
именно воздействие оказали
те или иные заимствования на глубинные качества культурной жизни данного народа.
Новые предметы и
явления культурной практики должны быть оценены не сами по себе, но лишь с
позиций того, насколько они
помогли данной культуре адаптироваться к изменениям внешнего мира, развить ее
творч. потенции. В каждой
культуре имеется система защитных механизмов, способных предохранить ее от
слишком интенсивного
инокультурного воздействия: таковы механизмы сохранения и воспроизводства своего
предшествующего
опыта и традиций, формирования у людей чувства культурной идентичности и др.
Лит.: Взаимодействие культур Востока и Запада. Вып. 1-2. М" 1987-1991; Арутюнов
С.А. Народы и
культуры: Развитие и взаимодействие. М., 1989; Иконникова Н.К. Механизмы
межкультурного восприятия //
Социол. исследования. 1995. № 11; Взаимодействие культур и литератур Востока и
Запада. Вып. 1-2. М.,
1992; Каган М.С., Хилтухина Е.Г. Пробле...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• 28
• 29
• 30
• 31
• 32
• 33
• ...
• 103
• 104
• 105

Поділитися у соцмережах