Жанр: Социология и антропология
Культурология XX век энциклопедия Том 1-2.
...ительно естеств.
существование. Человек
вынужден искать отличные от животных средства воспроизводства своей жизни;
история, об-во и его
институты и являются формами, восполняющими биол. недостаточность человека и
оптимально
реализующими его полуинстинктивные устремления.
Биоантропол. предопределенность культурных форм получает развитие в плюралистич.
этике, к-рую можно
рассматривать как своеобраз. реакцию на возрастающую роль интеллекта в человеч.
жизни. Последнее ведет
к ослаблению инстинктивных функций человека, лишает его ощущения непосредств.
слиянности с миром. Г.
отвергает апеллирующие к разуму концепции общечеловеч. морали как абстр. и
безжизненный гуманитаризм,
лишенный реальных оснований и импульсов. Он рассматривает нравств. поведение с
двух сторон:
биологической - с помощью спец. естественнонаучных категорий; культурноисторической
- изучая в
этом случае духовную сущность как особый продукт традиции, конкретно-историч.
ситуации. Его общин
вывод гласит, что культурная и социальная жизнь - не более, чем эпифеномен
витальных оснований -
генетически данных человеку биол. предпосылок и его полуинстинктивных диспозиций
и установок.
В последние годы Г. занимался разработкой концепции социальных институтов
("Первобытный человек и
поздняя культура", 1956, и др.). Поскольку человека нельзя рассматривать как
"мыслящее существо", и че142
ловеч. жизнь нуждается в руководстве, то социальный институт и является тем
регулирующим учреждением,
что направляет действия людей в опр. русло так же, как инстинкт направляет
действия животных.
Упорядочение поведения людей социокультурными институтами основано на
утверждении, что
предлагаемые пути действия - единственно возможные. Осн. проблемой
индустриального об-ва Г. считал
значит, деинституционализацию частной сферы в сравнении со сферой публичной
деятельности.
Соч.: Der Mensch. Seine Natur und seine Stellung in derWelt. Fr./M.; Bonn, 1962;
О систематике антропологии
// Проблема человека в зап. философии. М, 1988.
Лит.: Бондаренко Л. И., Култаева М.Д. К анализу методологических основ немецкой
культурной
антропологии//Вестн. Харьк. ун-та. 1978. № 166. В. 12: Философия; Они же. К
критике концепции традиции в
современной немецкой культурантропологии // Там же. 1981. № 208. В. 15: Логика и
методология научного
познания; Бурж. филос. антропология XX века. М., 1986; Григорьян Б.Т. Филос.
антропология. М., 1982;
Куркин Б.А. Противоречия "рационализированной культуры в философской
антропологии А. Гелена // ВФ,
1982. № 1.
Б.Т. Григорьян
ГЕНИЙ
- филос.-эстетич. понятие, сформировавшееся в Новое время (16-18 вв.) на основе
древних представлении
о "гении" - "духе" (греч. , букв. "наделяющий"; лат. genius) как приданном
человеку в качестве
выражающего его личность и судьбу божества, божеств. двойника, хранителя, а
также однокоренного с
genius слова ingenio (вошедшего в европ. риторич. теорию), означающего
врожденные (собств., полученные
при рождении отдуха) способности, дарования, изобретательность, остроту ума. По
учению Диотимы в
"Пире" Платона (202 е), духи-"даймоны" суть "среднее между богом и смертным" и
имеют силу "быть
истолкователями и передатчиками человеч. дел богам, а божеских - людям, просьб и
жертвоприношений
одним, наказов и вознаграждений за жертвы - другим", благодаря чему целое бытие
связывается воедино.
Платон подчеркивает связь с "даймоном" творч. функции - всего относящегося к
"жертвоприношениям,
таинствам, заклинаниям, прорицанию, волхованию". В "Федре" (242 с) Сократ
рассказывает о своем
"даймонионе", подающем ему знамения. Действия "даймона" сказываются прежде всего
в прорицаниях, а
способность прорицания сопрягается также и с душой так, что подаваемые извне
божеств. знаки
оказываются одновр. и "внутр. голосом" личности. Т.о., представления о "даймоне"
и соотв. римском "гении"
(сами по себе крайне разнообразные в народных верованиях и лит. свидетельствах
на протяжении веков) в
своем филос. истолковании, в качестве своих осн. импликаций предполагают: творч.
природу Г. как силы
вдохновения, озарения; осуществление взаимосвязи целого, обеспечивачивающей его
бытие; не просто
закрепленность Г. за индивидом, но сопряженность Г. с "душой" как внутр. началом
человека, личности. Все
эти моменты сохранены и отражены в новоевроп. понятии Г., в иных отношениях
порывающем с традицией.
Все они получили развитие лишь в возрастании индивидуализма в новоевроп.
культуре, через ренессансную
идею обожения человека и представление о художнике как "втором боге".
В 18 в. совершается процесс интериоризации Г. как руководящей человеком
божеств., идущей извне силы,
- теперь Г. начинают понимать и как внутр., имманентную душе творч. способность.
Посредником между
гуманистич. наследием и нем. философией рубежа 18-19 вв., сыгравшей решающую
роль в переосмыслении
Г., послужил Шефтсбери, писавший: "Поэт - уже второй Творец, подлинный Прометей,
ходящий под
Юпитером. Подобно этому верховному художнику, или же всемирной пластич. природе,
он созидает форму
целого, соразмерную и пропорциональную в самой себе..." ("Солилоквия", I, III).
В к. 18 в. (особенно в т.н.
"гениальную" эпоху "Бури и натиска" 1770-х гг. в Германии), в связи с усилением
антиритор, тенденций в
творчестве и эстетич.теории, возникает представление об индивид. и оригинальном
(первозданном) Г., к-рый
создает правило, а затем следует ему, т.е. самовластно творит особый,
изначальный худож. мир. Такое
представление, утрачивая полемич. крайность, переходит в нем. классич. философию
и нем. неогуманизм
рубежа 18-19 вв., Г. уравновешивается с природой, а "интериоризированный" Г.
никогда не порывает связи с
Г. как традиц. представлением-мифологемой. Деятельность Г. глубоко сплетается с
деятельностью
природы, Г.-художник пластически ваяет бытие наподобие бога или природы; ср. у
К.Ф. Морица (О пластич.
подражании прекрасному, 1788): "Пластич. гений должен,насколько возможно,
схватывать все спящие в нем
пропорции великой гармонии, объем к-рой шире его индивидуальности" - Moritz К.
Ph. Schriften zur
Asthetik und Poetik. Tub., 1962; 84). Кант определял Г. как "талант (природный
дар), к-рый дает правило
искусству", или, иначе, как "прирожденные задатки души", посредством к-рых
природа дает правило
искусству (Критика способности суждения). Т.о. между внешним и внутр. истоками
Г., гениальности,
устанавливается равновесие. Соотв. у Шеллинга в "Философии искусства": "...
вечное понятие человека в
Боге как непосредств. причина его (человеч.) продуцирования (творчества) есть
то, что называют гением,
это как бы genius, обитающее в человеке божественное". В понятии Г. у Канта,
обобщающего долгий
процесс нового осмысления Г., входит и "оригинальность" творчества, и его
бессознательность,
нерефлективность (откуда и у Шиллера связь Г. с "наивной", т.е. не
рефлектирующей себя поэзией), и его
внеличностность (сама природа говорит в художнике). Г. относится у Канта лишь к.
"изящному искусству",
к-рое единственно не подчиняется заведомому правилу.
В 19 в. создается нейтральное в отношении тради143
ции представление о Г., о гениальности как высшей творч. способности, в отрыве
от внутр. формы слова "Г.",
от Г. как мифологемы, от традиции ее переосмысления. Вследствие этого Г. мог
становиться расхожим,
необязат. представлением, присущим массовому эстетич. сознанию, но в то же время
и наст. проблемой
философии и психологии творчества. Здесь Г. выступает как по сути дела новое
понятие, развившееся в
недрах традиционного и заключившее в себя нек-рый итоговый смысл его. Жан-Поль,
отличая Г. от таланта
(Приготовительная школа эстетики), пользуется собственно уже новым понятием.
Точно также и Гегель в
"Эстетике" понимает Г. как самосознат. творчество, вовсе не соединяя Г. с
традиц. мифологемой
вдохновляющего божеств, или природного начала и снимая любые "ограничения" на
деятельность Г., к-рый
может проявить себя в любой области, не только в искусстве. В 19 в.
представление о Г. отчасти
соединяется с культом "героя" как сверхчеловеч. личности (уже у Карлейля,
Ницше), противопоставляемого
нетворч. и враждебной художнику, подлинному искусству , массе, "толпе". Такой
культ Г.-"героя" становится
непременным, доводимым до абсурда моментом усредненного бурж. сознания. Вместе с
тем начинается и
эпоха всестороннего изучения феномена Г. Поскольку новое понятие Г. от прежнего
отличается прежде
всего имманентностью Г. личности, изучение психофизиол. субстрата Г. приводило в
иррационалистич.
течениях науки и философии к представлениям об отклоняющейся от нормы,
патологич. природе Г. (что
соответствувет, однако, традиц. представлению об "одержимости" божеством, о
близости "вдохновения" и
безумия). Естественнее, однако, считать Г. феноменом, не выходящим за рамки
нормального: гениальная
личность наделена редким и каждый раз индивидуально структурированным комплексом
свойств и
способностей, предрасполагающих личность к творчеству (обычно в самых разных
областях деятельности),
но обычно позволяющих сделать решит. выбор в пользу одного, осн. вида
деятельности. Очевидно, что
гениальность предопределена не только выдающейся силой (выходящей тем самым за
пределы обычного)
способностей, но, может быть, еще более того необычной динамикой их сочетания в
личности. При этом
разные свойства, влечения, способности должны находиться в этой личности в
подлинно редкостном
состоянии, в к-ром явная их дисгармония, приводящая в равновесное, гармонич.
состояние, и нарушение
равновесия на к.-л. уровне личности, во всяком случае, компенсировано на самом
высш. творч. ее уровне -
где она выступает как создающая шедевры творчества. Творчество гениально
одаренного человека является
тактич. разрешением заложенных в его личности противоречий. Отсутствие
совершенно необычного
соотношения свойств и способностей привело бы к тому, что более или менее
равномерное развитие самых
разных способностей не позволило бы выделиться одной основной, концентрация на
к-рой совершенно
неизбежна и для гениально-одаренного человека (разносторонняя одаренность при
этом внутренне
непременно сказывается на рез-тах гениальной деятельности - как особое
богатство, многогранность
создаваемого). Наличие только одной резко выраженной способности не позволило
бы, напротив, сложиться
конечной гармонии. Нередко наблюдаемая "странность", неуравновешенность,
житейская неустроенность,
необщительность гениальной личности происходит от ее концентрации на творчестве,
где и происходит
конечная (превышающая обычный уровень) гармонизация сил и способностей личности,
тогда как на
житейском ("бытовом") уровне такая личность может выступить как
"некомпенсированная", дисгармоничная.
Свойства и способности Г., к-рые проявляются, как правило, на здоровой
психофизиол. основе, могут быть
весьма редкими - это, напр., может быть способность к интенсивному,
непосредственно-свежему
восприятию худож. явлений без затухания первонач. впечатлений, а, напротив, с их
углублением; способность
интуитивно воспринимать и осознавать, осмыслять как единое целое огромные массы
художественноупорядочиваемого
материала (Моцарт говорил о своей способности охватывать
единым, мгновенным
взглядом целую часть симфонии); способность к непривычному ассоциированию разл.
явлений, их сторон,
кажущихся далекими, приводящая к нетривиальному худож. или научному мышлению, к
открытиям в науке,
технике, искусстве и т.д. Способность к мгновенному осознанию своей творч.
деятельности, не нарушая
однако ее спонтанности. Проявление способностей Г. всякий раз индивидуально и
неповторимо.
Показательно и восходит к глубокой традиции сравнение деятельности Г. с молнией:
"Внутр. замысел и
осуществление гениальной фантазии одновременно предстают нам как удар молнии в
их мгновенном
взаимопроникновении и неуловимейшей жизненности" (Гегель, см. Эстетика. Т. 3.
М., 1971. С. 341).
Благодаря таким качествам гениально-одаренная личность в искусстве, науке,
философии и т.д. начинает
выражать свою истор. эпоху с особой, максимально доступной человеку, глубиной,
не будучи связана
множеством второстепенных, несуществен. ее моментов, обстоятельств; отношение Г.
к его времени всегда
парадоксально, т.к. Г. видит сущность происходящего глубже, шире, многограннее
своих современников.
Лит.: Гончаренко Н.В. Гений в искусстве и науке. М., 1991; Zilsel E. Die
Entstehung des Geniebegriffs. Tub.,
1926; Nowak H. Zur Entwicklungsgeschichte des Begriffs Daimon: Diss. Bonn, 1960;
Schmidt-Dengler W.
Genius: zur Wirkungsgeschichte antiker Mythologeme in der Goethezeit. Munch.,
1978; Schmidt J. Die
Geschichte des Genie-Gedankens in der deutschen Literatur, Philosophie und
Politik 1750-1945. Bd. 1-2.
Darmstadt, 1988; Zilsel E. Die Geniereligion. Ein kritischer Versuch iiber das
moderne Personlichkeitsideal, mit
einer historischen Begrundung. Fr./M., 1990.
A.B. Михаилов
144
ГЕНОН (Guenon) Рене-Жан-Мари-Жозеф (1886-1951)
- франц. мыслитель и мистик. Пройдя период увлечения теософией и оккультизмом,
Г. в 1912 принял
ислам, а в 1930 переехал в Каир, связав свою жизнь и лит. деятельность с
исламским миром. Его творчество
оказало значит, влияние на сторонников идей традиционализма (Т. Буркхардт, Ф.
Шуон, А. Кумарасвами, М.
Лингс, К. Мутти, Ч.А.Дж. Эвола), а также на франц. "новых правых" философов.
Свою цель Г. видел в воссоздании универсального миросозерцания, в реконструкции
духовных основ
человеч. бытия. Истина синтетична по своей природе: она лежит по ту сторону всех
мыслимых оппозиций, и
для ее понимания непригоден методол. арсенал зап. философии Нового времени с ее
культом разума и
страстью к анализу. Подлинная мудрость сверхразумна и постигается посредством
интеллектуальной
интуиции, к-рой обладает лишь тот, кто достиг "метафизич. реализации". Г. резко
выступает против
"философии ценностей", отражающей присущее совр. миру тяготение к материальному
и колич. аспектам
бытия, он отказывается от детального анализа феноменов культуры и стремится к
обобщенному видению ее
сущности, пользуясь масштабом цивилизационных космич. циклов.
Метафизика культуры Г. исходит из представления об изначальной "гиперборейской"
традиции, имеющей
трансцендентное происхождение. Из этого источника возникает все многообразие
традиц. культур, в основу
к-рых положены одни и те же исходные принципы. В совр. Европе живая связь с
традицией утеряна: в
католицизме лишь формально присутствуют истины эзотерич. доктрины. Только на
Востоке, в мире ислама,
традиция сохранила первозданную чистоту и духовность.
По Г., человечество - лишь одна из преходящих манифестаций подлинного бытия, не
имеющая права на
привилегированное положение в иерархии универсума. Земная цивилизация переживает
поел. фазу упадка в
очередном космич. цикле. В европ. цивилизации господствует материальный взгляд
на вещи, преобладают
чисто практич. интересы, а орудия их удовлетворения - машины - полностью
порабощают человека. Идея
преобладания действия над знанием, на к-рой основана зап. культура мышления,
неизбежно порождает
постоянно ускоряющееся движение всех частей обществ. механизма, что ведет к
глобальному
неравновесию и всеобщему хаосу. Происходит "уплотнение", кристаллизация и
"ожелезнение" мира органич.
и неорганич. форм, своего рода инволюция сознания, в силу чего человечество в
этом "царстве количества"
утрачивает связь с трансцендентным. Принцип равенства, являющийся с т. зр. Г.
некоей псевдоидеей, а также
индивидуализм и субъективизм приводят к дезинтеграции совр. зап. об-ва. В этих
условиях произведениям
культуры отведена роль исчисленных и систематизир. экспонатов, искусственно
изолированных от
"метафизич. реальности": совр. человек воспринимает храм как музей. Сфера
искусства обособлена от
других областей человеч. активности, оно вырождается в узкопрофессиональное
занятие и становится
роскошью, доступной только "избранным". Притязания совр. науки на познание
истины обнаруживают свою
несостоятельность, что ярче всего проявляется в ее неспособности предсказать
последствия внедрения
новой техники. В целом совр. ментальность возникла как продукт коллективного
самовнушения,
осуществляющегося на протяжении неск. столетий, и представляет собой пародию на
традиц. духовность, ее
искаженное перевернутое отражение.
Основой духовного возрождения может служить лишь чистая метафизика и такие
"традиц. науки", как
алхимия, астрология, сакральная география и др. Их задача, как и задача традиц.
искусства, заключается в
разностороннем применении принципов эзотерич. знания и подготовке адепта к
высшим степеням
Посвящения.
По мысли Г., традиц. искусство подчинено строгим канонам и неотделимо от
принципов "сакральной науки".
Идеалом подлинного творчества он считает существовавшее в эпоху ср.-вековья
представление о
нерасторжимости единства знания и проф. умения, искусства и ремесла. Образцом
этого органич. единства
является мастерство ср.-век. каменщиков. В таком искусстве индивидуальность
художника растворяется и
полностью исчезает во Всеобщей Самости Абсолюта, а его произведения становятся
анонимными, но эта
анонимность имеет "надчеловеческую" природу в противоположность той
обезличенности, к-рая
характеризует изделия совр. индустрии. В традиц. цивилизации любой объект
культуры не только идеально
приспособлен для непосредств. употребления, но и может служить некоей "опорой"
для духовного
созерцания, возвышая индивида над конечным. Пребывая в состоянии
сверхиндивидуального сознания,
художник-мастер полностью освобождается от зависимости, налагаемой на индивида
иллюзорным миром
"имени и формы", достигает внутр. самореализации и всеохватывающего знания вещей
с т. зр. высшего
принципа. Образцом этого идеального сочетания в зап. культуре для Г. является
Данте, чьи соч.
представляют собой сложную систему символов, понимание к-рых предполагает
причастность к эзотерич.
доктринам тайных об-в.
Соч.: L'Esoterisme de Dante. P., 1925; L'homme et son devenir selon le Vedanta.
P., 1925; Le roi du monde. P.,
1927; La crise du monde moderne. P., 1927; Autorite spirituelle et pouvoir
temporel. P., 1930; 1947; Le regne de
la quantite et les signes des temps. P., 1945; Apercus sur 1'esoterisme
chretien. P., 1954; Etudes sur la francmaconnerie
et le compagnonnage. 2 t. P., 1964; Царь мира [отрывки из кн.] // ВФ.
1993. № 3; Древо в
средоточии мира: Гл. из кн. Символика креста // Наука и религия. 1994. № 8;
Символика креста: Гл. из кн. //
Согласие. 1994. № 3; Введение в изучение индуистских доктрин; Символика креста:
Фрагм. работ // Лит.
обозрение. 1994. № 3/4; Атлантида и Гиперборея // Наука и религия, 1994, № 9;
Символы священной науки.
М., 1997.
Лит.: Стефанов Ю.Н. Рене Генон, великий суфий, тамплиер XX века // Наука и
религия. 1994. № 8; Он же.
Рене Генон и философия традиционализма // ВФ, 1991, № 4; Chacornac P. La vie
simple de Rene Guenon. P.,
1958; Serant P. Rene Guenon. P., 1977.
А.А. Лукич, В.В. Рынкевич
ГЕРМЕНЕВТИКА
- 1) теория и методология истолкования текстов ("искусство понимания"); 2)
течение в философии 20 в.
Хотя история Г. может быть прослежена через средневековье до античности, понятие
Г. в его совр. значении
восходит к Новому времени. Приблизительно в сер. 17 в. устанавливается различие
между ходом
истолкования и его методом: Г. как учение о "правилах" истолкования начинают
отделять от экзегетики как
лишенной методол. рефлексии практики комментирования. Революционный шаг в
становлении Г. как
самостоят, дисциплины сделан Шлейермахером, принципиально расширившим сферу
подлежащих
истолкованию текстов: Г. для Шлейермахера - "учение об искусстве понимания"
письменных документов
вообще. Задачу Г. составляет прояснение условий, делающих возможным уразумение
смысла того или
иного текста. Всякий письменный документ, по Шлейермахеру - это языковое
обнаружение, имеющее
двойную природу: с одной стороны, он - часть общей системы языка, с другой -
продукт творчества некрого
индивида. Перед Г. стоит поэтому двойная задача: исследование языкового
обнаружения в качестве
элемента опр. языковой системы и вместе с тем - как обнаружения стоящей за ним
уникальной
субъективности. Первую часть задачи выполняет "объективное" (или "грамматич.")
истолкование, вторую -
"техническое" (или "психологическое"). Грамматич. истолкование анализирует текст
как часть опр. лексич.
системы, психологическое же - индивидуальный стиль, т.е. комбинации выражений,
не заданные лексич.
системой.
Важным этапом становления Г. была "философия жизни" Дильтея, в рамках к-рой Г.
приписывается особая
методол. функция. Дильтею принадлежит заслуга систематич. развития тезиса,
согласно к-рому "понимание"
есть не частный аспект теории познания, но фундамент гуманитарного знания ("наук
о духе") вообще. Это
положение Дильтея, однако, было подготовлено интенсивными дискуссиями в истор.
(И. Г. Дройзен) и
филол. (А. Бёкх) науке вт. пол. 19 в. Дройзен, в частности, обратил внимание на
методол. изъян,
препятствующий историографии стать наукой. Методом истор. познания, по Дройзену,
должно стать
"понимание". Предмет последнего составляют не объективные факты, а то, что уже
было в свое время
интерпретировано; работа историка - это "понимающее схватывание" уже когда-то
понятого. Сходным
образом трактует задачи гуманитарного познания Бёкх. Документы, с к-рыми имеет
дело филолог, уже
заключают в себе знание, являются рез-том прошлого процесса познания. Отсюда
особая продуктивность
филологии, представляющей собой, согласно формуле Бёкха, "познание познанного".
Дильтеевская идея Г. была частью его грандиозного методол. проекта, цель к-рого
состояла в обосновании
значимости историко-гуманитарного познания и несводимости процедур последнего к
процедурам
естественнонаучного познания. "Понимание" есть, по Дильтею, единственно
адекватное средство передачи
целостности, именуемой Жизнью. "Понимание" (вначале весьма сходное с
"переживанием") трактуется при
этом как та процедура, благодаря к-рой "жизнь" вообще может быть прояснена и
осмыслена. "Жизнь" здесь
- наименование духовно-истор. мира, важнейшей характеристикой к-рого является
его изоморфность нам
как познающим. Живое может быть познано живым. Продукты творчества той или иной
индивидуальности
суть не что иное, как объективации жизни, и в известном смысле можно сказать,
что мы понимаем в другом .
то, что понимаем в себе самих. Многократно пересматривая свою концепцию
понимания, Дильтей то
сосредоточивается на его интуитивном и в этом смысле иррац. характере, то
подчеркивает связь
интуитивного постижения с понятийным мышлением. Под влиянием критики со стороны
баденского
неокантианства (Риккерт), а затем и под влиянием феноменологии Гуссерля, Дильтей
стремится освободить
свою концепцию от явного психологизма. Он заостряет внимание на
нетождественности понимания
"вчувствованию", вводит, наряду с понятием "переживание", понятия "выражение" и
"значение", а также
обращается к понятию "объективного духа" Гегеля. Понимание как воспроизводящее
переживание имеет
дело не только с индивидуальными психич. актами, но со сферой не сводимых к отд.
субъектам идеальных
значений. Методол. размышления Дильтея легли в основу ряда концепции
"герменевтич. логики" (Шпет в
России, X. Липпс и Г. Миш в Германии), согласно к-рым сфера логического не
схватывается одним только
дискурсивным мышлением, но охватывает и недискурсивные формы артикуляции смысла.
Предметом логики
становятся, наряду с понятиями и суждениями, метафоры и символы.
Превращение Г. в философию связано с именем Хайдеггера, к-рый стал рассматривать
"понимание" не в
гносеологическом, а в онтологич. плане, т.е. не как способ познания, а как
способ существования. В
экзистенциальной аналитике, развиваемой им в работе "Бытие и время" (1927),
"понимание" выступает как
одна из осн. характеристик человеч. бытия (Dasein). Последнее есть то место в
бытии, в к-ром возможна
постановка вопроса о смысле последнего.
Человеч. бытие, т.о., изначально находится в ситуации понимания. Задача Г.
состоит в истолковании этой
ситуации. Эти положения легли в основу, концепции филос. Г. Гадамера,
представляющей собой, по
меткому выражению 77. Рикёра, результат "прививки" экзистенциальной
феноменологии к традиции Г. как
теории и практики истолкования текстов.
Для Гадамера, как и для Хайдеггера, понимание есть
форма первичной данности мира человеку. Оно не просто лежит в основе нашего
отношения к тем или иным
текстам, но в основе нашего отношения к миру. Процесс понимания текста неотделим
от процесса
самопонимания читающего. Но это ни в коей мере не означает, что в процессе
интерпретации интерпретатор
волен подвергать текст насилию, сообразуясь исключительно со своими собств.
запросами. В ходе
истолкования речь идет о понимании того предметного содержания (Sache), к-рое
несет в себе текст и к-рое
не зависит ни от наших интенций, ни от интенций автора.
Хайдеггеровскими размышлениями о языке, развитыми им в работах 30-50-х гг.,
инспирирована и
выдвигаемая Гадамером философия языка. Именно благодаря языку традиция
существует как живой
континуум. В медиуме языка становится возможным то, что Гадамер называет
"действенно-истор.
сознанием": понимаемое нами произведение, сколь бы исторически далеким от нас
оно ни было, вступает с
нами в диалог и тем самым оказывается частью "события традиции" (равным образом
частью этого события
является и наша интерпретация).
Превращению Г. в философию противостоит традиц. подход, согласно к-рому Г. была
и остается теорией и
методологией истолкования текстов. Такую методологию, опираясь на
основополагающие тезисы
Шлейермахера и Дильтея, разработал Э. Бетти, последователи к-рого энергично
полемизируют с Гадамером,
усматривая в его концепции апологию субъективизма.
С иных, чем Гадамер, позиций, раскрывает философское измерение герменевтики
Рикёр. Стремясь
преодолеть языковую центрированность подхода Гадамера, Рикёр привлекает внимание
к иным
объектив
...Поділитися у соцмережах
