Жанр: Социология и антропология
Культурология XX век энциклопедия Том 1-2.
...нарна и обобщенна,
представляя собой сознат.
теоретико-методол. синтез разных конкретнонаучных гуманитарных дисциплин.
Разумеется, не одна только Г.к. обладает междисциплинарным общенаучным статусом
в совр. гуманитарном
знании. Вполне можно представить иную схему иерархии гуманитарных дисциплин: в
роли "метазнания"
может выступать, напр., история, семиотика, философия, антропология: и в этом
случае все иные науки, в т.ч.
и культурология, могут быть подчинены соответствующему дискурсу и выполнять
частнонаучную функцию
по отношению к той или иной метанауке. Так, история культуры в системе истор.
наук может выступать
наряду с социальной и полит, историей, истор. антропологией, методологией
истории, историей истор. науки,
археологией и археографией, источниковедением и др., в т.ч. вспомогат. истор.
дисциплинами. В системе
филос. знания философия культуры может сосуществовать с философией познания,
философия истории с
историей философии, философия природы с социальной философией и филос.
антропологией.
В зависимости от того или иного дискурса сама система гуманитарного знания
способна перестраиваться,
поворачиваясь к исследователю или потребителю разными своими сторонами,
аспектами, ракурсами -
филос., истор., психол., социол., политол., семиотическим. Один из таких
"срезов" гуманитарного знания -
культурологический, обретающий со временем все большую актуальность и
значимость. В отличие от более
прикладных социол. и политол. "срезов" гуманитарного знания, характеризующихся
своей практической
направленностью и реальным "выходом" в социальную реальность, культурология
занимается ценностносмысловым
аспектом всех явлений действительности, коллективного или
индивидуального сознания, творче156
ства в любых сферах человеч. деятельности. В этом отношении культурологич.
подход принципиально
близок филос. (в т.ч. эпистемологич., онтологич., философско-эстетич.,
философско-этич., историко-филос.
и т.п.), психол. и семиотическому.
Однако культурология, обращаясь к всеобщему, не абстрагируется, как философия,
от конкр. форм
культуры научных и худож., филос. и бытовых, но, напротив, связывает свои
обобщения с их своеобразием
национально-этнич., религиозно-конфессиональным и региональным, истор.,
социально-групповым (реже
индивидуально-личностным); не унифицирует любые знаковые системы в плане
механизмов
коммуникативных процессов, как семиотика; не рассматривает человека и его
деятельность с т.зр. лежащих в
их основании универсальных психич. процессов, сознаваемых или неосознаваемых,
как психология. Даже
обращаясь к соответствующим гуманитарным подходам филос., семиотич.,
психологическому, культуролог
в рамках философии культуры, семиотики культуры, психологии культуры изучает
культуру с филос.,
семиотич. или психол. т.зр., тем самым ограничивая в опр. смысле предмет своего
рассмотрения (в других
отношениях весьма широкий, а подчас и безграничный).
В системе культурологич. дисциплин Г.к. также занимает свое особое место. Она
отличается, с одной
стороны, от социальной культурологии; с другой, от исторической в содержат,
плане; и от теории культуры, с
одной стороны, и прикладной культурологии, с другой, в методол. плане.
Социальная культурология в
системе культурологич. знания аналогична социологии культуры в системе социол.
знания с той разницей, что
социальная культурология сосредоточена на социальном (социально-филос.)
объяснении явлений и
процессов культуры, а социология культуры как разновидность социологии
занимается приложением
общесоциол. законов к области культурных феноменов. Истор. культурология в
системе наук о культуре во
многом аналогична истории культуры в системе истор. наук с той разницей, что
истор. культурология - сост.
часть знания о культуре и ее истор. функционировании и развитии, а история
культуры - часть истор. знания,
специально посвященного сфере культуры, отеч. или мировой. По сравнению с
названными дисциплинами
Г.к. специализируется не на социальной или истор. проблематике культуры, но на
общегуманитарных аспектах
культуры, связанных с ее многообр. ценностно-смысловым содержанием (включая его
социальные и истор.
характеристики наряду с культурфилос., психолого-эвристич., лингво-семиотич.,
художественноэстетическими
и др.). Поэтому для нее характерен комплексный, принципиально
многомерный подход к
феноменам культуры, редко применяемый в социальной или истор. культурологии.
С методол. т.зр., Г.к. тяготеет не столько к построению теор. моделей культуры
или рефлексии методов и
принципов культурологич. анализа, как теория культуры, не столько к приложению
культурологич. теорий и
методол. положений к конкр. культурной практике современности (работе творч.
организаций, музеев,
выставок, культурно-просветит. учреждений, клубов и т.п.), как прикладная
культурология, сколько к
интерпретации и оценке самих текстов культуры. Тексты культуры, к-рыми оперирует
Г.к., могут быть
самыми разными: это и произведения лит-ры или искусства, и филос. или
публицистич. сочинения, и
социально-полит. стратегии, проекты, истор. сценарии, модели поведения,
механизмы порождения тех или
иных культурных явлений, нац. образы и картины мира, город как текст и т.п.
Интерпретация этих текстов
может быть сравнительно-истор. и типол., морфологич. и структурно-семиотической;
важно подчеркнуть,
что все сопрягаемые здесь тексты культуры в принципе сопоставимы, а подчас и
изоморфны как смысловые
структуры и как компоненты гуманитарного знания. Г.к. рассматривает культуру
вообще во всех ее аспектах
и проявлениях как сложный, многомерный текст и применяет к его анализу и
интерпретации методы и
принципы, выработанные всеми гуманитарными науками, общими и частными,
изучающими тексты. Однако
при этом любые интерпретации текстов культуры, с т.зр. Г.к., являются
равноправными с ними текстами
культуры; источники семантически сближаются или даже идентифицируются с их
первичными, вторичными и
пр. интерпретациями и оценками; массив материальных предметов культуры неотделим
от их
интерпретативной "оболочки", того ценностно-смыслового "ореола", к-рый
постепенно "окутывает" эти
предметы в процессе их истор. бытования и функционирования.
С т.зр. Г.к., принципиально меняется представления о верифицируемости феноменов
культуры. В самом деле,
рассмотрение культуры как единого сложно организованного текста приводит к тому,
что в одном
смысловом пространстве соединяются тексты научные и худож., полит, и религ.,
филос. и бытовые,
представляющие в совокупности одну культурно-истор. эпоху или разл. эпохи,одну
нац. культуру или разл.
культуры, типологически близкие или контрастные, смежные или удаленные, одну
философско-познават.
традицию или традиции разные, даже взаимоисключающие. Подобная пестрота,
мозаичность, нередко сознат.
эклектизм соединяемых при анализе и интерпретации текстов культуры делает
проблему верификации
культурных феноменов, как и соблюдение принципов научности культурологич.
анализа трудно решаемыми, а
иногда и вообще лишает их смысла.
Это ставит Г.к. в особое положение среди других гуманитарных наук: фальсифицир.
истор. источники и
документы, ошибочные научные теории и вненаучные аргументы, утопич. доктрины и
проекты,
дискредитировавшие себя филос. модели и концепции, мифол. и религиозно-мистич.
представления,
предсказания, прогнозы, псевдо-худож. произведения и идеол. предписания офиц.
культуры, заблуждения и
обман, нормативные или эпатирующие суждения культурных и обществ. деятелей - все
это является
безусловными истор. фак157
тами культуры, а значит, становится материалом для анализа и интерпретации Г. к.
независимо от того, в какой
степени они соответствуют критериям "истинного / ложного", "сущего / должного",
"необходимого /
возможного" и т.д. Любые оценочные суждения подобного рода в Г.к. оказываются
релятивными и
условными; их значимость определяется смысловым или истор. контекстом, вне крого
дефиниции этого
рода лишь выявляют мировоззренч. (филос., полит., религ., идеол. и пр.)
ограниченность или
ангажированность исследователя.
Утрачивают смысл в Г.к. и различения совр. и исторического: в сознании
исследователя или его адресата
могут совмещаться и сравниваться разновременные явления культуры, культурологи
ч. концепции и модели,
далеко отстоящие друг от друга произведения искусства, науки, философии,
обществ, мысли; при этом они
могут быть соотнесены между собой как звенья одной традиции или сходные между
собой "узлы" циклич.
развития истории культуры, или типологически родств. феномены разл. в
национально-этнич., истор. и т.п.
отношениях культур. Современность может осмысляться не только как следствие и
рез-т опр. истор.
тенденций (как в истор. культурологии), но и как предпосылка "гуманитарноархеол.",
ретроспективного
анализа истории культуры. Аналогичным образом обстоит дело и с соотношением
социального и
культурного: если в социальной культурологии, как правило, социальное первично,
а культурное вторично и
последней объяснительной теорией культуры оказывается социология, то Г.к.
объясняет социодинамику
культуры двойственно: и социальные, и культурные факторы могут быть как
первичными, так и вторичными;
далее, социальные процессы и явления могут иметь культурологич. объяснение, в то
время как культурные
явления и процессы должны быть осмыслены прежде всего в русле имманентных,
собственно
культурологич. закономерностей.
Рассмотрение культуры с позиций Г.к. предполагает выявление движущих ее обществ,
факторов,
осмысление социокультурных механизмов и одновременно культурной семантики
(значений, смыслов и
мотивов) социальной деятельности, анализ ценностей, норм и традиций,
регулирующих отношения и
процессы в об-ве и обеспечивающих его целостность. Если социальная культурология
делает упор на
социально-генетич. аспекты культурных явлений и процессов, в Г.к. преобладающим
оказывается акцент на
значениях, ценностях и нормах, а социально-генетич. аспекты исследования
культуры уходят на второй план.
Совр. гуманитарные исследования (особенно в области истории рус. и мировой
культуры) стимулировали
развитие и распространение новых методол. подходов к изучению культуры. Сегодня
стала очевидной
относительность различения материальных и духовных, социальных и культурных,
экон. и идеол. факторов
истор. процесса, условность определения первичных (порождающих) и вторичных
(производных)
компонентов истор. развития. Сами истор. и теор. концепции, как оказалось,
находятся в зависимости от
методол. установок и гипотез исследователей, будучи прежде всего рез-том
соответствующей культурной
интерпретации (а значит, и верификации) событий, фактов, документальных и иных
источников, а не их
непосредств. следствием. В свою очередь, события и факты, а тем более источники
предстали во многих
случаях как уже интерпретированные, т.е. имплицитно включающие в себя
оценочность, субъективные
преобразования исходного материала (его домысливание, реконструкцию,
деконструкцию, разл. проекции
теории в практику и наоборот, смещение соотносимых масштабов, внесение дополнит.
смысловых акцентов
и т.п.). Сама история предстала как феномен культуры.
Если взглянуть на социальную историю с т.зр. гуманитарной, становится очевидно,
что во многих конкр.
случаях не лит. или худож. произведения, не филос. или религ. идеи, не политикоидеол.
доктрины или
социальные теории следовали за событиями социально-полит. или экономическими,
выражая их или
иллюстрируя, но совсем напротив: культурные явления по своим идеям, пафосу,
образным смыслам
предшествовали экономике, социальным преобразованиям и полит, решениям,
предвосхищали их,
подготавливали обществ. мнение к их практич. реализации, к их осуществлению в
материальной форме. В
самом деле, освободит, или иные радикальные идеи, возникая в творч. воображении
представителей
культурной элиты в образной или теор. форме, постепенно, через журналистику,
книги, худож. или научные,
филос. или религ. сооб-ва, полит. партии и движения и т.п., проникают в более
широкие слои реципиентов,
материализуются в практич. деятельности людей в политике и экономике, когда для
этого складываются
объективно-истор. условия или когда такие условия моделируются субъективно,
напр., средствами насилия
или монополизированной гос-вом пропаганды. Лит-ра и философия, искусство и
общественно-полит. мысль,
научные теории и религ. учения, как правило, интенционально опережают жизнь, а
затем ведут ее в том или
ином направлении, побуждают к развитию в духе порождаемых ими идеалов и теорий,
стимулируют те или
иные тенденции социально-истор. процесса. В свою очередь, произошедшие в об-ве
социальные изменения
порождают соответствующий гуманитарный "ответ" культуры - созвучный,
контрапунктирующий или
перечащий. Показательны в этом отношении культурологич. концепции Р. Вагнера,
Ницше, Чернышевского,
Вл. Соловьева, Плеханова, Бердяева, Богданова, Камю, Сартра, Адорно, Маркузе и
др.
В не меньшей степени культурно и гуманитарно обусловлены охранительноконсервативные
тенденции в
обществ. жизни, по определению связанные с традицией, с устоявшимися нормативами
и системами
ценностей, с искусственным "удержанием" социальной истории в рамках, освященных
культурной историей.
Характерны здесь фигуры Ж. де Местра, А. Хомякова, М. Каткова, К. Леон-тьева, Н.
Данилевского, К.
Победоносцева, Шпенглера, В. Розанова, Н. Трубецкого, Сталина.
158
Показательна и апелляция в культурно-идеол. спорах к социальной
действительности, к "правде жизни". В
этом случае сама "социальная действительность" выступает гуманитарно
преломленной как знак или
совокупность культурных значений, как особая смысловая структура, отражающая
эталонные представления
актуальной культуры о действительности должной или желаемой, критически
отвергаемой или
апологетизируемой, нормативной, с т.зр. обыденного сознания, или чрезвычайной,
т.е. сама является
феноменом культуры культурно-исторически обусловленным, релятивным; она
обладает, как правило,
субъективно интерпретируемым, переменным смыслом и в то же время очевидной
интерсубъективностью.
Характерный пример - трактовка социальной действительности рус. "реальной
критикой", поздним
Белинским, Чернышевским, Добролюбовым, Писаревым, чрезвычайно предвзятая и
далекая от реальности.
Для того, чтобы в гуманитарном исследовании минимизировать последствия
теоретико-методол. и
ценностно-смысловой (шире вообще социокультурной) заданности, а также
рефлективной экспансии,
необходимо отрешиться от "монистич. взгляда на историю" (во всевозможных его
семантич. вариантах
материалистич. и идеалистич., объективистском и субъективистском, марксистском и
клерикальном,
социоцентристском или культуроцентристском и т.д.). Однозначности и
однолинейности истор. познания в
этом случае будет противостоять заведомо плюралистич., многомерная гуманитарная
картина истории,
складывающаяся из нескольких, а подчас и множества возможных интерпретаций
истор. процесса (в том
числе полярных по своему смыслу, взаимоисключающих по идейной направленности).
Особенно важно и
показательно столкновение именно противоположных интерпретаций одних и тех же
фактов, событий,
процессов, когда обостряется выраженный в их соотнесенности конфликт
интерпретаций, к-рый наглядно
демонстрирует самый механизм динамики культуры, ведущее смысловое противоречие
культурной эпохи
(если противоречащие друг другу концепции порождены одним временем) или разных
культурных эпох (если
в конфликте интерпретаций заключено противоборство старого и нового в истории
культуры).
Все многообразие концепций, интерпретаций и оценок, порожденных одной и той же
культурной эпохой (или
разл. эпохами, встретившимися на истор. переломе), может быть объяснено
культурно-исторически и
феноменологически. Каждое социокультурное явление обретает свой внутр. смысл,
будучи поставлено в тот
или иной семантич. контекст, к-рый может быть произвольным, субъективным или
объективным,
подготовленным опр. социокультурными процессами. Культурно-истор. контекст
объективно складывается
как целое из таких ценностно-смысловых элементов (разл. текстов), к-рые могли
существовать прежде
данного контекстуального синтеза, но не позже (в противном случае мы имеем дело
с более или менее
осознанной смысловой модернизацией культурного единства). Подобная субъективная
модернизация
культуры прошлого, демонстративно апеллирующая к обратимости культурного
времени, может быть в
процессе рефлексии культуры (и в худож. творчестве, и при научном изучении
культуры) адекватно понятна и
объяснена как разновидность гуманитарного (в том числе и худож.) мысленного
эксперимента над
конкретно-истор. культурным материалом, как творч. пересоздание реальности в
воображении, как
смысловая модификация культурного текста под влиянием изменчивой
контекстуальное™ и т.п.
Впрочем, в культуре постмодерна конфликт интерпретаций и нарочитая модернизация
культуры прошлого,
как любая игра с культурным материалом, могут вообще не нуждаться в объяснении
или оправдании, являясь
частью культурного замысла, творческой интенцией, конструктивным элементом
противоречивого целого.
Лит.: Лотман Ю.М. Структура художественного текста. М., 1970; Он же. Избранные
статьи: В 3 т. Таллинн. Т.
1: Статьи по семиотике и типологии культуры. 1992; Он же. Внутри мыслящих миров:
Человек - текст -
семиосфера - история. М., 1996; Лосев А.Ф. Проблема символа и реалистическое
искусство. М., 1976; М.,
1995; Он же. Философия. Мифология. Культура. М., 1991; Иванов Вяч.Вс. Чет и
нечет: Ассиметрия мозга и
знаковых систем. М.. 1978; Интерпретация как истори-ко-научная и
методологическая проблема / Под ред.
В.П. Горана. Новосибирск, 1986; Культура, человек и картина мира / Под ред. А.
И. Арнольдова и В.А. Кругликова.
М.. 1987; Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1986; Гачев
Г.Д. Национальные образы
мира. Общ. вопросы. М.. 1988; Гадамер Г.-Г. Истина и метод: Основы философской
герменевтики. М., 1988;
Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного. М., 1991; Дейк Т.А. ван. Язык. Познание.
Коммуникация. М., 1989;
Текст как явление культуры / Антипов Г.А., Донских О.А., Марковина И.Ю., Сорокин
Ю.А. Новосибирск,
1989; Барт Р. Избр. работы: Семиотика. Поэтика. М., 1989; Он же. Мифологии. М.,
1996; Он же. Смысл
истории. М., 1990; Шпет Г.Г. Герменевтика и ее проблемы // Контекст:
Литературно-теоретические
исследования. 1989, 1990, 1991, 1992 / Отв. ред. А.В. Михайлов. М., 1989-1993;
Он же. Явление и смысл.
Томск, 1996; Юнг К.Г. Архетип и символ. М., 1991; Бердяев Н.А. Истоки и смысл
рус. коммунизма. М.,
1990; Петров М.К. Язык, знак, культура. М., 1991; Хейзинга И. Homo Ludens в тени
завтрашнего дня.М.,
1992; Шпен-глер О. Закат Европы: Очерки морфологии мировой истории. М., 1993. Т.
I: Гештальт и
действительность; Гуревич А.Я. Исторический синтез и школа "Анналов". М., 1993;
Гудков Л.Д. Метафора и
рациональность как проблема социальной эпистемологии. М., 1994; Фуко М. Слова и
вещи: Археология
гуманитарных наук. СПб., 1994; Качанов Ю. Политическая топология:
структурирование политической
действительности. М., 1995; Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исслед. в
обл. мифопоэтического.
Избранное. М., 1995;
Успенский Б.А. Ибранные труды: В 3 т. М., 1996-97; Он же. Семиотика искусства.
М.. 1995; Бергер П.,
Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания.
М., 1995; Бодрийяр Ж.
Система вещей. М., 1995; Рикёр П. Конфликт интерпретаций: Очерки о герменевтике.
М., 1995; Ильин И.
Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. М., 1996; Козловски П.
Культура постмодерна. М.,
1997.
И. В. Кондаков
ГУМИЛЕВ Лев Николаевич (1912-1992)
- историк культуры, этнограф. Род. в семье Н.С. Гумилева и А.А. Ахматовой.
Расстрел в 1921 отца и
постоянное преследование властями матери сказались на жизненном пути Г. В 193656
его четырежды
арестовывали и трижды давали тюремные сроки. После второго освобождения Г.
(1943) отправляется
добровольцем на фронт и доходит до Берлина. Начиная с 30-х гг. - времени учебы в
Ленинград. ун-те - Г.
проявляет интерес к народам Центр. Азии, в особенности к кочевым, к-рый в
дальнейшем приводит ученого
к специальному исследованию их истории и культуры.
Гл. идей Г. является теория пассионарности. Основные ее положения были
сформулированы в марте 1939 в
тюремном заключении. По собств. признанию автора, на разработку его концепции
особое влияние оказали
идеи Г. Вернадского, евразийцев и автора теории системного подхода Л. фон
Берталанфи. По всей
видимости, в этот ряд следует поставить и нем. антропогеографа Ратцеля,
предложившего исследовать
культуру как феномен, возникающий на стыке географии и истории, а также Фрейда с
его учением о
бессознательном и представлением о культуре как рез-те сублимации либидо, что,
вероятно, сказалось на
разработке Г. теории пассионарности.
Культурологич. концепция Г. отрицает цикличность. По его мнению, культура
развивается импульсивно и
состоит из "концов и начал". Одни культуры служат основой для других, но ни о
какой преемственности не
может быть и речи. Динамика развития культуры проходит, согласно его теории
пассионарности, ряд
закономерных фаз от негэнтропийного толчка до финальной энтропийной фазы
гомеостаза.
Под культурой Г. понимает совокупность материального производства и традиций.
Фиксировать момент, а
тем более процесс зарождения культур невозможно. Определению поддается лишь фаза
становления, к-рая
обладает вполне опр. признаками. Предыдущая фаза, т.е. собственно кулыпурогенез,
является
инкубационной по отношению к становлению. Но именно в этот период складывается
смысл и
направленность культуры, зарождаются ее стереотипы, накладывающие отпечаток на
все последующее
развитие культуры, вплоть до ее исчезновения.
Исследуя проблему происхождения культуры, Г. принимает концепцию С. Лема,
согласно к-рой в культурогенезе,
наряду с факторами физич., биол., социального и технико-эконом.
характера участвуют и "чисто
культурная вариация", связанная с возможностью выбора тех или иных решений. Для
реализации выбора
необходима "энергия, преломленная через психофизиологию особи, т.е.
пассионарность". Т.о. пассионарность
понимается Г., как основа любой культуры, в то время как факторы Лема
определяют конкр. характер
и смысл культуры.
Фазе культурогенеза не свойственно создание оригинального искусства, т.к. все
силы молодого этноса,
носителя нарождающейся культуры, затрачиваются на развитие хозяйства, войну и
организацию
общественного строя. Искусство в этом случае либо продолжает культурные традиции
предшествующей
эпохи, либо заимствует элементы чужой культуры, что определяется этнопсихол.
симпатией носителей одной
культуры к другой, называемой Г. комплементарностью. Напр., скиф. культура
оказала сильное воздействие
на своих завоевателей юечжей (согдов) и соседей-хуннов, культура к-рых также
восходит к андроновской
культуре II тысячелетия до н.э.
Появление новой культуры инициируется мощным всплеском пассионарного напряжения.
Это приводит либо
к поглощению ряда сопредельных культур, либо к расширению ареала за счет
неокультуренных территорий,
либо к сочетанию обоих процессов. Несмотря на то что культурогенез находится в
прямой зависимости от
пассионарности, ее избыток отрицательно влияет на последующее развитие культуры,
т.к. в этом случае
пассионарное сверхнапряжение направляется на саморазрушение. Поэтому лишь
расширение ареала приводит
к снижению уровня пассионарности до оптимума, когда становится возможной
продуктивная деятельность и
"кристаллизуется культура того или иного этноса".
Связывая культуру с жизнедеятельностью людей, Г. считает ее одним из свойств
этноса и, в силу этого,
различает культуру возможных этнич. объединений: консорций, конвиксий,
субэтносов, этносов,
суперэтносов. Объединяющим моментом является наличие этнокультурных доминант,
словесных выражений
тех или иных идеалов, к-рые в каждом случае имеют одинаковые значения и сходную
смысловую динамику,
определяемые ритмом культуры. Сходство ритмич. рисунка всех чело-веч.
объединений в рамках этноса и
суперэтноса приводит к культурному противопоставлению прочим группировкам на
уровне "свой - чужой" и
определяет отношение "мы - они".
Этнокультурный ритм не является врожденным; что это свойство этнич. коллектива,
а не особи. Ритм
культуры задается конкр. этнической группировкой, представляющей собой
пассионарное поле одного
ритма, к-рое отличает ее от других этнич. объединений.
В свою очередь, ритмич. рисунок той или иной культуры определяется истор.
фактором -
предшествующими культурными традициями и геогр. фактором - вмещающим ландшафтом,
т.е. местом,
где зародилась культура. Особое внимание Г. уделяет геогр. фактору: однородный
ландшафтный ареал
препятствует быстро160
му развитию культуры, но тем самым и стабилизирует культуру обитающих в нем
этносов. Разнородный
вмещающий ландшафт способствует возникновению процессов культурогенеза, а также
стимулирует
изменения, ведущие к смене культур.
Одним из вариантов появления разнородных ландшафтов Г., по-видимому, считает его
целенаправленное
антропогенное изменение. Признавая, что культуры народов, активно преобразующих
природу, развиваются
более динамично, он не считает носителей экстенсивных культур примитивными и
малоразвитыми (сюда он
относит греков, арабов, центрально-азиат. кочевников). Классифицируя культуры по
способу их
взаимодействия с природой, Г.выделяет два типа: 1) приспособление к природным
условиям; 2) изменение
природных условий. Рассматривая второй тип, Г. утверждает, что радикальное
изменение природных условий
возможно лишь однажды за все время существования культуры. Вторичное изменение
обязательно приведет
к смене культурного типа, т.к. осн. назначение культуры - консервация
представлений опр. народа о его
взаимоотношениях с природой. Культура представляет собой достаточно жесткую
замкнутую систему,
неспособную к самостоят, развитию, т
...Поділитися у соцмережах
