Жанр: Научная фантастика
Отраженная угроза
...енных наступление нового года и нового дня прошло
незаметно, ибо у них было свое летоисчисление, определенное приговором суда и настройками
нейроэлектроники.
Две с лишним тысячи человек пребывали сейчас в другом мире, не существующем в
реальности, созданном причудливыми переплетениями электрических полей.
Две с половиной тысячи цилиндрических боксов размером метр на три стояли тесными
рядами в полной тишине. Лишь иногда эту тишину нарушал звук шагов обходчика. Но
заключенные их не слышали. Они были в другом мире.
Ровно в назначенный день и назначенный час на панели одного из боксов вспыхнул
зеленый огонек. Одновременно такой же огонек замигал на пульте у дежурного. Тот сверился с
расписанием - всё верно, у очередного заключенного сегодня закончился срок наказания.
К боксу немедленно выдвинулась дежурная бригада, состоящая из инспектора по режиму
и двух врачей. В полном соответствии с установленным порядком врачи стравили из бокса
избыточное давление, затем слили триста пятьдесят литров крепкого солевого раствора. Как
всегда, при этом распространился характерный запах, поэтому инспектор заранее отошел
подальше.
Теперь пора было вытаскивать и перекладывать на каталку заключенного - вялого
исхудавшего человека с необычайно белой кожей. Впрочем, здесь это не считалось необычным,
так выглядели все заключенные.
Осталось только освободить его тело от электродов и электростимуляторов и привести в
чувство. Но эта процедура проводилась в специальном помещении.
Через два часа Сенин открыл глаза. Он глубоко вдохнул и тут же закашлялся -
непривычный естественный воздух хлынул в легкие, как горный обвал.
Он приподнялся - тело слушалось, хотя и не очень четко. Электрическая стимуляция не
позволила мышцам атрофироваться, однако полностью сохранить координацию движений она
никак не могла.
Зато голова работала на редкость ясно. Мозгам застояться не дали.
В поле зрении появился человек в форме Минюста, тюремный инспектор.
- Гражданин Сенин, прошу внимания.
Он взял смарт-планшет и зачитал стандартную форму постановления об освобождении в
связи с истечением срока условно-сокращенного заключения. Сенин тупо выслушал и
посмотрел на инспектора. Наверно, он что-то должен сказать. Но что?
- Скажите, - выдавил Сенин и тут же замолк - говорить было еще больнее, чем
дышать. Но потом собрался с силами и продолжил: - Скажите, сколько времени прошло?
Неужели и вправду только три года?
- Два года и двести четыре дня, - сказал инспектор. Потом едва заметно усмехнулся.
Видимо, все про это спрашивали.
За спиной кто-то зашевелился, оказалось, здесь есть еще и врач.
- Если можешь стоять - поднимись, - довольно бесцеремонно сказал он. - Сейчас
надо в мойку тебя сводить, и вообще...
Сенин уже почувствовал, какой здесь стоит запах: кислый с тухлецой, как в сломавшемся
холодильнике. Только теперь он понял, что запах - от него самого. Как-никак три года под
себя ходил. И, хотя раствор, наверно, циркулировал и очищался, когда три года плаваешь в
собственном дерьме - никакая циркуляция не спасет.
Больше за этот день он не произнес ни слова. Он не знал, что говорить, да его ни о чем и
не спрашивали. Только водили по процедурным, заглядывали в рот, в зрачки, в кишки... Запах
преследовал неотступно, несмотря на тщательную помывку.
Он вроде и понимал, что случилось нечто хорошее - он свободен, но никак не мог это
осознать. Никак не мог понять, какие у него теперь появились выгоды.
На следующий день он спросил:
- Сколько меня еще будут тут держать?
- Никто тебя не держит, - весело ответил молодой парень, караульный сержант. -
Лети с приветом. Только ближайшая попутка будет дней через десять-двенадцать.
- Через десять дней... - повторил Сенин. - Зачем же меня так рано подняли?
- Срок окончен, - пожал плечами парень. - Или тебе там понравилось?
- Нет, - Сенин покачал головой. - Не понравилось.
Караульный долго разглядывал его, потом сказал:
- Знаешь, что я тебе советую, парень? Вернешься домой - устрой себе грандиозный
запой, перепробуй всех девок в округе, а через месяц ты выйдешь утречком на балкон и
скажешь - жить хорошо? Понял?
- Нет, - признался Сенин.
- Ну, потом поймешь, - рассмеялся парень. Сенин некоторое время обдумывал
забавные слова, которые сказал ему караульный. Потом ему захотелось посмотреть на себя в
зеркало. Но, странное дело, ему до сих пор не попалось ни одного зеркала. И ничего, что могло
бы заменить зеркало.
"Наверно, это специально", - подумал он. И поежился от какой-то неясной мысли,
проскочившей в подсознании.
Последующие несколько дней он пытался вспомнить, что происходило с ним последние
восемь лет. Или три года? Нет, всё-таки восемь лет. Невероятно долгие, невыносимые восемь
лет.
Он многое помнил. Там, по другую сторону, у него был свой угол в большой длинной
комнате, кровать и тумбочка, обсаженная кустами дорожка для прогулок, пустынный пляж, на
который набегали холодные серые волны.
И пляж, и дорожку он быстро изучил до последнего кустика, до мельчайшего камешка. Но
еще был забор-решетка, и за ним бескрайние холмы, тонущие в тумане. И Сенин часами стоял у
этого забора и смотрел на холмы. Он мучительно хотел знать - что там? Он нестерпимо, до
скрежета зубов хотел уйти туда. Однако забор был неприступен. Только пляж и дорожка. День
за днем, год за годом.
Да, была ведь еще и работа! Он не просто бродил по пляжу, он еще и работал. Правда, это
была очень тоскливая и изнурительная работа. Он счищал облупившуюся краску с каких-то
больших старых железяк, у него была для этого истрепанная железная щетка. Щетку он
запомнил хорошо, казалось, ее помнят даже руки. А еще он отмывал в холодной воде с песком
какие-то жирные стеклянные баночки, он перебирал груды каких-то скользких комочков...
И так день за днем. Год за годом. Долгие восемь лет.
"Как же так? - отчаивался Сенин. - Я был там целых восемь лет, и мне нечего
вспомнить? За восемь лет совершенно ничего не произошло? Но так не бывает!"
Еще там были люди. Они жили в той же длинной комнате, они точно так же чистили
краску и перебирали комочки. И с ними можно было даже поговорить. Правда, все они были
неразговорчивыми. Они могли сказать "Да", или "Нет", или "Не знаю". Но на долгие
разговоры эти люди не годились. И еще почему-то Сенин не мог вспомнить ни одного лица.
Были же еще и мысли! Вот что главное - мысли. Сколько их прошло через мозги за
восемь лет? Сенин что-то придумывал, приходил к каким-то выводам, решал для себя что-то
важное и, очевидно, становился мудрее. Но - странное дело - сейчас он не мог вспомнить ни
одной мысли, ни одного своего решения.
Всё осталось там. Эти восемь лет были попросту украдены у него.
За четыре дня Сенин почти научился ходить, не шатаясь, и говорить нормальным голосом.
В ожидании транспорта он жил практически на равных правах с тюремным персоналом. Даже
питался с ними за одним столом. Оказалось, тут работает всего-то пятнадцать человек.
Его даже зауважали, когда он начал каждое утро обливаться холодной водой, отжиматься
от пола и растягивать задеревеневшие связки. А еще он каждый день остервенело мылся,
сдирая с себя воображаемую, но от этого не менее отвратительную тюремную коросту.
Наконец пришел транспорт.
Когда Сенину выдавали вещи, один из тюремщиков спросил:
- Что это за булыжники у тебя в ящике? Мы с ребятами думали-гадали, так и не поняли.
- Это мое, - сказал Сенин, забирая ящик.
- Эй, - крикнули ему вслед, - тебя не за них посадили-то?!
Потом Сенин оказался на борту частного грузопочтового рейсера "Арлекин". Капитаном
там была немолодая дамочка с кошачьими глазами и отвислой задницей. Здесь витал
застарелый запах жратвы, повсюду валялось какое-то тряпье, а на креслах в рубке были
постелены засаленные коврики.
- Только попробуй что-нибудь отмочить, - сразу пригрозила ему капитанша. - Мы
тебе не суд, у нас разговор короткий.
За ее спиной стоял здоровяк-пилот в грязной майке и зловеще хрустел пальцами,
похожими на монтажные клещи.
- Не волнуйтесь, я вас не побеспокою, - ответил Сенин.
- Ага! Знаю я вас, уголовников...
Ему была выделена крошечная каюта в кормовой части. Там постоянно дрожали стены, а
с потолка срывались капли конденсата. Сенин старался пореже из нее выходить. У него это
легко получалось. Он привык к одиночеству.
В иллюминатор он увидел, как становится меньше и меньше полукилометровый железный
цилиндр, где он провел долгие и невыносимые восемь лет.
Еще две с лишним тысячи заключенных продолжали витать в иллюзиях, навеянных
замысловатыми электрическими полями. Они жили в мире, где нет перемен, нет насилия и
стрессов, нет соблазнов и греховных удовольствий.
Только размышления - наедине с собой и своей совестью.
Сенину не пришлось долго скитаться, пересаживаясь с одного борта на другой. В
ближайшем же порту оказалось крупное представительство "Русского космоса", куда ему
следовало зайти для одного вроде бы приятного дела. А именно - для вступления во владение
денежным вознаграждением.
Для Сенина никакой приятности в этом не было. Он бы охотно поручил формальности
какому-нибудь адвокату, даже процент бы заплатил.
Но на адвокатов не было времени. Он хотел побыстрей разделаться с делами и
отправиться в свою усадьбу.
Правда, полдня им пришлось болтаться на орбите. Космопорт не принимал.
Радиопереговоры транслировались на весь корабль, и Сенин слышал, что где-то рядом заходит
на посадку целая группа полицейских рейдеров, идет сложное маневрирование, и всем прочим
бортам надлежит ждать очереди.
Наконец очередь настала.
- Как вы и просили, небольшая часть наличными, - сказал ему усталый клерк из
стеклянной кабинки. - Остальные деньги будут переведены на ваш счет с ближайшим
гиперсеансом, то есть сегодня. На всякий случай возьмите подтверждение.
Он протянул магнитную карточку с логотипом фирмы.
- Это зачем? - поинтересовался Сенин.
- Если вы прибудете на Землю, а ваш счет окажется пустым, эта карта значительно
ускорит решение проблемы.
- А счет может оказаться пустым? - с подозрением спросил Сенин.
- Теоретически - нет. А на практике... Сами знаете, что с передачей информации в
дальнем космосе не всё благополучно. Но вы не волнуйтесь, эти деньги ваши, и они никуда не
денутся. В крайнем случае чуть задержатся в пути.
Клерк дежурно улыбнулся ему, давая понять, что разговор исчерпан. Но затем вдруг
наморщил лоб.
- Простите, у вас знакомая фамилия. Ганимед Сенин... Где я мог ее слышать? Мы
встречались?
- Нет, вам показалось. - Сенин быстро отвернулся и направился к двери.
Но он услышал, как работник из соседней кабинки тихо проговорил:
- Это же тот самый парень... Помнишь?..
Сенин остановился, медленно повернулся. Клерки притихли, испуганно пригнув головы.
Но бояться им было нечего.
- Извините, - сказал Сенин. - Я хотел у вас спросить. Что там сейчас, на Евгении?
Если, конечно, вы знаете...
- Знаем, - ответил второй клерк. - Ничего там особенного, всё как раньше. Работают
люди. Только их теперь меньше. И желающих туда лететь что-то мало стало. Там карантин на
несколько лет, никого "наверх" не выпускают. Но корпорация не собирается уходить оттуда,
хотя работать стало гораздо трудней. Вы же знаете: "Мы в ответе за миры, которые покоряем".
- Ясно. - Сенин кивнул, не глядя ему в глаза. - Спасибо.
Прикрывая за собой дверь, он услышал очень тихое:
- Богатенький сукин сын...
Сенин поспешно вышел из здания, миновал охранника в знакомой форме у входа и
остановился только в небольшом скверике у ворот космопорта. Здесь он прикрыл глаза и
перевел дыхание.
"Всё. У меня есть куча времени. У меня есть куча денег. И меня ждет любящая жена. А
еще у меня очень скоро будет свой дом и любимая кружка для какао. И больше мне ничего не
надо. И больше ноги моей не будет в этих офисах. Всё, новая жизнь начинается с чистого
листа".
И он с наслаждением раздавил в кулаке бланк тюремного транспортного требования, по
которому его бесплатно должны пускать в дешевые каюты пассажирских кораблей. Добраться
до нового дома он мог и на свои деньги.
Его ждал приятный сюрприз: прямые рейсы на Землю уходили отсюда раз в три дня, и как
раз на завтрашний были билеты. Правда, дорогие - первый класс. Но сегодня они были
Сенину вполне по карману.
Он бросил вещи в гостинице и отправился бродить по городу. Хотелось чем-то развлечь
себя после пустых и безысходных лет в "бочке". Прежде всего он хотел избавиться от ауры
каторжанина, поэтому полностью переоделся. Продавец, вдохновленный его "фактурной"
внешностью, долго и тщательно подбирал вещи, пока не определил стиль.
Теперь у Сенина был длинный кожаный плащ, шляпа с загнутыми полями и сапожки с
блестящими металлическими вставками. Он посмотрел в зеркало и рассмеялся. Он был похож
на удачливого золотоискателя.
Здесь был большой город, и Сенин еще долго бродил по улицам, радуя себя маленькими
удовольствиями - чашкой кофе с коньяком, часом релаксации в массажном салоне,
оглушительной победой в местном стрелковом тире, где он изумил своей меткостью и
посетителей, и хозяина.
Он вроде бы начал оттаивать.
А к вечеру, когда он остался один в гостиничном номере, снова навалилась хандра.
Новая счастливая жизнь никак не хотела вести его за собой. Старое тянуло назад.
Ему казалось, что кто-то целенаправленно действует против него, превращая жизнь в
испытание.
"Кто это может быть? - думал Сенин. - Кому я нужен? Никому. Просто такая собачья
судьба".
Вроде ни в чем не виноват, а попал в тюрьму. Вроде никогда не был злодеем, а проклят
сотнями людей. И, кажется, не делал ничего низкого, а всё равно почти презирал себя.
Сенин вдруг понял, что досада, злость, которые его сейчас душат, направлены в пустоту.
Ему некого ненавидеть. У него всё это время не было врага. Не считать же врагом растение,
которое тысячи лет жило без людей, а затем всего лишь выполнило свою биологическую
программу. Не был врагом, по большому счету, и его двойник, который теперь, надо думать,
отправлен в мир иной вместе с сотнями других подражателей.
Так кто же враг? Кто во всём виноват?
Сенин остановился и увидел отражение в зеркале. "Вот кто виноват, - подумал он. -
Тот, кто уступал, соглашался, делал не то, что считал нужным, не проявлял волю там, где надо
бы..."
Так неужели у человека в этом мире нет и не может быть врага? Неужели всё зло, которое
в недобрый час обрушивается на него, он носит в себе? Неужели зло - это некий
таинственный код, который человек освобождает сам, своими поступками, и тогда
обстоятельства начинают действовать против него?
Сенин долго не мог заснуть. Он невольно думал о том, о чем не хотел бы думать. Он
вспоминал то, что хотел бы забыть.
Одним словом, он начинал новую жизнь совсем не в том настроении, в каком хотел бы.
Через пару недель Сенин ступил на горячие плиты космодрома в двухстах километрах от
Кабула. Свой экзотический плащ пришлось повесить на руку, для такой одежки здесь было
жарко.
Он волновался перед встречей с Землей, обителью человечества, но, как оказалось, зря.
Плиты как плиты. Небо как небо. Ну, воздух какой-то другой. Так он везде такой...
другой.
А еще Сенин увидел в некотором отдалении полицейские рейдеры. Снова полицейские
рейдеры. Вокруг них крутилась техника - шла подготовка к старту. "Что за странная суета?"
- подумал Сенин.
Потом маленькие электрические вагончики повезли его и других пассажиров от челнока к
сияющему на солнце зданию вокзала, и он про всё забыл. Вскоре Сенин оказался
предоставленным самому себе среди немыслимо огромного пестрого человеческого моря. Даже
голова закружилась. Не привык он к такому количеству людей.
"Сколько ж надо еды, чтоб прокормить такую ораву?" - с легким испугом подумал он.
Видимо, еды здесь хватало на всех. Сенин изучил расписание и нашел рейс до Алма-Аты.
Где-то в тех краях его ждет собственная усадьба с мансардой и огороженным двориком. Он
плохо представлял, как выглядит там природа и люди, лишь догадывался, что там жарко.
До отлета было несколько часов, и их можно было провести весело и непринужденно -
развлечений для скучающих пассажиров в порту хватало. Но у Сенина были совсем другие
планы.
Он нашел большой торговый центр, долго бродил там, придирчиво осматривая витрины и
приставая к продавцам. И наконец купил мощный коммуникатор, одну из самых совершенных
моделей, как его уверял продавец.
С покупкой он сел среди пальм в одном из залов ожидания и углубился в поиски. Земная
информационная сеть приятно удивила его скоростью, надежностью и простотой пользования.
Элизу он нашел буквально с третьей попытки.
- Привет! - сказал он и широко улыбнулся.
Он увидел, как на крошечном экране его жена завизжала от радости и захлопала в ладоши.
- Сенин! Ты уже вернулся?
- Что значит "уже". Думаешь, рановато? Ну, могу и обратно...
- Нет, нет и нет! Сенин, ты где? Когда я тебя увижу? Давай скорей ко мне. Адрес хоть
помнишь?
- Нет. - Сенин немного удивился этому "помнишь".
Он знал, что Элиза, как отставной пилот-астронавт, могла позволить себе собственное
жилье, но ни про какой адрес он знать не мог.
- Эх ты, голова дырявая... Принимай адрес и бегом лети ко мне. Со всех ног, понял? Я
умираю, как хочу тебя потискать.
- Не так сразу, принцесса. У меня тут еще много всякой волокиты - регистрация, учет и
прочие бюрократические сопли. Думаю, за пару дней управлюсь. А ты пока придумай меню для
праздничного ужина.
- Сенин... - разочарованно вздохнула Элиза. - Ну, вот... Неужели ты сейчас можешь
заниматься бюрократией, когда я тебя так жду?
- Не могу, милая, но придется. Без регистрации мне нельзя путешествовать. Сама знаешь
порядки.
- Раньше было можно, - подозрительно проговорила жена. Потом вздохнула. -
Сволочь ты, Сенин. Но всё равно я тебя обожаю, хочу, люблю и готова съесть целиком без
остатка. Прилетай скорей, я без тебя умру.
Отключив линию, Сенин взглянул на присланный адрес и сверился с картой. Ого! Остров
Куба. Пол земного шара придется пролететь. Ну, и ладно.
Сенин с грустью вздохнул. Он мечтал увидеть длинные золотые кудри Элизы, а она их
зачем-то состригла. Вроде мелочь, а встреча уже не такая, как представлялось.
Потом он снова включил коммуникатор и покопался в новостях дня. Надо знать, чем
живет этот мир - как-никак отныне он его гражданин.
Везде светилось одно и то же название - Элдор. Планета в системе Ариадны. Бунт
рабочих золотых приисков. Сенин заволновался и уже полез было в подробности, но потом
вдруг выключил прибор и кинул в карман. И безмятежно улыбнулся. Потому что теперь всякие
бунты и беспорядки были не его заботой. И осознавать это было приятно.
"Странно, - подумал он, - что здесь кто-то интересуется беспорядками на Элдоре.
Неужели на Земле так мало новостей, что нужно таскать их из глубокого космоса?"
Рейс в Алма-Ату задержался примерно на час. Все ждали, пока улетят полицейские борта.
Теперь Сенин знал, куда они улетают.
В Алма-Ате действительно оказалось очень жарко. Зато в офисе пенсионного отдела
отлично работали кондиционеры. Сенин проторчал там часа три, но ни капли не устал. Он и не
думал, что способен выдержать три часа канцелярской диктатуры. Раньше, бывало, оформить
заявку на новые ботинки для отряда было проблемой. А тут - целый дом, да еще и
пожизненная пенсия...
Благодушие не покидало его весь день. "Отпустила, - думал Сенин, с волнением
прислушиваясь к себе. - Эта чертова жизнь меня отпустила на свободу".
И тут же вспомнил, как Валенски точно так же говорил про грибницу: отпустила.
К вечеру он оказался в красивом, как игрушка, синем вагончике с большими окнами.
Вагончик прицепили к поезду, и Сенин тронулся в путь, к своему новому гнезду, располагалось
гнездо в местечке со странным названием Облачное.
В вагончике была романтичная деревянная отделка и необычайно удобные диваны. Сенин
смотрел в окно, и ему казалось, что он готов ехать вот так долго-долго, может быть, всю жизнь.
За окнами было красиво. Городские громады остались позади, потянулись одноэтажные
поселки - чистенькие, хорошо покрашенные, увитые зеленью. Сенин смотрел и думал, что
теперь и он будет жить в таком же чудесном уголке. Наверно, стоило пятнадцать лет носиться
по пыльным, грязным и холодным космическим колониям, чтобы теперь оказаться в этом
солнечном раю.
Вагон катил плавно и почти бесшумно. Без спешки. Скорей всего, это был прогулочный
поезд специально для наслаждения видами. Сенин не возражал. Почему бы не прокатиться на
этом архаичном транспорте, не посмотреть в окна, когда никуда не спешишь?
Было в этом что-то трогательное и задушевное. Настоящее ощущение жизни. Почти как
плавание на яхте.
В два часа ночи он сошел на станции Облачное. Даже в темноте было видно, что это такой
же милый чистенький поселок, как и все, что стояли по пути. Сенин перехватил поудобней
сумку и ящик с камнями и отправился к ярко освещенному зданию вокзала, похожему на
маленький стеклянный замок.
- В гостиницу, - сказал Сенин пожилому таксисту, подъехавшему на симпатичной
электрической машинке.
- Гостиница не очень близко, - предупредил тот.
- Я не тороплюсь, - кивнул Сенин. Он хотел увидеть свою виллу утром, при солнечном
свете, сразу во всей красе.
Утром, когда он на таком же такси проделывал обратный путь, вдруг кольнуло странное
чувство. Он видел всё те же зеленые улочки и хорошенькие домики, но той светлой радости
стало меньше. Их было слишком много. Этот рукотворный рай занимал огромное, просто
бесконечное пространство, и здесь обитала неимоверная масса людей
Домики и улочки были всюду похожие, казалось, что никуда не едешь, а кружишь по
одному кварталу. Сенин конечно, знал, что не он один заслужил в космосе уютное родовое
гнездо, но он и подумать не мог, что в его раю окажется столько обитателей.
Это даже не муравейник, это океан планктона. "И кто буду я в этом океане?" - подумал
Сенин.
Симпатичная электрическая машинка, которая его сейчас везла, конечно, тоже была здесь
не единственной. Эти синие, зеленые, желтые и прочие блестящие игрушки выкатились на
улицы в ужасающем количестве, непонятно было только, где они прятались. Сначала их
радостные цвета и блестящие стекла забавляли, потом приелись.
- Тут все на электрокарах ездят? - спросил он таксиста.
- Да нет, встречаются и топливные, - пожал тот плечами. - Только топливные совсем
других денег стоят.
Сенин сказал себе, что просто не привык к большому скоплению людей. Поэтому и
кажется, что вокруг бесконечная шевелящаяся масса. Взять то же Торонто - один поселок и
несколько пустынных континентов. Да и на других планетах, скажем прямо, не тесно.
"Привыкну", - успокоил он себя.
- Первый раз в наших краях? - спросил таксист.
- А что, незаметно? - отозвался Сенин.
- Заметно, - рассмеялся таксист. - Я ж таких, как вы, каждый день вожу.
"Конвейер", - мысленно вздохнул Сенин.
- А почему спрашиваю, - продолжал таксист, - вещей у вас при себе немного. Или вы
в гости?
- Нет, не в гости. Я к вам жить. А вещи - успеется, еще обрасту.
- Правильно, - кивнул таксист. - Погодка сегодня хороша. Не жарко.
- Не жарко? - удивился Сенин. - Я думал, это самое жаркое место во Вселенной.
- Нет, есть места и погорячее. А с нашей погодкой не заскучаешь. Климатическая
станция неподалеку. Раз в две недели ее запускают, и начинается - то дождь, то ветер. А вот и
ваш дом.
У Сенина стиснуло от волнения сердце. Он вышел из машины, не отрывая взгляд от
утопающего в зелени белостенного домика с мансардой и черепичной крышей. "Мой дом...
Это мой дом!" - стучалось в голове.
Никогда у него не было своего дома.
Постепенно становилось видно, что постройка выглядит вовсе не идеально. Было что
подкрасить, поправить. Да и зелени было многовато, появлялось даже впечатление легкой
запущенности. Но всё это были мелочи.
Дверь Сенин открыл магнитной карточкой, выданной ему в пенсионном отделе. Вошел в
полутемную комнату, вдохнул сухой пыльный воздух. Немного, всего лишь на мгновение,
закружилась голова, наверно, от волнения.
Здесь была даже мебель. Правда, совсем немного. Самое необходимое, чтобы утомленный
бродяга мог отдохнуть после долгой дороги. И уж потом начинать новую жизнь.
Сенин растянулся на низком диванчике, положил руки под голову. И начал мечтать.
"Сегодня же сделаю так, чтобы здесь было свежо, светло и празднично. Потом привезу Элизу.
И потихоньку, день за днем, вместе соорудим тут свой райский уголок".
Потом он бродил по комнатам, несколько раз поднимался на второй этаж, выходил во
дворик. Дом оказался вовсе не таким большим, как представлялось вначале. Всего три комнаты
внизу и одна вверху. И дворик был тесным. Даже негде устроить сарайчик для мастерской.
Впрочем, для этого подошел подвал.
И еще Сенин не знал, с чего ему начать наведение порядка. Просто руки опускались. Он,
конечно, открыл все окна, собрал кое-какой лишний хлам, но в доме еще оставалась атмосфера
запустения. А для Элизы он хотел сделать совсем другую атмосферу.
Он нашел огромный подземный супермаркет, полдня бродил там, что-то рассматривал,
что-то выбирал. А когда покупки доставили, их оказалось совсем мало. Какой-то бестолковый
светильник, набор инструментов, пара раскладных кресел, да еще всякая ерунда. Дом оставался
пустым и необжитым. Оказалось, выбирать вещи тоже надо уметь.
Позже привезли огромную, прямо-таки королевскую кровать. Она отхватила у дома
целую комнату.
Кружку для какао Сенин так и не выбрал. Для этой покупки он хотел особого настроения.
Через пару дней, утомленный непривычными хлопотами и не слишком довольный собой,
он вылетел на Кубу.
Лизка уже добрых пять минут висела у него на шее и, кажется, не собиралась отпускать.
Только бормотала какие-то сентиментальные женские глупости.
Он был немного ошарашен тем шквалом радостных визгов, поцелуев, слез и объятий,
которыми встретила его жена. То ли отвык от эмоций, то ли никогда не умел так радоваться.
Его радость была тихой, чуть сжимающей сердце. Ждал и дождался, так чего ж теп
...Закладка в соц.сетях
