Жанр: Научная фантастика
Отраженная угроза
...ожников. Он отвернулся, желая остаться незамеченным, но было поздно.
- Ты-то как тут оказался? - спросил Сенин.
Рубен поднял глаза, затем снова отвернулся. За эту секунду Сенин увидел в его взгляде
столько обиды и ненависти, что стало немного не по себе.
- Ты не ошибся адресом? - продолжал Сенин. - Тебе в другую компанию положено.
- Отстань от меня! - почти выкрикнул Рубен. Потом, стиснув кулаки, выдавил: -
Мерзавцы, твари, сволочи!..
- Надеюсь, это не про меня?
- Не про тебя. Они обманули меня, просто вышвырнули. Сказали, я им больше не нужен.
Мол, это я своими советами довел ситуацию до катастрофы.
- Даже не знаю, как тебя утешить.
- Шел бы подальше со своими утешениями... - Рубен был одет в своем стиле: шелковая
рубашка с большим воротником и бриджи. Теперь это его не молодило. Теперь было видно, что
это усталый, отягощенный годами и проблемами человек, который пытается молодиться.
- Феликс, - негромко сказал Сенин, - скажи, "мытари" уйдут?
- Не знаю, плевать мне на них! - Он помолчал немного, затем несмело посмотрел на
Сенина. - А что тебе до этого? Что-то задумал?
- Пока ничего. И всё же.
- Они не уйдут. Будут торчать тут до последнего. Ну, может быть, свалят в последний
момент, если их предупредят.
- Героическая у нас охрана.
- Ничего героического. Они отрабатывают свои обязательства. Знаешь, что такое
корпоративный контракт? Они подчиняются не местным боссам, а своей гильдии.
Сенин кивнул и пошел дальше.
- Дай знать, если что-то придумаешь! - бросил ему вслед Рубен.
Сенин вошел в дверь, за которой им устроили туалет. Обычная комнатушка с голыми
стенами, без мебели. Одно окно, заваренное металлическим листом. Два ведра у стены. Уже
ощутимый запах нечистот.
Сенин подошел к ведру и сделал то, что и положено делать в туалете. Хотелось помыть
руки, но такой роскоши здесь не предусматривалось.
Он медлил, продолжая стоять в пустой гулкой комнатушке. Возвращаться в зал не
хотелось. Там витало ощущение общей большой беды, а это похуже, чем туалетная вонь из
ведра.
Постояв еще немного, Сенин вытащил из кармана тюбик с кремом-эпилятором, подарком
местного самодержца Каспера. Выдавил на ладонь желтоватую массу с цветочным запахом,
немного помедлил и начал втирать в свою бороду.
Он не мог толком объяснить себе, зачем это делает. Наверно, увидев внезапно увядшего и
поникшего Рубена, Сенин сравнил его с собой. И не захотел быть похожим. У критической
черты нужно достойно выглядеть.
На коже чувствительно защипало, организм не привык к таким препаратам. Выждав
положенные пять минут, Сенин снял куртку и вытер лицо. Клоки жестких черных волос упали
на пол, Сенин носком ботинка отогнал их в угол.
Теперь ему хотелось взглянуть в зеркало, но и зеркала здесь не имелось.
"Ничего, скоро посмотрюсь в двойника", - подумал он и вышел в зал.
Он нашел место, где спрячется. За панелью состояния было полметра пустого
пространства. Как раз хватит, чтобы втиснуться и затихнуть.
На его месте спал какой-то толстяк, Хэнк лишь молча развел руками. Осмотревшись,
Сенин заметил, что возле священника собрался народ. Места там было немного, но оттуда
веяло спокойствием, и хотелось быть рядом.
Найдя себе уголок, Сенин расстелил куртку и лег, глядя в потолок. Священник тихо и
монотонно говорил что-то, его не перебивали. Действительно, рядом с ним было спокойно.
И всё-таки его путешествие по этому залу не прошло даром для настроения. Возможно, он
за короткое время увидел слишком много лиц, взглядов, пораженных страхом и бессилием.
Он и раньше такое видел, но всегда со стороны.
Впервые он смотрел на беду не с безопасного расстояния, а варился в ней, прикасался,
чувствовал ее холод и запах.
Сквозь сон слышался грохот, похожий на далекую грозу. Сенин открыл глаза и
приподнялся. В полутемном зале все спали.
Это была не гроза, а грохот выстрелов, приглушенный стенами. Потом по полу пробежала
ощутимая дрожь, и в ближайшей к Сенину стене вдруг образовался большой проем. Бетон
осыпался, подняв кучу пыли.
Сквозь дыру было видно, как на улице мечутся лучи прожекторов. И вдруг их заслонил
силуэт человека - высокого, плечистого, в шлеме и угловатом бронежилете. Он легко заскочил
через проем и замер. Потом сделал несколько осторожных шагов вперед.
Сенин его тут же узнал. Разве можно не узнать самого себя?
"Ну, вот и всё", - мелькнула холодная и острая, как бритва, мысль.
Двойник шел прямо к Сенину. А тот не мог пошевелиться. Да и что толку теперь
шевелиться?
Он всё же двинулся, перевернулся и попытался встать. Но не смог подняться с колен.
Словно какая-то тяжесть придавила его к полу. Может быть, просто страх.
- Ну, стреляй, - сказал Сенин.
Двойник молчал. По-прежнему был виден только его силуэт - безмолвный и
неподвижный, словно отстраненный от всего мира.
- Стреляй! - крикнул Сенин.
Странно, но люди вокруг продолжали спать. Никто даже не пошевелился.
- Ты так легко отдашь свою жизнь? - услышал Сенин голос. Свой голос.
- Ты ее уже взял, - ответил он. - Остались формальности.
- Я еще ничего не взял.
- Ты всё взял. Мое лицо, мою судьбу - всё! А еще жену и даже еще не родившегося
ребенка. Всё уже твое!
- Значит, тебе это было не дорого, - безразлично ответил двойник. - И не убивайся
так. У тебя паршивая жизнь, она тебе не нужна. Я беру ее, чтобы сделать лучше.
- С какой стати ты ее сделаешь лучше?! Кто ты такой - пародия на человека!
- Это ты стал пародией на человека. Ты ведь не меня ненавидишь, а самого себя.
Посмотри на себя: жалкое существо, валяешься на полу, как скомканная бумажка, не можешь
совершить ни одного решительного поступка. А теперь посмотри на меня и просто сравни.
- Что мне на тебя смотреть? Всё, что у тебя есть, - взято у меня. И эта форма, и эти
громкие слова.
- Нет, у тебя уже нечего брать. Вообще нечего. Ты пустой.
- А ты чем лучше? Ну, чем, скажи? Ты всего лишь моя копия, что в тебе есть
особенного?
- Особенного - ничего. Но есть важное отличие. Я не несу ответственности за
сомнительные поступки, которые совершил ты. Они не давят на меня, как на тебя. Я свободен,
мне легко дышится. Мне хочется жить.
- А с чего ты взял, что мне не хочется? И про какие ты толкуешь сомнительные
поступки?
- Перестань, не обманывай меня, это глупо. У каждого человека в жизни есть вещи, о
которых он никому не скажет. У каждого! И каждый несет по жизни груз отвращения к самому
себе. Один обнюхивает свои трусы, когда бросает их в стирку, другой пробует на язык
содержимое своих прыщей, третий, быть может, когда-то совращал свою маленькую сестру.
Как правило, есть случаи и похуже. Человек ведь грязен и отвратителен. Так вот, на меня вовсе
не давят твои грязные трусы. Они навсегда остались тебе. А я взял от тебя только лучшее - то,
чего ты добился. Вот поэтому я спасу людей и вернусь героем, а ты... - Он грустно
усмехнулся. - Это справедливо. Быть может, кто-то и вздохнет над твоим телом. Еще одна
жертва элдорского кризиса, какая досада. А за Элиз не волнуйся, она будет счастлива. Я
обещаю.
- Сволочь... - бессильно выдохнул Сенин.
- Всего лишь твоя копия. Да хватит тебе ныть и стонать. Ну, что ты хотел? Вернешься
домой - снова ведь будешь ныть и изводить жену. Ты ведь не сможешь наслаждаться жизнью,
просто не умеешь.
- А ты ее осчастливишь, да? Очаруешь своими чистыми трусами?
- Очарую чистой душой. Вернее, очищенной. Вся грязь и шлак, которые в тебе
накопились, уйдут вместе с тобой. Разве это не прекрасно? И хватит про трусы. Мы с тобой
помним вещи и похуже, верно?
- Заткнись. Не помню я никаких вещей. Я в жизни совершил немало глупостей, но
никогда не совершал подлостей. - Сенин протяжно вздохнул. - А если и совершал, то всё
равно по глупости.
- О, знаю, знаю. Человеческая память очень избирательна. А человеческий ум отлично
придумывает самооправдания. Но, умоляю, не лги себе. Я-то могу проанализировать нашу с
тобой память беспристрастно. На мне ведь нет никаких пятен, они все на тебе.
Некоторое время Сенин молчал. Ему нечего было ответить.
- Послушай, - сказал он наконец. - Мы ведь сможем жить одновременно.
- Что-что?
- Жить одновременно, в разных местах. Давай поменяемся одеждой - ты вернешься к
Элизе, а я останусь служить.
- Ты меня разочаровываешь. Неужели можно так унижаться, так цепляться за
никчемную жизнь?
- Я не хочу отдавать эту жизнь тебе. Я не хочу умирать обворованным. Не хочу, чтобы
ты решал за меня! Пусть меня убьет кто угодно и что угодно, но только не ты!
Двойник помолчал.
- Что ж, это возможно, - сказал он. - Ты сам всё сделаешь. Сможешь?
Он медленно расстегнул кобуру и достал пистолет.
- На, держи. Советую стрелять в ухо, это гарантированно быстрая смерть. Ну, бери!
Сенин не двигался.
- Ну, давай. Это просто.
Сенин медленно протянул руку и взял пистолет. Сталь неприятно холодила пальцы.
- Патрон уже в стволе. Просто приставляешь себе к уху и...
Сенин щелкнул предохранителем и навел пистолет на двойника. Тот лишь рассмеялся.
- Нет, дружок, это у тебя не получится. Ты ведь убьешь всё лучшее, что в тебе есть. Все
твои мечты и надежды - они здесь. - Он приложил палец ко лбу. - У тебя просто не
поднимется на это рука.
- Я никак не могу понять, - медленно произнес Сенин. - Кто ты такой? Или что ты
такое? Не человек, не зверь, не клон, не робот, не растение... При этом о чем-то рассуждаешь,
что-то делаешь, поднимаешь на человека руку. Кто ты такой? Кто тебе дал право?
Он почувствовал, как двойник улыбается. Просто молча улыбается, не тратя слов.
- Кто ты такой?! - закричал Сенин. - Кто ты такой!!!
- Тихо ты! - его больно двинули локтем в бок. - Не ори! Разорался!
Сенин рывком поднялся. В зале никто не спал. За стенами глухо трещали выстрелы.
- Чего ты орешь? - не унимался сосед. - Нашел, когда орать...
- О, черт... - пробормотал Сенин, растирая затекшее лицо. - Что там происходит?
- Сам не видишь? Спишь больно крепко.
Сенин прислушался. Всё так же трещали автоматы, где-то на втором ярусе "мытари"
грохали ботинками по железным трапам, было слышно, что они матерятся. Потом в стену
грохнуло что-то массивное, здание дрогнуло, с потолка полетел мелкий мусор.
- Пробиваются... - завороженно проговорил сосед.
- Что сидите?! - надсадно заорал откуда-то сверху один из наемников. - Не
дождетесь! Сдохнете вместе с нами!
И он со злости дал наугад очередь из пулемета. Пришлось по бетонной стене, в стороны
брызнули мелкие камешки. В зале одновременно вскрикнули несколько десятков человек.
- Чертовы уроды, - пробормотал Сенин, стряхивая с головы бетонное крошево.
В следующую минуту к нему пробрался Хэнк.
- Вот ты где... Я тебя без бороды еле нашел.
- Забудь про бороду.
- Слушай, это ведь штурм, да?
- Похоже.
- И что нам делать?
- Ничего. Держись рядом, будь ко всему готов. Где Яцес?
Сенину было неловко, что он проспал начало штурма. Поэтому лицо у него сделалось
преувеличенно деловитым, а голос - командным.
- Сейчас найду, - пообещал Хэнк. - Будь здесь, ладно?
- Ладно. Давай только быстрей.
На лестнице послышались крики. Сверху бежали, ужасно торопясь, трое "мытарей", двое
из них волокли тяжелый пулемет со станиной. Один, дав очередь в потолок, отогнал людей от
ворот, остальные начали устанавливать пулемет прямо напротив входа.
- Черт, этого еще не хватало! - процедил Сенин.
- Прошу вас, перестаньте называть его имя, - услышал он голос отца Анатолия. - Мы
и так сейчас в руках дьявола, а вы то и дело его зовете.
- Хуже не будет, - раздался другой голос. Это была женщина, та самая, в летном
комбинезоне. - Когда мужчина поминает черта, он готов бороться. Когда кричит "О, боже!",
значит, всё, надеяться не на что. Дальше он будет вопить "Мама!".
- Неправильно это, - мягко сопротивлялся священник. - Дьявол нам не поможет.
Только именем господа спасается человек. Только в добре истинная сила.
- Да где вы тут видели добро, святой отец? - коротко усмехнулась женщина. - Вот
сейчас ворвутся наши спасители - штурмовики, посмотрите, много ли в их глазах будет
добра...
- Вы пилот? - негромко спросил Сенин у женщины.
- Вообще-то стюардесса. Понимаю, не очень похоже. А что?
- Нет, ничего. У меня жена была пилотом.
- Что случилось, почему "была"?
- Ничего не случилось, просто вышла в отставку.
- Ясно.
Наконец появился Яцес.
- Ну, что? - проговорил он, тревожно водя глазами по сторонам. - Уже есть план?
- Ничего пока нет, - тихо ответил Сенин. - Просто будь рядом.
- Гляди. - Яцес приподнял клапан кармана. В кармане лежал небольшой зеленый
цилиндрик с насечками и изогнутым рычажком.
- Граната? - Сенин не поверил своим глазам. - Откуда?
- Нашел под лестницей. Кто-то из этих чертей обронил. Они тут боеприпасы ящиками с
этажа на этаж таскали.
- Спрячь и не доставай пока, - сказал Сенин. - Главное, не натвори глупостей.
- Да я не дурак, - немного обиделся Яцес.
- Вроде стрельба стихает, а? - заметил Хэнк.
- И что это значит? - насторожился Яцес. - Всех перебили?
- Нет, - не слишком уверенно сказал Сенин. - Это может означать, что осадная фаза
операции завершается. И оборона отходит в глубь здания. Видите, там с пулеметом возятся.
- Представляю, что здесь начнется. - Хэнк вдруг побледнел.
- Молчи. Лучше пока молчи.
- Народ уже в туалете прячется, - сказал Яцес. - Набились, как селедки в банке, стоят
в дерьме по уши. Как там они только дышат.
Сенин вдруг поднял руку, призывая всех замолчать.
- Что это? - тихо сказал он.
- Ты о чем?
- Слышите? Стук какой-то.
В самом деле, в зале слышались несильные, но звонкие размеренные удары. Они
следовали короткими сериями, будто сигналы.
- Стучат, - согласился Хэнк. - Вот от той стены звук идет.
- И что это может быть? - пробормотал Яцес. - Там будто гвозди вбивают, слышите?
- Нет, это не гвозди. - Сенин нервно потер виски. - Какие, к черту, гвозди. Стук ведь
снаружи. Это мне стучат. Нам.
- Что еще за новости? - недоверчиво проговорил Яцес.
- Хорошие новости. Хотя как сказать. Я понял. Кажется, понял. Они собираются
взрывать ту стену.
- Что значит - взрывать? - У Яцеса округлились глаза. - Они же половину народа тут
обломками перебьют.
- В том-то и дело. Это нам стучат. Чтобы мы отвели людей от стены, понимаете? Они
ведь знают, что мы здесь, мы договаривались!
- Ты уверен? - прищурил глаза Яцес.
- Вполне.
- А с чего ты так уверен?
Сенин не мог ответить. Как сказать двоим посторонним людям, что человек на той
стороне - его второе "я". И что понять друг друга они могут и без слов, а только намеками.
Такими, как этот ненавязчивый стук в стену.
- Уверен, - сказал Сенин. - Просто знаю, и всё. У нас свои секреты.
Он лихорадочно думал. Действовать требовалось очень быстро, иначе стук прекратится и
полиция сделает всё на свое усмотрение. А это означает, что применит самый топорный метод
из всех возможных.
- Взгляните, - сосредоточенно сказал Сенин. - Между той стеной и пулеметом -
толпа. Весь зал простреливается. Если они начнут палить по штурмовикам, тут поляжет сотни
полторы. Это нас не устраивает.
- И что? - Яцес еще выразительней прищурился. - Выход-то какой?
- Выход? - С каким удовольствием Сенин переложил бы сейчас свои дела на
чьи-нибудь чужие плечи. - Выход такой. Во-первых, давай сюда свою гранату.
- Это еще зачем? - пробормотал Яцес, но послушно полез в карман.
- Вы идете на ту сторону и тихонько объясняете людям, чтобы перемещались. Только
спокойно, без сутолоки. Скажете, что здесь сейчас будет опасно, без подробностей. Я останусь
в районе пулемета. Если что - приму меры.
- Да какие меры?!
- Всё, обсуждение закончили. Идите. Нет, стойте. - Сенин на секунду задумался. -
Хэнк, первым делом подойдешь к стене и ответишь таким же стуком. Если они услышат, то
перестанут стучать. Они будут ждать сигнала. Как только закончите с людьми, стукнешь в
стену три раза. Понял? Три нормальных размеренных удара. Они поймут, что уже можно.
- Откуда ты знаешь, что поймут? - с прежним недоверием проговорил Яцес.
- Поймут, не сомневайся. Идите.
Он перевел дыхание. Вот тебе и критическая черта. Сейчас придется броситься на
"мытарей" и пригрозить гранатой. Если неправильно себя поведешь, тут же ляжешь на пол с
пулей в голове. Двойничку даже никакой работы не останется...
Он начал осторожно перебираться ближе к пулемету. Наемник, следивший за залом, не
обратил на это внимания. Многие ползали туда-сюда, без всякой цели, а просто от нервов.
Остановившись у тепловой колонны, он взглянул на своих парней. Они уже были на
месте, уже разговаривали с людьми. Больше всего Сенин боялся, что те отреагируют слишком
бурно.
Но всё было спокойно. Эти запуганные люди ничему не удивлялись. Выслушивали,
кивали, передавали другим. И тихонько поднимались, чтоб найти безопасное место.
Сердце бешено колотилось. Сенин ждал, когда "мытарь" заметит наконец
несанкционированное перемещение заложников и поднимет шум. Тогда придется предъявить
гранату.
Дай бог, чтобы Хэнк к этому времени уже нанес свои три удара в стену.
Одно было хорошо - пулемет не вращался на триста шестьдесят градусов. Чтобы его
переориентировать, нужно ворочать и налаживать станину. Значит, у спецназа будет
полминуты, чтоб войти...
Три удара... Сенин всё еще сомневался, хотя сомневаться, может, и не следовало. Поймет,
никуда не денется. Везде, когда не действует другая связь, три ясных размеренных удара
что-нибудь да значат. Например, "люк закрыт, можно поднимать давление". Или "снимайте
напряжение, мы входим". Три удара - магическое число, число ясности. Поймет, догадается...
Внезапно он ощутил под ногами сильную дрожь. Он успел подумать, что такое же совсем
недавно с ним было... В следующее мгновение по залу прокатилась упругая воздушная волна.
Огромный кусок противоположной стены рассыпался на куски. Сенин догадался, что полиция
применила вибропластит, который не дает убийственно разлетающихся осколков.
Вслед за воздушной волной зал накрыло густым облаком пыли. Поднялся крик. Тут же
загремели автоматные очереди. Сенин рванулся к пулемету, чувствуя, что бежит прямо по
живым людям. На ходу он содрал пленку с предохранителя гранаты.
"Мытари", дико матерясь, разворачивали станину пулемета. Непонятно, куда они
собирались стрелять - в поднявшейся пыли через три метра уже ничего не разглядеть.
Граната не понадобилась, и вообще делать Сенину ничего не пришлось. Где-то рядом
крикнули: "Уходим, все вниз!", наемники тут же бросили свой пулемет и моментально сгинули
в пыли. Было слышно, как неподалеку лязгнула тяжелая створка какого-то люка.
Рубен оказался прав: у них был свой тайный план и запасной вариант бегства.
В зале не утихала стрельба, и неудивительно, что не все "мытари" услышали команду
отходить. Пыль оседала, уже можно было разглядеть, как на том конце зала мечутся ослепшие
и оглохшие люди. Они никак не могли выйти через проделанную дыру: с улицы стреляла
полиция, а по полиции с галереи второго этажа садили в четыре ствола "мытари". Проскочить
через эту огневую завесу не смог бы и самый везучий.
Сенин уже понял, что задуманная им ранее попытка уложить всех на пол - полный
абсурд. Никто здесь никого не слушал.
Стрельба вроде бы утихла, люди бросились к проему, расталкивая и растаптывая друг
друга. Неясно было, сколько успело выбежать. Почти сразу наверху заработал ручной пулемет,
пули начали вышибать искры из стены прямо над проемом, и народ с воем бросился обратно,
врассыпную по всему залу.
Стало видно, что на полу лежит несколько десятков тел. Некоторые шевелились,
некоторые стонали и голосили. Может, попали под случайные пули, может, и неслучайные.
Или просто потоптаны и раздавлены толпой.
От пролома ударил гранатомет, и тут же наверху грохнул взрыв, осыпав зал щебенкой.
Пулемет наконец заткнулся.
Стало как-то тихо. Сенин начал перебираться через зал - показалось, что именно сейчас
удачный момент, чтобы выскочить на улицу.
Светлое неровное пятно было всё ближе и яснее, там мелькали фигуры выбегающих
людей. Сенин увидел и трех бойцов - они, прикрываясь обломками стены, целились куда-то
под потолок.
Он начал нервничать, торопиться и в конце концов упал, зацепившись за чью-то ногу. А
когда начал подниматься, замер в немом изумлении.
В проломе показался силуэт - высокий человек в шлеме и бронежилете. Сенин сразу
узнал его. Голова закружилась от какого-то ирреального чувства - эту картинку он уже видел
сегодня во сне. Всё повторялось в точности.
Мир словно перестал существовать. Исчезли и звуки, и боль, и чувство опасности. Во
всём мире были только Сенин и его двойник, медленно приближающийся.
"Вот так, - подумал Сенин и удивился, как спокойно вдруг стало у него внутри. - Вот и
всё. Вещие сны сбываются. Капитан Сенин, приготовиться к отбытию в мир иной!"
Он был спокоен. Он стоял на коленях и просто ждал. Казалось, он слишком долго
готовился к этому моменту и смирился. Да еще этот сон, где всё окончательно встало на свои
места.
Двойник приближался. Сенин скосил глаза на гранату, которая всё еще лежала в руке.
Повернуть, что ли, предохранитель - помирать, так вместе с этим отродьем...
Уныло усмехнулся и отбросил в сторону. Ни к чему теперь гранаты, не поможет никакое
оружие.
Двойник продолжал идти к нему - целенаправленно, не таясь и не выискивая в углах
залегших врагов.
"Уж скорей бы..."
В следующую секунду над правым ухом что-то ужасающе жахнуло, Сенин невольно
сжался, зажмурив глаза. В голове моментально образовался леденящий свист, мозги словно
чем-то отшибло.
Проскочила мысль, что сработала граната, но гранату он отбросил совсем в другую
сторону и предохранитель не трогал.
Потом он медленно, с трудом обернулся. Прямо за его спиной стоял на одном колене
"мытарь" и перезаряжал "шило" - короткую винтовку устрашающего калибра.
Тогда Сенин повернулся в другую сторону и увидел двойника. Он стоял на коленях и
вот-вот готов был упасть. А еще - у него не было головы.
Голова лежала шагах в пяти позади него. И рядом помятый шлем.
Видя эту картину, Сенин вдруг потерял всякий контроль над собой. Он никогда бы не
смог объяснить, что с ним происходит и что им движет.
Он повернулся к "мытарю" и, издав нечеловеческий рев, рванул на себя его винтовку. Тот
оказался неожиданно силен - не отпуская винтовку, качнулся туда-сюда, выводя Сенина из
равновесия, и дал ребром приклада Сенину чуть выше левой брови. Но Сенин этого даже не
заметил. Он так рванул оружие на себя, что наемник кувырком полетел на пол.
Сенин даже не стал стрелять, а лишь опустил приклад ему на голову. Черепная коробка
треснула легко, как шарик для пинг-понга. Сенин не концентрировал внимание на деталях,
лишь краешком сознания отметил, что противник мертв.
После этого он бросился к телу подражателя. Упал на колени, поскользнувшись на луже
крови, и снова издал какой-то жуткий вой. Теперь уже от ужаса.
Он не мог объяснить, что с ним творится, да и не пытался. Ему никогда не было так
страшно.
Немного позже оставшиеся заложники из своих углов с испугом смотрели на совершенно
сумасшедшего человека, который тряс обезглавленное тело и кричал: "Это я убит! Это я умер!"
В зале заклубился дым. Очевидно, полицейские накидали шашек и готовились наконец
войти, используя тепловизоры.
У Сенина к этому моменту начало проясняться в голове.
"Спокойно", - сказал он себе, хотя до спокойствия ему было очень далеко. Руки ходили
ходуном, в ушах все еще стоял свист.
"Спокойно, очень спокойно, - убеждал он себя. - Не время для истерик..."
Он привстал, подобрал оторванную голову и положил ее в шлем, словно арбуз в лукошко.
Затем приподнял тело двойника и поволок в сторону импровизированного туалета. Дым был
очень кстати, сейчас Сенина никто не видел.
Приходилось очень торопиться. Полицейские могли вот-вот войти в здание.
Кое-как совладав с трясущимися руками, Сенин начал торопливо снимать с мертвеца
форму и надевать ее на себя. Всё было в крови, да еще пол в туалете покрывал слой нечистот из
перевернутых ведер. Но всё это Сенин пропускал мимо своего внимания. Ему важно было
успеть.
С такой же поспешностью он натянул на труп свою одежду.
Дело сделано. В штурмовой отряд вернется капитан Рэд - помятый, окровавленный, но
живой. А спасатели найдут тело заложника Ганимеда Сенина. Список погибших будет
опубликован.
Убийцы из СИНа его обязательно прочитают. И, естественно, аннулируют приговор.
Метка! Сенин едва не забыл про невидимую метку на руке. Он пошарил в полицейском
ранце и, как и ожидал, нашел небольшую горелку, штатное устройство на все случаи жизни.
Через несколько секунд на запястье двойника чернело обугленное пятно.
Любой другой способ опознать тело укажет на Сенина.
Уже было слышно, как в зале перекликаются штурмовики.
Кажется, всё. Осталось намазать лицо кровью - скрыть небольшие различия, которые
могли появиться за эти годы.
Через пару минут его трясли за плечо.
- Рэд, ты живой?! Капитан, что с тобой, шевельнись хоть!
Сенин пошевелился.
- Медиков сюда! Рэд, ну куда ты поперся вперед всех! Вечно тебе неймется...
- Всё нормально... - шептал Сенин, слабо пожимая чью-то руку. - Нормально...
Живой...
"Мертвый", - думал он на самом деле.
- Явился не запылился наш папаша...
Элиз смотрела на Сенина и сердито, и весело. И, несмотря на сердитость, не могла скрыть,
как рада она возвращению мужа.
- Ну, что стоишь на пороге? Иди с сыном знакомиться.
- С сыном, - повторил Сенин. Слово казалось таким странным, словно пришло из
чужого неведомого языка. - Иду. Бегу.
Он вошел в дом. И только там Элиза крепко обхватила его руками, прижалась и замерла.
- Больше никуда не отпущу, - прошептала она. - Никуда. Никогда.
- Мне больше никуда не нужно. Я насовсем. - Они прошли в комнату, Сенин снял
плащ.
- О-о, - покачала головой Элиз. - А папочка у нас, оказывается, герой.
Она увидела новенький Знак доблести, блестевший над клапаном левого кармана. Там, на
Элдоре, Сенин сначала хотел его выкинуть. Но потом подумал: "Какого черта? Это я его
заработал. Я всю жизнь его зарабатывал".
- Си
...Закладка в соц.сетях
