Жанр: Научная фантастика
Отраженная угроза
...енин замялся.
- Что? - в глазах профессора вдруг мелькнуло беспокойство.
- Он сказал, что вам лучше не появляться в поселении без необходимости?
Француз внимательно посмотрел Сенину в глаза.
- Знаете, - негромко проговорил он, - губернатор предупреждал, чтобы я ждал от вас
чего-то подобного...
- И что же вы решили?
Француз пожал плечами.
- Честно сказать, ничего пока не решил.
- Тогда решайте. А заодно подумайте, похож ли я на человека, обуреваемого
маниакальными страхами.
Валенски появился довольно скоро, и он был очень возбужденный.
- Пора собираться, - сообщил он. - Челнок скоро стартует.
- Ты им всё сказал? - спросил Сенин.
Валенски выпрямился и некоторое время смотрел на Сенина неподвижным взглядом,
словно никак не решался ответить.
- Нет, - выпалил он наконец. - Я описал им некоторые растения, но про грибницу всю
правду не сказал. Решил, что пока не надо.
- Думаю, это правильно.
- Конечно! Ведь мы скоро вернемся и решим все проблемы. И тогда можно болтать
сколько влезет.
Он залез в карман и вытянул продолговатый блестящий цилиндр.
- Вот. Я попросил у них термос.
- Думаешь перед полетом запастись горячим супчиком?
- Никаким не супчиком. - Он полез в сумку и вынул какой-то предмет, завернутый в
прозрачный пластик.
Сенин пригляделся - это была обычная ложка из столовой.
- Я только в последний момент понял, - проговорил Валенски, упаковывая ложку в
термос. - Я ведь не умею отличать человека от подражателя.
- Я тоже не умею.
- А надо уметь. Поэтому мне и нужен образец подражателя.
- А при чем тут ложка? Тебе следовало отрезать у кого-то палец или ухо.
- Вы не понимаете. Это грязная ложка, из столовой. На ней слюна, это всё равно что
кровь. Я буду искать отличия - химические, биологические, генетические.
- Хитрый ты, Валенски.
- Работа такая. - Биолог довольно рассмеялся и застегнул ранец. - Ну? Пора нам
занимать лучшие места.
Перед тем как закрылись люки, Сенин успел еще раз оглядеться. Он был рад, что улетает.
И этот серый угрюмый океан ему совсем не нравился. В мечтах он представлял себе
совершенно другой океан - бирюзовый, пронизанный солнечными лучами, полный жизненной
энергии.
Через два часа он стоял у иллюминатора и смотрел на этот же океан с высоты в триста
пятьдесят километров. Отсюда не чувствовалась его мрачная аура. Планета как планета, каких
сотни.
"За ребят сердце болит, - подумал Сенин. - Хорошие ребята оказались. Зря я на них
крысился. Поскорей бы их вытащить..."
...Сенину приснился сон, длинный, как сама жизнь. Сон был не только длинный, но и
очень тяжелый, удручающий, печальный. И когда Сенин проснулся, он вдруг заплакал. Сначала
просто сдавило горло и потекли слезы, потом грудь начали сотрясать судорожные рыдания. А
затем он и вовсе завыл - совсем как зверь.
Это был уже не сон. Всё по-настояшему.
Ему было одиноко и страшно. Он лежал совершенно голый в темноте, на холодном полу.
Он был самым несчастным существом в мире. Его била дрожь, его терзал неодолимый ужас.
Нужно было выбираться. Он пополз вперед, раздвигая руками густые волокна, заполнившие
весь этот маленький темный мир.
Потом он долго брел по каким-то коридорам, держась за стены, карабкался по лестницам,
протискивался в узкие ходы. Всё это время он не переставал тихонько выть и скрипеть зубами.
Наконец он оказался на улице. Здесь было холодно, дул ветер, с небес летела ледяная
крошка. В темноте тут и там горели окна. Грудь Сенина снова сдавило, он судорожно сжал
кулаки. Где-то здесь бродит чужой. Он занимает его место, он ест его пищу, греется в его
постели и пользуется его добрым именем. Он думает, что целиком подменил того, кому по
праву принадлежит всё это. Но он ошибается.
Спасаясь от холода, Сенин раздобыл себе одежду - просто снял покрывало с какого-то
забора. Чтобы победить чужого, он нашел оружие - короткую стальную трубу с приваренной
к ней большой гайкой.
Он долго выслеживал чужого, прятался в тени домов, неслышно скользил вдоль заборов,
заглядывал в окна и подслушивал разговоры.
Но он не нашел чужого. Тогда он спрятался и переждал день в безопасном месте. И в
следующую ночь повторил поиск, так же безрезультатно. Он уже был измучен голодом,
сыростью, колючим ветром.
Чужого не было в пределах досягаемости, но это не значило, что его нет вообще. Он
где-то есть, и он умрет, это неотвратимо. Только когда?
Конечно, чужого следует дождаться, чтобы нанести тот неотвратимый удар и забрать всё,
что у него есть, - и дом, и одежду, и имя. Но хватит ли сил жить без пищи и тепла, без людей?
Сенин размышлял об этом еще одну ночь. Место оказалось свободно. И он решил
всё-таки занять его, не дожидаясь схватки. Он не отказался от нее, а лишь отложил. Чужой
получит свое, иначе просто быть не может.
На рассвете он тихо вошел в дом, теперь уже свой. Прошел в комнату, лег на кровать,
замирая от наслаждения и счастья. "Это моя жизнь, - думал он и с блаженством вдыхал
теплый, насыщенный мягкими запахами воздух, гладил ладонями постельное белье под
собой, - моя жизнь..."
Потом он ненадолго уснул, но вскоре его разбудили голоса в коридоре. "Мои друзья", -
подумал он, улыбаясь. Встал и, не переставая улыбаться, вышел в коридор. Вот и друзья - вся
его верная команда.
Только почему они смотрят с таким изумлением? Или, может, со страхом?
- Командир?.. - пролепетал Гордосевич.
Сенин ощутил беспокойство. Что-то было не так. Он непроизвольно шевельнул рукой,
которая всё еще сжимала железную трубу с гайкой.
И вдруг он увидел, что на него направлено оружие. Он рванулся назад, в комнату,
инстинктивно закрываясь руками. Но руки его, конечно, не спасли. Злой горячий метал с
грохотом бросился ему вслед и мгновенно догнал его, изорвав в клочья спину, легкие, сердце.
- Что вы сделали?.. - пробормотал ошарашенный Гордосевич, глядя на распластанное у
кровати тело, грязное, всё в комках желтой слизи, обернутое в какую-то тряпку.
- А ты сам не знаешь? - отозвался Вельцер, у которого заметно дрожал голос. -
"Командир, командир"... - передразнил он товарища. - Командир давно на другом конце
Галактики, он, между прочим, радиограмму уже с орбиты нам передавал.
- Надо избавиться от него, - сказал Карелов, привычным движением меняя рожок в
автомате. - Пока шум по поселку не пошел.
- Он снова придет, - подал голос Муциев, угрюмо глядя на растекающуюся кровь. -
Помните, что ученый говорил? Они будут приходить и приходить.
- Значит, будем встречать, - хладнокровно ответил Карелов. И, нервно усмехнувшись,
добавил: - По одежке.
- Немыслимо... - бормотал Гордосевич, не отрывая взгляд от убитого двойника. - Я
только сейчас поверил. Немыслимо...
...Сенину приснился сон, длинный, как сама жизнь. Сон был не только длинный, но и
очень тяжелый, удручающий, печальный. И когда Сенин проснулся, он вдруг заплакал. Сначала
просто сдавило горло и потекли слезы, потом грудь начали сотрясать судорожные рыдания. А
затем он и вовсе завыл - совсем как зверь.
И вдруг ему показалось, что из темноты доносится какой-то звук. Так и есть: неподалеку
кто-то тихо стонал. Скорее, даже скулил.
Сенин пополз на звук, раздвигая руками густые волокна, заполнившие весь этот
маленький темный мир. Стон раздавался совсем рядом.
- Кто здесь? - тихо спросил Сенин.
- Командир... - отозвался дрожащий голос.
- Вельцер, это ты, брат?
- Это я. Мне плохо.
- Держись, брат. И мне плохо. Нам нужно уходить отсюда.
Они долго брели по темным коридорам, карабкались по лестницам, протискивались в
узкие лазы. Потом они оказались на улице. Было темно и холодно.
- Мне холодно, - сказал Вельцер.
- Подожди, брат.
Сенин нашел ему старую замасленную куртку, она валялась в чьем-то дворе. Себе
подобрал обрывок какой-то тряпки. И еще оторвал от забора кусок веревки.
- Главное теперь - ждать, - сказал он.
И они стали ждать, спрятавшись под днищем джипа. Им невероятно повезло, ждать не
пришлось долго. Дверь дома открылась, и наружу тихо выбрался человек.
- Это он, - заволновался Вельцер.
- Терпение, - предостерег Сенин.
- Я знаю, куда он идет.
Они подстерегли его в полусотне шагов от дома, где жила одна женщина. Здесь было
всегда безлюдно. Сенин протянул Вельцеру веревку.
- Ты знаешь, что делать.
Вельцер кивнул и неслышно скользнул вслед чужому. Он набросился на него быстро и
неожиданно, веревка в мгновение ока затянулась на горле. Чужой отчаянно сопротивлялся, и
Вельцеру было трудно - оба обладали совершенно равной силой. Но на стороне Вельцера
была внезапность. Враг скоро ослабел и отдал свою жизнь победителю.
- Переодевайся, - велел Сенин Вельцеру. - И иди туда, куда он шел. Теперь это твоя
жизнь.
- А ты? - Вельцер тяжело дышал, но это не мешало видеть, как он торжествует.
- Мое время еще не пришло.
- Ладно, а он? - Вельцер кивнул на раздетый труп.
- Я позабочусь об этом. Иди, живи...
Часть 2
Основной порт Тау Сфинкса был полон кипучей деятельности и напоминал большой
муравейник. Ревели в небе челноки, катались по дорожкам контейнеровозы, бежали во всех
направлениях шустрые транспортеры и эскалаторы, ни на минуту не умолкали голоса дикторов
громкоговорящей сети, в десятках конференц-залов шли оперативные совещания, и
человеческие ручейки не иссякали ни в какое время суток.
Делались дела и решались проблемы - текущие, срочные, важные и чрезвычайно
важные. Еще два человека, прибывшие сюда с архиважным, по их мнению, делом, не внесли
ничего нового в повседневную жизнь человеческого муравейника. И неудивительно - разве
мало у человечества архиважных дел?
В представительстве "Русского космоса" Сенина и Валенски вежливо выслушали,
предоставили канал экстренной связи с руководством Сектора, а затем изъяли у обоих все
записи и поселили в принадлежащей представительству чистенькой и стильной гостинице.
Велели ждать.
В первый день Сенин наслаждался чувством выполненного долга. На второй - здорово
забеспокоился. Связался с представительством и услышал от какого-то клерка традиционное
"Ваш вопрос решается".
"Мой вопрос! - негодовал Сенин. - Это ваш вопрос, и вы должны стоять на ушах, а не
я!"
Полиция, думал Сенин, за час подняла бы десант и нашла самый скоростной транспорт,
чтобы доставить его в зону бедствия. Там, конечно, тоже бюрократии хватает, однако люди
понимают, когда время для бумажек, а когда для неотложных действий.
Валенски в представительстве во весь голос вопил, что ему срочно нужна лаборатория для
воспроизводства антикультуры, однако офисные работники только сочувственно хлопали
своими стеклянными глазами и ничего не делали. Они без команды из Сектора даже пальцем
отказывались пошевелить. "Ждите, ваш вопрос решается..."
К счастью, биолог нашел необходимую лабораторию, помогла принадлежность к
профессиональной гильдии, Теперь он пропадал там от рассвета до заката. Ему даже отдохнуть
после перелета не удалось.
Зато Сенин от бесцельного отдыха извелся уже на третий день. Он шатался по закоулкам
космопорта, сидел в забегаловках, играл на автоматах, но ничто его не радовало. На сердце
давила тревога. Он то и дело прислушивался - не запищит ли радиобрелок.
Брелок молчал. Вопрос всё еще решался.
Вечером второго дня Валенски пришел к Сенину усталый и какой-то несчастный. Он сел в
углу и тяжело вздохнул.
- Что, не клеится? - нахмурился Сенин.
- Что? - не понял Валенски. - А, вы про это... Нет, всё нормально. Растет уже моя
плесень.
- И что будем с ней делать?
- Да ничего особенного. Распылим споры на волокна, а дней за сорок эта гадость вымрет
в радиусе десяти километров.
- Хорошо. Только почему-то не торопятся наши начальники.
- Откуда вы знаете? Может, они как раз торопятся. Не забывайте про расстояния.
- А что расстояния? Хоть бы весточку прислали - мол, всё получили, принимаем меры.
Валенски усмехнулся.
- Кто вы такой, чтоб вам весточки слать. Сообщение доставили - ждите новых
приказов.
- Я и жду. - Сенин обиженно уставился в телеэкран. Они немного помолчали.
- Я, кажется, нашел отличия, - сказал Валенски.
- Что?
- Я нашел разницу между людьми и подражателями.
- Ну-ка, ну-ка.
- Разница очень тонкая. Честно сказать, я даже не понял, где она. На каком уровне. Явно
не на клеточном, а может, и не на молекулярном.
- А попроще, - попросил Сенин.
Валенски выудил из кармана сложенный листок-распечатку.
- Вот, смотрите, - сказал он. - Эта диаграмма, похожая на штрих-код, видите?
- Ну?
- Последние четыре полоски самые тонкие. И числовые значения. Это фракции, которые
я выделил из слюны подражателя. У человека таких нет.
- Это точно?
- Да, точно. Я всех сотрудников лаборатории прогнал через сепаратор. Не их самих,
конечно, а образцы. У человека числовые значения здесь идут как восемь-восемь-шесть-три. А
у подражателя - два-два-девять-восемь.
- Два-два-девять-восемь, - повторил Сенин. - Надо бы запомнить на будущее.
- Возьми на память. - Валенски протянул ему распечатку.
- Спасибо. А как твоим методом пользоваться?
- Установка специальная нужна. Интрогенный сепаратор. В принципе, в любой крупной
больнице есть.
- Большой он?
- Да, немаленький. Полторы тонны весом. И к полу привинчивается. Так что с собой
взять будет непросто.
- Что-нибудь поменьше бы... - вздохнул Сенин. - Типа фонарика. Посветил на
человека - и сразу видно, настоящий он или мочалкин выродок.
- Со временем что-нибудь придумаем, - произнес Валенски без особого энтузиазма.
- Самому, что ли, провериться? - пробормотал Сенин. - А то кто его знает...
- Не шутите так, - укоризненно произнес биолог.
Следующим утром Сенина разбудил вожделенный писк радиобрелка. Сенин вскочил как
ошпаренный долго путался в карманах, доставая устройство.
Это был референт из представительства.
- Вас ожидают у нас в офисе, - сообщил он. - Машина заедет через двадцать минут.
Сенин быстро оделся, выскочил в гостиную, кинул в рот несколько микроскопических
бутербродов со шведского стола. Впопыхах даже не забежал за биологом, решив, что того
отдельно предупредили.
Стоило ему сесть в машину, как водитель тронулся с места.
- Там еще второй, - сказал Сенин.
- Про второго ничего не говорили, - отозвался водитель протокольным голосом.
В офисе Сенину пришлось изрядно удивиться. Оказалось, его ожидает не кто-нибудь, а
сам Макреев, куратор службы безопасности Сектора. Сейчас он уже не был
блекло-бесцветным, каковым казался под сенью могущественного Мелояна. Напротив, он был
кипуч, порывист и искрист. Казалось даже, что вокруг него воздух потрескивает от напряжения.
Вместе с Макреевым прибыл еще какой-то тип, безликий и обтекаемый, как дешевая
авторучка.
- Ну, что скажешь, инспектор? - угрюмо произнес куратор, увидев Сенина.
- Я уже все сказал в рапорте.
- Это верно. Не припомню, чтобы "Русский космос" когда-нибудь попадал в подобное
дерьмо.
- Ну, я тут ни при чем...
- Да тебя никто и не винит. Вообще, сядь, не маячь. - Макреев прошелся по
кабинету. - Как ты сам думаешь, сможем разгрести?
- Смотря, что для вас означает "разгрести". Опасные условия мы устраним, биолог как
раз сейчас работает. Ну, а последствия...
- Вот-вот, последствия. Это нас больше всего сейчас интересует - последствия.
Скажи-ка, инспектор, об этой истории никто лишний пока не знает?
- Вроде нет. А "лишний" - это кто?
- Это все! Я надеюсь, ты не объявил на поселении тревогу, не устроил эвакуацию или
еще какой-нибудь аттракцион?
- Да нет, решили пока не шуметь. Смысла не было. А почему вас это так пугает?
- Да потому что..! - Макреев запнулся и вместо ответа стукнул кулаком по столу. -
Нервирует, в общем, ясно?
Сенину стало не по себе. Он понял, что всё усложняется. Если каждый из поселенцев
пойдет в суд и объявит, что "Русский космос" выбросил людей на верную смерть, то фирма
разорится на компенсациях. Суд всё припомнит - и не принятый всерьез сигнал тревоги, и
проигнорированные разведданные.
- Выходит, - тихо сказал Сенин, - вы собираетесь всё скрыть?
- А что? - Макреев остановился напротив и уставился ему в лицо. - Ты уже назначил
пресс-конференцию?
- Да нет. Мне просто интересно, как вы сможете спрятать катастрофу таких масштабов?
- Очень интересно, - отозвался Макреев и сел в кресло напротив. - О каких таких
масштабах вы толкуете, уважаемый работник на испытательном сроке?
"Это война, - подумал Сенин, - мне уже намекают на мое шаткое положение".
- Погибли люди, - сказал он. - Полторы тысячи старых поселенцев и неизвестно
сколько из новой партии. Возможно, и сейчас гибнут, в эту самую минуту.
- Кто погиб? - Макреев изобразил встревоженное лицо и даже покрутил головой по
сторонам. - А мне показалось, все живы-здоровы. Все работают на своих местах и радуются
жизни. Или я твой рапорт не так понял?
- Так, - процедил сквозь зубы Сенин.
- Ну, так что же? - Куратор всплеснул руками. - О чем полицейский ветеран хочет
заявить на своей пресс-конференции? Какова будет тема: злые пришельцы захватили
человеческое поселение?
- А разве это так далеко от правды?
- Нет-нет, это чистая правда! Уверен, сразу найдутся люди, которые выступят со
встречными заявлениями. Например: "В моем унитазе живут разумные моллюски", Или:
"Говорящие тараканы похитили мой мозг".
- Не превращайте меня в сумасшедшего, у меня есть доказательства! - Сенин вскочил.
- Сядь! - рявкнул Макреев. - Нет у тебя доказательств. Все доказательства ты передал
в распоряжение корпорации, и правильно сделал. Мы сами ими распорядимся. А будешь
ерепениться, сломаем тебя в два счета, ясно?
- Да я пока еще и не ерепенился.
- И молодец. И умница. А то что же получается: отправили человека на задание, а он там
столько водки выпил, что пришельцев увидел.
Сенин поднял на Макреева изумленные глаза.
- Да-да, не удивляйся, инспектор. У нас ведь документы есть: знаем, как ты там по
девочкам ходил да спиртное хлестал.
- Какие еще документы? - пробормотал Сенин, не веря своим ушам. - Какое
спиртное?
- Ну как же! Система "Протокол" не врет, а передает объективную картину.
- Они что, докладывали на меня? - Сенин не мог поверить, что ребята из его команды
могли устроить ему подобную гнусность. Главное, зачем?
- Ну, что за тон? Скажешь тоже, "докладывали".. Есть форма обязательного отчета и
характеристики на членов группы. От тебя тоже ждем, кстати. Займись сегодня вечерком, а то
порядок, знаешь ли...
Сенин молчал. Ему нечего было сказать. Он был просто раздавлен всем услышанным. Всё
рушилось, всё получалось не так, как представлялось вначале. Такого приема он не ожидал
даже в страшных снах.
Макреев это почувствовал. Нет, скорее всего, он на это и рассчитывал.
- Ну всё, Сенин, давай успокоимся, - совершенно мирно произнес он. - И поговорим,
как взрослые люди. Может, нам выпить, а?
- Не отказался бы, - хрипло проговорил Сенин, хотя было еще утро.
- Арсений, организуй, - бросил через плечо Макреев, и безликий тип, про которого
Сенин почти забыл, исчез за дверью.
Макреев сел рядом и положил руку на спинку кресла Сенина.
- Ну, что ты себя изводишь, инспектор? - сочувственно проговорил он. - Ты хоть
объясни, чего добиваешься? Тебе так хочется прокукарекать про всё, что знаешь?
- Нет, прокукарекать не хочется.
- Вот. И я так думаю. Ты вроде полицейский и не приучен язык распускать. Что же тебе
надо?
- Да ничего мне не надо. Просто дело слишком серьезно, чтобы решать его силами
вашей конторы. Обо всем надо доложить федеральным властям, вот и всё. Я этого не сделал,
потому что это ваша прямая обязанность.
- Господи, зачем?
- Если кто-то в дальнем космосе ломает палец, то даже это попадает в статистику
федеральной службы здравоохранения. Таков закон.
- Я понимаю, что закон. Но - вдумайся - зачем?
- А я в это вдумываться не намерен. Если все будут вдумываться, то...
- Истинно полицейский взгляд на жизнь, - сказал Макреев и иронично похлопал в
ладоши. - А давай сделаем исключение и всё-таки вдумаемся. Вот ты сообщаешь федералам о
нашей беде. И что дальше?
- Дальше, естественно, на место вылетает комиссия, проводит следствие, а если надо, то
и исследования. Объявляется бессрочный карантин. Оказывается помощь пострадавшим.
Устанавливаются имена виновных.
- И кто у нас будет виновный?
- Не знаю, - хмуро ответил Сенин. И нерешительно добавил: - В нашем случае
виновных может и не оказаться.
- Очень хорошо, виновных нет. Кто тогда пострадавший?
- Ну, как же?
- Что "как же"? Кто пострадавший? Где стонущие раненые, где изуродованные трупы,
где плачущие родственники...
- Вы же понимаете, это особый случай...
- Вот именно, особый случай. Теперь представь: приезжает следователь расследовать
убийство. А где же убитый? А вот он - на работу идет. Может, это двойник? А ну-ка проведем
генную экспертизу. Нет, не двойник. Самый настоящий, живой и здоровый. И что тогда
расследовать? Кого и, главное, по какому закону наказывать?
- Насчет экспертизы я бы уточнил...
- Ты про эти копеечные молекулярные фракции? Брось. - Макреев пренебрежительно
махнул рукой. - На каждой планете организм людей немного меняется. Другой воздух, другая
пища...
- Да неужели вы всерьез думаете, что можно все так оставить?
- Как "так"? Что там такого особенного?
- Вы издеваетесь?
- Ничуть. Нет, конечно, мы избавимся от этой "мочалки", "путанки", "грибницы", как
там ее... И карантин объявим, и исследования проведем, и расследования. Обязательно примем
меры, мы же не изверги, не идиоты. Ну, а дальше-то что? Пусть живут люди, как жили.
- Да они, между прочим, не очень-то и люди...
- А кто об этом знает, кроме нас с тобой? Они сами-то это знают? Ну, и кому ты лучше
сделаешь, если приведешь федеральных ищеек? Ради чего? Ради кипы протоколов, которые
никому не помогут и мертвых не оживят?
- Распространенное заблуждение, что протоколы мертвым не нужны, - холодно
усмехнулся Сенин. - Так можно далеко зайти. Может, и убийц наказывать ни к чему?
Мертвым-то всё равно...
- Не впадай в крайности, Сенин. Если б речь шла о наказании убийц, мы вели бы совсем
другой разговор. И совершенно напрасно ты думаешь, что мы, бизнесмены, беспокоимся
только о своих капиталах и готовы через любого переступить. Мы обычные люди. И прошу,
хоть на минуту забудь о тупорылых полицейских принципах, вбитых в тебя наставниками.
Преодолей свою тягу к протоколированию. Рассуди, как здравый человек. Кто выиграет от
твоей деревянной принципиальности? Я скажу, кто: наши конкуренты. Потому что огласка
нанесет корпорации такой урон, который может привести нас к полному краху.
- Не преувеличивайте.
- И не думаю. Понимаю, тебе нас не жалко. Никому не жалко богатеньких и сытых
дельцов. Но правда жизни в том, что богатенькие-то как останутся при своих миллионных
счетах и недвижимости. А вот сотни тысяч поселенцев, астронавтов, геологов, разведчиков -
они повиснут между небом и землей. Потому что рухнет финансовый мир, в котором они
существуют.
- Ладно, я всё понял, - отрезал Сенин. - Спасибо за красочную картину апокалипсиса.
Приятно сознавать, что моя скромная персона может вызвать такие катаклизмы во Вселенной.
- Да нет... - тихо сказал Макреев и слегка улыбнулся. - Не может. Даже не надейся.
Сделай только шаг против корпорации - будешь раздавлен, как клоп. И никто твою скромную
персону не вспомнит.
- Страшно, аж до усрачки, - покачал головой Сенин.
- Я ведь эти длинные речи веду лишь потому, что ты хороший специалист, Сенин. Ты
первоклассно выполнил задание. На данный момент претензий к тебе нет. Но не дай бог, эти
претензии появятся...
- Хватит меня пугать своим гребаным могуществом! - Не выдержал Сенин. - Пугайте
своих клерков. А для меня вы всего лишь временные начальнички, без которых я прекрасно
обойдусь.
Лицо Макреева окаменело. Некоторое время он молча смотрел на Сенина, затем отошел к
окну.
- Вот этого я и боялся, - холодно произнес он.
- Чего вы боялись?
- Таких людей, как ты, я боюсь. Думающих спинным мозгом. Прущих рогом к указанной
цели. Скажи, а тебе детей убивать никогда не приказывали?
- Да хватит вам паясничать, - с досадой произнес Сенин. - Послушайте, Макреев, вы
зря решили, что я - ваша собственность. Вы напрасно пытаетесь меня напугать. Не надейтесь,
что я забьюсь в угол и заплачу. На этом языке мы не договоримся.
- Да как же с тобой, таким, еще разговаривать? - уныло усмехнулся Макреев.
- По-человечески, - подсказал Сенин. - Никогда не пробовали?
- Так-так-так, - заинтересовался Макреев. - Наша беседа выходит на новый этап?
- Наша беседа пока стоит на месте. Я ведь еще ничего не решил...
- Значит, у нас есть шанс договориться, - лукаво улыбнулся Макреев.
"Договориться... - мысленно повторил Сенин. - Слово-то какое скользкое. Как собачье
дерьмо. Вот так один раз договоришься - и больше никогда не отмоешься..."
- Ну, вот что, - сказал он. - Как добропорядочный гражданин, я сейчас должен выйти
на улицу и заявить о известных мне фактах первому же милиционеру. Должен, хотя и не
обязан. Но знаю, что это бессмысленно...
- Это правильно... - согласился Макреев.
- Информировать федеральные власти - ваша прямая обязанность, и только вы будете
нести ответственность, если ваши тайные игры всплывут.
- Всецело готовы! - с усмешкой вставил Макреев.
- Я не буду ни во что ввязываться. Во-первых, знаю, что бороться с вами бесполезно...
Макреев убежденно кивнул.
- Во-вторых, корчить из себя героя-одиночку не собираюсь, потому что никому этим уже
не помогу.
Снова Макреев кивнул и даже беззвучно похлопал в ладоши.
- Но учтите, - твердо проговорил Сенин, - в свете открывшихся фактов планета уже
не соответствует критериям безопасности. Вам грозят большие неприятности. И если что-то
случится, я ваши задницы спасать не стану, федеральный суд получит мои свидетельские
показания в полном объеме. Не купите и не запугаете.
- Ну, об этом я меньше всего беспокоюсь, - с облегчением улыбнулся Макреев. -
Никакого суда не будет. Что это за суд без единой улики? Ну, а в остальном... Достойная
позиция достойного человека. Поздравляю, офицер.
- Не с чем, - фыркнул Сенин. - Я с вами меньше мес
...Закладка в соц.сетях
