Жанр: Научная фантастика
Отраженная угроза
...му, оказывается, всего двадцать восемь лет. Он уже много налетал и немало увидел. С
детства неистово мечтал быть исследователем и работать в разведке. Он не только мечтал, но и
готовился: занимался собой, тренировался, читал, ходил на курсы, а когда пришло время,
поступил в академию. Потом прошел отбор в высшую школу астронавтов.
И уже обучаясь там, пошел на нелегкий шаг - модификацию организма, которая сделала
его малочувствительным к токсинам. Не все соглашались на такое. Даже пилоты рейсеров
предпочитали плющить и калечить свои органы в перегрузках, но не позволяли медицине
вмешаться в собственное тело и подогнать его под профессиональные эталоны. Наверно, это
важно - ощущать себя человеком на сто процентов, а не частично.
Валенски был фанатиком. Он не жалел себя. Можно представить, что он чувствовал, когда
его мечты рухнули. На последнем этапе его забраковали психологи. Тесты показали
прогрессирующую неспособность работать в группе. В разведке это важно. А перестроить
психику оказалось куда сложнее, чем клетки организма.
Сенин не знал, что отторгает биолога от людей, он не мог бы объяснить, почему не
чувствует его полноценным членом своей команды. Вроде бы парень крепкий, образованный,
не дурак и не трус.
А всё-таки не взял бы Сенин его в напарники. Не пожелал бы видеть его лицо каждый
день в какой-нибудь долгой экспедиции. Не подпустил бы близко к своему сокровенному.
Может быть, потому, что такие, как Валенски, живут в себе и для себя. Он может днями
напролет в полном одиночестве возиться со своими лишайниками, узнавая о них все, и ему
интересней с ними, чем с людьми. Люди одинаковы и предсказуемы, а плесень на каждой
планете разная. Ей можно удивляться, ее можно познавать, находить всё новое и новое. А что
нового найдешь в человеке?
И не потому он суетится, что хочет кого-то спасти, кому-то помочь. Ему важно победить
грозное неведомое существо, которое распустило щупальца на многие километры. Одержать
верх - и утвердиться этим. "А я чем лучше?" - подумал Сенин. Сенин вспоминал своих
штурмовиков, он хорошо их успел изучить и знал: у одного маловато мозгов, чтобы работать на
себя, и он живет на подкормке у государства. Другому нравится власть: не та власть, когда
отвечаешь за судьбы тысяч людей, а мимолетная, шальная - когда кричишь "Лежать!" и все со
страхом падают. Третий ищет приключений, причем не важно, каких. Предложи ему
заниматься контрабандой - он, если не испугается, возьмется. Одним словом, каждый
культивирует свою плесень - в душе, в сердце, в мозгах.
"Интересно, какую я выращиваю в себе?" - подумал Сенин, но так и не ответил на свой
вопрос. Не так просто на него ответить честно.
Он заснул, а через несколько часов его бесцеремонно разбудил Карелов.
- Командир, есть очень интересные новости. - Они вышли и направились к летному
полю. Вскоре Сенин увидел на полосе два легких вертолета, раскрашенных синими и красными
полосами.
- Французы, - сообщил Карелов, протягивая бинокль. - Откуда и зачем, пока не знаю.
Но раньше их тут не было.
- "Research Group International", - прочитал Сенин на борту.
- Ученые, - сказал Карелов. - Сейчас они у губернатора, их там человек восемь.
- Меня уверяли, что планета пуста, - сказал Сенин.
- Значит, они только что прибыли, - улыбнулся Карелов. - Соображаешь, к чему я
веду?
- Соображаю, - кивнул Сенин. - Главное теперь успеть. Если, конечно, их транспорт
еще на орбите.
- Нам везет, - заметил Карелов.
- Это не везение, - покачал головой Сенин. - Это судьба.
Ему не составило труда выяснить, что французы представляют исследовательскую
группу, которая вчера высадилась в четырехстах километрах от поселения на берегу океана.
Сегодня они во главе с начальником экспедиции прилетели, чтобы представиться губернатору и
показать документы, разрешающие исследовательскую деятельность на планете.
Сенин еще размышлял, как поаккуратней провести переговоры, не привлекая внимание
местных, когда к нему прибежал взмыленный Валенски.
- Вы уже слышали? - выпалил он. - Здесь научная экспедиция! Мои коллеги -
биологи!
- Слышал, слышал, - ответил Сенин. - Ты бы не мельтешил там раньше времени, надо
всё обдумать.
- Что тут думать? Я уже договорился.
- О чем ты договорился? - изумленно проговорил Сенин.
- Мне официально разрешено нанести им визит. Они очень рады и даже готовы меня кое
о чем расспросить.
- Визит? Когда? И кто разрешил?
- Они сами меня пригласили. Видели бы вы лицо губернатора... - Валенски злорадно
рассмеялся. - Жаль, у них нет лишнего места в вертолетах, придется добираться самому.
- Постой-постой... Когда ты собрался отправляться?
- У них еще не оборудован лагерь, только павильоны стоят. Они хотели бы сначала всё
там устроить, смонтировать оборудование, лабораторию. Через несколько дней будет готово.
- Ты понимаешь, что у нас нет нескольких дней? И любоваться на их оборудование нам
нужно меньше всего.
- Я понимаю, но они так пригласили. - Валенски сник.
- Дружище, нам сейчас не до ученого этикета. А поговорить с ними с глазу на глаз -
никак?
Валенски замотал головой.
- Вокруг них всё начальство вьется. Вроде как почетные гости. Если я подойду, меня,
конечно, выслушают, но...
- Понятно, - сказал Сенин. - Многовато зрителей. А что это такая свистопляска из-за
них?
- Да ничего, просто новые лица, ученые. Впрочем, они здесь не сами по себе, их
прислала ваша корпорация, "Русский космос". "Ресьйорч Групп Интернейшнл" - крупнейший
исследовательский концерн, который берет подряды на прикладные исследования. Они
профессионалы, корпорация очень хорошо платит им.
- Может, у этих профессионалов найдется оборудование, которое тебе нужно?
- Было бы чудесно.
- А еще лучше будет, если у этих богатеньких есть и гиперсвязь.
- Всё может быть, - пожал плечами Валенски. Сенин задумался. Не было сомнений, что
французы в любых вопросах пойдут навстречу. Прежде всего потому, что они работают на
корпорацию, которую Сенин здесь представляет во всем блеске полномочий. Оставалось два
критических вопроса: во-первых, успеть, а во-вторых, избежать противодействия со стороны
местных. Дорого бы Сенин сейчас дал за возможность перекинуться с французами парой слов
без свидетелей. Может, попробовать?
- А собственно, зачем? - пробормотал Сенин и усмехнулся.
- Что "зачем"? - встрепенулся Валенски.
- Ничего. В общем, отправимся вдвоем, завтра же. Я буду твоим шофером.
- Шофером? - с недоверчивой улыбкой переспросил биолог. - Четыреста километров
по незнакомой планете, без дорог, без толковой карты?
- Ладно, придумаем что-нибудь, - отмахнулся Сенин, который не хотел сейчас думать о
мелочах. Потом добавил: - Я, если надо, и пешком дойду.
Французы отбыли из поселения после обеда - весьма довольные и, судя по всему, не
совсем трезвые. Сенин собрал команду на совещание, чтобы объявить о своих планах. Однако
сначала он встретился глазами с Вельцером.
- Удалось?
- Удалось, - кивнул Вельцер. - Я связался с ними на частоте навигационного
спутника, вряд ли нас слушали.
- Ну?
- У них нет гиперсвязи. Но у них есть быстроходный транспорт класса "интро-нуль". Он
на орбите и будет висеть там еще около двадцати часов.
- А потом?
- А потом уходит на Тау Сфинкса.
- Тау Сфинкса? - заволновался Сенин. - Я там был. Там два больших города и куча
поселений. У них есть и связь, и любая аппаратура, и черт с рогами.
- Да, и представительство "Русского космоса" там есть, - кивнул Вельцер. - И даже
гвардейское формирование, которое можно перебросить сюда за трое суток.
- Ты сказал, у нас еще двадцать часов?
- Меньше. Часа за четыре до старта французы отправят наверх последний челнок.
- Итого, шестнадцать, - произнес Сенин. - И четыреста километров. Послушай, а
собственно, нас там ждут? Что ты им сказал?
- Ничего особенного, - пожал плечами Вельцер. - Сказал, что действуем в интересах
безопасности, им этого достаточно. Насколько я понял, они прониклись и готовы помочь.
- Готовы помочь... - повторил Сенин. - Ну, правильно, куда ж они денутся. Так,
Валенски, ты полетишь со мной.
Он тут же осекся. Собственно, почему "со мной"? С чего это он решил, что должен лететь
самолично? Доставить рапорт - дело нехитрое, а самое трудное как раз здесь, на этом
проклятом поселении. И наверняка кто-то из его ребят гораздо сильнее хочет покинуть это
место.
Он немного растерянно посмотрел на бойцов. Ну, что тут скажешь? Жребий, что ли,
тянуть?
Но оказалось, они все поняли без слов.
- Ты должен лететь, командир, - сказал Карелов. - Это твой рапорт, и ты должен его
доставить и всё объяснить. Это сейчас самое важное.
- Мы тут справимся, - добавил Гордосевич. - Не маленькие ведь.
- Ну, смотрите, ребята, - медленно проговорил Сенин. - Как бы не получилось, что я
вас бросил, а сам сбежал.
Он всё же понимал, что должен лететь сам. Он знал, что ни Карелов, ни Гордосевич,
никто другой не смогут должным образом растормошить неповоротливое начальство Сектора и
объяснить, что действовать нужно срочно - без раскачки, без совещаний и согласований.
- У нас мало времени, - сказал Сенин. - Надо решать, как туда добираться. Через
несколько часов стемнеет, и надеяться на джип я, честно говоря...
- О джипе и речи быть не может, - вмешался Валенски. - Вы, должно быть, мало
знаете эту планету. Вы не видели, какие тут леса.
- Леса, реки - что угодно может задержать, - продолжал Сенин. - Просить вертолет
- наверняка не дадут. Нутром поймут, что дело нечисто. Скажут, топливо кончилось или
мотор отвалился.
Валенски при этих словах от души кивнул.
- Угнать... не знаю. Нам-то лететь, а вам тут еще оставаться.
- Командир, - негромко позвал Карелов. - Каждая экспедиция в неосвоенный мир
комплектуется по двум спискам - типовому и особому. Так вот, в типовом списке обязательно
есть такая штука, как мотокрыло. Я это точно знаю. Ими редко пользуются, но они валяются на
складах буквально везде.
- Мотокрыло? - с сомнением проговорил Сенин. - Но это же совсем игрушка.
- Может, и игрушка. Но запас хода у нее шестьсот километров. Шестьсот! - Карелов
многозначительно поднял палец. - И если мы не хотим поднимать шум, то можем вынести эти
игрушки за периметр чуть ли не в рюкзаках. Там собрать - и в добрый путь. Для разбега
нужно десять метров ровной поверхности.
- Мотокрыло, - повторил всё еще сомневающийся Сенин. Он попробовал представить,
как будет болтаться внутри этой ажурной конструкции четыре часа. А меньше и не получится
- у крыла скорость, дай бог, сто пятьдесят в час.
- Я умею управлять, - сообщил Валенски с довольным выражением лица.
- Да и я умею, что там уметь, - пробормотал Сенин. - Я думаю, что будет, если кто-то
свалится.
- Ну, это нужно очень постараться, - хмыкнул Вельцер.
- А в ледышки превратиться?
- На этот случай есть термопакет и каталитическая печка, - сказал Карелов. -
По-моему, командир, ты сильно недооцениваешь этот транспорт. И зря.
"Всё равно что отправляться на велосипеде", - подумал Сенин.
- Хорошо, - сказал он. - Но нужен запасной вариант.
Бойцы переглянулись. Как-то очень понимающе переглянулись. Сенину на мгновение
показалось, что они уже обо всём договорились у него за спиной.
- На крайний случай угоним вертолет, - сказал Карелов. - Да, ребята?
- Или даже челнок, - добавил Вельцер. - Я смогу его поднять, учился когда-то.
- А может, сразу на челноке и... - Валенски указал глазами на небо.
- О, нет, - покачал головой Вельцер. - Выход на орбиту я не осилю.
- Не надо угонять челнок, - сказал Сенин. - Надеюсь, обойдемся без ковбойских
трюков. Полетим на этих чертовых керосинках, ладно.
- Я всё-таки не понимаю, - подал голос молчавший до того Муциев. - Почему просто
не попросить вертолет? Да мало ли, зачем он нам нужен. Они обязаны содействовать. Тем
более биологу разрешили визит...
- Объясняю еще раз, - вздохнул Сенин. - Они, конечно, обязаны содействовать. И
сделают для нас всё, что мы попросим. Но при этом они не позволят нам ничего, что угрожает
грибнице. Такую угрозу подражатели воспринимают, видимо, как опасность для самих себя.
Может быть, интуитивно, может, конкретно, я не знаю. Я говорю вам всё это потому, что это
важно. От этого зависит, как вы должны себя вести среди них. Кому еще что непонятно?
Вопросов больше не было.
- Ладно. Вельцер, во-первых, сделаешь копию рапорта для биолога.
- Уже, - доложил Вельцер.
- Во-вторых, возьмешь у него формулу и тоже скопируешь - это уже для меня.
- Зачем? - забеспокоился Валенски. Сенин в упор посмотрел на него.
- Это на тот случай, - четко и раздельно сказал он, - если долетит только один из нас.
- А-а... - Валенски захлопал глазами. - Ладно, только без меня там всё равно никто не
разберется.
- Дальше, - продолжал Сенин, - как только вылетим - предупредите французов, чтоб
ждали. Как себя вести без меня, сами знаете. Ночевать только вместе, можно даже с
сигнализацией. Если уж полная мясорубка начнется, затапливайте подземелья. Взрывайте
трубы на минус-первом уровне и ломайте насосы. Энергосистема, конечно, рухнет, но что ж
поделаешь... И с оружием здесь аккуратнее.
- Мы всё знаем, командир, - мягко остановил его Карелов. - Не волнуйся за нас.
Думай о деле.
- Я только о нем и думаю, днем и ночью, - устало проронил Сенин. - Вельцер, будь
всё время на связи. Мы, как доберемся, отобьем тебе сообщение. Если что не так, пересылай
рапорт французам пакетным способом, бог с ней, с секретностью. Пусть они позаботятся, как
передать в Сектор.
- Всё сделаем, командир.
- Хорошо, - кивнул Сенин. - Валенски, тебе еще что-нибудь нужно забрать?
- Конечно! Мне нужен образец грибницы.
- Ну, это здесь не проблема. Теперь я иду собираться, а вы - на летное поле.
Гордосевич и Вельцер, осмотрите склад и найдите эти мотокрылья. Вы двое - походите у
вертолетов, поглядите, что там и как.
Все поднялись. В дверях Гордосевич обернулся на Сенина, и глаза его были какие-то
растерянные.
- Что еще?
- Да ничего, - он рассмеялся. - Знала бы моя мама, чем я тут занимаюсь.
Крошечный двигатель мотокрыла зудел, как надоедливый комар. Машина шла тяжело -
в ночной полет ее пришлось снарядить полным комплектом навигационных приборов, которые
прибавляли к общему весу еще килограммов десять. И плюс запасная канистра с топливным
спиртом.
Мотокрыло - аппарат сам по себе неустойчивый, в полете его бросает и качает, как лист
на ветру. Потуги автопилота выровнять полет выглядят жалко, а иногда и просто пугают.
Сенин удивлялся, как еще держится в воздухе второй аппарат - тот, где находится
Валенски. В последнюю минуту биотехник притащил с собой увесистый деревянный ящик и
затолкал под сиденье. Это не считая ранца с образцами. На все вопросы отвечал, что это его
личные вещи, и категорически отказывался избавиться от лишнего груза. Сенин то и дело
оглядывался, чтобы убедиться, что бортовые фонари второго аппарата всё еще светятся за
спиной.
Было, в общем, нежарко. Термопакет оказался толстым пластиковым пузырем, который
натягивался на каркас кабины. Он довольно быстро согревался дыханием, но тогда становилось
невыносимо душно. От химической грелки толку было немного, ее приходилось держать на
животе, чтобы хоть там было тепло.
Сенин мечтал об электрогреющем костюме "Пингвин", которым ему приходилось
пользоваться еще в полиции. Наверняка и здесь такие нашлись бы, только не было времени
искать.
Он протер перчаткой запотевшую пленку. В сумерках было видно лишь, как под
крыльями убегают назад бесформенные черные пятна - то ли заросли, то ли камни.
- Валенски, - позвал Сенин в микрофон. - Ты еще не вымерз там?
Почему-то биолог ответил не сразу, и Сенин даже обернулся. Сигнальные огни второго
аппарата мерно покачивались где-то сзади, едва различимые. Валенски то и дело отставал,
видимо, из-за избыточного груза на борту.
- Вы что-то сказали, Ганимед? - откликнулся он наконец.
- Ты не знаешь, что сейчас под нами?
- Всё то же. То лес, то поле. То поле, то лес.
- Тоска, - вздохнул Сенин.
- Это сверху кажется, что тоска, - отозвался биолог. - Если спуститься и попробовать
осмотреться, найдете массу интересного.
Сенин усмехнулся. Меньше всего ему хотелось сейчас спускаться в эту ледяную
безмолвную глушь. Тоска, она и есть тоска. Бесконечная промороженная равнина, рваные пятна
лесных зарослей, мертвые звезды - и два хрупких летательных аппарата, повисших в
бесконечности. И внутри, в тонких пластиковых оболочках, что-то дышит, возится, надеется.
Словно последние огоньки жизни в остановившей свой бег Вселенной. И не сразу поверишь,
что где-то шумят города и космодромы, танцуют красивые женщины, блестят витрины,
рождаются на свет дети. А верить надо. Без этой веры что за жизнь?
Все астронавты боятся одиночества...
- Меня что-то тошнит, - сообщил Валенски. - Наверно, укачало.
- Попрыгай на одной ноге.
- Что?!
- Ничего, шучу. Как тебя укачало, ты же астронавт?
- Не знаю. - Эрих смутился и, видимо, пожалел, что заговорил об этом. - Между
прочим, мы пролетали над местом, где я жил.
- Каким местом? В лесу, что ли?
- Да. Если б вы видели, как я устроил свой лагерь...
- Спасибо, может, в следующий раз.
- Вы не понимаете. - В голосе биолога пробились восторженные нотки. - Я поставил
себе на службу то, что мне угрожало. Я заставил плотоядный кустарник охранять свое жилище.
- Долго дрессировал?
- Вы не представляете, что такое лесной плотоядный кустарник. Он сначала стелется по
земле, его почти не видно. Вы наступаете, и он цепляется за ногу. Поднимаете ногу - он
затягивается, впивается своими жуткими шипами. Вы дергаете сильнее - вам еще больнее.
Тогда вы падаете, и всё, это конец. Руки, ноги, шея - везде его стебли, везде шипы. Дня за три
он выпивает из вас кровь. За это время над вами нарастает огромный ком, он несколько месяцев
живет на вашем теле, ест вас, становится еще сильнее. Вы могли представить, что растения
могут быть хищниками, а животные - жертвами?
- Как-то не думал об этом. А ты, значит, жертвой не стал?
- Я же специалист. - Было слышно, как Валенски рассмеялся. - Я много чего умею.
Ох, постойте... Ну вот, меня вырвало.
Сенин расхохотался, и Валенски обиженно замолчал. Вновь наступила тишина,
разбавляемая лишь навязчивым нытьем двигателя. Где-то в запредельной высоте висели
навигационные спутники. Пронизывая пространство радиоволнами, они указывали путь двум
неказистым жужжащим устройствам с тряпочными крыльями. Позади - человеческое гнездо,
кормящее и оберегающее. Где-то впереди - еще один небольшой человеческий островок.
Остальное - мрак.
Сенин попытался думать о хорошем, но не слишком преуспел в этом. Он представлял
себе, как окажется в шумном, светлом, полном людей и красок мире, и это будет совсем скоро.
Надежды эти почти не радовали. Радужное настроение так и не пришло.
Впереди взошла и разгорелась Энигма - крошечный спутник планеты, белое светящееся
яблоко в пасмурных небесах. Почти сразу едва заметной светящейся линией обозначилась
дальняя кромка океана. Перелет подходил к концу. Сенин связался с Валенски и затем перевел
мотокрыло на ручное управление.
Научная база пристроилась на берегу обширной спокойной бухты. Пять белых надувных
куполов, подсвеченных прожекторами, были видны издалека. Под навесами громоздились еще
не разложенные контейнеры, а метрах в ста от лагеря на широкой песчаной площадке
выделялось объемистое тело челнока, похожего на связку пузатых сосисок.
Сенин посадил машину на прибрежной полосе, следом, криво подскакивая, опустился
аппарат Валенски.
Их встретил начальник дежурной смены, он стоял у периметра и размахивал фонарем.
- Все отдыхают, - сказал он. - Вам сейчас тоже лучше отдохнуть, челнок стартует
только утром. Мы приготовили для вас комнату.
Мысль о том, что сейчас будет комната и теплая постель, окатила волной тихой радости.
Сенину легко дышалось. Оказавшись далеко за периметром проклятого поселения Торонто-9,
он словно сбросил твердую давящую оболочку, которая сковывала его существо всё последнее
время. Тело как будто обмякло, в голове гудела приятная пустота. Никогда прежде, даже после
самых тяжелых и мерзких экспедиций, он не испытывал такой легкости.
- Вы тоже это чувствуете? - тихо сказал Валенски.
- Что?
- Дышится как-то по-другому.
- Возможно. Здесь и воздух другой, и обстановка не такая.
- Нет, дело не в воздухе. Она отпустила нас.
- Кто?
- Грибница. Она больше не давит на психику, не прощупывает мозги своими полями.
- Какими еще полями? - Валенски загадочно улыбнулся.
- Можете мне не верить, Ганимед. Но разве я часто бываю не прав?
- Ну... пожалуй, не часто.
- Мне знакомы эти ощущения. Когда я ушел жить в лес, я впервые почувствовал это.
Словно вырываешься из душного подземелья, верно?
Сенин помедлил, обдумывая свои ощущения.
- Может быть, ты и прав, - сказал он, наконец. - Честно сказать, меня коробит от
мысли, что туда придется вернуться. И ребят жалко.
- Скоро всё будет хорошо, - со счастливой улыбкой сказал Валенски и переложил из
руки в руку свой таинственный ящик.
- Что у тебя там?
- Ничего, просто вещи, которые мне дороги. Разве у вас таких нет?
- Не знаю... Наверно, нет. Почти...
Сенин заснул сразу, но сон был тяжелый. Его до утра мучили кошмары. Видимо, та
твердая оболочка, которая всё это время держала его психику в узде, теперь растворилась и
выпустила из подсознания скопившийся там шлак.
Ему снились орды подражателей. Они представлялись ему в виде безмолвных серых
червей с длинными липкими щупальцами. Они лезли прямо из земли, опутывали конечности,
стискивали грудь, не давая глотнуть воздуха. И невозможно было бороться, крик тонул в
липкой мешанине рук, ног, пальцев, безучастных прозрачных глаз...
Сенин проснулся и увидел серый рассвет за окном. Слышался непривычный звук - шум
прибоя. Почему-то кровать Валенски была пуста.
Он вышел на кромку берега и долго смотрел, как волны бросают на песок клочья грязной
пены. Океан был угрюм и неприветлив. Казалось, тысячи глаз из глубины молча наблюдают за
нежданными гостями, которые пришли и потревожили вековое безмолвие.
- Красиво? - раздался за спиной незнакомый голос. Сенин обернулся и увидел человека
в расстегнутой оранжевой штормовке. Он был смуглым и кудрявым, с умными, очень
человечными глазами.
- Эмиль Ренан, профессор микробиологии, - представился он и от души пожал Сенину
руку.
- Вы начальник экспедиции, - понял тот.
- Как я понимаю, нас заочно представили. - Ренан встал рядом и тоже направил взор на
океан. - Согласитесь, на это можно смотреть до бесконечности.
- Если нет других забот, - сказал Сенин. Француз с любопытством посмотрел на
Сенина.
- Вы действительно выглядите озабоченным. Верю, что у вас серьезные проблемы, готов
помочь.
- Благодарю.
- Знаете, губернатор этой земли высказывался не совсем... впрочем, буду откровенен.
Он просил не слишком доверять вашему спутнику, поскольку тот склонен к фантазиям и
маниакальным страхам. Это так?
- Думаю, что скорее губернатор слишком беспечен.
- Может быть, может быть... Хотя, признаться, никогда не встречал наивных и
беспечных людей на такой должности. И всё же я склонен верить тем, кому доверено оружие и
власть.
- То есть мне?
- Да, вам. Думаю, у вас по роду деятельности вполне могут быть разногласия с
губернатором. И в конце концов, меня это не должно касаться. Надеюсь, господин офицер,
ваши действия действительно продиктованы необходимостью.
- А почему вы спрашиваете?
- Потому что ваше появление здесь окружено довольно странной вуалью - вся эта
спешка, таинственность. Мне не хотелось бы потворствовать... э-э...
- Вот вы о чем. Не волнуйтесь, мы действуем в рамках закона.
- Верю, - кивнул француз. - Верю полностью.
Они еще некоторое время стояли молча и любовались сдержанной и величавой мощью
океана.
- Трудно поверить, но через год здесь будет огромный жилой комплекс, - сказал
профессор.
- Здесь? - удивился Сенин. - А что же будет там?
- Разумеется, промышленная зона. Разве вы не знаете?
- Я не очень этим интересовался, - признался Сенин. - Я здесь, честно говоря, по
другой части.
- Понимаю. Вы не любопытны, да?
- Просто это не лучший из миров, которые я видел. Здесь холод и уныние. Не понимаю,
что притягивает сюда людей.
- Что ж, - усмехнулся француз, - никакого секрета нет. В этой части материка всё
напичкано редкоземельными материалами. Над нами - метеоритные пояса, где уйма железа и
никеля. Понимаете меня?
- Да что ж непонятного... Здесь будут делать точную электронику и топливные
компоненты. На орбите - собирать космические корабли. Всё так?
- Да, и более того. Отсюда будет совершен прорыв в неисследованные части Галактики.
Через несколько лет этот мир приобретет очень большое значение. И всё здесь будет - и
климат, и прекрасные условия жизни. Умные люди заранее занимают места под этим солнцем.
- А вы хотели бы здесь жить?
- Я об этом не думаю. Может быть, когда-нибудь потом. Ведь сейчас я занят делом куда
более важным и интересным, чем просто "где-то жить". Сейчас, например, мы будем
исследовать побережье - очень тщательно и всесторонне. Именно мы решим, может ли здесь
жить человек.
- А что, есть сомнения?
- Дело в том, что в южных широтах неблагополучная обстановка с микроорганизмами.
Человеку туда вход пока закрыт. На всякий случай проверяем здесь. Да и вообще, любое место
нужно очень скрупулезно проверить, прежде чем объявить его безопасным. Понимаете, какова
ответственность?
- Что ж, - усмехнулся Сенин, - если так, то вам интересно будет поговорить с моим
спутником, с Валенски. Ему есть что рассказать про безопасность.
- Он уже вовсю рассказывает, - рассмеялся француз. - Проснулся раньше всех,
растолкал моих сотрудников и устроил прямо-таки брифинг. Он у вас молодец. Человек, в
высшей степени преданный науке.
- А вы почему не там?
- Я побыл там какое-то время и... Одним словом, мне передадут самое важное. Вы и
сами знаете, что руководителю ни к чему забивать голову мелкими деталями.
- А он сказал вам, что... - С
...Закладка в соц.сетях
