Жанр: Научная фантастика
Астровойны
...головой. - Это не поддается
логическому осмыслению.
Он тоже оставил ее, а Серафима стояла возле решетки и, приподняв брови, смотрела туда,
где исчез юноша. Она чувствовала внутри себя что-то необычное, незнакомое. Что это? Она
влюбилась? Какие глупости. Она любит Уильяма, все это знают, в том числе и она. Любит,
любит... Она без труда произносит это слово по отношению к жениху. А по отношению к
юноше она испытывает какое-то другое чувство...
И чувство это путает мысли и вносит смятение в душу. Но вместе с тем оно захватывает и
волнует. Серафима не могла сказать, что это за чувство, потому что никогда не испытывала
подобного.
Конечно же, она любит Уильяма. Никаких сомнений.
Но она не могла выбросить из головы последнее прикосновение к руке Зверолова.
Окрыленный счастьем, но в то же время предельно собранный, Даймон летел сквозь
кустарник. Его поступь была легкой, движения стремительны. Могильщик прятался под рукой,
и при мысли о нем в душе разливалось тепло. Зелень скрывала юношу, и ни один орк не мог
обнаружить его, если бы не всматривался специально. Кусты, деревья, листья - все это было
родным. Родные заботились о нем, он чувствовал их заботу и воспринимал ее с
благодарностью.
Он остановился, заметив ряд серебристых панцирей, отливающих ртутью в лучах солнца.
Припал к земле, взволнованно разглядывая поверженных паладинов. Их лица превратились в
ломти гудрона, потеряв всякое сходство с человеческой наружностью. Смотреть на них было
больно. Хорошо, что Думан не оказался на этой поляне вместе с остальными. Думан умный, он
сумел перебороть вражье колдовство...
Возле рыцарей застыл сенобит. Даймон видел лишь спину в темной мантии, выбритый
затылок и змею на плече. Натас стоял возле Артура Мудрого и, обхватив голову иерарха,
внимательно изучал его глаза. Сенобит напоминал ученого, исследующего подопытную мышь,
над которой уже проведен эксперимент. Юноша уже видел его на далекой орочьей планете, где
Натас держал пламенную речь перед бесчисленными войсками. Даймон подумал, что
прикосновения твари оскверняют воинов церкви, пусть даже поверженных.
Пальцы невольно пошевелили рукоять меча. Он заставил себя оторвать взгляд от демона.
Сейчас его задача состояла в другом. Справа виднелась колонна орков, которая направлялась к
похожему на краб звездолету. В середине этой колонны шел сгорбленный, едва передвигающий
ноги человек в адмиральском мундире. Даймон двинулся вдоль кустов, на ходу прикидывая
расстояние до "краба". Не меньше ста ярдов, пятьдесят из которых пролегают через открытый
луг. Он не стал задумываться, что его могут заметить орки. Проигнорировал и пролетевший над
головой бот, который патрулировал Ковчег с воздуха.
Низко пригнувшись к земле, Даймон рванул через дорогу из красных плит и вылетел на
луг.
Его не заметили. Лишь один охранник, стоявший у подножия пирамиды, увидел
колыхнувшуюся на лугу осоку, но принял это за порыв ветра.
А Даймон летел по траве, низко пригнувшись и считая каждый шаг, что оставался до лапы
амортизатора звездолета, за которой ожидало укрытие.
Один, другой, третий...
С каждым шагом он обнаруживал все новых и новых орков. Часовые. Оцепление
растянулось на сотни ярдов. Орки были повсюду. Любой мог заметить его и поднять тревогу.
Насколько же опрометчивым было решиться на бросок через открытое поле! Рассудительный
Думан так бы не поступил. Нужно бежать что есть мочи, пока орки не разобрались, что осока
колышется не от ветра Спасение ожидало только за амортизатором.
Вот уже и он...
И когда Даймон приготовился нырнуть за иссеченную метеоритами опору, из-за нее
вышел коренастый орк с приплюснутой головой.
Выглядел он как драный кот и запах имел соответствующий. В треснутых губах дымилась
самокрутка, перекинутый через плечо ремень оттянут бластером, опущенным в боевое
положение. Нет, до этого момента орк не видел Даймона и не готовил засаду. Он лишь курил,
прячась за колонной.
Но человека обнаружил сразу же.
Реакция "драного кота" оказалась на зависть отменной. Хотя помощники Темного
Конструктора собирали отряды берров в захолустьях Нижних миров, воины там обитали лихие.
В этих местах частенько вспыхивали конфликты и междоусобицы, что позволяло головорезам
поддерживать себя в отличной форме.
Орк повернул ствол и вдавил спуск. Не раз и не два доводилось ему расправляться с
соплеменниками, а теперь пришла очередь человечишки. Но когда отдача ударила в плечо, он
осознал, что разрядил бластер в пустоту. Пока орк пытался понять, почему человек не
превратился в обугленное мясо и куда он вообще подевался, жертва вдруг появилась справа.
Раздался свист. Блеснуло солнце.
Удар...
Свет померк в глазах. Последнее, что с удивлением увидел "драный кот", это свои
стремительно приближающиеся ноги. Разрубленный в поясе, он сложился, воткнувшись лицом
в голенища собственных сапог.
Визг выстрела переполошил округу. Даймон упал в траву.
Фигуры орков со всех сторон зашевелились, задвигались. Послышался лязг оружия,
раздались крики часовых. На счастье, никто не понял, откуда прозвучал выстрел.
Низко прогудев двигателями, патрульный бот заложил крутой вираж почти над
Звероловом. Лицо обдало теплым воздухом, разогретым от антигравов. Тридцать тонн
технологического веса зависли в десяти ярдах левее него. Под крылом, жужжа сервоприводами,
крупнокалиберный пулемет "Вулкан" повернулся сначала в одну сторону, затем в другую.
Юноша не стал дожидаться, чем закончится устроенный им переполох, и отполз под трап.
Здесь он отдышался и глянул на звездолет-"краб", до которого оставалось не меньше сорока
ярдов.
Хвост конвоя, который сопровождал человеческого пленника, исчез в посадочном люке.
Даймон озадаченно вздохнул. Лезть в звездолет не очень-то хотелось. Замкнутое пространство,
отсеки и переборки - абсолютно чужая для Даймона среда. Как там все повернется?
Пока он раздумывал, люк начал закрываться. Скошенные створки поехали навстречу друг
другу. Посадка закончилась. Неужели судно собирается взлетать? При таком развитии событий
вариантов не оставалось.
Выскочив из-под трапа, Даймон со всех ног бросился по багровым плитам через летное
поле.
Задняя часть храмовой пирамиды была окружена кедровой рощей. Деревья подступали к
самому основанию, их пушистое прикрытие помогло Думану приблизиться к оцеплению
незамеченным.
Орки стояли через каждые двадцать ярдов и не бездельничали, а, держа оружие наготове,
зорко поглядывали по сторонам. Думан выбрал самого беспокойного, со свинячьими глазками,
и послал легкий импульс. Часовой почувствовал внезапную головную боль, которая обручем
стиснула виски и затылок. Пока он извивался, сдавив ладонями глазные яблоки, Думан прошел
мимо него и юркнул в небольшой проход, ведущий в храм.
В отличие от леса, где старший из братьев Звероловов по привычке чувствовал себя
уверенно, в каменных катакомбах пирамиды приходилось держаться настороже. Коридоры
были узкими и извилистыми, можно запросто напороться на орка или на целый отряд. А Думан
пока не владел интуицией и предвидением в должной степени и хотя его распирало от желания
устроить где-нибудь в глухом коридоре бойню мерзким тварям, он понимал что любое
проявление силы будет неразумным. Выдав свое присутствие, он спровоцирует орков на более
тщательное прочесывание Ковчега, а это угрожает безопасности дочери Великой Семьи.
Закончился один коридор, начался другой. Отсутствие света не мешало, Думан видел в
темноте настолько хорошо, что различал на стенах древние фрески, которые иллюстрировали
самые значимые эпизоды из "Апокрифов". Иногда он слышал далекий топот, который, судя по
всему, раздавался из больших центральных проходов. До мелких орки пока не добрались. В
полной уверенности, что священная кровь Господа осталась на своем месте, крестоносец вышел
к лестнице, ведущей в подвалы.
В подвалах было еще темнее, чем на первом ярусе. Узкий коридор с высоким потолком
вывел его на развилку. Здесь Думан задержался. Справа, в конце коридора, находилась дверь,
ведущая в хранилища, где вчерашним днем сиятельная дочь оставила ихор и где находились
другие, не менее значимые святыни. Слева располагались склепы, в которых покоились мощи
монахов, творивших славную историю Ковчега на протяжении веков.
Ведущий направо коридор был чист. Думан не увидел это, он ощутил. Ощутил настолько
отчетливо, словно побывал там. Вот так внезапно открылось сокровенное умение паладинов.
То, что неторопливо и осторожно пробуждали преподаватели, вырвалось на свободу,
растревоженное ужасными событиями. В нем проснулась интуиция.
Он посмотрел направо и воочию увидел, как входит в камеру, берет ихор и
беспрепятственно покидает не только подвалы, но и храм. На этом пути не было никаких
преград. Думан это ясно понимал. Но с той же ясностью он вдруг обнаружил, что в левом
коридоре находятся орки...
Левый коридор тонул в темноте. Думан чувствовал там движение, слышал побрякивание
и хриплое перешептывание. И в нем вдруг поднялся гнев такой силы, что помутнело в глазах и
стало трудно дышать.
Он решительно направился в левый коридор. С каждым шагом звуки из усыпальницы
становились громче. Ладони обжигала энергия, которая стекалась в него со всех сторон.
Первое, что бросилось в глаза, когда он встал на пороге - около дюжины чернокровых
ублюдков, бесчинствующих в усыпальнице. Сбылись худшие из его опасении. Орки
выбрасывали из ниш останки рыцарей, раздирали их на части, топтали ногами, нанизывали
черепа на островерхие тульи своих шлемов. Глумление остановилось в тот момент, когда в
свете фонарей мелькнули серебристые доспехи. Не скрываясь, Думан встал в полный рост,
чтобы твари как следует могли разглядеть его. Прогремели выстрелы, но он без труда отвел
разряды, потому что энергия в нем просто кипела. Он не мог больше стоять на пороге. Думан
ринулся в центр зала, в самую гущу безносых бойцов, и ударил.
В ущельях Виа Прима сын Зверолова прошел через самые жаркие бои, но ни в одном из
них ему не доводилось выплескивать подобную ярость. Орков раскидало словно кукол,
набитых соломой. Никто не остался на ногах. Мысль Думана швыряла их о стены со страшной
силой. Ломая кости. Расплющивая головы. Отрывая конечности. Но крестоносцу все казалось
мало, и он добивал тех, кто еще стонал и шевелился, обрушивая на них невидимые
многотонные удары.
Вскоре в склепе остались лишь разорванные тела. Бой вышел очень коротким, но очень
кровавым, о чем, впрочем, Думан не сожалел. Он вышел из склепа опустошенный, весь в поту,
но полностью удовлетворенный. Пройдя оба коридора, рыцарь добрался до двери, которая вела
в хранилище святынь. Немного отдышавшись, стер с лица орочью кровь и вошел в камеры.
Сила хранящихся здесь артефактов накатилась волной, пытаясь пробудить в человеке
множественные чувства. Обычно он чутко переживал это воздействие, но сегодня все эмоции
остались в склепе.
Он прошел мимо длинного ряда дощатых дверей, окованных железом. Остановился возле
последней и толкнул ее.
Шар с ихором - покоился на каменном постаменте. Он был завернут в простое, расшитое
узорами льняное полотенце и перевязан сверху тесьмой. Не пролежал и суток с тех пор, как его
принесла сюда Серафима.
Думан не стал задерживаться на пороге и разглядывать святыню, как бы сделал это вчера.
После боя с орками в нем что-то сломалось, и сейчас он не испытывал особого почтения к
сосуду с искрящейся массой. Он решительно прошел в центр камеры и взял шар с постамента.
Вот и все. Миссия выполнена. Ихор у него.
Одной рукой прижимая сосуд к груди, он вернулся к развилке. Остановившись, снял с
пояса две термоядерные гранаты, которые позаимствовал у мертвого орка. Орудуя одной рукой,
вставил их в стенную кладку и активировал таймеры.
Уже вне подвалов, где-то на середине пути к выходу из храмовых катакомб, из-под
половых плит донесся глухой удар и едва заметно вздрогнули стены. Думан кивнул, не сбавляя
шага. Теперь доступ к хранилищу завален, и есть надежда, что в ближайшие дни орки не
доберутся до мощей паладинов и древних артефактов. Ну а дальше... Думан не сомневался, что
армии Союза отобьют Ковчег у врага. Он не знал точно как, но был уверен, что святая долина
должна быть освобождена от черни.
Скошенные створки посадочного люка медленно сдвигались, проем между ними
становился все уже. Даймон несся по плитам, всей душою надеясь, что успеет проскочить,
потому что иного пути попасть на звездолет не существовало.
Он прыгнул между створок, не особо надеясь на успех. И в какой-то миг в голове даже
вспыхнула картинка, как мощные плиты смыкаются и давят его... Но он проскочил.
Проскользнул, словно ящерица, а в следующий миг створки сомкнулись за спиной с глухим
ударом.
Потеряв равновесие, Даймон распластался у порога. Могильщик вывалился из руки и
пролетел несколько ярдов по полу, издавая тонкий звон. Даймон быстро поднял голову, боясь
потерять меч. И обнаружил, что клинок закончил скольжение под мощной подошвой, ловко
придавившей его.
Перед ним стоял орк. Один из тех, которые появились из черного шаттла и сопровождали
адмирала. Теперь, увидев его вблизи, Даймон поразился, насколько же он отличался от
остальных чернокровых, заполонивших Ковчег. Орк был гибок и мускулист, а его выправке мог
позавидовать офицер Союза. Облегающий комбинезон, усиленный пластинами на груди и
предплечьях, был покрыт особым составом, рассеивающим девяносто процентов боевых
излучений. Зверолов-младший столкнулся с элитой орочьих войск, отборными гвардейцами, из
которых состояла охрана сенобита.
Орк перекинул в левую руку непонятное ружье с дисковым магазином и щелью вместо
дула. Наклонился и поднял меч. Юноша не двинулся, не сводя глаз с Могильщика и
мучительно переживая из-за того, что подвел девушку, которой теперь достанется от злобной
старухи в кружевах.
Чернокровый гвардеец не спеша осмотрел сначала одну сторону клинка. Затем другую.
И громко заржал.
- Ты собирался напасть на нас с этим напильником?! - воскликнул он на неплохом
общегалактическим.
Даймон молчал, уставившись на свой меч в чужих руках. В голове было пусто, ни единой
идеи.
Орк подошел к нему и, ухватив за шиворот, потащил за собой.
Они повернули за угол и оказались в широком коридоре перед закрытыми вратами. Резкая
синева комбинезонов ударила в глаза, Даймон зажмурился. Здесь стоял весь конвой, не меньше
дюжины гвардейцев вместе с сопровождаемым человеком. На плече каждого странное ружье с
прорезью на конце ствола.
- Посмотрите на этого ублюдка! - произнес орк и бросил Даймона перед собой. Тот
упал на колени.
Гвардейцы стали поворачиваться и с интересом разглядывали человеческого заморыша,
который дерзнул пробраться на звездолет. Михаил Ганнибал обернулся вместе со всеми. И
увидел на полу мальчишку с испуганными глазами. Еще один пленник. Такой же, как и он.
- Что-то он не похож на паладина, - сказал кто-то на беррийском языке, напоминающем
воронье карканье.
- Ты ошибся, Брада! Это не человек, а звереныш.
- Посмотрите, с чем он пришел! - провозгласил Брада и потряс катаной. Гвардейцы
громко заржали.
Из-за стен послышался рев включившихся двигателей. Корабль и в самом деле собрался
взлетать.
Створка врат, перед которыми стоял конвой, медленно поплыла вверх. Короткая
процедура идентификации произведена, гвардейцы могли двигаться внутрь корабля.
- Кончай с ним, Брада! Он нам не нужен! Был приказ конвоировать в Хель
человеческого адмирала.
Несколько орков, стоящих напротив юноши, скинули с плеч ружья и направили на него
прищуренные стволы. Расстрел угрожал исполниться прямо в тамбурном коридоре.
- Как ты собирался напасть на нас? - спросил Брада, наклонившись к пленнику.
- Отдай мой меч, - сквозь зубы процедил Даймон.
- На! - Брада бросил Могильщика на рифленый пол и отошел к своим собратьям. - А
теперь покажи, как ты собирался разделаться с непобедимым взводом личной охраны
тирана-повелителя Натаса!
Лязгнули взводимые затворы, посылая в ствол секущий диск. Тонкий и прочный, после
выстрела он летит со скоростью молнии, прошивает броню, с легкостью режет кости и
вспарывает артерии. Следом за первым отправляются еще две сотни, стоящие за ним в
магазине. И нет спасения от неумолимой свистящей смерти.
- Оставьте мальчишку! - подал голос Балниган. - Он не воин, чтобы его
расстреливать!..
Слоящий рядом орк ударом приклада сбил его с ног, а Даймон подобрал меч. Крепко
обхватил обеими руками рукоять и приставил клинок плашмя ко лбу.
- Как тебе было в руках нечисти? - спросил он. - Прости, что обронил тебя. Прости
мою неловкость. Больше этого не повторится. Ты слышишь меня, Могильщик? Я буду с тобой
всегда!
Выстрелы из нескольких дисковых ружей прозвучали резким единым свистом.
Стремительно вращающиеся бритвы вспороли пространство коридора.
Орки оторвались от прицелов и с удивлением обнаружили, что звереныш еще жив и даже
не истекает кровью. Каким-то чудом он оказался в стороне и странно кружился, словно
исполняя танец.
И они дали длинные очереди, перечерчивая ими коридор от стены до стены. Воздух
взревел, диски застучали по настенным плитам... Но странное дело. Юноша с удивительным
проворством ускользал от летающих бритв. Он как-то необычно прыгал, непонятно вращался.
И никто не понял, как человек очутился прямо перед расстрельной командой.
Брада вдруг обнаружил его рядом с собой. Что-то мелькнуло перед глазами. Короткий
толчок качнул гвардейца, но Брада не обратил на это внимания. Он сдавил курок, выпуская
очередь прямо в незащищенную человеческую грудь... и понял, что нажимает на курок лишь в
мыслях, потому как автомат уже рухнул под ноги, а из культей хлынула черная кровь.
Первым делом Даймон оставил без рук орка, который посмел прикоснуться к
Могильщику. Он обрубил их вместе с ружьем, от дисков которого было уворачиваться труднее,
чем от плазмы. Отплатив за меч, юноша хотел наброситься на остальных. Но двое орков,
стоявших плечом к плечу, выпустили единую густую очередь, отсекая его от гвардейцев.
Если бы очередь попала в цель, то Даймон превратился бы в ошметки.
Он бросил тело в сторону.
И, хлестко взмахнув мечом, одним ударом снес головы обоим.
Бритвы все же задели его. Одна вспорола бок, три других оставили параллельные
царапины на плече. Он понял, что должен двигаться быстрее. И в мрачном коридоре орочьего
звездолёта возник неистовый вихрь.
Даймон летал по коридору, не слыша криков и тяжелых шлепков, когда срубал
выступающие части тел. Элитные гвардейцы Натаса с суеверием подумали, что перед ними не
человек, сотканный из плоти и крови, а призрак. Даймон кружил между орками, на время
превратившись в демона смерти. Ни одного лишнего движения. Каждое движение было
выверенным и расчетливым. Каждый взмах - это удар, хотя не всегда успешный. Иногда меч
напарывался на броню. Но он тут же исправлялся и, находя бреши, моментально сносил
запястья, предплечья, оставлял без ног и вонзался в щели. Воздух коридора мгновенно
насытился черной пылью, взбрызгиваемой из распоротых артерий.
Сообразив, что дисковые ружья не приносят успеха, гвардейцы побросали их и вытащили
длинные церемониальные кинжалы. На юношу посыпался град ударов. Накал битвы сделался
нестерпимым.
Отбивая удары, рубя направо и налево, Даймон выкладывался без остатка. И когда
напряжение достигло апогея, когда каждая мышца находилась на грани судороги, а каждый
нерв натянут, точно струна, Даймон различил тихий голос...
- Я слышу тебя!
Слова, сложенные из свиста и шипения, были негромкими, но стояли над всем этим
хаосом. В бешенстве схватки, не прекращая фехтовального танца, Даймон ответил наполовину
мыслями, наполовину голосом.
- Кто ты?
- Это я... Я!
Открылся незащищенный латами коленный сгиб, и Даймон обрушил в него клинок
Могильщика.
Хряк!!
Не удержавшись на одной ноге, орк рухнул на пол. Обрубок остался стоять, словно
привинченный к полу.
Пораженный до глубины души, Даймон притормозил, чтобы лучше различить шепот.
- Осторожно! - закричал пленный адмирал.
Новый орк обрушил на Зверолова крепкий церемониальный кинжал. Юноша выставил
блок, но сила удара такова, что его бросило на стену. Даймон быстро пришел в себя и ринулся
вперед, выполняя один сумасшедший пируэт за другим. Меч описывал круги и чертил
замысловатые зигзаги. Чувства вновь сделались тонкими и отточенными, а мышцы уже
балансировали на грани паралича.
- Не останавливайся... - потребовал голос, и Даймон вдруг понял, что он исходит из
рук. - Иначе... не услышишь...
- Могильщик?
Меч пропел, пройдя по верхнему срезу брони и вспарывая морщинистое горло
противника.
- Ты разговариваешь?! - вскричал юноша.
- Трудно...
Сквозь гром битвы, сквозь звон Могильщика, голос которого поднялся из глубин естества,
прорезался надрывный гул двигателей. Звездолет готовился к взлету. Даймон почувствовал в
руках и запястьях вибрацию. Работать катаной стало труднее, но он превозмог себя и в
благодарность услышал новые слова:
- Напои меня...
- Как?
Конец Могильщика вошел в глазницу и пробил череп насквозь. Гвардеец Натаса рухнул
лицом вниз и долго визжал и брыкался.
- Еще...
Он погрузил лезвие в чей-то живот. Пропоров, вырвал наружу. И впервые обратил
внимание, что клинок, вынырнув из черных орочьих внутренностей, сверкает не-замутненным
глянцем. На сторонах ни капельки крови. И Даймон подумал, что полировка Могильщика
настолько совершенна, что кровь не удерживается на нем. Но он ошибался.
- Мне открыт доступ ко многому... - Ему было трудно говорить. Меч обращался к
юноше словно с того света. - Я сделаю первый шаг... Но сначала помоги мне
- Чем?
Он повернулся и увидел перед собой орка, закованного в особую броню с серым отливом.
Командир отделения особого взвода замахнулся мечом, который по длине не уступал
Могильщику, а по толщине и вовсе превосходил его. Эдакая гильотина.
И она обрушилась на Даймона.
- Ииа-ахх!! - выдохнул юноша, выставив блок, вкладывая в него все силы. Удар был
такой тяжести, что взвыли запястья.
Даймон тут же ответил, нанеся два быстрых удара, но оба раза меч угодил в броню.
Комбинезон командира гвардейцев был непробиваем.
Орк сделал шажок и рубанул со всей мочи.
Даймон нырнул под тесак.
Все звуки исчезли - даже гул двигателей звездолета. Они отправились туда, откуда
раздавался голос Могильщика. В глухой тишине клинок нырнул в манжету бронированного
рукава и, скользнув вдоль руки, пронзил орка сквозь подмышку. Гвардеец передернулся всем
телом, когда меч, с хрустом разломав ребра, вспорол легкие и сердце.
Зверолов выдернул меч.
Орк рухнул замертво.
Даймон застыл над ним, вонзив ступни в пол и держа меч перед собой. Окружающие
звуки медленно возвращались. В голову ворвался рев двигателей, работающих на предельных
оборотах. Командир орков был последним. Отчаянный юноша остался один посреди
изрубленных останков, посреди стен, забрызганных грязной вонючей кровью и орочьими
внутренностями.
- Лихо, - раздалось за спиной.
Даймон резко развернулся. Могильщик в его руках вспорхнул, вновь готовый к рубке.
Но орки закончились. Это был адмирал. Он поднимался с пола, обхватив обмотанную
тряпками культю.
- Кто ты, юноша?
- Я пришел за вами по просьбе Серафимы Морталес.
- Правда? - удивился Ганнибал. - Сиятельная дочь здесь, на Ковчеге?
- К несчастью, да.
Вибрация усилилась и сделалась нестерпимой.
- Мы взлетаем. - Адмирал едва держался. Лицо было бледным, глаза в прищуренных
веках мутными. - Нужно поторопиться!
Даймон хотел помочь пленнику. Нужно бежать, пока звездолет не взмыл в космос. Но
адмирал отрицательно качнул головой и отстранил его руку. Вместо того чтобы следовать к
выходу, он склонился над орком, которого Даймон убил последним. Массивный пояс
командира гвардейцев состоял из каких-то коробочек со светодиодами. В военном снаряжении
Даймон не разбирался, а потому не знал назначения пояса.
Зато разбирался Ганнибал. Он откинул крышку на одной из коробочек, чем-то щелкнул.
Пояс едва слышно зажужжал.
- Теперь к выходу.
Даймон подхватил адмирала под целую руку, и они побежали по коридору в сторону
посадочного люка. Когда до него оставалось несколько ярдов, гул двигателей вдруг изменился,
а вибрация исчезла. Щиколотки и колени налились свинцом.
- Быстрее! - сказал адмирал и указал взглядом на ядовито-зеленую клавишу на стене.
Даймон пнул по ней ногой.
Створки, издав основательное "пумм! ", разлепились и поехали в стороны. Не теряя ни
секунды, Даймон протолкнул адмирала сквозь увеличивающийся проем и прыгнул следом.
Даймон больно ударился бедром, а Ганнибал подвернул ногу. Они упали с высоты
примерно три ярда. Задержись беглецы еще на пару секунд, и пришлось бы падать уже с
тридцати ярдов.
Махина звездолета взмыла ввысь. Раскаленные газы били справа и слева, горячий воздух
обжигал легкие вокруг плясала красная пыль.
Адмирал обессиленно откинулся на спину.
- Спасибо, - произнес он. - Спасибо, мальчик. Даймон с трудом осознал, что скупая
благодарность обращена к нему. Последние дни приносили юноше одну только боль и
бесконечные унижения. А эти скупые слова, как живительный бальзам, пролились на его
израненную душу. И Даймона охватила радость. Он впервые понял, что его способности
оказались кому-то полезными. И ответил с невыразимым удовольствием:
- Буду рад пригодиться в чем-нибудь еще. Поднимающийся в небо звездолет вздрогнул.
Спустя мгновение до слуха долетел глухой удар, похожий на звук упавшего на пол куля с
мукой.
Корпус выглядел неповрежденным, но в движении корабля вдруг пропала стройность. Он
завалился набок и стал терять высоту, к счастью, уже не над головами Даймона и Ганнибала.
Звездолет уносило за край Ковчега.
- На что орки сообразительные, - хрипло сказал адмирал, наблюдая за падающим
судном, - но даже они не могут летать с разрушенным позитронным накопителем!
Даймон пошарил по плитам и подобрал Могильщика. Держа меч обеими руками, он
смотрел на него с почтением и страхом.
- Значит, ты слышишь меня? - прошептал он. - Слышишь, правда?
Ответа не было. Меч безмолвствовал
...Закладка в соц.сетях
