Жанр: Научная фантастика
Астровойны
...е?
- Как никого, мой адмирал!
- Вы мне доверяете?
Он потушил экран первым. Недолго думая набрал следующий номер. Возникший в окне
офицер, узнав адмирала, тут же склонил перед ним голову.
- Я весь во внимании, господин главнокомандующий.
- К черту церемонии, Курц. Как дела?
Офицер поднял голову, пронзительно-голубые глаза глянули на адмирала по-свойски,
словно между ними была некая тайна.
- Язычники упираются всеми конечностями. Ты их знаешь. Не хотят из своих трещин
вылезать. Но у нас приготовлены подарки. Многотонные подарки с нейтронной начинкой.
- Как идет план?
- Начали. Но это небыстро, ты знаешь.
- Вот что мне нужно. Немедленно и в строжайшей секретности отделите гвардейскую
десантную дивизию.
- И куда их? - тихо спросил Курц.
- Сюда, - также тихо ответил Балниган.
- Куда "сюда"?
- На Гею.
Офицер Курц покачнулся, словно от ветра, затем слегка оттянул воротник.
- Круто, - произнес он охрипшим голосом. - Какова тактическая цель?
- Четыре центра служб правительственной охраны. Главная трансляционная антенна.
Президентский дворец. На заполнение объектов даю тридцать минут после выхода из
подпространства.
- Сэр, позвольте заметить, что это называется государственным переворотом.
- Это называется наведением порядка. Демонтажем старого, работающего неправильно
государственного аппарата! - Он стал говорить, вперившись в экран жестким взглядом. -
Они лезут в военные дела, понимаешь? Сопливые гражданские крысы, рулевые экономики,
мать их, которые даже не нюхали гари пожарищ и запаха озона после применения
ионизирующего излучения. И они лезут управлять армией! В условиях угрозы вторжения это
неприемлемо. Поэтому я беру на себя ответственность за все, что происходит в Верхних мирах.
Я сожалею, что приходится вводить военное управление, но это жестокая необходимость.
Гражданское правительство будет низложено, пост президента упразднен. Великая Семья
Деламура будет на нашей стороне... Так что, Курц? Ты за порядок или против него?
Офицер Курц вдруг улыбнулся, и улыбка эта не была выражением чистой живой радости.
Это была улыбка, за которой скрывалось удовольствие от нарушения запрета, умысел,
нетерпеливое ожидание скорых перемен и нового, лихого времени.
- Мне нравится наводить порядок, - ответил он,
- Отлично. Обращение к гвардейцам я передам сразу, как только вы появитесь в
реперной точке возле Геи. Действуй!
Он успел сделать еще несколько звонков, когда секретарь доложил, что в приемной его
ожидает начальник Корневого штаба. Балниган думал секунду, затем произнес в интерком:
- Пусть войдет.
Ковчег Алых Зорь
Странный пленник с самого начала не давал покоя Серафиме. Ей почему-то казалось...
нет, она была уверена, что грязный юноша, похожий на дикаря, избавит ее от мысленных
терзаний. Почему-то она считала, что именно он сообщит ей некое откровение, которое укажет,
как распорядиться кровью божьей, ибо этот вопрос не давал ей ни покоя, ни сна. Она пыталась
не показывать своего волнения, когда приблизилась к решетке в первый раз - когда там было
много людей и когда девушку увел Антонио. Второй раз она пришла сюда, убедив
внимательную свиту, в том числе и Шахревара, будто ей необходимо уединение, а потому
должна гулять одна в тополином парке. Шахревар не проявил беспокойства, прекрасно
понимая, что враг или диверсант не сможет пробраться в обитель паладинов. Так девушка
оказалась возле темницы.
Она тихо приблизилась к стальным прутьям, пытаясь разобрать за ними в темноте, где
находится пленник. И обнаружила его неосвещенную фигуру возле стены. Она не знала, как
будет разговаривать с дикарем, поймет ли он ее. К тому же девушку смущало воспоминание о
его наготе. От ветра шелестели листья тополей, райский свист невидимой птицы иногда
перекрывал этот шелест.
- Здравствуйте, - произнесла она негромко. В каменном мешке нежный голос казался
чужим, пришедшим из другого мира. - Извините, что беспокою вас. Или отвлекаю от
раздумий... Меня зовут Серафима.
Пленник вздрогнул. Она по-прежнему не видела лица, но поняла, что он не ждал гостей.
- Что вы хотите? - спросил он, и она почувствовала в его голосе волнение.
- Я хотела бы поговорить с вами. Вы могли бы... оказать мне эту услугу?
Он поднялся. Медленно приблизился к прутьям. Каждый шаг совпадал с ударом ее
сердца. Девушка не отстранилась от решетки.
Когда пленник вышел на бледный свет далеких факелов, полыхающих на гранях храмовой
пирамиды, ее Дыхание на миг прервалось. За решеткой стоял не тот грязный и обнаженный
дикарь, которого она видела несколько часов назад. Это был юноша - и вовсе не мерзкий и
отвратительный. Ее взгляд задержался на коротких темных волосах, собравшихся сосульками
на лбу, на сдвинутой переносице и неправильном изломе губ. Она невольно сравнила эти черты
с безупречным лицом Уильяма. Потомственный аристократ без труда выиграл дуэль в голове
Серафимы.
Но у Харта не было таких грустных глаз.
Юноша остановился в двух ярдах от решетки и уставился в пол. А Серафима, позабыв о
намерениях, рассматривала его крепкие плечи и испытывала необъяснимое волнение.
Некоторое время они молчали.
- Так о чем вы хотели поговорить? - спросил он, и Серафима обнаружила, что вместо
того, чтобы задавать вопросы, все еще пожирает пленника глазами. Она смутилась, но, как
опытный политик, сумела скрыть это смущение.
- Вы можете назвать свое имя? - спросила она. - Я чувствую себя неловко, когда
общаюсь с человеком, имени которого не знаю.
- Даймон.
- Даймон, - повторила она тихо. - А меня зовут Серафима.
- Вы это говорили.
- Да, - рассеянно ответила девушка. - В самом деле говорила.
- Зачем вы пришли сюда? Ведь я предатель и убийца. - Он говорил это с некоторой
наивностью, и в голосе не было обиды и горечи. - Именно так меня все называют.
- Возможно, они ошибаются, - осторожно заметила девушка. - Я считаю, что нельзя
заявлять так категорично, не зная причин и обстоятельств. В Министерстве юстиции есть
опытные люди, которые во всем разберутся и вынесут свое заключение.
- Наверное, - согласился он, тщательно рассматривая пол. - Наверное, во всем
разберутся. Я надеюсь на это.
- А вы и вправду жили на Рохе... Даймон?
- Если вам не трудно, называйте меня на "ты".
- На "ты"? - удивилась Серафима. - Хорошо. Я постараюсь. Ты жил на Рохе?
- Вместе с отцом и братом.
- А ваша мать?
- Она погибла, когда мне исполнился год. - Он замолчал, а затем добавил: - Ее
пронзил бивнем ластодонт. Это огромное животное, которое редко забредает в наши края, но в
тот раз почему-то забрело. А мать как раз вышла из дома в поисках травы для отвара. Отца
дома не оказалось, он ушел с братом в лес.
- Простите... - смутилась девушка. - То есть прости. Она тут же вспомнила о гибели
собственной матери.
- Я сказал что-то не так? - озабоченно спросил юноша, не поднимая глаз.
- Нет... Все хорошо. Значит, вы жили с отцом?
- Да, он меня вырастил. Он обучал нас с братом ловле зверей. Мы потомственные
звероловы. Наши предки и предки наших предков занимались только этим.
- А зачем вы ловите животных? - Ей было трудно продолжать диалог, потому что
воспоминания о Фрее не отпускали.
- Ну... - замялся Даймон. - Чтобы продавать. Людям нравится держать дома
пушистую кошку или поющую птицу.
Он замолчал и вдруг произнес:
- Ты очень грустная.
- Нет, - ответила она. - Это только так кажется.
- Не кажется. Я чувствую твою грусть. И она похожа на мою, которую я испытал, когда
погиб отец...
Он приблизился к решетке и впервые взглянул на сиятельную дочь - нерешительно и
коротко, словно боялся обидеть ее. Затем уставился куда-то в сторону и свистнул - негромко и
мелодично. Девушка не успела опомниться, как в сумрачном воздухе захлопали крылья, и на ее
плечо опустилась дивной красоты птица - та, что пела среди темных деревьев.
- Это ты сделал? - удивилась Серафима, разглядывая птицу. Перья щекотали шею и
забирались в ухо, но это было скорее приятно, чем доставляло неудобство.
- Почеши ее под клювом, - посоветовал Даймон, держась за решетку. Стальной прут
рассекал его лицо на две половины.
С опаской глядя на птицу, сидевшую на плече, Серафима провела ноготком по розоватому
пушистому зобу. И в ответ раздалось громкое пение, нарушающее покой святой долины.
Серафима от неожиданности вздрогнула, затем с удовольствием засмеялась. Она наблюдала,
как вздувается грудь птицы, как раскрывается клюв, из которого льется песня. Даймон тоже
улыбался, но только смотрел не на птицу, а на девушку. Он любовался ее ликом и был
счастлив, что сумел хотя бы на время изгнать грусть из сердца девушки.
Пение продолжалось недолго. Наголосившись вдоволь, птица вспорхнула с плеча
Серафимы и исчезла в вечернем воздухе. Девушка проводила ее с улыбкой.
- Как я могу помочь тебе, Даймон?
- Наверное, никак.
- Я обладаю некоторой властью. Небольшой, правда, но ее хватит, чтобы
ходатайствовать перед судом.
- Это все бессмысленно.
- Почему?
- Мир людей скоро обрушится.
Словно невидимый поток воздуха оттолкнул Серафиму от решетки.
- Откуда тебе известно об этом? - настороженно спросила она.
Юноша пожал плечами. Легко и непринужденно, будто подросток.
- Какая разница! - ответил он. - Беда в том, что это случится непременно.
- И все же - откуда? - повторила Серафима, испытывая после слов юноши
неприятный озноб.
- Я видел звездолеты, заполонившие небо. Я видел армии, покрывавшие бесконечную
равнину. Я слышал неистовую речь Натаса. Орков невероятно много, они сильны и коварны.
Людям не удержать границу.
- Быть может, это был сон?
- Мне бы очень хотелось, чтобы это был сон. Но, к сожалению, это была кошмарная явь.
- Хорошо. Даже если ты видел бессчетные армии, то у нас есть кому им противостоять.
Человеческий флот могуч. Он сдержит любой натиск орков.
- Я ничего не знаю о флоте. Я знаю, что мир людей падет. И сказало мне об этом дерево
на заброшенной станции. Дерево, которое видит будущее.
- Иггдрасиль? Вселенское древо?
Безумие юноши внезапно сделалось для нее ясным и очевидным. И она вдруг поняла, что
он все-таки дикарь и, вероятнее всего, убийца, пусть даже такой притягательный. Ей захотелось
немедленно уйти - подальше от него и страшных слов.
Но она осталась. Покойная мать наставляла в любых обстоятельствах быть терпеливой и
вежливой. "Даже когда твой воздушный катер объят пламенем и стремительно мчится к
земле, - говорила она, - даже тогда нужно быть вежливой с соседом по креслу". И Серафима
предприняла еще одну попытку, чтобы поговорить с опасным пленником.
- Что еще тебе поведала Иггдрасиль? - спросила девушка, ощущая себя доктором в
клинике для душевнобольных.
- Что бог Десигнатор мертв.
Ее пронзило, словно электрическим разрядом.
Юноша не гадал, не предполагал. Он говорил убежденно, словно собственными глазами
видел ихор, тайно хранимый от всех...
- Бог покинул людей, а потому у нас нет защиты перед чернью. Иггдрасиль сказала, что
в этой войне людям не суждено победить. И род человеческий окажется на грани гибели.
Она больше не могла здесь оставаться. Доктор из нее не получился.
- Извини... Даймон. Я вспомнила, что должна немедленно идти. Мне нужно...
- Подожди... - взмолился он. - Послушай! Со мной был меч по имени Могильщик.
Его забрали паладины, но, мне кажется, он им не нужен. Ты можешь найти мой меч? И
сохранить его у себя до времени.
- Не могу этого обещать.
Сухо попрощавшись, она ушла. Незамеченной вернулась в свои покои и долго не могла
уснуть. На этот раз она думала не об ихоре и, к своему стыду, не о судьбах человеческих.
Из головы не выходило неправильное лицо безумного юноши.
Корневой штаб,
Искусственный спутник Геи Златобашенной
Майкл Траян спешил к причалу. Он двигался по коридору широким шагом, периодически
поглядывая в иллюминаторы на свой служебный шаттл. Странно, что еще не подошло боевое
охранение. Согласно последнему предписанию, исходящему от администрации президента,
запрещалось передвижение высших должностных лиц Союза без охраны. Но сопровождение
отсутствовало, и подобная задержка уменьшала полуторачасовую паузу в бессменной рабочей
неделе, которую он взял, чтобы появиться на десятилетии сына. Он рассчитывал повидать
Максима, вручить ему подарок - управляемую модель боевого звездолета, съесть кусочек
торта, выпить по бокалу шампанского с женой и переброситься с ней парой слов ни о чем. Или
просто послушать ее голос, любую болтовню об учениках или гербариях.
Больше месяца он не мог выбраться домой, работа накрыла, подобно гигантскому валу.
После сегодняшних событий в Бутылочном Горлышке он полагал, что в ближайшее время
найти еще один интервал в своем графике, чтобы появиться на Гее, будет весьма сложно.
Поэтому он так тщательно выкраивал "окно".
Рядом с шаттлом покачивался напоминающий сонную рыбину пассажирский транспорт,
который два раза в сутки ходил на Гею. Он должен был отчалить еще двадцать минут назад, но
впервые с незапамятных времен расписание было нарушено. Сменный персонал, который
должен был на нем улететь, столпился возле седьмого причала.
- Рейс отменен, - услышал Траян чьи-то слова, когда проходил мимо. - Никто домой
не отправится.
- А что случилось? Что случилось? - заволновался народ.
- Говорят, какой-то приказ.
Траяна встретил офицер охраны, который должен был находиться не здесь, а на судне
сопровождения.
- Я сожалею, - сообщил он, - но все рейсы с искусственной луны задерживаются до
особого распоряжения.
- В связи с чем? Я не слышал ни о каком приказе.
- Он поступил полчаса назад.
- От кого?
Офицер выразительно указал глазами на потолок. Траян почувствовал внезапный укол
мигрени и схватился за висок.
Случилось нечто неординарное, если Гонорий отдал такой приказ. Но что могло
случиться? Последние часы замначальника провел в координационном центре, и никто лучше
него не мог знать, что армады орков застыли перед границей, более не провоцируя союзные
войска. Нелепо из-за этого отменять рейсы на Гею, нелепо нарушать режим сменности
персонала.
Уважительно склонив голову, офицер охраны покинул его. Траян ответил рассеянным
кивком и включил передатчик, вмонтированный в браслет. Что бы ни произошло, домой он уже
не попадет. Нужно сообщить об этом жене, чтобы не ждала и не волновалась. А Максима
поздравить хотя бы по связи.
Виртуальное меню передатчика оказалось недоступным. По всей видимости, не работал
центральный контроллер, который управлял антеннами и отвечал за связь искусственной луны
с внешним миром.
Нужно признаться, что Траян слегка растерялся. Он впервые очутился в такой ситуации,
которую иначе как полной блокадой назвать невозможно.
... Секретаря на своем месте не оказалось, дверь в кабинет была приоткрыта. Траян вошел
неслышно и застал начальника штаба развалившимся в кресле.
Весь лоск Гонория, который он в избытке источал еще несколько часов назад, пропал.
Лицо выглядело нездоровым. Верхняя пуговица кителя расстегнута, воротничок рубашки
неряшливо выправлен. На рабочем столе беспорядочный ворох полупрозрачных файлов,
которые венчала на три четверти опустошенная бутылка дюрассийской водки.
Маслянистые глазки лениво посмотрели в сторону вошедшего помощника.
- Закрой дверь, - произнес Гонорий.
- Где ваш секретарь? И вообще, что происходит в штабе?
Гонорий облизнул губы, и Траян с немалым стыдом отметил, что начальник штаба
находится в непотребно скотском состоянии - унизительном и недостойном высшего офицера
Союза.
- Не пререкайся, - отозвался он. - Я пока еще твой начальник. А и в самом деле, где
мой секретарь? Ах да, я ж его отослал в...
- Что происходит? - жестко спросил Траян. Гонорий потянулся к бутылке и плеснул из
нее в заляпанный стакан.
- Что происходит? - переспросил он. - Мы в состоянии войны. Чернь стоит у границ
Бутылочного Горлышка. Ты разве не в курсе?
- Мне об этом прекрасно известно, - с раздражением ответил заместитель. - Но при
чем тут отмена полетов? Почему никто не может покинуть луну? Что происходит?
- Все офицеры должны оставаться на базе. Это приказ. Все военные объекты переведены
на особый режим функ... функционирования. Мы в состоянии войны!
- Какой войны! - Траян не выдержал и повысил голос - Война еще не началась! А
между тем радисты доложили мне, что блокирована связь с Первым и Вторым флотом.
Осмелюсь напомнить, Гонорий, что Корневой штаб является мозгом и координатором всех
войсковых действий. А кого мы будем координировать, когда у нас нет никакой связи с
внешним миром! Почему блокирована связь?! И что, наконец, за бедлам вы устроили в своем
кабинете?
- Возвращайтесь в координационный центр. И ни о чем не беспокойтесь. За нас уже
побеспокоились... Все будет в порядке. - Гонорий отхлебнул из стакана, проглотил порцию,
поморщился. - Вы ничего не понимаете, Траян. Мы сейчас ориентированы на единственную
задачу. Обеспечить прибытие войск.
- Каких войск? Куда?
- Возвращайтесь на свое рабочее место и ни о чем не беспокойтесь. Все под
контролем. - Он снова отхлебнул из стакана. - Все под контролем...
В центр по координации он вошел, еще не остыв после разговора с начштаба, а потому
позволил себе накричать на дежурного офицера, который заикался и путался в объяснениях.
- Был п-приказ, двадцать минут назад. П-принять войска и разместить на орбите.
- Какие войска? Где принять?
- Принять здесь, - ответил офицер. - Г-гвардейскую
- Корабли гвардейской дивизии лягут на орбиту Геи?
- К-кажется, да.
Траян вдруг почувствовал, что ему тоже хочется расстегнуть верхнюю пуговицу кителя.
Ковчег Алых Зорь
Хотя для сиятельной дочери были подобраны самые богатые покои, в их убранстве все же
сквозил рыцарский аскетизм. Пол из бурого камня был застлан грубым вязаным ковром, стены
укрыты примитивными гобеленами. Окно узкое, а из мебели только кровать, тумба и
небольшое зеркало - естественно, разбитое.
Днем Серафима не обратила на интерьер ровным счетом никакого внимания, и только
сейчас, бесплодно пытаясь уснуть, лежала с открытыми глазами и оглядывала "мужицкий
люкс", как его презрительно окрестила Нина. Разглядеть удалось не все. Свет плафона возле
кровати не доставал до дальней части комнаты, и противоположные углы были погружены во
тьму. Серафима помнила точно, что, когда вошла сюда днем, там было пусто. Лишь на гобелене
красовался вышитый рисунок Великой змеи Сигизмунды и ее дочери Марии, обвивающей тело
матери.
Теперь ей казалось, что в углу что-то находится. Разглядеть это "что-то" было
невозможно. Нужно встать и включить общий свет - тогда будет ясно, что в углу никого нет.
Все, что она видит, есть плод ее воображения. "Ого! - вдруг спохватилась она. - "Никого"!
Вот я и одушевила свое видение".
В груди поднялось волнение. Серафима уже собралась выполнить задуманное, когда
темнота в углу шевельнулась. Часть тьмы отделилась от основной массы и выдвинулась к
свету. Сгусток не рассеялся, а лишь слабо колыхался. Девушка теперь отчетливо видела, что
это все-таки не "что-то", а "кто-то".
Она судорожно сглотнула.
- Кто бы вы ни были - я вас не звала!
Сгусток тьмы плавно покачнулся. Как человек, который собирался двинуться на зов, но
затем остановился.
- Серафима, - тихо раздалось из темноты, и девушка узнала голос матери.
- Нет, - в ужасе пробормотала она.
Из темноты появилась рука. И девушка узнала ее: и перстень, и широкий рукав платья.
Она даже почувствовала запах духов, который исходил от Фреи в то памятное утро.
- Нет! - уже громче произнесла девушка. - На Ковчеге не может быть сенобита. Ему
сюда не пройти.
- Поверь мне, Серафима... - просил сладкий голос - Позови меня.
Серафима оглянулась на разбитое зеркало.
- Шахревар! - жалобно протянула она.
Гудок аппарата связи прозвучал громко и тревожно. Серафима подпрыгнула на кровати.
Зыбкая тьма всколыхнулась, и протянувшаяся из нее рука исчезла.
Сиятельная дочь быстро поднялась с кровати и включила свет. Как она и ожидала, угол
оказался пуст. Аппарат связи трезвонил настойчиво, даже бесцеремонно. Периодически
оглядываясь на дальнюю часть комнаты, девушка подошла к интеркому и включила его,
- Простите меня, Серафима, - раздался в ухе голос Антонио. - Но я не мог
сдержаться... Соединяю.
Над интеркомом на тумбочке вспыхнул экран. В первый момент девушка не узнала
человека, который появился перед ней - настолько он постарел.
- Доченька!
Ее глаза невольно увлажнились.
- Папа...
- Как я рад, что с тобой все в порядке! - трогательно произнес глава Великой Семьи. -
Я так счастлив, что ты просто не представляешь! С того момента, как я узнал о происшествии в
Храме Десигнатора, я не нахожу себе места. Не хватало... - Голос великого мужа дрогнул. -
Не хватало потерять еще и тебя.
- Значит, мама...
Он пристально смотрел на нее, прежде чем ответить.
- Мамы больше нет.
Она выдержала прямой взгляд. Не опустила глаза и не заплакала, хотя очень хотелось.
- Я это чувствовала, - произнесла она тихо. - Но все-таки надеялась, что мои чувства
меня обманывают.
- Где ты сейчас? Я забыл спросить Антонио.
- На Ковчеге паладинов.
Аркелл на мгновение задержался с ответом.
- Как неожиданно... Впрочем, это лучшее решение из всех.
- Да, это была идея Шахревара.
- И весьма мудрая идея! Даже в страшных битвах, когда войска звездных государств
несли колоссальные потери и сдавали планету за планетой, лишь Ковчег оставался
неприступным для врага.
- Я могу увидеть маму?
- Похороны через шесть дней... Но мне не хотелось бы, чтобы ты сейчас возвращалась
на Гею. Обстановка здесь какая-то нервная. Пока оставайся на Ковчеге. Ты сможешь?
- Да, папа... Ты сейчас в усадьбе?
- - Довольно тяжело находиться здесь, - вздохнул отец. - Но, согласно обычаям
нашей семьи, мама будет похоронена на родовом кладбище... Мне понадобится от тебя
небольшая помощь. Через Антонио я перешлю список родных и близких, приглашенных на
похороны. Проверь его, а то я боюсь, что по рассеянности мог кого-нибудь пропустить.
- Хорошо.
- Вот, - задумчиво произнес Аркелл. - И оставайся пока на Ковчеге. За день до
похорон пришлю за тобой корабль.
- Я точно успею?
- Точно. Не сомневайся.
Повисло неловкое молчание. Ни родитель, ни дочь не могли подобрать темы для
продолжения разговора. Впрочем, Серафиме было достаточно того, что она просто видела отца.
Пусть даже он находится на расстоянии многих световых лет, все равно ей казалось, что он
рядом, только протяни руку. Насколько же прав был Антонио' что позвонил ему!
- Кстати, твой жених тоже беспокоился о тебе, - вспомнил Аркелл.
- Уильям? - оживилась Серафима. - Как он?
- Как и я, не находит себе места. Забросил учебу, отменил все политические встречи. И
прямо-таки поселился в кабинетах Службы общественной безопасности, которая проводит
расследование. Мне нравится этот деятельный молодой человек.
- Да, он такой! - улыбнулась Серафима, испытывая гордость за своего возлюбленного.
В последние сутки ее угнетало одиночество. Девушке казалось, что со смертью матери
жизнь закончилась или, по крайней мере, подошла к этой черте. Но теперь, после разговора с
отцом, она поняла, что вовсе не одинока. Что есть близкие, которые искренне переживают за
нее - отец, милый Уильям... Как она могла позабыть о них?
Зачем, когда есть они, она искала ответа на мучащий вопрос у опасного пленника?
- Пап, - нерешительно начала она, - я хочу рассказать тебе о... вещи, которая
оказалась у меня.
- Знаешь, доченька... - Перед Серафимой вдруг появился не государственный деятель,
а усталый пожилой человек. - ... В последние сутки я стал каким-то рассеянным. Без конца
думаю о тебе и о том, что случилось с Фреей. И забываю, где оставил сюртук или в какой
карман положил авторучку. Сегодня я не мог вспомнить имя водителя, который служит у нас
двадцать лет... Поэтому, давай, ты расскажешь мне о своей вещи чуточку позже.
Серафима сконфуженно замолчала. В самом деле, если она расскажет отцу об ихоре, то
лишь загрузит его еще одной проблемой, с которой он вряд ли справится до похорон. Ему и без
того тяжело. Очень жаль, но на помощь отца в этом тонком вопросе рассчитывать не
приходится.
- Да, и еще, - вспомнил Аркелл. - Тебя ведь искал Игнавус. Он говорил, что вы
должны были встретиться в Храме, но ты внезапно исчезла.
- Игнавус! - Надежда вспыхнула подобно лучику солнца. - Да-да! Я просила его о
встрече, но то ужасное нападение все расстроило.
- Советник просил тебя немедленно с ним связаться. Он курирует расследование и очень
хотел бы поговорить с тобой о том, что ты видела и знаешь.
- Я обязательно позвоню ему. Прощание получилось скованным.
Завершив связь, Серафима попросила Антонио соединить ее с президентским советником.
После некоторой паузы, во время которой девушка задумчиво бродила взад вперед возле
кровати, пресс-секретарь сообщил, что Игнавус недоступен.
- Он находится где-то на Центральном континенте. Но его передатчик выключен.
- Соедини с ним, как только он появится.
- Уже полночь. Вы не будете спать?
- Нет. Я должна немедленно поговорить с Игнавусом. И ты знаешь о чем.
Корневой штаб,
искусственный спутник Геи Златобашенной
Все каналы связи обрублены. Все корабли прикованы к пирсам и не отойдут от них, пока
Гонорий не отменит свой приказ об изоляции Корневого штаба. А он этого не сделает, потому
что плотно сидит на крючке у главнокомандующего. Две тысячи офицеров, не считая
персонала, заперты на искусственной луне, как в тюрьме.
Среди них - он, Майкл Траян, пожалуй, единственный из всех, кто понимает весь ужас
ситуации, но ничего не может поделать.
После шокирующей информации, которую поведал ему заикающийся офицер, Траян
долго бродил между мониторов и карт, делая вид, что просчитывает варианты наступления
орков. Люди, находящиеся в координационном центре, тоже пытались работать, хотя на
отрезанной от мира луне это занятие выглядело бесполезным.
Однако Траяна сейчас заботили не орки. Он думал лишь о том, как связаться с советником
президента. Поиски решения были лихорадочными, потому что протекали в жутком цейтноте.
Преданные Ба
...Закладка в соц.сетях
