Жанр: Научная фантастика
Астровойны
...ение зависла в воздухе. А затем безжалостно
воткнулась в святую землю.
Эта пята орочьего генерала, ступившая в красно-каменную долину впервые испокон
веков, стала последним доказательством смерти Десигнатора. Пята, отмеченная шиповой
ветвью, стала еще одним символом падения человеческой веры вслед за погасшей звездой и
выпущенным ихором. Нет больше человеческого бога, вера в него испарилась, а в душах людей
зияет пустота. Темный Конструктор давно ждал момента, чтобы занять вакантное место.
В долину Ковчега один за другим спускались черные корабли. Из них вываливали
колонны солдат, оцепляли храмовую пирамиду и другие строения. Особый взвод окружил
паладинов, продолжавших стоять на коленях - со стороны могло показаться, что они о чем-то
молят захватчиков. Никто из орков не смел прикоснуться к рыцарям, хотя жутко хотелось
отрезать от бывших защитников человечества какой-нибудь сувенир. Но строжайший приказ
запрещал любое глумление, и слабость одного могла стоить жизни всему взводу.
Лобастый генерал с недовольством взирал на происходящее. Из-под купола раздался рев
еще одного опускающегося судна. Генерал поднял голову и увидел десантный бот, который
завис над пирамидой. По веревкам штурмовики спрыгивали на усеченную вершину и исчезали
в недрах храма. Вскоре их бронированные шлемофоны замелькали в оконных проемах. Здание
под контролем.
Прячась за деревьями тополиной рощи, Шахревар едва сдерживался, чтобы не превратить
лобастого орка, ступившего на Ковчег первым, в жаркий факел. Подобный поступок был бы
самой большой глупостью, которую он только мог совершить.
Паладин взглянул на Серафиму и остальных, чтобы напомнить себе о тех, о ком должен
заботиться. Орков слишком много, ему не справиться со всеми. Какой бы мощью ни обладал
кавалер ордена Небесной Звезды, он был один.
- Нужно уйти из рощи, - сказал Шахревар. - Это не укрытие.
- Боже мой, нас найдут! - запричитала одна из служанок.
- Орки расправятся с нами! - вторила ей другая,
- А ну, замолчите! - рявкнула на них Нина Гата. - Ныть будете, когда вас поймают
чернокровые. А сейчас крепко-накрепко сомкните свои ангельские уста!
Антонио изумленно повернулся к ней. От кого он ждал паники, так это от наставницы.
- А вы не так безнадежны, какой пытаетесь казаться, - произнес он, вкладывая в эту
фразу больше уважения, чем язвительности.
- Меньше всего мне требуется признание заморенного ослика, которого научили
изъясняться на чужих языках! - огрызнулась Нина.
Антонио растерянно заткнулся.
Шахревар наблюдал, как орки оцепляли долину. Синие доспехи замелькали в горловинах
пещер, прорезающих южные скалы. А в довершение штурмовой отряд спустился на вершину
храма.
- Нам здесь не место, - повторил он. - Еще пара минут - и нас обнаружат. Нужно
найти какое-то укрытие.
- Неподалеку есть темница! - вдруг вспомнила Серафима.
Шахревар слушал ее одним ухом, все его внимание было сосредоточено на дюжине орков,
которые промаршировали в тридцати ярдах.
- Пожалуй, можно спрятаться там на время, - согласился он, и вдруг почувствовал, как
что-то обожгло его изнутри.
Он резко обернулся. В глубине рощи из-за деревьев возник неведомо как здесь
очутившийся одноглазый орк. Прячущихся людей он заметил сразу, оскалился и быстро
вскинул бластер...
Шах мог обезвредить чужака молниеносно. Но как назло на пути удара оказался Антонио.
- В сторону!! - шикнул паладин.
- Куда? - растерялся пресс-секретарь, не двигаясь с места.
Разговаривать было поздно. Орк уже метил в спины беззащитных людей, которые его не
видели, палец лежал на спусковом крючке. Одна очередь срежет всех, включая Серафиму.
Шахревар не мог себе позволить потерять еще и ее. И он решился ударить сквозь Антонио. Но
ударил не он.
Бластер вылетел из узловатых рук. Незримый молот двинул по орку, отбросив его. На
звуки падения и треск кустов обернулись служанки и Нина Гата. Кто-то из них вскрикнул, но
тут же заткнул себе рот. Последней обернулась Серафима.
В десяти ярдах от орка стоял Думан. Руки подняты, пальцы растопырены. Ноздри свирепо
втягивали воздух.
Кувырнувшись, орк проворно вскочил, вытаскивая из-за спины запасной лучемет. Думан
рывком раздвинул руки, и орк рухнул в траву с разорванным позвоночником.
Все стихло. Шахревар быстро огляделся. Инцидент в тополиной роще не привлек
внимания. Орки продолжали прочесывать строения и оцеплять окрестности. Никто ничего не
заметил.
Серафима сдержанно перевела дыхание.
Думан приблизился к ним и склонился перед сиятельной дочерью. Через его плечо была
перекинута тесьма, удерживающая на спине длинный предмет, завернутый в плотную льняную
ткань.
- Не нужно, - попросила она. - Мы обязаны вам жизнью, доблестный паладин.
Спасибо.
- Для меня огромная честь защищать сиятельную дочь, - ответил Думан и поднял
голову. - Но вы ошибаетесь. Я еще не паладин. Я лишь готовлюсь им стать.
Пока он говорил это, Шахревар оттащил орка в кусты и вернулся.
- Ты пил отвар? - спросил он, вытирая руки от слизи, которой были вымазаны сапоги
нападающего.
- Недолго, всего несколько дней. Но я не стоял в квадрате, потому что еще не паладин.
Телохранитель крепко пожал руку Думана. Открыто посмотрел в глаза.
- Нет, брат. С этого момента ты паладин. Такой же, как я. И мы с тобой последние...
Рядом с рощей промаршировал еще один отряд. Люди попрятались за деревья. Шахревар
озабоченно цокнул языком.
- Нужно скорее укрыться в темнице... Кстати, Думан, прекрасное владение телекинезом!
- Спасибо. - Думан обернулся к Серафиме. - Моя госпожа. Вы просили меня кое о
чем.
Чужие боты, опускающиеся один за другим на Ковчег, конечно, вызывали в Даймоне
немалое удивление, но чего он точно не ожидал, так это появления перед решеткой целой свиты
во главе с хмурым паладином. Однако не его личность привлекла внимание юноши, и даже не
родной брат, шедший последним... Сбылось заветное желание, и девушка небесной красоты
вновь явилась к темнице. При виде нее затрепетало сердце. И он вспомнил, что не давало покоя
всю ночь и почему уснул лишь под утро...
- Отойди от решетки! - грозно приказал паладин. Даймон очнулся. Послушно отошел к
стене. Разомкнув замок прикосновением пальцев, паладин открыл дверь и пропустил в пещеру
сначала мужчину в камзоле, затем подал руку одной служанке, другой, высокой худой
женщине в темном платье... Даймон вдруг обнаружил, что стоит один. А где же Визирь? Он не
видел сокамерника с момента появления свиты. Куда подевался Дикий?
И едва он подумал об этом, как Визирь выпрыгнул из темноты. Толкнув входящую
служанку на паладина, он стремительно выскочил из пещеры.
Думан попытался сбить беглеца увесистым кулаком, но Визирь проворно нырнул под
руку и, ударив старшего брага под колени, исчез в кустах. Даймон с беспокойством смотрел,
как разгневанный брат поднимается на ноги, раздумывая, броситься ли ему следом, но затем
сцену загородило темное и глубокое, как шахта, дуло, - которое уставилось ему в лицо.
- Если двинешься и ты, это будет последним твоим движением, - очень убедительно
произнес Шахревар.
- Я вовсе не собирался бежать... - промолвил он, оправдываясь.
- Замолкни! - произнесла худощавая пожилая женщина. - Ты можешь болтать что
угодно, но предателям нет веры. Особенно таким мерзавцам, как ты. - Враждебным взглядом
она вперилась в его лицо. Даймон смутился. - Я же по глазам вижу, что ты настоящий
мерзавец!
- Клянусь, я и в самом деле не собирался бежать! - искренне произнес Даймон. - Здесь
же мой брат! Здесь...
Он хотел бы сказать, что здесь еще находится невероятная девушка, которую невозможно
предать даже в мыслях. Хотя вряд ли сумел бы произнести это вслух. Да ему и не дали.
Короткий удар стволом под дых оборвал любое продолжение фразы. Даймон повалился на
холодный пол, захлебываясь от боли, а Шахревар присел рядом и специальным проводом
стянул его запястья за спиной.
Тем временем Думан, периодически оглядываясь на кусты, в которых исчез Визирь,
вошел в камеру вслед за Серафимой и закрыл решетчатую дверь. Заметив распластавшегося на
полу брата, помог ему подняться. Затем вернулся к решетке и присел возле нее, обозревая
прилегающие окрестности. Шахревар ушел в глубь пещеры и вернулся оттуда с влажным
лицом. Ополоснулся из Родника.
- Итак, - сказал он, - мне больно видеть своих братьев в таком состоянии, но помочь
им я не могу. Кроме того, я обещал Артуру, что при любом развитии событий буду защищать
вас, моя госпожа! - Он взглянул на Серафиму.
- Ты говорил, что на Ковчеге мы будем в безопасности, - язвительно заметила Нина
Гата.
- Кто мог знать, что случится такое! - вступился за паладина Антонио.
- Я признаю свою вину, - решительно ответил наставнице Шахревар. - Всех
вариантов просчитать не мог. И уж тем более не мог предположить, что президентский
советник окажется чудовищем, посланным из Бездны!
Серафима и Антонио изумленно переглянулись,
- Не клевещите понапрасну! - возразила Нина. - Игнавус известен всем как человек
высокой нравственности и глубочайшей порядочности.
- Боюсь вас огорчить, Нина, - возразил Антонио. - Но у нас есть серьезные
подозрения, что в гибели Фреи повинен именно Игнавус.
- Откуда ты можешь знать? - вспыхнула Наставница.
- Он был в нашей усадьбе в тот день, - сказала Серафима. - За полчаса до открытия
церемонии в Храме Десигнатора.
Пораженная наставница умолкла. В пещере опустилась гнетущая тишина. Взгляды
участников разговора растерянно бегали. Лишь скованный пленник, Даймон Зверолов,
прижавшись к стене, тайком любовался Серафимой и млел от мягкой решительности, с которой
она произнесла последнюю фразу.
- Враг опутал нас своими сетями, - наконец молвил Шахревар. - Мы должны
немедленно убираться с Ковчега. Действовать нужно быстро. Времени в обрез. Орки вскоре
заметят пропажу одного из грязнокровых братьев.
- Но в пирамиде остался ихор, - напомнила Серафима.
- Проклятье! - Шахревар взялся за лоб, на щеках вздулись желваки. - Я как-то забыл
про него.
Для опытного воина он допустил чересчур много ошибок за последние дни. Привез на
Ковчег ихор, который теперь рискует оказаться у врага. Подставил Серафиму. Не распознал
приближение орка. Неужели он стареет?
- Значит, так. Я попытаюсь захватить орочий корабль. На нем мы сможем покинуть
Ковчег.
- Но как же ихор? - напомнила Серафима.
- Да, конечно, - смутился паладин. - Сначала я спущусь за ним в хранилище.
- Это могу сделать я, - сказал Думан, оторвавшись от решетки. - Мне прекрасно
известны все коридоры и закоулки пирамиды.
- Отлично, так и поступим, - заключил Шахревар. - Тогда я отправлюсь на
посадочную площадку.
Он повернулся к Серафиме.
- Вам придется остаться здесь. Ненадолго. Так, Думан?
- Мне нужно тридцать минут.
- Мы будем ждать, - ответила Серафима.
Телохранитель вытащил бластер, проверил в нем заряд, проверил, как работает система
наведения, направив луч прицела на стену. Думан подтянул ремни доспехов, проверил, как
двигаются руки, не мешает ли ему что. Оба рыцаря встали возле решетки, их плечистые
статные фигуры выделялись на фоне зелени.
- Пожалуйста, укройтесь в глубине, - попросил Шахревар тех, кто остался. - Там
темно и вас не будет видно. Решетку я запру и создам иллюзию видимости дальней стены.
Снаружи будет казаться, что темница пуста.
Думан отпер решетку.
- Да, и следите за этим... - Паладин кивнул в сторону Даймона. - Прежде он помогал
оркам. У меня нет уверенности, что он не захочет помочь им снова.
В глубине пещеры стояла непроглядная темень, и только по голосу можно было понять,
где устроился Антонио, в какой стороне стояла Нина Гата, где приютились служанки. От
родника тянуло сыростью. Почему-то именно его одинокое журчание пугало Серафиму даже
более, чем резкие выкрики черноликих солдат, шныряющих по Ковчегу там, снаружи. Унылый
звук навеивал недоброе предчувствие о том, что ушедшие рыцари-защитники больше не
вернутся.
Однажды мимо решетки прошел орк. Она прекрасно разглядела его черный шлем, с
которого свешивалась копна нитей с нанизанными на них мелкими косточками которые
побрякивали на каждом шагу. Очевидно, он куда-то спешил, поэтому лишь глянул в темноту,
пнул по решетке и скрылся. Серафима выдохнула с облегчением.
- Извините... - вдруг услышала она голос пленника. Скорее всего, он обращался к
Антонио, который должен был находиться неподалеку от него. - Вы не могли бы рассказать,
что произошло?
- Ты хочешь об этом знать? - Это действительно был Антонио.
- Мне очень не по себе. Ведь знаете: одна из самых мучительных пыток, которая
существует на свете, это пребывать в неведении.
- Занятная мысль. Ты сам придумал?
- Мой отец! - ответил Даймон с нескрываемой гордостью. - Он прочитал столько
всяких книг, что иногда становится жутко с ним разговаривать. Он очень умный... - Юноша
на мгновение замолк. - Но все-таки расскажите. Как же паладины позволили захватить
Ковчег?
- Паладины попали в большую беду, - ответил Антонио с сожалением. - На их
помощь более нет надежды.
Даймон подавленно замолчал. Антонио ткнулся затылком в холодную стену и закрыл
глаза, собираясь хоть немного подремать.
- Извините, - вновь подал голос пленник, - пока вы не спите, можно еще вопрос?.. Что
сейчас творится в Бутылочном Горлышке?
- Не разговаривай с пленником! - раздался из глубины пещеры голос Нины Гаты.
- Хорошо, не буду. - Антонио умолк, но тут же встрепенулся, позабыв об обещании. -
Погоди! Ты что, видишь в темноте?
Серафима, прислонившаяся к колонне, образованной сросшимися сталактитом и
сталагмитом, с интересом повернула голову на разговор.
- Немного вижу, - ответил Даймон. - Мы же Звероловы. В лесу часто приходится
устраивать засады впотьмах. Мой брат видит во тьме намного лучше меня. Он вообще очень
талантливый. Жаль только, что он не захотел быть звероловом. Отец из-за этого очень
расстроился.
- Понятно... Э-э, видишь ли, о ситуации в Бутылочном Горлышке мы знаем лишь то, что
видели своими глазами. Орочий флот каким-то образом зашел с тыла и...
Серафима вдруг услышала снаружи завывания двигателей. Сердце радостно подпрыгнуло
в груди. Девушка подумала, что Шахревар уже ведет сюда орочье судно.
Но она ошибалась.
Когда сиятельная дочь выглянула наружу, то и в самом деле увидела судно. Но, пролетев
над пещерой, оно зашло на посадку возле орочьих звездолетов.
На Ковчег прибыл новый гость, который разительно отличался от остальных.
Иссиня-черные борта были расписаны серебристой вязью незнакомого языка. На фюзеляже ни
единого орудия - не предусмотрено даже мест для установки. Приземляющийся шаттл
перевозил особ, которые не летают без охраны.
Он скрылся за мешаниной ветвей, затем появился вновь и опустился как раз напротив
пещеры. Антонио вышел из темноты и, несмотря на гневный шик Нины Гаты, приблизился к
решетке. Спустя секунду к нему присоединилась Серафима. Проходя мимо того места, где был
должен сидеть Даймон, она почувствовала на себе его взгляд.
По трапу сначала спустились два десятка солдат - судя по синим комбинезонам, элитная
гвардия. Они выстроились по обе стороны от трапа и замерли в ожидании.
После долгих томительных секунд, когда Серафиме и Антонио показалось, что из шаттла
больше никто не появится, на трап ступило существо.
Его мертвенно-бледная голова была абсолютно лысой волосы остались лишь на
подбородке, собранные в козлиную бороденку. На бледном лице горели видимые издалека
агатовые глаза. Существо начало медленно спускаться по трапу, вальяжно опираясь на трость.
- До чего же мерзкая тварь! - Антонио передернуло от отвращения.
- Разве ты не узнаешь его? - глухо спросила Серафима. - Это же он. Взгляни на
трость.
- Бог мой! - вырвалось у Антонио. - Невозможно поверить... Насколько же он
отвратителен был внутри!
- Это Мария. - Рядом оказалась одна из служанок - та, которая угадала присутствие
Натаса в Храме Десигнатора.
- Мария?
- Его трость - змея-оборотень. Недобрые люди, алчущие сокровищ, погубили ее мать,
великую Сигизмунду. И тогда Мария поклялась мстить людям до конца веков. В одном ее
укусе содержится яд, в другом - противоядие. В книгах Ирахиля говорилось, что ее ненависть
была столь велика, что она сделалась добровольной рабыней одного сильного существа. Только
там не было сказано, что этим существом является...
- Натас, - выдохнул Антонио.
- Он обещал мне прибыть на Ковчег, - сказала Серафима, тяжко вздохнув. - И он свое
обещание выполнил.
Из люка появилась еще одна фигура, которую вытолкнули на трап.
- С ним человек! - удивился Антонио, глядя на коренастого незнакомца, правая рука
которого была перемотана тряпками, потемневшими от крови. - Пленник! Он кажется мне
смутно знакомым, но я не готов утверждать, что он входит в высший свет Геи.
Он неожиданно обнаружил, что при виде пленника Серафима положила руку на грудь,
словно платье теснило дыхание.
- Это же... это Ганнибал.
- Кто? - В памяти Антонио не содержалось такой фамилии.
- Он алгорец. В алгорских фамилиях слога переставляются, поэтому на
общегалактическом его фамилия звучит как Балниган. Но правильнее называть его Ганнибалом.
- Ага, теперь ясно. Конечно, я слышал о нем в связи с боевыми действиями в системе
Диких. Но я не слишком сведущ в военных делах.
- Я много слышала о нем от отца. И от глав других Великих Семей. Ганнибал
командовал Крестоносным флотом. Его собирались назначить на должность
главнокомандующего войсками Союза. Человек со сложным характером, но... - Серафима
взволнованно перевела дыхание. - Отец говорил, что полководец такого масштаба рождается
раз в тысячу лет. В нем заложен колоссальный талант. И он продемонстрировал этот талант,
когда пять месяцев назад принял командование Крестоносным флотом. Его предшественники
теряли эскадры одну за другой, и за четыре года Второй флот лишился, кажется, около
восьмисот кораблей... Ганнибал взял космос под полный контроль всего за пять месяцев. Он
захватил две планеты и загнал язычников в ущелья Виа Прима. Это был ошеломляющий успех.
Порой он принимает решения, которые не поддаются логике. Но впоследствии эти решения
оказываются единственно правильными. Он обладает потрясающим даром предвидения. И он
до боли в сердце переживает за судьбы Союзного государства. - Она взглянула на
приблизившуюся Нину Гату. - Знаете, как называют его в войсках? Святой Михаил! Как
ангела, возглавляющего небесное воинство. Те, кто воевал с Ганнибалом бок о бок, верят в
него, как в бога. Отец говорил, что если начнется война с Бездной, то единственной нашей
надеждой будут не многочисленные армии и не флот. Наша надежда исключительно на
интуицию и ум Михаила Ганнибала Антонио ошарашенно смотрел на феноменального
полководца, который обессиленно спускался по трапу. Орки подхватили его под мышки и
увели. Все, в том числе сенобит Натас, скрылись из поля зрения.
- Я пока не знаю, какую ценность для нас представляет ихор, - продолжала девушка. -
Я не ведаю, представляет ли ценность моя собственная жизнь. Но я уверена, что жизнь
Ганнибала является величайшей ценностью для государства и человечества. Мы должны
освободить его.
- Это невозможно! - произнесла Нина Гата. - Наши рыцари ушли. А Ковчег кишит
орками.
- Я попробую связаться с Шахом, - сказал Антонио, включив передатчик на запястье,
но через секунду разочарованно опустил руку. - Глухо. Очевидно, орки уже добрались до
модуля связи.
- Шах отправится за Ганнибалом, когда вернется, - сказала Серафима.
- Это займет уйму времени, - возразила Нина Гата. - А мы и так целую вечность
торчим в этой темнице! Следующий орк уже не пройдет мимо!
- И все-таки нам придется задержаться, - повторила Серафима. - Мы должны
освободить адмирала, даже если пожертвуем собой!
- Позвольте мне, - вдруг раздался тихий голос откуда-то снизу.
Спорщики замолчали, а затем дружно посмотрели на пленника, сидящего у стены. Его
руки оставались скованы, поднятое на них лицо было искренним.
- Что тебе позволить? - удивился Антонио.
- Позвольте мне освободить адмирала.
Рядом с ухом Серафимы фыркнула Нина Гата - громко и выразительно. А девушка
смотрела на юного Зверолова и почему-то вспоминала, как он подозвал птицу которая села на
ее плечо.
- Кто ты, мальчик? - с издевкой спросил Антонио. - Может, ты воин? Или паладин?
Извини, но я не разглядел в тебе сверхчеловека.
- Я - Зверолов, - осторожно напомнил Даймон, глядя на пресс-секретаря снизу вверх.
- Даже думать не смейте! - произнесла Нина Гата, обращаясь к Антонио и
подозрительно замолчавшей Серафиме. Однако пресс-секретарю не требовалась подсказка.
- Ты кажешься мне неплохим человеком, как тебя... Даймон? Я не знаю, что случилось
на Рохе. - Он показал на стену. - Но там, за пределами этой пещеры, снуют орки. И не счесть
им числа. Их жизнь с детства проходит в бесконечной грызне друг с другом, что позже
перерастает в междоусобные войны. Они воины! Воины всю свою жизнь! А кто ты?
- Дайте мне шанс. Прошу вас. Я докажу, что я не предатель.
- Доказывать больше нечего, - произнесла Нина Гата. наклонившись к его пленнику. -
Ты уже все доказал своим предательством и своим пещерным обликом!
Словно устав от препирательств, наследница Великой Семьи прошла мимо них в глубь
пещеры и скрылась в темноте. Даймон с сожалением посмотрел ей вслед. Досадно, что
Серафима не стала участвовать в споре. Он полагал, что она могла встать на его сторону.
- Я могу пройти мимо орков очень тихо, никто даже не заметит, - предпринял он еще
одну попытку. - Отец учил меня этому с детства. Например, скальные лани - животные
чуткие и невероятно проворные. А я могу вытащить одну из середины стаи так, что другие
будут продолжать спокойно щипать траву.
- Это говорит лишь о том, - заключила Нина, - что ты еще и вор!
- Почему вы так плохо думаете обо мне? Я же человек!
- Потому, что если мы отпустим тебя, то ты вернешься со своими безносыми дружками.
Тот кто предал однажды, предаст снова! Ты как вода, в которую попала капля керосина! Пить
такую больше невозможно!
Серафима вдруг вернулась.
Даймон видел ее лишь краем глаза - настолько был поглощен неистовыми словами
женщины в кружевах. Он вдруг обнаружил девушку в невероятной близости от себя. Ухо
различило едва уловимый звон. Волосы на затылке колыхнулись от легкого, почти невесомого
ветерка... А в следующий момент он почувствовал, что может развести в стороны руки.
Лицо Нины Гаты перекосилось от ужаса. Глаза выпучились и пораженно взирали на
сиятельную дочь.
Серафима отступила от Даймона. В правой руке она держала рукоять, оплетенную
шелковым шнуром, а левой придерживала зеркальный клинок. Клинок меча. Катаны. Той
самой, что наречена Могильщиком!
Не веря своим глазам, Даймон уставился на филлийский меч, который он поднял с Серой
Планеты, Но смотрел он недолго, потому что клинок тут же загородила фигура наставницы,
вставшей между пленником и Серафимой.
- Что ты себе позволяешь? Как ты посмела!
- Почему, Серафима? - бросился к девушке Антонио. - Даймон выглядит неплохим
парнем, но он был замешан в темных делах.
Глядя в свое вытянутое отражение на плоскости клинка, девушка пожала плечами:
- Не знаю почему, но я ему верю. Быть может потому, что он потерял отца. А я потеряла
мать.
- Это самый глупый ответ из всех, который я только слышала! Ты не отдашь меч
убийце!
Серафима так посмотрела на наставницу, что та отпрянула. И стоящий на коленях Даймон
вновь получил возможность лицезреть двух самых дорогих для него существ: девушку и меч.
Уста девушки раскрылись.
- Я имею право решать, - жестко произнесла она, отвечая Нине Гате. - Это право
даровано мне моей кровью и поколениями предков.
Она наклонила клинок, и он лег горизонтально в ее руках. Серафима перевела взгляд на
пленника. И Даймон утонул в очах небесной синевы, глядящих на него прямо и уверенно. Он
почувствовал, как закружилась голова.
- Возьми свой меч, - мягко произнесла она. - Владей им во благо человечества. Не
оборачивай взор в сторону Бездны. Освободи пленника. И пусть удача окажется на твоей
стороне.
Руки дрожали, как при болезненной лихорадке. Даймон протянул их к рукам Серафимы.
- Не смейте!.. - воскликнула Нина Гата.
Он не хотел прикосновения, зная, что не смеет. Не ровня. Но так получилось. И пальцы
Даймона коснулись рук девушки...
Контакт длился бесконечную секунду, за которую Даймон успел почувствовать мягкость
ее кожи и тонкость внезапно побелевших пальцев. Даймон ощутил в руках покалывающее
тепло, а сердце окатил приятный озноб... И еще он увидел, как изменился ее взгляд. Холодная
решимость сменилась удивлением и растерянностью перед... перед чем-то, что неожиданно
открылось девушке. А затем контакт оборвался, и в руках Даймона остался Могильщик. Меч
величественный и могучий. Единственный на свете друг. Они встретились после двадцати
часов невыносимой разлуки, после двадцати часов ладони Даймона вновь ощутили его холод.
Он прикоснулся губами к клинку и не сдержал слез. Сцена тронула всех, даже суровую
Нину Гату, которая не смогла изречь очередной укор.
- Спасибо, - шептал он. - Спасибо! Вы не пожалеете! Пошатнувшись, Даймон
поднялся на ноги, держа катану обоими руками. Когда он распрямил спину и поднял голову,
Серафима увидела его словно впервые. В отличие от брата, он не был высок ростом и
мускулист, но она вдруг обнаружила в пленнике потаенную мощь, которая способна смести все
на своем пути.
Не сходя с места, лишь взглядом она проводила его до решетки. Удар, другой удар
рукоятью. Навесной замок вместе с обломками петель рухнул к ногам. Зверолов вышел из
темницы, перехватил катану так, что она оказалась скрыта под рукой и прижата к локтю.
Прощально оглянулся на пещеру. И стремглав исчез в кустах.
- Просто несусветная глупость! - произнесла Нина Гата и, пронзив Серафиму гневным
взглядом, ушла в темноту.
- Я верю в вашу мудрость, моя госпожа, - сказал Антонио. - Верю, что вы знаете, что
делать. И этот Зверолов мне тоже не кажется предателем, как его называют. Но... мальчишка и
меч против сотен орков, вооруженных до зубов. - Он покачал
...Закладка в соц.сетях
