Жанр: Научная фантастика
Тени у порога
...о что. Я признаю присутствие на планете активного
фактора. Но что это? Ты можешь объяснить? Не можешь. Нет системы. Без системы все
проявления этого фактора будут для нас постоянно неожиданны.
- Система есть, - твердо сказал Вадковский.
Трайнис промолчал.
- То есть я думаю над ней, - поправился Вадковский. - Не хватает маленького
кусочка, фрагмента.
- Всегда кажется, что решение где-то рядом. В СКАДе умные люди сидят. Так вот, эти
умные люди даже не дернулись, потеряв здесь свой спутник. Никаких ответных действий не
предпринято. Твоя система это может объяснить? Действия СКАДа легко предсказуемы. Его
императив - тактическая и стратегическая защита человечества. Поверь, отсутствие на Камее
десантников и исследователей невероятнее сместившегося вектора гравитации.
- Может быть, СКАД не знает про спутник?
Трайнис посмотрел на Романа:
- Знает.
Вадковский задумчиво покивал.
- Тогда почему они не спасают нас? Не знают, что мы здесь?
Трайнис мучительно покряхтел и проворчал:
- Скорее всего, не знают. Ничем иным я не могу это объяснить.
- Значит, СКАД не ведет наблюдений за планетой.
Вадковский оглянулся на Лядова:
- Славка, что скажешь? Давай свою безумную идею. Ты у нас на это мастер. Это я в
порядке комплимента.
Лядов молчал. Трайнис и Вадковский терпеливо ждали. Мнение Лядова показалось вдруг
очень важным. Иррациональным образом увязывалось происходящее на Камее с
первоначальной идеей побега. В конце концов, именно Лядов предложил лететь. Впрочем,
Камею выбрали Трайнис с Вад-ковским.
Наконец Лядов оторвался от созерцания языков пламени и нехотя сказал:
- Это не враждебность. Это что-то другое.
И замолчал. Снова он был сам не свой. "Может быть, биопласт не справился с болью, -
подумал Трайнис. - Вот Славка и терпит, даже с лица спал. Да нет, по всем косвенным
признакам идет на поправку. Просто усталость".
Вадковский остекленело смотрел на Лядова.
- Рома, дыру протрешь, - проворчал тот.
- Верно, - воскликнул Вадковский, - это не враждебность. Есть цепь случайных
маловероятных событий. Естественно, в память врезаются самые опасные. А сколько раз нам
везло за эти сутки? Ведь везло, вспомните.
- Так-то оно так, - протянул Трайнис. - Но везениекакое-то нелепое. Сначала чуть не
убило своим же глайдером, а через полдня вдруг - бревно через каньон. Отличный мост.
Причем появился он недавно. Этому дереву, должно быть, лет двести, и ничто ему не мешало
расти дальше.
- Как только мы перешли, пожар сразу сам прекратился, - напомнил Вадковский.
- А начался разве не сам?
- Стоп, - пробормотал Вадковский. - Кажется, понял.
- Ну?
- Не стоит целью нас уничтожить. Нам не дают долго задерживаться на одном месте.
Мы все время должны двигаться. К кораблю. Кто-то хочет, чтобы мы улетели с Камеи! Сначала
не пускали на планету, а теперь заставляют улететь. Пожар согнал нас с места, а бревно
помогло преодолеть помеху в пути.
- Ишь ты, "кто-то хочет", - фыркнул Трайнис. - Позволь с тобой категорически не
согласиться. Если бы это нечто хотело нашего скорейшего ухода с планеты, то не чинило бы
препятствий. Зачем было нападать на Славу? Пройди коготь чуть левее и глубже - мы до сих
пор шли бы по лесу с носилками. Извини, Славка.
- Возможно, стычка с обезьянам - чистая случайность. Мы их разбудили. Стоило нам
обойти верхушку холма...
- Ладно, с животными пример неудачен. Но со скалы тебя, Рома, совершенно явным и
пошлым образом хотели столкнуть... хотело... это нечто... Тьфу! О чем я говорю? Вот не думал,
что докачусь до мистики. Но ведь было, все видели. Нет, я отказываюсь понимать. Если
планета пуста, почему тут не работают ученые? Здесь же бездна интересного. Если здесь есть
разум, почему СКАД не оградил планету от вмешательства? Но Камею забыли, как ненужный
пустырь, Земле стало все равно, что здесь творится. - Трайнис схватился за подбородок.
Сдвинул брови, лоб прорезала морщина. - Не понимаю.
Вадковский в глубокой задумчивости смотрел в огонь.
- Гинтас, я знаю, ты не любишь домыслы, но, похоже, нам действительно пытались
помешать. Давайте вспомним все. На подлете к Камее - шальной метеорит, раз. На
поверхности - отказал зонд, два. Отключилась энергоустановка глайдера, отключилось все
технически сложное - три. На утро - взрыв в районе оставленного глайдера, обломки
почему-то летят прямиком к нам.
- Да, да, - нетерпеливо сказал Трайнис. - А если бы командирский пульт не сдох, мы
бы давно уже были на Земле. Ну, где здесь система? Или ты предложишь вариант наличия двух
противоборствующих... э-э... систем? Одна выгоняет, другая устраивает мелкие пакости?
Повисла тишина и взоры обратились к контейнеру. Трайнис пожал плечами, откинул
крышку, достал командирский пульт.
Всем на миг представились огни спускающейся из ночного неба "Артемиды". От тепла
костра пахнуло уютом кают-компании.
Трайнис поднес черный параллелепипед к губам и, завороженно глядя в ночь, сказал
несколько стандартных фраз телеуправления. Пульт молчал.
Трайнис опустил руку. Моргая, посмотрел сквозь пламя вверх, на звезды. Жар костра
быстро высушил навернувшиеся слезы. Никто их не заметил. Он почувствовал себя
оскорбленным собственным техническим бессилием. "Хорошо быть десантником. Ты
экипирован до зубов, все снаряжение работает исправно, рядом десяток таких же, как ты, -
сильных и уверенных. Глайдер может выдержать прямое попадание молнии, на орбите висит
базовый корабль, способный садится в озеро кипящей лавы, система безопасности скафандра
чутко смотрит вокруг и транслирует на экранчик забрала любую движущуюся цель, которую ты
не заметил. Так любой сможет. А вы попробуйте как мы сейчас. Мы попробовали. И что?
Хорошо, что Славка не задумал сымитировать каменный век. Ей-богу, остались бы мы в чаще в
одних набедренных повязках и с пустыми руками. Нет, не с пустыми - у каждого имелось бы
каменное рубило, неуклюжее, - тяжеленное и тупое. И тут мы встречаем обезьян или с неба
падает мороз".
- Конечно, две системы псевдоноогепных феноменов на одной планете - это перебор,
- медленно согласился Вадковский, наблюдая, как Трайнис с убитым видом возвращает пульт
в контейнер.
- Поговорили, - резюмировал Лядов. - От чего ушли, к тому вернулись.
Интонация его была совершенно непонятна. Явно недоволен. Но чем? Усталым можно
сейчас быть, испуганным. Но недовольным? Чем-то это напоминало детскую обиду на весь
мир.
- Слава, как самочувствие? - Трайнис, понурившись, сидел над раскрытым
контейнером, тщетно рассчитывая обнаружить там что-то новое.
- Ребята, с плечом все нормально, не беспокойтесь. Мне вдруг стало очень тошно.
Трайнис поднял голову:
- Может быть, неизвестный яд на когтях.
Он потрогал Лядову лоб.
- Да нет же. - Лядов отмахнулся. - Не то, Гинтас. Я словно отдалился от решения
поставленной задачи. Как будто мы никуда не улетали. Снова то же самое растущее
напряжение от бездействия, что и несколько дней назад на Земле.
- Мало приключений? - изумился Вадковский. - Слава, запомни этот миг - ты меня
поразил. Неужели в твоем любимом веке не было тихих спокойных мест, где можно отдохнуть,
выспаться... хм, поесть, помыться. Давай для разнообразия повторим и эту сторону жизни
прошлого.
Лядов упрямо сказал:
- Видимо, мы делаем не то, что следует делать.
- Как это - следует? - спросил Вадковский.
- Не придирайся. Это фигура речи.
- Не понимаю я, Славка, - вздохнул Вадковский.
- Я тоже, - сказал Лядов. - Это и бесит.
- Не прощу, если корабль погиб, - тихо произнес Трайнис.
Никто не стал уточнять, кому именно не будет прощено. Может быть, Трайнис имел в
виду себя. Да и что толку говорить о корабле? Вызвать его все равно нельзя. Главное - дойти.
А там видно будет.
- Взрыва или столба дыма в направлении места посадки не замечено, - сказал
Вадковский.
Он хотел успокоить Трайниса, но получилось наоборот - все сразу подумали о
надежнейшем глайдере, который дважды едва их не угробил. И опять развивать тему "что
делать, если корабль вышел из строя или уничтожен" никто не стал. Какой в этом толк? На
самом деле страшно было даже представить, что оборвана единственная ниточка к Земле.
- Слушайте, - страшным шепотом произнес Вадковский, - я все понял. Мы забыли,
это же псевдоноогенные феномены. Активные проявления лишь похожи на плоды действия
разума, но в своей массе являются абсолютной случайностью и никакой системе не
подвластны.
- И как же это нам может помочь? - поинтересовался Трайнис. Шевеля губами, он
пересчитывал фляги и упаковки пищевых концентратов.
- Не знаю, - сказал Вадковский. - Но эта фраза в отчете с глубоким подтекстом.
- А как же твое убеждение в существовании все объясняющей системы? - Трайнис
досчитал и теперь что-то прикидывал в уме. Лицо его помрачнело.
- Эта нелогичность и является системой. Вернее, следствием. Суть системы скрыта,
поэтому проявление ее активности кажется абсурдом. Или мы не те события увязываем вместе.
Слыхал о параллельной причинности?
Трайнис покачал головой:
- Извини, Рома, слишком заумно. Так любое фантастическое предположение можно
объяснить допущением неограниченной сложности.
- Нет-нет, именно так! - оживился Лядов. - Мне тоже показалось, видим мы
достаточно, но выводы делаем не те. Почему мы...
Трайнис вдруг поднял палец и застыл. Вадковский почувствовал изменение обстановки,
но еще не успел оценить в чем оно заключается. Трайнис негромко сказал:
- Экипаж, внимание.
Сразу стало тихо. Только костер шептался со звездами.
Вадковский пробежал глазами по двум провалам черноты, пронизанным оранжевым
светом и пляшущими искорками - справа и слева от костра, - и понял, на что отозвался его
внутренний сторож. В окружающей холм чаще, в черноте у подножия стволов неровной цепью
горели слабые многочисленные огоньки холодного цвета - то ли голубые, то ли зеленоватые.
Толкнулось в груди сердце, и застучало часто-часто. В пещерке сразу стало тесно. Время
бросилось вперед.
Короткий шорох, и вот уже Трайнис держит тесак, пригнувшись, стоя на одном колене, у
Вадковского в руках пистолет. Роман вскочил на корточки, судорожно нахлопывая по карманам
запасную обойму, а Лядов зачем-то схватил пустую бутылку за горлышко и примеривается
ударить донышком о камень.
- Слава, прижмись к стене.
Лядов проворно откатился, со звоном разлетелась бутылка.
- Тихо! - страшным шепотом приказал Трайнис, обернувшись.
У Лядова в руке сверкала неровными стеклянными зубцами опасная на вид... розочка, -
пришел на ум неожиданный эпитет.
- Это оружие, - прошептал Лядов.
- У тебя нож есть.
- Им карандаши хорошо точить.
- Быстро! Поджигаем кору, раскидываем веером! - крикнул Вадковский.
- Делаем! - напряженным высоким голосом отозвался Трайнис.
Аккуратно сложенная поленница была в миг разорена.
Костер заволновался, заметались в оранжевом подсвеченном дымном воздухе тени
великанов.
Огненные клочья полетели из пещеры во все стороны. Падая на склон, они отскакивали и
словно взрывались, разбрасывая искры. На склоне посветлело. Затрещала в огне оттаявшая
трава.
Цепочка огней среди стволов перегруппировалась.
Что там такое? Вадковский замер, всматриваясь изо всех сил. Но огоньки строго
держались черты леса, не выходя на открытый склон. Иногда они медленно двигались, гасли,
неожиданно появлялись в другом месте.
Трайнис принялся лихорадочно скручивать что-то трубчатое из целого куска коры.
Скрутив, сунул конец полученной трубки в огонь.
- Правильно, - сказал Лядов, схватился за ближайший кусок - и выпустил из рук,
закусив губу.
Вадковский отстранил его, подобрал неровное коричневое полотнище, посмотрел
вопросительно.
- Факелы, - пробормотал Лядов, моршась и оглаживая плечо.
Трайнис поднялся, упираясь макушкой в потолок пещеры, сказал: "Осторожно", все
пригнулись, замахнулся горящей палкой и швырнул взревевший сноп огня вверх, к звездному
небу.
Перелетев склон, факел в облаке искр упал рядом с крайним деревом. Темный, льдисто
блестящий ствол осветился дрожащим светом.
- Лес не подожги!
Трайнис, покачивая следующим зажженным факелом, взглянул на Романа.
- А может, так оно лучше будет. Что мы теряем?
Вадковский не нашелся что ответить. С одной стороны, конечно, хорошо, если огонь
погонит зверей прочь. С другой - затевать лесной пожар рядом с местом стоянки, да еще
ночью, когда темнота скрыла пути отхода. "Впрочем, я же днем проводил рекогносцировку с
Обезьяньего холма. Совсем забыл - словно это было неделю назад. Путь есть". Вадковский
оглянулся и посмотрел вверх, мысленно проникая сквозь скальную толщу.
Коротко рявкнуло над ухом пламя. Чертя во тьме огненную синусоиду, волнообразно
шурша, полетел по дуге второй сноп огня. Трайнис направил его на другую часть склона. Удар,
развесистый куст искр. Прогоревшая часть факела разлетелась на куски, россыпь язычков
пламени мерцающим пятном усеяла подножие горы.
Вадковский застыл, не доделав факел. Разглядывал хаотично разбросанные очаги огня на
склоне - те спокойно горели, освещая траву и камни вокруг. Склон был пуст, никто не
подкрадывался к пещере, пользуясь темнотой. Они же не парные, вдруг дошло до Романа. Как
светлячки.
- Что стал, Рома? - бросил Трайнис. - Давай еще!
- Стойте. Это не глаза.
- Глаза?
- Это не звери. Ты видишь парные огни?
- Но это не насекомые. Почему они не летят на огонь?
- Пусть хоть призраки, лишь бы не обезьяны.
- У обезьян, мне кажется, отсвет глазного дна должен быть красным, - сказал Лядов.
Но вспомнив про зеленовато-черную кровь кошмарных тварей, быстро добавил: - В любом
случае отсвет должен быть парным.
Движения Трайниса замедлились. Он посмотрел на голубоватые огоньки.
- Пожалуй, вы правы.
Руки его медленно, механически докручивали очередной факел.
Огоньки как ни в чем не бывало светились в чаще, неровной искрящейся полосой
опоясывая подножие холма. Висели неподвижно, подмигивали, плавно двигались, исчезали,
появлялись. Расшвыривание горящей коры никакого влияния на их поведение не оказало.
Движение рук Трайниса вдруг ускорилось и он сунул готовый факел в костер.
- Тогда почему все они висят примерно на одном расстоянии от земли? Как раз на
уровне морды прямоходящего.
Вадковский сказал:
- Гинтас, планета чужая. Может быть, это местные огни Эльма, крошечные шаровые
молнии, светобоящиеся светлячки... что угодно.
- Эльфы, - угрюмо кивнул Лядов. - Местные.
- Я знаю, что это, - твердо сказал Вадковский.
- Что же? - с подозрением спросил Трайнис.
- Это типичный псевдоноогенный феномен.
- Не вижу в нем ничего разумного. Вот если бы огни сложились в транспарант: "Привет
вам, братья по разуму".
- "Привет тебе, Рома", - сказал Лядов.
- Ага. Привет тебе, Рома, от светлячков.
- Дети, - вздохнул Вадковский. - Сущие дети.
Трайнис вытащил занявшийся факел из огня, замахнулся - Лядов и Вадковский
прижались к стене.
Внезапно огоньки засуетились все разом и стали исчезать один за другим.
В крошечной пещерке повисла недоуменная тишина. Трещал и чадил замерший в воздухе
факел. Огоньки в лесу гасли быстро, как от цепной реакции.
- Как будто услышали, - прошептал Лядов.
- Бред, - сказал Трайнис, во все глаза смотря на склон. Но ни чья-то фигура, ни тень не
потревожили разбросанные по склону, уже начинавшие гаснуть многочисленные язычки
пламени. Если что и находилось среди деревьев вокруг холма, то теперь оно быстро удалялось
прочь, в глубь чащи. Трайнис неуверенно бросил факел в начавший утихать костер.
Еще с час сидели, прислушивались, выжидали, готовые ко всему. Непонятное
происшествие подействовало не слабее, чем дневная стычка на Обезьяньем холме. Сложность
системы - все уже не сговариваясь использовали этот термин Вад-ковского - происходящего
на Камее незаметно превзошла некий порог, за которым простые объяснения казались
дилетантством.
Факелы, разбросанные по склону, догорели.
Невероятно слипались глаза. Трайнис клевал носом перед костром, то и дело роняя на
грудь голову. Скоро будут сутки, как они в пути. Сутки?.. Кажется, прошла уже неделя. Как-то
начинаешь понимать людей, могущих спать стоя с открытыми глазами. В конце концов
Трайнис яростно потер ладонями лицо, открыл контейнер и дал каждому выпить по глотку
воды из аварийного запаса.
- Слава, поспи, - не оборачиваясь, чтобы скрыть зевок, сказал Трайнис.
- Уже спит, - ответил Вадковский.
Трайнис обернулся.
Лядов лежал на остатках поленницы с медленно кренящейся флягой в руке. Приоткрытые
сухие губы, на усталом лице умиротворение, как после честно выполненного дела.
- Ты тоже ложись, Ромка. Разбужу. - Трайнис осторожно забрал флягу из безвольных
Славиных пальцев.
- Потерпим, - весело сказал Вадковский. Оторвав кусок подкладки комбинезона, он
принялся протирать пистолет, поглядывая наружу. - Враг, понимаешь, не дремлет.
Трайнис посмотрел на Вадковского: покрасневшие глаза, осунувшееся лицо. Прежний
веселый Роман слабо угадывался сквозь грязь и усталость. Ушла беззаботность, появилась
холодная деловитость. "А ведь ему нравится", - с удивлением подумал Трайнис. Похоже,
человек занимается своим делом. И где? Не на комфортной Земле, а на мало кому известной
планете - в грязи, холоде и опасности.
На Трайниса опять накатило ощущение неуместности, невозможности происходящего. "Я
старше обоих на два года. Мы, конечно, уже не дети, но, ей-богу, то, что сейчас происходит,
недопустимо. Нельзя тыкать человека в оборотную сторону жизни. Почему нельзя? А чтобы не
повторил он то, что давно перемелено и поглощено историей. Ни к чему это. Поэтому,
наверное, и закрыта генетическая память - зря стараются ее взломать экзистенциалисты.
Человеческая история замешана на боли и крови. Доброе надо помнить, а главное - не
помнить зла. Не сможет сделать ничего толкового человек, отягощенный кровавой памятью
предков. Не выдержит. Да и свой предельный опыт не всегда на пользу - тоже можно
сломаться, причем незаметно, однажды приняв трусость за житейский опыт, слабость - за
мудрое недеяние. А мы сейчас настырно лезем именно в эту приотворенную Лядовым дверь
прошлого. Ведь с ерунды все началось. Не знаю, что былсу Славки на уме, но мы с Романом
просто решили развлечься по-новому, прошвырнуться на звездолете, устроить пикник в
незнакомом месте. Прошвырнулись. Устроили. И увязли". Трайнис вспомнил, как неожиданно
легко входило лезвие тесака в шею обезьяны-рептилии. Желудок мгновенно подпрыгнул к
горлу. Трайнис сплюнул в костер горькую слюну и совершенно ясно увидел, что он был прав,
сделав самый первый заход на симулятор, когда он получил полное медицинское
подтверждение пригодности к работе пилотом дальнего космоса. Так ведь недоволен остался,
прошел еще десять тестов на смежные профессии. Все искал себя. Даже напросился по
знакомству - через дядю Кирилла - в настоящий, правда совершенно неопасный, плановый
рейд в связке десантников. Но теперь тот рейд можно с чистым сердцем не считать. Так,
прогулка с друзьями по лужайке среди кроликов. Даже нет - просмотр фильма в мягком
кресле и домашних тапочках это был. Десантником надо быть везде, а не только за броней
штурмового глайдера. Похоже, я слишком люблю надежность и совершенство во всем.
Надежные друзья, надежная техника, надежный мир. Надежная Земля. С десантом не сложится,
это ясно. Он прислушался к этой мысли. Легкое огорчение трепыхалось где-то на задворках.
Ничего, потерпишь. Своим делом надо заниматься. Затерянный на чужой планете, перед
одиноким костром, оставив за спиной не одно смертельно опасное мгновение, человек получает
способность мыслить быстро и конкретно, испытывать только сильные, безусловно искренние
чувства. Что ж, техника подвела. Зато дружба выдержала. В груди потеплело, словно он
глотнул вина. Но не дай бог всем проверять дружбу таким способом - может не выдержать.
Лучше просто дружить. Ладно, не расслабляться. Дружбу, будем считать, проверили. Осталось
проверить мир. Не верю, что мы так и будем идти и идти по бесконечной чаще, как по чужому
сну. Трайнис потер глаза, заплывшие тяжелыми веками, и сурово уставился в темноту.
Вадковский звякнул железом и тоже стал смотреть в ночь.
Так они сидели, смотря мимо костра каждый на свою половину склона. Там слабо тлели
редкие искры сгоревших факелов.
- Ромка, потрави что-нибудь, а то усну.
Вадковский, позевывая, начал рассказывать. Кажется, начал он с самого детства. У
Трайниса не было сил вслушиваться. Просто было приятно слышать человеческий голос. А
если бы даже вслушивался, все равно пропустил бы половину - то и дело на мгновение
проваливался в сон.
Вадковский замолчал, Трайнис как раз вынырнул из омута сладких сновидений, повернул
голову.
Вадковский, сонно помаргивая, глядел в ответ.
- Ты как? - спросил Трайнис.
Вадковский закрыл глаза, кивнул и голова упала на грудь. Он ровно засопел. Трайнис
протянул руку, потряс Романа за плечо. Тот сразу вскинулся, метнул вокруг молниеносный
взгляд. Узнал, чуть расслабился.
- Наверное, так чувствует себя обесточенный кибер, - невнятно сказал Вадковский. Со
стоном поднялся на затекших ногах. - Не могу больше. Пойду освежусь.
Он шагнул из пещеры в темноту. Тут же раздался его крик:
- Гинтас!
- Что?!
Сон как влажной тряпкой стерли.
- Мороз исчез. И звезды... гаснут.
У Трайниса жутко ухнуло сердце, и он вскочил, ударившись о потолок пещеры.
Прижавшись плечом к плечу, держа руки на пистолете и тесаке соответственно, то и дело
расталкивая друг друга, они следили за тем, как умирает костер. Распался на угольки последний
кусок коры. Все было сожжено. Несколько полотнищ остались в подстилке на холодном
песчаном полу - два больших куска под спящим Лядовым и по маленькому кусочку под
каждым из них. Угольки гасли, пуская струйки дыма, синие язычки пламени нервно и
обреченно перебегали по кострищу. Все покрывал легкий пепел.
Костер погас. Без костра пещера сразу остыла.
Через остывающее кострище потек утренний воздух - свежий, сырой, зябкий. Но не
мороз. Куда-то делась антарктическая стужа. Это не радовало - спать хотелось так, что было
все равно.
Серыми призраками медленно проступали из небытия темноты склон и угрюмая стена
леса. Небо бледнело, горели только несколько крупных звезд на западе.
- Рома, мы пережили, - прошептал Трайнис.
- Да.
Голос у Вадковского был сиплый. В утреннем свете Роман был похож на припорошенного
пылью зомби, разучившегося моргать и улыбаться. Трайнис чувствовал, что выглядит не
лучше.
Когда стало ясно, что начинается день, и это обычный день, а не очередной коварный
псевдоноогенный феномен, кто-то снова перелистнул страницу жизни.
Сил от этого не прибавилось, но уже совершенно иные заботы выходили на первый план.
И вообще трудности сподручнее преодолевать при дневном свете.
Поглядев на сладко спящего Лядова, не стали его будить. Сделали по одному глотку из
фляги - на донышке немного осталось.
Дольше сидеть на одном месте было невозможно. Несколько секунд неподвижности даже
в самой неудобной позе - и человек засыпал. Вот он, здоровый сон на свежем воздухе.
Они побродили по склону перед пещерой, среди остывших углей и горок пепла, дыша
всей грудью. Немного приободрились.
Следов от мороза не осталось никаких. Даже трава не пожухла. Невытаптываемая,
морозоустойчивая. Надо будет семена на Землю отправить, газоны засевать. А может, не надо.
Кто знает, как передаются эти псевдоноогенные феномены?
Размялись в бесконтактном спарринге. На контактный не было сил. Тело замедленно
отзывалось, сделанное из сырого разбухшего дерева. Ничего не хотелось. Тупая тяжесть в
голове твердила: спать, спать.
Засунув пистолет за пояс, скрестив руки на груди и широко расставив ноги, в чем-то
неуловимо узнаваемый, под стеной, рядом с пещерой, стоял Вадковский и оглядывал
просыпающиеся окрестности. Впрочем, как и раньше, окрестности упорно молчали и не
шевелились, словно в зависшем симуля-торе. Ни ветерка, ни птиц. Просто вокруг становилось
все светлее и светлее. Туманная розоватость незаметно перетекала в обычный белый свет.
Трайнис ходил по склону, нагнувшись - искал следы ночного происшествия. Следов не
было. Только обугленные остатки факелов. Выпрямившись, он посмотрел задумчиво в сторону
леса. До ближайших стволов было метров тридцать.
- Не надо, Гинтас, - крикнул Вадковский.
Тот обернулся.
Вадковский махнул ему рукой:
- Не искушай. Сейчас Славка проснется - и сразу уходим.
- Конечно, - кивнул Трайнис. И снова посмотрел на лес. Казалось, утро только здесь,
на открытом месте, а там, в чаще, хозяйничает ночь со своими подручными-кошмарами.
Роману послышался шорох. Он сорвался с места и заглянул в пещеру.
Лядов сидел, скрестив ноги, и зевал на все лады, недоверчиво глядя в безмятежное
розовое небо над лесом.
- Гинтас, уходим! - крикнул Вадковский, повернувшись к склону.
Лядов вздрогнул, захлопнул рот.
- Как спал? Как рука? - спросил Вадковский. - Есть хочешь?
Лядов пошевелил плечом.
- Погоди ты... Нормально. Только кожу стянуло. Попить бы.
- Бери, вот фляга. Допивай, мы уже. Сейчас уходим, - скороговоркой сказал
Вадковский.
Лядов припал к горлышку. Вадковский исчез из проема.
- Ребята, вы поспали? - запоздало крикнул Лядов.
Прозвучали шаги, и в пещеру заглянул Трайнис. Тесак в его руке выглядел уже не менее
привычно, чем штурвал глайдера.
Лядов поднялся, стряхнул с себя песок и щепки. Левая рука висела на перевязи.
- Доброе утро, - сказал Трайнис. - Мы подремали.
Лядов посмотрел на его лицо.
- Понятно. На первом же привале ложитесь спать.
- Как рука?
- Ну, - неуверенно сказал Лядов, покосившись на грязную тряпку перевязи, - завтра
смогу делать что-нибудь легкое. Наверное.
Перед пещерой звонко щелкнул и куда-то отпрыгнул камешек.
Трайнис шагнул назад и, сощурясь, посмотрел вверх.
- Роман зовет. Пойдем.
Он закинул на плечо ремень контейнера. В контейнере глухо брякнуло.
Лядов перешагнул толстый блин белого пепла с утонувшими углями и пошел за
Трайнисом вдоль каменной стены. Начав двигаться, с удовольств
...Закладка в соц.сетях
