Жанр: Научная фантастика
Тени у порога
...д солнцем.
У Трайниса подергивались плечи, голова то и дело ныряла к груди.
Вадковский подошел, со словами "Гинтас, все нормально. Ты молодец" отобрал тесак и
подтолкнул того в сторону. Трайнис оперся о камень, согнулся и его тут же вырвало.
Вадковский метнулся к Лядову. Закрыв глаза, тот сидел, прижавшись щекой к каменному
обломку.
Бросив на камни тесак, Вадковский быстро скрутил в жгут несколько полос от порванной
майки и перетянул Лядову руку у самого плеча. Выхватил из карманчика флакон с биопластом,
оттянул окровавленные лохмотья рукава и опрокинул на рану. Биопласт вскипел. Пена
широким неправильным пятном накрыла рану. По периметру растущего белого пенного пятна
темным валиком отступала грязь и спекшаяся кровь. Пузырьки растаяли, лепешка биопласта на
секунду стала прозрачной - как мелководная черноморская медуза, и тут же начала темнеть -
рана была большой. Вадковский похлопал Славу по щеке. Тот зашевелился, сморщился,
подобрал под себя ногу, вяло попытался встать. Выглядел он неважно. Взгляд был мутный.
Шок прошел, боль скоро утихнет.
- Не спеши. - Вадковский придержал Лядова, продолжая рассматривать рану. Четыре
глубоких пореза рассекли плечо, пятый задел левую сторону груди. Рана была не очень
хорошей, но, в общем, Славке повезло. Могло быть хуже.
Проскрипев гравием, подошел Трайнис. Многократно размазанная рукавом и ладонью
двухдневная грязь покрывала его лицо жутковатым боевым макияжем. Ежик волос густо
пятнала белая пыль.
"Интересно, как выгляжу я", - подумал Роман и покосился на расплывшиеся темные
пятна на груди. Кожа, под ними зудела и покраснела вокруг. Он брезгливо стер кровь твари
болтающимся рукавом комбинезона.
- Пока вокруг все спокойно, - вполне невозмутимо сказал Трайнис, подбирая тесак.
Осмотрел окровавленное лезвие. Сплюнул. Рукавом вытер губы. Протянул руку Вадковскому.
- Дай я тебе спину полечу.
Роман отдал биопласт, передернул плечами - спину жгло. Потом по спине провели
холодной влажной кисточкой и боль утихла. Вадковский дернулся было встать.
- Посиди минуту, - схватил его за потное плечо Трайнис. - Дай затянуться. - Он
тяжело дышал в затылок. Наконец убрал руку. - Все.
Вадковский поднялся:
- Уходим. Ориентир - туда. - Он махнул рукой вниз, в сторону лесного океана.
Гинтас присмотрелся и кивнул.
Лядов сидел, скорчившись. Трайнис помог ему встать и, хотя тот отбивался, закинул
здоровую руку Лядова себе на шею, и они торопливо посеменили прочь из каменного круга.
Лядова мотало из стороны в сторону.
Сойдя с камня и сделав несколько шагов по траве, Трайнис обернулся.
Вадковский догонял их, быстро двигаясь каким-то хитрым боковым подпрыгивающим
шагом, и смотрел назад, не теряя из поля зрения тылы, каким-то чутьем не глядя обходя
крупные обломки. Краем глаза Роман отметил место, где сидел Лядов - там остались красные
пятна.
Круг каменных развалин медленно удалялся. Выпирающий массив "постамента" дрожал в
мареве.
Догнав друзей, Вадковский, не выпустив пистолет из руки, подхватил Лядова с другой
стороны, и они быстро углубились в чащу. Душная зеленая полутьма под пологом леса
показалась комфортной, по сравнению с залитым солнцем каменным пеклом на макушке холма,
и почти безопасной.
Шли очень быстро, почти бежали. Лядов не проронил ни слова, но спотыкался все чаще.
Трайнис с Вадковским изредка общались кивками и движениями подбородка, когда выбирали
путь среди хаоса деревьев. Останавливаться было нельзя. В левой руке Трайнис нес тесак,
Вадковский в правой сжимал ТТ.
С досадой закатив глаза, Роман внезапно сбавил скорость, заставив Трайниса
остановиться, и встретил его вопрошающий взгляд.
- Контейнер, - одними губами сказал Вадковский.
В глазах Трайниса появилось тоскливое выражение. Вадковский осторожно высвободился
из-под руки Лядова.
- Я вернусь, - сказал Вадковский. - Нет выхода. Там слишком много осталось. Вода,
патроны.
Трайнис молчал, удерживая повисшего на нем Лядова.
- Подумай сам, - сказал Вадковский.
Трайнис кивнул.
- Идите к ориентиру, - сказал Вадковский.
- Мы тебя подождем здесь, - покачал головой Трайнис. - Вон у той парочки.
В шагах десяти от трассы тесно росли два дерева. В пространство между ними мог с
трудом протиснуться человек.
- Идет, - сказал Вадковский. - Держи пистолет, мне давай тесак.
- Зачем это? - нахмурился Трайнис, сжимая пальцы на рукоятке. - Ты хорошо
стреляешь.
- Зарубки буду делать, - нашелся Вадковский. Он не стал доказывать Трайнису, что
огнестрельное оружие эффективнее холодного, и что два человека важнее, чем один. - Я
быстро.
Мрачный Трайнис молча принял пистолет. Рукоятка показалась ему горячей.
Вадковский посмотрел, как друзья устраиваются под двумя гигантскими стволами и
двинулся в обратный путь.
Оставаясь в поле зрения Трайниса, Вадковский даже сделал одну зарубку. Когда же чаща
сомкнулась между ними, он перехватил тесак по-походному и бросился сломя голову вперед.
Деревья рванулись навстречу шатающимися колоннами.
Оказавшись на окраине леса, перед распахнувшимся горячим небом и уходящей вверх
сопкой, Вадковский остановился, хватая ртом воздух, всмотрелся - на вершине было тихо.
Оглянувшись, он тоже не стал шуметь, делая зарубку, - просто запомнил дерево. Перехватил
тесак по-боевому и мягкими прыжками побежал вверх по крутому склону. Когда он пересек
границу тени, навалился жар с неба, будто на голову надели тесный обруч, в горло засунули
горячую вату. Перевалив зенит, солнце уже указывало место своего захода, но было еще
достаточно высоко. О прохладе казалось невозможным даже мечтать.
Вадковский остановился перед каменным кругом, среди разбросанных в траве обломков.
Напряженно всматриваясь, усмиряя бурно вздымавшуюся грудь, он почти ничего не слышал
сквозь пульсирующий шум крови в ушах.
Оглянувшись на примеченное у подножия сопки дерево, словно ища его поддержки,
Вадковский плотнее взялся обеими ладонями за рукоятку тесака, отвел к плечу для удара и
крадущимися шагами ступил в пределы сплошного камня. "Постамент" был заметен издали.
Широкий осевший контур его струился в горячем воздухе.
Вадковский, пригнувшись, пробирался к месту стычки, шарахаясь в сторону и принимая
стойку при виде любого округлого камня. Но тех "дынь", как назвал он их про себя, не было.
Он мог поклясться, что, когда они пришли сюда, серых пыльных валунов было гораздо больше.
Вадковский чувствовал, что с него течет ручьем. И совсем не от жары.
До "постамента" осталось всего ничего. Вадковский даже начал узнавать отдельные
камни. Когда показалось распростертое тело твари с перерубленной шеей, вернее, ее задняя
лапа, Вадковский снова замер. Минуту он стоял абсолютно неподвижно и вслушивался, то и
дело опуская глаза на торчащую из-за камня лапу, покрытую чешуей, как у рептилии, с
костяными наростами на подошве.
Вокруг было невообразимо тихо. Контейнера нигде не было видно. Где его бросили?
Кажется, у "постамента". Все именно оттуда дружно стали высматривать поляну.
Вадковский на цыпочках крадучись двинулся дальше. Тесак плыл перед ним, нервно
подрагивая страшным лезвием расслоившегося до микронной толщины композита. Иначе вряд
ли бы Трайнис смог нанести такой эффективный удар. На лезвии мутно блестели почти
засохшие черные с зеленым отливом пятна и полосы. От них шел неприятный запах. Трайнис
даже не успел вытереть лезвие.
Распростертая фигура проплыла сбоку. Кровь зверя впиталась в камень, оставив угольные
пятна с купоросной бахромой.
Пройдя несколько шагов, Вадковский остановился и торопливо вытер лицо рукавом.
Левый глаз почти проморгался, но что-то еще давило на глазное яблоко, и все виделось
мутным. Белый жар заливал все вокруг, обломки скал бросали в Романа многократно
отраженный солнечный свет. Щурясь, Вадковский медленно обходил "постамент".
Вот еще два существа - сраженные его пулями. Лежат в тех же позах.
Он сделал несколько шагов.
Бурые брызги на камне, на уровне плеча - здесь тварь напала на Лядова.
В конце концов он просто споткнулся о контейнер, подняв грохот на всю планету.
Подхватив контейнер за ремень, Роман бросился со всех ног прочь. Он мчался, не
заботясь о маскировке, лавировал между камней, перепрыгивал, думая лишь о том, как бы не
разбить непочатую и начатую бутылки с вином.
Остановился он лишь у первых деревьев. Резко развернулся, выставив перед собой тесак.
Его никто не преследовал.
Вадковский недоверчиво бросил взгляд вверх по склону - далекие камни ярко белели на
фоне неба.
Он накинул ремень контейнера на плечо и быстро зашагал по еще не распрямившейся
траве. Видимо, дневная духота разморила даже местную сверхжизнелюбивую подножную
флору.
Частый шорох быстрых шагов гас в густой траве. Страшно хотелось пить, горло саднило,
в комбинезоне, даже расстегнутом до пояса, было нестерпимо жарко, кожа зудела, по мокрым
бедрам комбинезон просто скользил. Но не ходить же по лесу в плавках! Все эти неудобства
сопровождали его далеким параллельным курсом - он их почти не замечал. Открылось что-то
вроде второго дыхания.
Сначала Вадковский никого не увидел. Усмехнувшись, он рукояткой тесака отстучал по
стволу сигнал "я здесь, свой".
Из-за тесно стоящих стволов бесшумно высунулся Трайнис. Блеснул вороненый ствол.
Гинтас молча кивнул Роману. Тот в три прыжка оказался рядом.
Лядов полулежал в тесноте между двумя гигантскими комлями, бледный как полотно, но
со взглядом осмысленным и недовольным. Вадковский присел перед ним, внимательно
осмотрел предплечье. Потемневший биопласт покрывал четыре глубокие борозды.
- Как ты?
- Нормально. Царапина.
Лядов старался скосить глаза на плечо, но чувствовалось, что ему это трудно дается. Он
прислонился к коре и закрыл глаза.
Биопласт очистил рану и принялся за восстановление тканей. Лядову сейчас полагалось
хорошее питание и постельный режим.
- Все так говорят. Ты еще не видел, что такое настоящая боевая царапина, - болтал
Вадковский, копаясь в контейнере.
Вскоре жгут был снят, кровавые лохмотья срезаны, а плечо Лядова аккуратно перевязано
относительно чистой и целой тряпкой - майкой Трайниса. С левой стороны покрытый
разноцветными - преимущественно красными - пятнами комбинезон Лядова частично
превратился в безрукавку.
Вадковский чпокнул пробкой, протянул Лядову бутылку.
- Хлебни. Врачи рекомендуют.
- Лучше, наверное, воды, - усомнился Трайнис, посмотрев через плечо. Он стоял к ним
спиной, обозревая поляну, со стороны которой появился Вадковский. Пистолет Трайнис держал
в опущенной руке.
- Немного можно, - сказал Роман и протянул Лядову брикет.
Тот покачал головой.
- Подкрепись. Там еще есть, - сказал Вадковский.
- Я знаю, сколько там есть, - невесело сказал Лядов.
- Боевой рацион, - напомнил Вадковский. - Тут витамины.
Лядов молча начал жевать, смотря в траву. Левая рука его висела как плеть.
- Больно?
- Нормально.
Лядов выглядел равнодушным. Это не понравилось Роману.
- Держи воду. Обязательно попей. - Вадковский поставил в траву возле ноги Лядова
флягу. Поднялся, подошел к Трайнису.
- Надо уходить, - сказал Трайнис.
Они посмотрели друг на друга. Вадковский отметил растерянность на лице самого
старшего из их компании, и самого опытного. Трайнис отвел взгляд.
- Как-то все не так, - пробормотал он. - Неправильно все. Почему мы должны, как
какие-то питекантропы... - он оборвал себя, потемнев лицом.
Вадковский подождал и тихо сказал:
- Биопласт справился. Хорошо, что перелома нет. Славке повезло. Сейчас наберется
сил.
- Бери пистолет, давай мне тесак, - глухо сказал Трайнис.
- По-моему, отметки больше не стоит делать, - сказал Вадковский, меняясь оружием. _
Две причины: время и...
- Понял. Я пойду со Славой, - сказал Трайнис.
- Я возьму контейнер.
Лядов, опираясь о ствол, морщась поднимался с земли. К нему бросились, бережно
помогли с двух сторон.
Перегруппировавшись, тронулись в путь.
Вадковский шел впереди, придерживая за спиной контейнер, ремень которого впился ему
в левое плечо. Пистолет в его правой руке был взведен и снят с предохранителя.
Трайнис поддерживал Лядова под здоровую руку, хотя тот сквозь зубы заверял, что
чувствует себя уверенно.
Шли молча. Было решено производить как можно меньше шума и не оставлять, по
возможности, никаких следов.
Следующим ориентиром, по словам Романа, была некая, как он назвал, Щека.
Что за Щека - выяснять времени не было. "Там увидите, - коротко бросил он. - Щека
как щека".
Было заметно, что путь пролегает между двумя возвышенностями - справа и слева
деревья взбирались на склоны.
Вадковский уверенно и упорно шел вперед, словно уже ходил здесь. Трайнис поглядывал
по сторонам - ему не нравилось, что чаща зажимает их в низине. Напасть здесь на отряд было
проще простого.
Вадковский шел как заведенный, ничего не замечая вокруг. Вереницы гигантских
шершавых стволов сонно уплывали назад.
В низине было сумрачнее, чем на ровных участках. А может быть, так только казалось.
Вадковский поднял глаза: наконец появился просвет. Лучи солнца под острым углом врывались
в зеленую полутьму, мягкие желтые блики лежали на верхних частях стволов. Дело не в низине
- просто солнце опустилось, вечереет. Роман словно очнулся, и замедлил шаг. Ему показалось,
что возле самого просвета в кроне что-то роится - облачко насекомых или пылинки танцевали
в луче света. Все равно. Это теперь не важно.
- Слава, время, - тихо сказал Вадковский.
Последовала пауза, тихая реплика Гинтаса, и прерывающийся голос Лядова:
- Я их где-то потерял.
- Мы идем часа два, - сказал Трайнис.
Вадковский разглядывал лучи, силы которых не хватало, чтобы добросить пятно
солнечного света на дно зеленого молчания. Солнце уже вошло в последнюю четверть своего
дневного пути. В их распоряжении два часа. Ну три. На равнине летние сумерки длинны, но
под зеленым щитом они начнутся раньше и будут гораздо короче. Сейчас бы идти и идти...
Возвышенности по сторонам и не думали понижаться, что было бы верным признаком выхода
на следующую опорную точку.
Вадковский скрепя сердце сказал:
- Привал.
И остановился. Просто встал столбом там, где шел. Отдыхать ему не хотелось. То есть он
в иной ситуации с огромным удовольствием сбросил бы с себя весь груз, смыл грязь с
уставшего тела, вдоволь поплескавшись в горячей воде, потом бы не спеша плотно поел, а
потом бы завалился спать на целые сутки в своей комнате с открытым настежь окном. Но здесь
подобные желания... Нет, он не подавлял их. Просто та жизнь осталась там, а здесь шла совсем
другая, своя жизнь, где желания тела - дело десятое.
- Если из-за меня, - донесся бесцветный голос подходящего Лядова, - то привал
делать не стоит. Я дойду.
Трайнис и Лядов остановились рядом с Вадковским. Лядов правой рукой держался за
плечо Гинтаса, но стоял вполне уверенно. Наверное, действительно это была не слабость, а
анестезирующее действие лекарства.
Вадковский откровенно рассматривал Славкино лицо - бледен, глаза тусклые, почти не
смотрят. Конечно устал. Может быть, ему больно. Но молчит, не признается. Роман
приблизился. Рука не горячая, пульс учащен. Предплечье, давно не мытое, в жутких бурочерных
лохмотьях - не воспалено, только толстая корка биопласта еще больше потемнела на
глубоких рубцах - универсальное снадобье помогало организму бороться с ранением, отдавая
лекарство, поглощая шлаки и грязь. Скоро надо будет сменить биопласт. Есть еще... сколько
же? В личный комплект входят две. Осталось. четыре упаковки биопласта. На такую рану
приходится выливать почти всю. Вадковский невольно сглотнул - на еще одно подобное
ранение лекарств просто не хватит.
- Роман, я серьезно говорю, - сказал Лядов. Все трое стояли рядом, и Слава говорил
очень тихо. - Расслабимся - мне труднее будет войти в ритм. Далеко еще?
- Трудно сказать. Мы уже рядом... Должны быть рядом.
Трайнис крутил головой по сторонам. Взгляд его цепко прыгал по чаще. Часто он
поглядывал вверх - видимо, тоже заметил золотистое роение в солнечном луче под сводами
леса, но ничего не сказал. Это теперь действительно было не важно.
- Роман, - твердо сказал Лядов, - вечереет. Надо как можно дальше оторваться от
этих тварей. Хуже мне уже не будет. А вот если мы опоздаем...
Вадковский махнул рукой:
- Тогда перекусим стоя.
Он закинул ремень контейнера на шею и держал его на животе на манер подноса. Поели
на скорую руку.
- Ты прямо как лотошник, - заметил Лядов, сосредоточенно с усилием жуя концентрат.
В глазах его не мелькнуло ни намека на улыбку.
Съели по половине мясного брикета. Воды оставалось три фляги. Правда, были еще одна
бутылка вина полная и одна уполовиненная.
Выпили по три глотка воды. Лядова заставили выпить пять. В ответ на его протесты
Вадковский спокойно сказал:
- Потеряешь силы - тащить тебя на самодельных носилках будет гораздо сложнее. Ну
что - двинулись?
- Потопали, - отозвался Трайнис.
Вадковский наконец определил выражение его лица - хмурое недоумение. "А ты
говорил - "на симуляторе", - подумал Роман. Симулятор и вообще земные реалии
вспоминались с некоторым трудом. Многое казалось лишним, нелепым. Удивляли собственные
поступки и слова в той или иной ситуации. Мир Камеи был проще, честнее и жестче.
Оглядевшись, споро зашагали.
То ли от резкого начала движения, то ли от спада дневной жары почудилось, что
оголенных частей тела коснулась прохлада. Не рано ли, забеспокоился Вадковский, и тут же
забыл об этом. Пора уже было выходить на опорную точку. Но точка не появлялась. И сделать
ничего нельзя было, оставалось только идти этой темнеющей лощиной.
Трайнис опасно нес тесак - лезвием на плече. Значит, постоянно напрягает руку,
мельком подумалось Вадковскому. Зато оружие в момент опасности срывается в боевое
положение мгновенно. Вадковский мысленно похвалил спутника. "Вот опять, - подумал он,
- полузнакомое слово. Вернее, редко используемое в данном контексте. Спутник. Почему я
его вспомнил?.." И он сразу забыл об этом. Надо было идти вперед, а лощина и не думала
кончаться.
Как-то незаметно истек следующий час. Потом еще полчаса. Прямые лучи солнца над
головой пропали.
Вадковский ощущал глухое беспокойство. В животе иногда появлялся медленно
стягивающийся холодный узел, из-за которого слабели ноги, а взгляд начинал затравленно
метаться по темной массе деревьев. Это было незнакомое ощущение. Но оно быстро
проходило, едва Вадковский, стиснув зубы, ускорял шаг.
Потемнело существенно. Чаща стала теснее, деревья сгрудились, нависли, разглядывая
крошечных путников у своего подножия. Наверное, перешептываются с интересом,
удивляются.
Уже можно было обмануться в определении расстояния до далекого предмета. И без того
молчаливая и неподвижная чаща стала врастать в повисшую в воздухе темную пыль сумерек.
Дальние деревья слились в мутный невыразительный барельеф. Вадковского на секунду
охватила тоска. На Земле он очень любил ночь. А здесь даже мысль о возможности остаться
наедине с ночной темнотой и деревьями вызывала простой и чистый, ничем не замутненный
страх. Страх этот давал силы и гнал вперед. Такого страха, наверное, можно было не стыдиться.
Вадковский отер потное лицо валиком закатанного рукава. Огляделся. Он уже не мог
вспомнить, о чем только что думал. Где ориентир?
Трое снова остановились. Щелкнула крышка контейнера, булькнула вода. Один из них ел
и пил, сидя на контейнере. Другой, повыше, что-то спросил у третьего. Тот в ответ покачал
головой. Больше не было произнесено ни слова. Двое склонились над плечом сидящего,
переглянулись, кивнули друг другу. Потом все трое быстро собрались и через пятьдесят шагов
бесшумно исчезли среди стволов-великанов.
Лощина не кончалась.
Они уже давно шли не в цепочку, а рядом, поддерживая Лядова с обеих сторон.
Вадковский во всех подробностях начал рассказывать Трайнису, как выглядит следующий
ориентир. Почему-то очень хотелось говорить. Хотелось расшевелить безразличную,
стремительно исчезающую в темноте чащу. Хотелось услышать собственный голос,
удостовериться, что ты не превратился в тупо шагающий механизм, забыв зачем и куда идешь.
Трайнис слушал молча, иногда повторяя: "Тише. тише".
Опять вокруг все было пепельным и черным, как сутки назад. Какие-то заблудившиеся в
кронах кванты закатного света давали глазу ничтожную возможность видеть. Они уже
несколько раз налетали в полумраке на ветки и царапались.
- Фонарик! - прохрипел Трайнис. Контейнер болтался у него на левом плече. В левой
же руке было зажат тесак. Правой он тащил Лядова за пояс комбинезона.
- Нет, - упрямо отвечал Вадковский. - Мы дойдем.
Здоровой рукой Лядов обхватил его шею. В правой Вадковский держал пистолет, который
уже давно не убирал в карман. Рукоять стала неудобно широкой и скользкой, сам пистолет
сильно потяжелел.
Лес распался на отдельные глыбы мрака. Иногда какие-то неопределенно бледные пятна
маячили перед глазами. Порой начинало казаться, что это ноги, а не глаза, чувствуют
повышение уклона, и тогда они сворачивали в низину, в существовании которой уже не было
никакой уверенности - может быть, они давно уже заблудились и идут не туда. Так как это
было бы слишком страшно, о таком варианте никто не думал.
Лядов двигался молча, односложно отвечая на вопросы о самочувствии: "все нормально".
Кажется, у него начала подниматься температура.
Вадковский стиснул зубы, чувствуя, как тяжелеет Слав-кина рука на шее, но выхода не
было. После всех событий ночевать в чаще было неоправданным риском. Тем более зная, что
где-то впереди есть более надежное для ночевки место.
- Вижу, - выдохнул Трайнис, притормаживая и поднимая голову. - Черт тебя побери,
Рома, вижу! Ой, прости.
Вадковский вскинул голову.
- Где? - И расплылся в улыбке. - Все нормально. Вот именно - "шъерт побьери"!
Они остановились. Лядов покачивался, уронив голову на грудь; дышал тяжело и
отрывисто.
Вадковский с наслаждением вытер лицо о скатанный рукав на предплечье. Снова
посмотрел.
Пусть они ошиблись - взяли левее. Совсем немного - метров двести. А ведь могли
промахнуться. Сейчас не понять, виновата ли чаща, где не видно ни зги, или курс был намечен
второпях. Теперь это не важно. Главное, что справа, среди поредевших деревьев - что, как им
уже известно, явный признак гористого поднятия, - высоко вверху слабо розовел кусочком
фруктового сахара на фоне глубокого индиго предночного неба вертикальный выход камня.
Стена. Щека. Как будто у крутого зеленого холма вертикальным ударом стесали одну сторону,
до камня сняв дерн и деревья.
Подхватив Лядова, с новыми силами полезли напролом.
- Вы меня достали с вашей чащей, - бормотал Лядов, мотаясь, как холст в ручье между
двух столбов. Впрочем, он шел сам, но спотыкался все чаще, тяжело повисая на шеях друзей.
- Бросьте меня, - бормотал Лядов.
У Вадковского отлегло от сердца - умирающий человек шутить не будет.
- Все, Слава, дошли. Финишный рывок, последний.
Деревья редели. Прохладный свежий воздух лился навстречу. Только сейчас стало
понятно, как перенастоен до духоты растительными ароматами воздух чащи.
Стало светлее. Подъем оказался довольно крутым. Лесная подстилка истончалась. Когда
черная в полумраке трава исчезла из-под ног, мелкие камни резко заскрипели под подошвами.
Деревья остались позади. Гора росла над ними. Далекая верхушка ее была слабо окрашена
розовым и самостоятельно парила в темном воздухе. Истосковавшийся глаз улавливал вокруг
призрачные радужные цвета. Наверное, это был психологический эффект после многочасового
путешествия в монотонном сумраке. Скальные выходы светлели под ногами.
Они забрались еще на десяток метров по склону, под темную неровную стену, и Лядов
неожиданно твердо сказал:
- Больше не могу. Дайте отдохнуть.
Его усадили на травяной островок. Лядов немедленно откинулся на спину.
Вадковский с Трайнисом стояли над ним и озирались, переводя дыхание.
Западная часть неба над черными волнами слившихся крон была чуть светлее,
вырисовывались силуэты отдельных ветвей.
Вадковский присел, провел рукой по траве. Задержал ладонь. Трава была влажной. Он
постарался вспомнить, была ли влага прошлой ночью - и не смог. Это было слишком давно.
Обычная роса. Но что-то его обеспокоило.
Трайнис рядом затих.
Вадковский поднял голову. И тоже замер.
Только сейчас, когда они дошли и сознание немного очистилось от забот, когда за
считанные минуты погасли остатки заката - глаза прозрели: над головой ковром горели
звезды. Их было больше, чем на Земле в августовскую ночь, похоже, Камея располагалась
ближе к ядру. Непривычное расположение далеких светил наделяло весь небосклон
невероятной новизной. Они действительно были чужды троим с Земли - эти созвездия, никем
никогда не названные. Несколько крупных звезд были ярко окрашены - даже мелькнула
мысль об орбитальных станциях, - но мерцали они как самые обычные звезды.
- Вот уж не думал, что когда-нибудь смогу дать имя созвездию. - Вадковский
соединил взглядом несколько звезд, чуть подумал: - Подсвечник. Нет, Канделябр.
- Давай поднимемся повыше, канделябр, - устало сказал Трайнис. Посмотрел на
смутно видневшуюся в полумраке каменную стену, до которой оставалось полсотни шагов.
- Конечно, - кивнул Вадковский, но вместо этого снова уставился на звезды. -
Гинтас, ты видишь то же, что и я?
Трайнис обежал взглядом небосвод. Звезды мерцали колко, словно в морозную ночь. И
становились все четче, резче. Трайнис присмотрелся. Словно кристально чистую родниковую
воду лили в мутное от летней жары небо. Он даже успел заметить, как почти невидимая
прозрачная кольцевая волна ушла за черные кроны обступивших холм деревьев. По созвездьям
словно провели мокрой тряпкой. Резко потемнело? Ветер высоко в атмосфере сдул пыль?
Опять какие-то чудеса. Они на Камее, и эта планета успела объяснить, что нет таких пиков
невероятности, которые не могут быть покорены случайностью.
Не отводя глаз от неба, Трайнис присел и осторожно потряс Лядова.
- Все нормально, - сонно пробормотал тот. - Я не сплю.
Поддерживая под лопатки, Тра
...Закладка в соц.сетях
