Жанр: Научная фантастика
Тени у порога
...йнис помог ему присесть. Лядов застыл нахохлившись и
чуть завалившись набок.
- Попей, - сказал Трайнис, с трудом оторвав взгляд от сверкающего неба.
Лядов встрепенулся, жадно глотнул пару раз и резко отвернулся от фляги.
Трайнис завинтил крышку и облизал сухие губы. Было темно, и никто этого не увидел.
- Надо перебраться повыше, - сипло сказал он и помог Лядову подняться.
- Не волнуйтесь, - сквозь долгий зевок сказал Лядов, - я просто очень устал. Уже
почти не болит.
Бестелесными тенями все трое полезли вверх. За десять шагов до основания каменной
стены Трайнис сказал:
- Рома, включаю фонарь.
В ответ Вадковский только вздохнул. Конечно, место ночевки должно быть осмотрено.
- Валяй. Рукой только прикрой.
Щелчок. На каменистом склоне появился яркий овал света, метнулся по изъеденному
эрозией камню. Все разом зажмурились - глазам стало больно. Клочок травы изумрудно
вспыхнул, испуганным ежом встопорщилась игольчатая тень. Овал света, вырастая, умчался
вперед, взобрался на каменную стену и вдруг превратился в узкую щель - Трайнис положил
пальцы на стекло рефлектора. Пальцы засветились густо-розовым.
Полоска света, ломаясь, пробежала по скале, нырнула в углубление, похожее на
треугольную нишу. Трайнис осторожно заглянул.
- Чисто, - сказал он, с подозрением разглядывая мелкие камешки и слежавшийся
песок. Ни птичьих, ни мышиных следов не было.
Они забрались под каменные своды, попадали на теплый песок. Пещерка была
треугольная, будто из арбуза на пробу вырезали широкий клин, и неглубокая - едва в рост
человека. Но все равно куда приятнее было ощущать за спиной надежный твердый камень.
Трайнис погасил фонарь.
Некоторое время все молчали, переводя дыхание, Когда в глазах растаяли блики,
оставленные светом фонаря, в глыбе мрака над ними опять засияла звездная поляна, перевитая
туманным шлейфом - проступил Млечный Путь.
"Эти же звезды мы видим с Земли, - подумал Вадковский, - только из другой точки.
Мала Галактика".
Разгоряченные долгой ходьбой неподвижные тела остывали. Начинал чувствоваться
резкий холодок. Он заползал в рукава, стекал за ворот.
Никто не шевелился. Казалось, все заснули. Вадковский вытянул вперед невидимую в
темноте ладонь. Черная пятерня мазнула по звездам. Он готов был поклясться, что ощутил
прохладный ветерок. Даже не ветер - ровный ток холодного воздуха. И никак не мог
определить направление. Неработающие комбинезоны остыли и стали очень неприятными
изнутри - холодный влажный материал прилип к телу. Вот незадача. Не рассчитаны они были
к использованию с выдранным с корнем блоком сервиса. Страшно захотелось сорвать грязные
балахоны и залезть под горячий душ. А ведь вчерашний вечер был теплее. В осень, что ли,
местную попали? Так ведь ни одного желтого листа. И тут Вадковский понял - холодный
воздух течет сверху вниз. Словно высоко в небе приоткрыли дверь гигантской морозилки.
Кто-то чихнул. Кажется, Лядов. У Вадковского тоже защекотало в носу. Он нажал на
особую точку над верхней губой, и зуд в носоглотке прошел.
Рядом в темноте заскрипел песок.
- Ну что еще? - невнятно пробормотал Лядов.
- Надень капюшон, - сказал Трайнис.
Зашуршала одежда, слабо щелкнули фиксаторы "забрала". Рядом повозились и затихли.
Вадковский наклонился вперед, высунулся из укрытия, и стал прислушиваться. Тихо было
абсолютно. Не видно было ничего, кроме звезд. Планета для медитаций. Оголившейся шеи тут
же коснулась ледяная кисея, соскользнула вниз на открытые кисти рук. Даже в дыру от
вырезанного блока сервиса затекал холодный ручеек. Звезды над головой были предельно
торжественны и уже почти не мерцали, только изредка посверкивали. Воздух вверху, наверное,
охладился неимоверно. Уши начало покалывать. Вадковскии понял, что переждать ночь, не
привлекая к себе внимания, не удастся. Надо разводить костер. Так-так... Он задумчиво
выдохнул ртом. Струя пара заклубилась, вокруг звезд появились туманные ореолы, и медленно
растаяла в неподвижном воздухе.
- Гинтас...
- Я уже думаю об этом, - проворчал Трайнис.
Что тут думать... И Вадковскии понял: за дровами надо возвращаться в лес. Всем вместе.
Одного никто не отпустит. "Славу одного не оставишь, придется и его тащить вниз.
Сумасшествие какое-то. Эта планета хочет нас доконать. А Славке еще надо сменить
биопласт... С другой стороны - комбинезоны просушим, согреемся. Бред. Ты начинаешь
искать хорошее в плохом. А как еще вести себя в такой ситуации? Когда все против тебя и за
плечами нет привычной и незаметной мощи цивилизации. А вести себя надо очень просто, -
подумалось Роману, - делать все так, чтобы получилось то, что ты хочешь. И если для этого
надо спать на земле возле костра, то, следовательно, так и надо поступать с легкой душой". И
он сразу успокоился. Повернувшись в сторону невидимого Трайниса, снова позвал:
- Гинтас.
- Да, командир, - без тени улыбки в голосе ответил невидимый Трайнис.
- Придется будить Славку и идти за дровами всем вместе.
- Конечно.
Разбудив продрогшего Лядова, который тут же пробормотал "я не сплю", растолковали
ему ситуацию, сунули в руку нож - "Слава, это - на крайний случай". Вадковскии,
естественно, взял пистолет, Трайнис - тесак. Кряхтя и стеная они поднялись, болью
отозвались затекшие мышцы. Гинтас пальцами прикрыл рефлектор фонаря. Держась друг за
друга, как артель слепцов, начали спуск в темноту. Очень не хотелось удаляться от крошечной
и холодной, но такой надежной пещерки. Поддерживаемый с обеих сторон Лядов сильно
дрожал, но шел сам. Урезанный свет фонаря узкой полосой прыгал под ногами. Трава густо
серебрилась. Иней. Даже камни похрустывали звонче. Спускаться было скользко. Казалось,
идут слишком долго - деревья никак не появлялись впереди, а каменная стена за спиной давно
исчезла без следа. Спуск в темноту становился зловещим. Давать перед собой полный свет
Трайнис не решался. Наконец, бледная полоса света изогнулась на шершавой колонне.
Остановились. Звезды с интересом взирали с высоты. Холод опускался, казалось, именно от
них.
- Слава, держи свет. Вот так. Ромка, прикрывай. Все делаем очень быстро.
Лядов навел дрожащий снопик света из зарешеченного пальцами рефлектора на
ближайший ствол. Вадковскии встал рядом, напряженно подняв к правому плечу пистолет,
зажатый обеими ладонями. Казалось, он хочет послушать, что шепчет ствол.
Трайнис с оглушительным треском сделал тесаком первый удар, огляделся и принялся
долбить дерево, надрубая кору на уровне своего роста. Он работал быстро, с остервенением.
Щепки сухо щелкали по ближайшим стволам, с шорохом осыпались в заиндевевшую траву.
Сделав глубокие, с выворотом, зарубки вокруг всего ствола, Трайнис бросил под ноги тесак и
стал сдирать полосы коры - сначала повисая на обеих руках, затем упираясь ногой в дерево.
Появился крепкий, ни на что не похожий, мощный растительный дух. Раз за разом
вертикальными мазками оголялась гладкая влажная поверхность цвета слоновой кости. Мокрые
отсветы фонаря медленно гуляли по голому стволу. Груда длинных коричневых обрывков
росла. От Трайниса валил пар, на его лице крупными каплями блестел пот. В чаще повисло
слабое несмолкаемое эхо.
Лядов с фонарем перемещался вслед за Трайнисом. Вад-ковскому приходилось постоянно
маневрировать, чтобы не оказаться ослепленным фонарем. Он даже не смотрел на освещенный
участок дерева, переключив все внимание на чащу - там лишь слабые отсветы метались по
стволам.
Треск отрываемой коры вновь сменился частым тупым хрустом. Короткое эхо слабо
отзывалось в чаще. Вадковскии скосил глаза - Трайнис перешел ко второму дереву и
размахивал тесаком еще быстрее. Пар клубящимся столбом вырывался изо рта. Трайнис
спешил.
Вадковский присел, вглядываясь в чащу поверх уснувшей травы. Он понимал, что если
кто-нибудь ринется из чащи, то станет видимым только шагах в пяти. Как тут целиться? А
звука шагов и подавно не услышать. На замерших травинках поблескивал иней. Замерзшие
пальцы перестали чувствовать курок. Вадковский торопливо переложил ТТ в левую руку, кисть
правой засунул за борт комбинезона, зажал под мышкой. В левой руке пистолет сидел как
чужой.
- Все! - сказал Трайнис, задыхаясь. - Уходим. Роман, помоги.
Вадковский вскочил.
Лядов освещал две большие кучи кое-как набросанных обрывков коры. Правой рукой он
приобнял себя и постоянно притоптывал, пытаясь согреться. Левая рука была безвольно
засунута в карман. Лядов, фонарик в его руке и свет фонаря - все крупно дрожало.
Трайнис наклонился, припал к земле и своими длинными руками заграбастал одну охапку
целиком. Тесак оказалось внутри - с одного конца торчала рукоятка с грязно-белым
развевающимся куском обмотки. Гинтас рывком выпрямился.
Вадковский не смог повторить то же самое с пистолетом в руке. Пришлось убрать оружие
в карман.
Лядов пристроился рядом, светя под ноги, и они двинулись к скале. Подошвы скользили
по инею, холодный воздух обжигал легкие.
Огромная, в обхват, охапка оказалась не слишком тяжелой, но очень неудобной.
Одуряюще терпкий запах шел от коры. Вадковский никак не мог им надышаться, пока они
поднимались по склону. Наконец он понял, что просто очень хочет есть.
Две большие охапки свалили перед входом. Недолго посовещавшись, основную часть
бросили внутрь каменной ниши. Из оставшихся кусков Вадковский под руководством Лядова
начал разводить костер. Все промерзли окончательно, понадевали капюшоны, хлопали себя по
бокам, размахивали руками. Согревшийся и взмокший на заготовительных работах Трайнис
быстро остыл и сейчас отчаянно стучал зубами. Комбинезоны задубели от мороза. Было уже не
просто холодно, было явно ниже нуля, причем гораздо ниже.
Фонарик лежал на контейнере и светил внутрь каменной ниши, стены которой
возвращали наружу рассеянный свет. Свет был желтоватым - то ли из-за оттенка скалы, то ли
садилась батарейка. Три фигуры с поднятыми капюшонами отбрасывали длинные тени на
склон. Все делали молча, подавленные очередным происшествием.
Трайнис ломал и рвал на полосы огромные полотнища коры, аккуратно складывая
поленницу.
Наконец все застыли и Вадковский чиркнул спичкой. Звук прозвучал громко. Желтый с
синей шапочкой язычок пламени вытянулся в центре оранжевого гало над тоненькой
деревянной палочкой. Сколько тысяч раз в прошедшей истории этот кусочек дерева с комочком
серы спасал человеку жизнь?.. К огню сразу жадно прильнула тьма. Вадковский сощурился на
огонек и осторожно сунул спичку в шалашик из кусочков коры. Хорошо, что на Камее нет
ветра, подумал Вадковский. И вдруг испугался. Но ветер не подул. "С чего бы он должен
подуть?" - одернул себя Роман.
Пламя, попробовав предложенное, нашло его подходящим, и над шалашиком, густея,
повалил дым. Оранжевые языки азартно начали выглядывать из щелей. Вскоре маленький
костер пылал. Вадковский на корточках сидел над огнем, с умилением наблюдая за его ростом,
словно это был какой-нибудь экзотический, с великим трудом выращенный цветок.
Рядом появился Трайнис - Вадковский увидел его ноги. Ботинки побиты, в подошве
застряли острые кусочки камня, штанины до колена испачканы в грязи и зелени, исполосованы
чем-то острым, в нескольких местах продраны насквозь.
Вадковскому пришлось отодвинуться от огня - в лицо дохнуло жаром и по коже
пробежала судорога. Он провел по лицу ладонью. Ладонь была горячей и пахла гарью. Это
оказалось очень приятным. Вадковский улыбнулся. Тут же в двух местах треснула пересохшая
губа.
Трайнис без предупреждения сунул Роману кусок коры, похожий на узкий щит,
переходящий в хлыст.
- На вот, займись.
А сам полез в убежище, в пещеру, где Лядов, действуя кое-как одной рукой, довольно
ровно застелил корой остывший песчаный пол и теперь, вывернув шею и дыша паром на
темную кляксу отработавшего биопласта, в неверном свете разгорающегося костра разглядывал
плечо.
- Давай лучше я, - сказал Трайнис. Он достал из контейнера сине-белый флакон, сунул
Лядову фонарь - "держи вот так", и начал менять биопласт. Лядов морщился, шипел сквозь
зубы и дергался.
Под каменными сводами посветлело - это Вадковский, не долго думая, положил в огонь
целую охапку коры и отодвинулся еще дальше. Оранжевые языки пламени взвились на высоту
человеческого роста. Тепло коснулось лиц и рук. Лядов с Трайнисом обернулись на огонь. Пар
от их дыхания сливался в одно облако.
Вадковский развел костер перед самым входом, почти загородив проход. Жар от костра
шел неимоверный. Обращенные к огню части комбинезонов быстро прогрелись, находившиеся
же в тени оставались леденяще-влажными. Трайнис погасил фонарь и наложил чистую повязку
на плечо Лядова при ярком оранжевом свете костра. Особой нужды в повязке не было, но так
было теплее - клок комбинезона с левого бока Лядова был выдран солидный.
- Слава, садись ближе к огню, - сказал Трайнис. - Тебе надо хорошенько согреться,
поесть и поспать.
- Спасибо, - пробормотал Лядов. Из последних сил переполз и улегся боком к костру.
Трайнис сунул ему под головусвернутый в рулон кусок коры.
- Отдыхай. Сейчас сварганим ужин.
Лядов молча лежал с закрытыми глазами. Его лицо в капюшоне с незакрытым "забралом",
обращенное к потолку пещеры, осунулось и даже в желто-красном пляшущем свете,
затопившем пещеру, оставалось бледным.
- Что в меню? - спросил Вадковский. Он сидел, расставив ноги, и закатывал обратно в
костер вываливающиеся головешки. Подошвы ботинок находились в опасной близости от огня.
Пистолет лежал у него под рукой, по тускло-стальному корпусу бегали оранжевые блики.
- Ты не поверишь, - отозвался Трайнис. - Мясо, овощи, вино. Еда богов.
- Так давай скорее.
- А ты уже нагулял аппетит? - Трайнис не торопясь рылся в контейнере.
Вадковский нервно хохотнул.
- Пять баллов.
- Что? - спросил Трайнис.
- Да так. - Вадковский обернулся. Капюшон он скинул на спину, лицо раскраснелось и
лоснилось от жара. - Давай скорее.
- Сначала женщины, дети, старики и раненые.
- Считай, что я...
- Неужели женщина? - ужаснулся Трайнис.
- Нет, старик.
- Скорее ребенок.
- Вундеркинд.
Трайнис помог Лядову занять полусидячее положение.
- Не тормоши, - прошипел Лядов, - а то я на куски развалюсь.
- Питайся. - Трайнис протянул ему упаковку мясного концентрата.
Лядов скосил глаз на протянутый брикет, нехотя взял.
- Рома, лови.
Вадковский ловко поймал свою порцию, уселся по-турецки и с наслаждением вгрызся.
Совершенно не важно было, что ты ешь. Главным была возможность рвать зубами, жевать,
глотать. Вадковский от наслаждения зарычал.
Трайнис привалился к стене и наконец позволил себе расслабиться. Есть хотелось до
тошноты, но чудовищная усталость брала свое; Он ел медленно, чувствуя, как уходит из тела
напряжение, ощущаемое как гул и неконтролируемая мелкая дрожь. Мышцы размякали от
сильного теплового давления костра. Сверху вдоль скалы стекал вымороженный воздух. Его
проворные ледяные струйки иногда касались лица.
Температура внутри пещерки заметно поднялась. Камень стен медленно прогревался. От
комбинезонов шел пар. Кора горела отлично и давала много тепла. Вадковский даже перестал
подкладывать новые порции топлива - стало слишком жарко. Сгорая, кора превращалась в
невесомый светло-серый пепел, уносимый тягой горячего воздуха. Иней вблизи костра
испарился, трава и камни высохли. Самые близкие травинки на глазах жухли, желтели и
курчавились. В неровных сполохах стала проступать из тьмы стена окружающего леса. В небе
сквозь оранжевое марево виднелись только самые яркие звезды. Они весело дрожали в горячем
воздухе - как им и полагается.
Трайнис роздал всем еще по одной упаковке с концентратом.
- Сколько осталось? - Вадковский не спешил вскрывать "овощную смесь",
подбрасывая цилиндрик на ладони.
- Пока в график укладываемся. Кушайте. Впрочем, ты как хочешь, а вот Славке
необходимо съесть все до конца.
Лядов молча принялся за вторую порцию. Глаза его, почти прикрытые, сквозь узкие
щелочки в веках смотрели на огонь. Он лежал наглухо застегнувшись, только откинул назад
капюшон. Казалось, он совсем не чувствует жара костра. Всклокоченные волосы торчат во все
стороны. Грязные разводы на лице, порванный комбинезон, забинтованная рука... Трайнис
опустил голову. Творится что-то страшное. Так не должно быть. Ему показались несерьезными
его земные развлечения на глайдере. Высший пилотаж это, конечно, хорошо, навыки
пригодятся. Но десятки тестов на профпригодность, сотни погружений на симуляторе...
Сколько можно выбирать? Даже Ромка, и тот уже твердо решил. Кстати, неожиданно для всех.
Ведь думали, что он как всегда прикалывается. Все. Вернемся - иду в Школу пилотов. Нельзя,
чтобы где-то кто-то так же, как мы сейчас, шел через чащу без надежды на помощь. Неужели у
всей Земли нет сил спасти нас? Школа пилотов... Может быть, потом - СКАД? Посмотрим. На
Камее у них явный просчет в работе. А у меня уже есть мысли по этому поводу.
- Воды сколько осталось? - спросил Вадковский. Поколебавшись, он вернул в
контейнер пищевой концентрат, хотя есть очень хотелось. Трайнис посмотрел на него
одобрительно.
- Три фляги. Предлагаю воду поберечь, а допить вино. Все равно до утра никуда отсюда
не двинемся. Отдохнем, согреемся.
- Отлично! - Вадковский живо достал початую бутылку, подержал перед глазами на
фоне пламени. Густо просвечивало зеленое стекло, колыхалась темная маслянистая жидкость.
- Подождите несколько минут, будет очень вкусно.
Он поставил бутылку поближе к костру. Проверил ладонью - не горячо ли.
- Не лопнет? - поинтересовался Трайнис.
- Не должна. Я вспомнил один рецепт. Сюда бы лимончик, корицы.
- Хватит, хватит. Не береди душу.
Трайнис тоже не стал есть вторую порцию и сидел теперь, вытянув ноги к огню.
Лядов опустил руку с наполовину опустошенными "овощами", тихо попросил:
- Гинтас, забери.
- Слава, надо доесть.
- Уже не лезет.
Трайнис внимательно посмотрел на Лядова. Тот хмуро посмотрел в ответ и уставился в
огонь. Тихо сказал:
- Дайте попить.
- Как раз готово. - Обернувшись, Вадковский протянул горячую бутылку. - Прошу.
- Ну-ка, - без выражения пробормотал Лядов. Закрыл глаза и сделал глоток. Лицо его
дрогнуло. Трайнис и Вадковский смотрели на него. Лядов сделал большой глоток. Горячее вино
сразу согревало и мгновенно кружило голову. Он сделал еще глоток. Открыл глаза. У него было
такое выражение, словно он проснулся.
- Ой, извините. - Лядов вытер губы и передал бутылку Трайнису. - Спасибо, Рома.
Очень вовремя.
Трайнис сдержанно хлебнул пару раз, прислушался к ощущениям, кивнул и передал
бутылку Роману.
- За нас, - сказал Вадковский, приподняв над головой бутылку. Наполнил рот так, что
раздулись щеки, и разом про глотил вино. Огонь побежал по пищеводу. Навернулись слезы.
- Ох... - Моргая, он вернул бутылку Лядову. - Ух...
- Заешь, - усмехнулся Лядов. Глаза его заблестели, лицо порозовело. - Старые
рецепты, проверено временем.
Трайнис молча протянул Вадковскому недоеденные "овощи". Тот благодарно кивнул и
откусил самую малость.
Через два круга бутылка опустела, а упаковка с овощным концентратом была опустошена.
Все раскраснелись от жары и вина. Переглядывались с довольным видом. О холоде и
усталости было забыто. Осталась только неимоверно приятная истома. Лядов больше не
напоминал пособие по апатии, он живо вертел головой по сторонам, улыбка растянулась до
ушей. С лица Трайниса ушла обычная его каменность. Вадковский, улыбаясь и чуть
раскачиваясь - вспомнилась вдруг одна веселая мелодия, - смотрел на друзей. Комбинезоны
просохли не до конца, но уже не вызывали дискомфорта. Приходилось крутиться, подставляя
бока, чтобы досушить.
Незаметно завели разговор на какие-то пустяшные, милые сердцу темы из прошлой
земной жизни. Окончательно развеселились, перебивали друг друга, стараясь перекричать - "а
вот я помню!..", "дайте мне рассказать!.."
Потом Лядов серьезно сказал:
- В первый момент лес Камеи напомнил мне брошенный в запустении храм, на крыше
которого притаились химеры.
- Это верно, - преувеличенно глубоко кивнул Вадковский. - И вообще Камея какая-то
химерическая планетка.
Последняя фраза вызвала дикое веселье.
Из крошечной оранжевой трепещущей точки посреди океана тьмы взлетал к чужим
звездам отчаянный молодецкий хохот.
- Не рановато ли мы веселимся, - пробормотал Трайнис, вытирая глаза.
За пределами круга света, где-то в чаще, страшно треснуло. Показалось, над самым ухом.
В ледяном воздухе звук распространяется мгновенно. Разговор как обрезало. Гулкое эхо
раскатилось над лесом и растворилось в темноте.
С окружающего сдернули налет зыбкого покоя.
- По-моему, это деревья лопаются от мороза, - сказал Вадковский в гнетущей тишине.
Он был совершенно спокоен, но пистолет как-то вдруг оказался у него в руке. Масленые глаза
его забегали, осматривая пространство за пределами пещеры.
- Пожалуй, - сказал Трайнис. Покосился на обмотанную рукоятку лежащего рядом
тесака и начал разминать кисти рук.
Лядов привстал, попытался разглядеть, что делается за стеной огня. Ничего не было
видно.
- Слава, лежи, - тихо сказал Трайнис.
- Слушаюсь, - проворчал Лядов, лег на спину и стал смотреть на пляшущие пятна
света на косом каменном потолке.
- Я сейчас, - сказал Вадковский. Поднявшись, он шагнул в сторону, боком выйдя из
пещеры. Огонь лизнул штанину.
На обнаженную голову вылили ушат жидкого обжигающего мороза. Холодное щупальце
нырнуло за воротник и поползло вдоль спины, расширяясь. Вадковский поежился. Не надевая
капюшон, отвернулся от огня. Огромное фиолетовое пятно плавало перед ним. Он поморгал,
потер глаза - не помогло. Тогда он сделал несколько крадущихся шагов вдоль скалы, отойдя в
полную темноту, прижался спиной и стал слушать. От мороза трещала голова, звенело в ушах.
Вадковский почувствовал, что все тело стремительно коченеет. Это даже хорошо, что мороз, -
приближающегося выдаст треск льда и замерзшей травы.
Вадковский поднял слезящиеся глаза. Приходилось часто моргать.
Над головой ровно горели звезды. Он узнал свой Канделябр и подмигнул ему. Справа, на
периферии зрения, метался оранжевый свет. Костер на таком расстоянии горел бесшумно, кора
не стреляла, не лопалась. Оставшись один среди ледяной темноты, Вадковский понял, что три
человека из ничего могут создать домашний уют, прогнав тьму, холод и мертвую тишину, а
заодно и элементарное чувство опасности. Подкрадись кто к ним во время ужина - не
услышали бы.
На посту вино не пьют, вот что. Никто из них об этом не вспомнил. Тренироваться надо
чаще... красненьким.
Вадковский почувствовал, что совершенно протрезвел, и это его обрадовало.
Трудно сказать, сколько было ниже нуля. Может быть, минус тридцать. Может быть,
ниже. Он половчее взялся за пистолет, по уже сформировавшейся привычке поднял его к
правому плечу. Теперь оружие казалось очень ладным, в меру тяжелым, удобно устроившимся
в руке - только страшно холодным. Вадковский чувствовал себя спокойнее, поглаживая
спусковой крючок.
Где-то рядом послышался шорох, короткий и несерьезный. Может быть, камешек на
склоне прокатился сквозь траву, но Вадковский вжался в скалу, на короткий промежуток
потеряв ощущение времени. Он даже забыл о сведенных от холода щеках и пальцах. Пялился
широко раскрытыми глазами во тьму, но не видел ничего. Вроде тихо. Повернул голову,
шагнул от стены. Костер пылал далеко, шагах в двадцати. Подошва ботинка Трайниса все так
же торчала из пещерки. Похоже, Гинтас не пошевелился с тех пор, как Вадковский вышел
наружу. Роман хотел было ему крикнуть, но сдержался, и медленно, по стеночке, пошел назад.
Шум, который он сейчас производил, осторожно наступая на заиндевелый щебень и иногда
задевая задубевшим рукавом комбинезона по скале, казался недопустимо громким. Какая
ерунда! Их костер сейчас как маяк в ночи. И опять ни одной мошки не вьется у огня. Правда,
мошек мог загнать в их теплые щели свалившийся неизвестно откуда мороз.
- Как там обстановочка? - Трайнис посмотрел снизу и убрал ладонь с рукоятки тесака.
- Все тихо, - ответил Вадковский, поспешно глотая теплый воздух.
Только окунувшись в тепло костра, Роман понял, как все выстужено снаружи. Он присел
на корточки, потер совершенно нечувствительные уши, протянул руки к огню. Что-то вроде
холодного отчужденного анализа овладело им. Словно мороз настроил на серьезный ход
мысли.
- Гинтас, надо решить, что делать дальше. Нельзя просто тупо идти вперед.
Трайнис молча сел рядом, подтянув к груди колени, положил подбородок на сцепленные
пальцы.
- Урежем порции.
- Я не об этом. Впрочем, и об этом тоже. Я о ситуации вообще. Мне здесь не нравится.
Трайнис несколько секунд покачивался, обняв колени:
- Тип биосферы феноменально идентичен земному. К сожалению, походный анализатор
сдох вместе со всем снаряжением, проверять местную флору и фауну на съедобность нечем. Но
я надеюсь, мы сможем прокормиться охотой.
- Ты серьезно? Ты уверен, что то, с чем мы столкнулись днем, можно есть?
- Ну...
- Так-то.
- Кстати, ты видел вечером в луче света...
- Да. Похоже, насекомые здесь все же есть. Должна быть на планете с такими лесами
пищевая пирамида. Я убежден. Надо искать. Мы обязательно найдем. Мы пока только шли, не
глядя по сторонам. В том ручье могла быть рыба. Почему все вокруг спит или попряталось?
Очень странно.
- Слабо сказано - "странно".
Помолчали.
Вадковский заговорил:
- Голод - не самое страшное. Пеший поход оказывается сложнее, чем мы
рассчитывали. Мы обязаны признать присутствие неизвестного фактора. Рискну сказать,
враждебного фактора. Мы должны учитывать его в своих действиях, иначе... иначе мы не
дойдем. Я никогда не паникую, вы знаете. Но уже несколько раз мы едва не погибли. По-моему,
пока нам просто везло.
Уткнувшись носом в сплетенные пальцы, Трайнис, как из-за бруствера, смотрел в огонь.
Грязные разводы на его лбу были похожи на боевую раскраску индейца, вышедшего на тропу
войны. Он устало потерся лбом о сцепленные ладони и разводы на лбу изменились.
- Рома, нельзя учитывать неизвестн
...Закладка в соц.сетях
