Жанр: Научная фантастика
Солярис
...о пучок лучей и модулировали только их
мощность по определенным формулам.
- Да, я знаю об этом. Нилин уже так делал. И многие другие.
- Да, но они использовали мягкое излучение. А тут было жесткое, мы
колошматили Океан, как могли, всей мощностью.
- Могут быть неприятности, - заметил я. - Нарушение Конвенции Четырех
и ООН.
- Кельвин... Не притворяйся. Какое теперь это имеет значение?
Гибаряна нет в живых.
- А, Сарториус хочет свалить все на него?
- Понятия не имею. Я с ним об этом не говорил. Неважно. Сарториус
считает, если "гости" всегда появляются, когда мы просыпаемся, значит,
Океан выуживает из нас рецепт производства во время сна. Океан полагает,
что самое важное наше состояние - сон, и именно поэтому так поступает.
Сарториус хочет послать ему наши мысли, мысли наяву - понимаешь?
- Каким образом? По почте?
- Шутки ты пошлешь сам, отдельно. Этот пучок лучей будет
модулироваться биотоками мозга одного из нас.
Наконец-то я кое-что понял.
- А,- сказал я.- Один из нас - это я! Да?
- Да. Он думал о тебе.
- От души благодарю.
- Что ты на это скажешь?
Я ничего не ответил. Снаут молча посмотрел сначала на поглощенную
чтением Хэри, потом на меня. Я почувствовал, как бледнею, но не мог с
собой справиться.
- Ну как?.. - спросил Снаут. Я пожал плечами.
- Эти рентгеновские проповеди о совершенстве человека я считаю
глупостью. И ты тоже. Может, не так?
- Так?
- Так.
- Очень хорошо, - сказал Снаут и улыбнулся, будто я оправдал его
ожидания. - Значит, ты против затеи Сарториуса?
Я еще не сообразил, каким образом, но он добился своего - я прочел
это в его взгляде. Что я мог теперь сказать?
- Прекрасно, - произнес Снаут. - Есть и второй проект. Перестроить
аппарат Роша.
- Аннигилятор?..
- Да. Предварительные расчеты у Сарториуса уже готовы. Это реально. И
даже не потребуется большой мощности. Установка может работать
круглосуточно, неограниченное время, создавая антиполе.
- По...постой! Как это, по-твоему, будет выглядеть?
- Очень просто. Это будет нейтринное антиполе. Обыкновенная материя
остается без изменения. Уничтожаются только... нейтринные системы.
Понимаешь?
Снаут удовлетворенно улыбался. Я сидел оглушенный. Он перестал
улыбаться, испытующе смотрел на меня, наморщив лоб, и ждал.
- Первый прект - "Мысль" - отбрасываем. А второй? Сарториус им уже
занимается. Проект назовем "Свобода".
Я на минуту закрыл глаза. Неожиданно пришло решение. Снаут - не
физик. Сарториус выключил или разбил видеофон. Прекрасно!
- Я бы назвал проект "Бойня"... - медленно проговорил я.
- Не разыгрывай из себя святого. Теперь все будет иначе. Никаких
"гостей", никаких образований Ф - ничего. В момент материализации
наступает распад.
- Это недоразумение, - улыбнулся я, покачав головой; я надеялся, что
моя улыбка выглядит естественно. - Снаут, это не угрызения совести, а
только инстинкт самосохранения. Я не хочу умирать.
- Что?..
Снаут растерялся. Он подозрительно глядел на меня. Я достал из
кармана помятый листочек с формулами.
- И я думал об этом. Ты удивлен? Ведь я первый выдвинул нейтринную
гипотезу. Так? Посмотри. Антиполе можно возбудить. Для обыкновенной
материи оно не опасно. Это правда. Но в момент дестабилизации, когда
нейтринная система распадается, освобождается избыточная энергия связи.
Если на каждый килограмм покоящейся массы приходится 108 эрг, то на
каждое образование Ф - от 5.108 до 7.108 эрг. Ты представляешь себе, что
это такое? Небольшой урановый взрыв внутри Станции.
- Что ты говоришь? Но... но Сарториус должен это учитывать...
- Не обязательно, - возразил я с ехидной усмешкой. - Видишь ли,
Сарториус принадлежит к школе Фрезера и Кайоллы. По их теории, вся
энергия связи в момент распада освобождается в виде светового излучения.
Это была бы просто очень яркая вспышка, может не совсем безопасная, но
не разрушительная. Существуют, однако, другие гипотезы, другие теорий
нейтринного поля. По Кайатту, по Лвалову, по Сионе, диапазон излучения
значительно шире, а максимум приходится на жесткое гамма-излучение.
Хорошо, что Сарториус верит своим учителям и их теориям, но есть и
другие теории, Снаут. Послушай, что я тебе скажу... - Я видел, что мои
слова производят на него впечатление. - Надо принять во внимание и
Океан. Если он сделал то, что сделал, то, конечно, использовал
оптимальный метод. Иначе говоря, его действия мне кажутся аргументами в
пользу второй школы, а не в пользу Сарториуса.
- Дай мне твои записи, Кельвин... Я протянул ему листок. Снаут
наклонил голову, пытаясь прочитать мои каракули.
- Что это? - показал он пальцем. Я взял у него листок.
- Это? Тензор трансмутации поля.
- Дай мне листок...
- Зачем? - спросил я, зная, что он ответит.
- Я должен показать его Сарториусу.
- Как хочешь, - равнодушно ответил я. - Могу тебе дать. Только учти,
экспериментально этого никто не проверял. Такие системы еще не были
известны. Сарториус верит Фрезеру, а я рассчитывал по Сионе. Я не физик,
и Сиона тоже не физик. По крайней мере с точки зрения Сарториуса. Но это
вопрос дискуссионный. А я не жажду дискуссии, в результате которой я
могу испариться во славу Сарториуса. Тебя я могу убедить, его - нет. И
не буду стараться.
- Что ты хочешь сделать?.. Он работает над этим, - бесцветным голосом
сообщил Снаут.
Он сгорбился, все его оживление исчезло. Я не знал, доверяет ли он
мне, но мне уже было все равно.
- То, что делает человек, когда его пытаются убить, - тихо ответил я.
- Я попробую связаться с ним. Может, он думает о каких-то мерах
безопасности, - пробормотал Снаут. Он поднял на меня глаза. - Послушай,
а если все же?.. Первый проект, а? Сарториус согласится. Безусловно. Во
всяком... во всяком случае... какая-то возможность.
- Ты веришь?
- Нет, - сразу же ответил он. - Но... это ведь не помешает...
Мне не хотелось слишком быстро соглашаться, чтобы не показать, как
важно для меня, что Снаут становится моим союзником. Теперь ты могли
вместе затягивать дело.
- Надо подумать, - сказал я.
- Я пойду, - буркнул Снаут вставая.
У него хрустнули суставы, когда он поднимался с кресла.
- Так ты позволишь снять с себя энцефалограмму? - спросил Снаут,
вытирая пальцами фартук, словно пытался стереть невидимое пятно.
- Хорошо,-ответил я.
Не обращая внимания на Хэри (она наблюдала за этой сценой молча,
держа книгу на коленях), Снаут подошел к двери. Когда она закрылась за
ним, я встал. Я расправил листок, который держал в руке. Формулы были
настоящие, я их не подделал. Не знаю только, признал ли бы Сиона
правильными мои выводы. Вероятно, нет. Я вздрогнул. Хэри подошла ко мне
сзади и коснулась моего плеча.
- Крис!
- Что, дорогая?
- Кто это был?
- Я говорил тебе. Доктор Снаут.
- Что он за человек?
- Я плохо его знаю. Почему ты спрашиваешь?
- Он так смотрел на меня...
- Вероятно, ты ему понравилась.
- Нет,- покачала она головой.- Он смотрел на меня иначе.
Так...словно...
Ей было явно не по себе. Она подняла на меня глава и тут же опустила
их.
- Идем отсюда куда-нибудь...
ЖИДКИЙ КИСЛОРОД
Я лежал в темной комнате, тупо уставившись в светящийся циферблат на
запястье. Сколько это тянулось, не знаю. Я прислушивался к собственному
дыханию и чему-то удивлялся. Состояние странного безучастия я приписывал
усталости. Я повернулся на бок, койка была необычно широкой, мне чего-то
не хватало. Я затаил дыхание. Наступила полная тишина. Я замер. Ни
малейшего шороха. Хэри? Почему я не слышу ее дыхания? Я провел руками по
достели. Хэри не было.
"Хэри", - хотел позвать я, но услышал шаги.
Кто-то шел, высокий и грузный, как...
- Гибарян? - спокойно спросил я.
- Да, это я. Не зажигай света.
- Не зажигать?
- Не надо. Так будет лучше для нас обоих.
- Но ведь тебя нет в живых?
- Это не важно. Ты узнаешь мой голос?
- Да. Почему ты это сделал?
- Так было нужно. Ты опоздал на четыре дня. Если бы ты прилетел
раньше, может быть, в этом не было бы необходимости. Не мучайся
угрызениями совести. Мне совсем неплохо.
- Ты действительно здесь?
- А ты думаешь, что видишь меня во сне, раз думал о Хэри?
- Где она?
- Откуда ты взял, что я знаю?
- Я догадался.
- Не стоит говорить об этом. Допустим, что я здесь вместо нее.
- Но я хочу, чтобы она тоже была.
- Это невозможно.
- Почему? Послушай, ты ведь знаешь, что на самом деле это не ты, а я?
- Нет, это на самом деле я. Точнее - я, повторенный еще раз. Но мы
попусту тратим время.
- Ты уйдешь?
- Да.
- И тогда она вернется?
- Для тебя это важно? Она для тебя много значит?
- Это мое дело.
- Ты же боишься ее.
- Нет.
- И брезгуешь...
- Что тебе надо от меня?
- Жалеть нужно себя, а не ее. Ей всегда будет двадцать лет, не
притворяйся, будто ты не знаешь об этом!
Неожиданно я успокоился. Я слушал Гибаряна без волнения. Мне
показалось, что он стоит теперь ближе, в ногах, но я по-прежнему ничего
не видел В темноте.
- Что же тебе нужно? - спросил я тихо. Мой тон, пожалуй, удивил его.
Он помолчал.
- Сарториус объяснил Снауту, что ты обманул его. Теперь они тебя
обманут. Под видом монтажа рентгеновской установки они строят
аннигилятор поля.
- Где она? - спросил я.
- Ты что, не слышишь, что я тебе сказал? Я предупредил тебя!
- Где она?
- Не знаю. Учти: тебе понадобится оружие. Рассчитывать тебе не на
кого.
- Я могу рассчитывать на Хэри, - произнес я. Раздался тихий смешок
Гибаряна.
- Конечно, можешь. До известного предела. В конце концов, ты всегда
можешь поступить, как я.
- Ты не Гибарян.
- Извини. А кто же? Может, твое сновидение?
- Нет. Ты кукла. Но ты об этом не знаешь.
- А ты знаешь, кто ты?
Его слова меня озадачили. Я хотел встать, но не смог. Гибарян что-то
говорил. Я не разбирал слов, слышал только звук его голоса, отчаянно
боролся со слабостью, еще раз рванулся изо всех сил и... проснулся. Я
ловил ртом воздух, как рыба на песке. Было очень темно. Это сон. Кошмар.
Минутку... "...дилемма, которую мы не сможем разрешить. Мы преследуем
самих себя. Политерии применили только подобие избирательного усилителя
наших мыслей. Поиски мотивов этого явления - антропоморфизм. Где нет
человека, там нет доступных для него мотивов. Чтобы продолжать план
исследования, необходимо уничтожить либо собственные мысли, либо их
материальную реализацию. Первое - не в наших силах. Второе слишком
напоминает убийство".
В темноте я прислушивался к размеренному далекому голосу, интонацию
которого я сразу узнал. Говорил Гибарян... Я протянул руки. На постели
никого не было.
Мне снится, что я проснулся, подумал я.
- Гибарян?.. - позвал я.
Голос оборвался тут же на полуслове. Что-то щелкнуло, я ощутил на
лице слабое дуновение.
- Ну что же ты, Гибарян, - пробурчал я зевая. - Преследовать в одном
сне, в другом - это уже слишком...
Что-то прошуршало возле меня.
- Гибарян! - повторил я громче. Пружины койки дрогнули.
- Крис... это я, - раздался шепот возле меня.
- Это ты, Хэри... а Гибарян?
- Крис, Крис... ведь его нет... ты сам говорил, что его нет в
живых...
- Во сне все может быть, - сказал я медленно. Теперь я не был уверен,
что видел сон. - Он говорил что-то, был здесь, - произнес я.
Мне ужасно хотелось спать. Если так хочется спать, то я сплю,
мелькнула дурацкая мысль. Я коснулся губами холодного плеча Хэри и
улегся поудобнее. Она что-то ответила мне, но я уже погрузился в
забытье.
Утром в залитой красным светом комнате я вспомнил, что произошло
ночью. Разговор с Гибаряном приснился мне, а что было потом? Я слышал
его голос, в этом я мог бы поклясться, но точно не помню, о чем он
говорил. Вернее, не говорил, а читал лекцию. Лекцию?..
Хэри купалась. Слышен был шум воды в душевой. Я заглянул под койку,
куда несколько дней назад закинул магнитофон. Его там не было.
- Хэри! - крикнул я.
Ее лицо, залитое водой, показалось из-за шкафа.
- Хэри, ты не видела под койкой магнитофон? Маленький, карманный...
- Там лежало много вещей. Я все сложила г туда.- Она показала на
полку с лекарствами возле аптечки и исчезла в душевой.
Я вскочил с койки и пошарил там, но ничего не нашел.
- Ты не могла его не заметить, - сказал я, когда Хэри вернулась в
комнату.
Она молча причесывалась перед зеркалом. Только теперь я заметил,
какая она бледная. Ее глаза в зеркале смотрели на меня настороженно.
- Хэри, - упрямо как осел начал я снова, - магнитофона на полке нет.
- Тебе больше нечего мне сказать?..
- Прости, - буркнул я, - ты права, это глупости...
Не хватало еще, чтобы мы стали ссориться!
Потом мы пошли завтракать. Хэри делала все не так, как обычно, но я
не мог уловить, в чем разница. Она присматривалась ко всему, порой не
слыша, что я ей говорю, поглощенная своими мыслями. Я заметил, что глаза
у нее блестят.
- Что с тобой? - шепотом спросил я. - Ты плачешь?
- Ох, оставь меня в покое. Это ненастоящие слезы, - прошептала Хэри.
Вероятно, надо было выяснить все до конца, но я больше всего на свете
боюсь "откровенных разговоров". Меня занимало совсем другое. Хотя я и
знал, что интриги Снаута и Сарториуса мне только приснились, я начал
размышлять, есть ли вообще на Станции какое-нибудь удобное оружие. Зачем
оно мне, я не думал - просто хотелось его найти. Я сказал Хэри, что
должен пойти в трюм и на склады. Она молча пошла со мной. Я рылся в
ящиках, обшаривал контейнеры, а когда спустился в самый низ, не смог
побороть желания заглянуть в холодную камеру. Мне не хотелось, однако,
чтобы Хэри входила туда, поэтому я только приоткрыл дверь и обвел
глазами все помещение. Под темным покровом по-прежнему вырисовывались
очертания трупа, но с того места, где я стоял, нельзя было рассмотреть,
лежит ли еще там чернокожая. Мне показалось, что ее нет.
Я продолжал бродить, так и не обнаружив ничего, что подошло бы мне.
Настроение мое все больше и больше портилось. Неожиданно я заметил, что
рядом со мной нет Хэри. Впрочем, она тут же пришла - задержалась в
коридоре, но уже одно то, что Хэри пыталась отдалиться от меня - а ведь
ей стоило такого труда оставить меня хоть на секунду, - должно было
насторожить меня. Я по-прежнему разыгрывал из себя обиженного, короче,
вел себя самым дурацким образом. У меня разболелась голова, я не мог
найти никаких порошков и злой, как сто чертей, перевернул вверх дном всю
аптечку. В операционную идти не хотелось, и вообще у меня ничего не
клеилось. Хэри как тень бродила по комнате, иногда на время исчезала.
После полудня, когда мы уже пообедали (впрочем, она вообще не ела, а я
ел без аппетита - у меня так разламывалась голова, что я даже не пытался
заставить ее поесть), Хэри вдруг села возле меня и принялась теребить
мой рукав.
- Ну что там еще, - пробурчал я неохотно.
Мне хотелось пойти наверх; по трубам доносился слабый отголосок стука
- видимо, Сарториус возился с аппаратурой высокого напряжения. Но при
мысли, что придется взять с собой Хэри, у меня тотчас пропало всякое
желание идти. Присутствие Хэри в библиотеке еще как-то объяснимо, но
там, среди машин, оно может дать Снауту повод для неуместного замечания.
- Крис, - прошептала Хэри, - а как у нас с тобой?..
Я невольно вздохнул. Нельзя сказать, чтобы это был счастливый день.
- Все прекрасно. А в чем дело?
- Я хочу с тобой поговорить.
- Пожалуйста. Я слушаю.
- Только не так.
- А как? Ты же видишь, у меня дел полно...
- Было бы желание, Крис.
Я выдавил жалкую улыбку.
- Хорошо, дорогая, говори.
- А ты скажешь мне правду? Я поднял брови. Такое начало мне не
нравилось.
- Зачем мне тебя обманывать?
- У тебя могут быть причины. Серьезные. Но если хочешь... чтобы...
ну, видишь ли... тогда не обманывай меня.
Я промолчал.
- Я тебе что-то скажу, и ты мне скажи. Хорошо? Всю правду. Несмотря
ни на что.
Я не глядел ей в глаза, она ловила мой взгляд, но я сделал вид, что
этого не замечаю.
- Я уже говорила тебе. Я не знаю, откуда я здесь появилась. Но может,
ты знаешь. Подожди, дай договорить. Может, и ты не знаешь. А если знаешь
и не можешь мне теперь сказать, то... потом... когда-нибудь? Это не
самое страшное. Во всяком случае, останется хоть какая-то возможность...
Мне стало холодно.
- Маленькая моя, что ты говоришь? Какая возможность? - бормотал я.
- Крис, кем бы я ни была, я не миленькая. Ты обещал. Скажи.
От ее слов "кем бы я ни была" я онемел и мог только глядеть на нее,
бессмысленно качая головой, словно защищаясь от того, что мне еще
предстояло услышать.
- Послушай, ведь не обязательно говорить сейчас, скажи просто, что не
можешь...
- Я ничего не скрываю... - ответил я охрипшим голосом.
- Ну и прекрасно.
Хэри встала. Я хотел что-нибудь сказать. Я чувствовал, что нельзя так
заканчивать разговор, но слова застревали в горле.
- Хэри...
Она стояла у окна, спиной ко мне. Темно-синий, пустой Океан
распростерся под голым небом.
- Хэри, если ты думаешь, что... Хэри, ведь ты же знаешь, я люблю
тебя...
- Меня?
Я подошел к ней. Я хотел ее обнять. Она оттолкнула мою руку.
- Ты такой добрый... - сказал она. - Любишь? Лучше бы ты меня бил!
- Хэри, дорогая!
- Нет! Нет! Замолчи, пожалуйста!
Хэри подошла к столу и стала собирать тарелки. Я глядел в темно-синюю
пустоту. Солнце заходило, и огромная тень Станции равномерно
покачивалась на волнах. Тарелка выскользнула из рук Хэри и упала на пол.
Вода булькала в раковине. Рыжий цвет переходил по краям небосвода в
золотисто-бурый. Если бы я знал, что делать. Если бы я знал! Наступила
тишина. Хэри стояла за моей спиной.
- Нет. Не смотри на меня, - сказала Хэри, понижая голос до шепота. -
Ты ни в чем не виноват, Крис. Я знаю. Не расстраивайся.
Я протянул к ней руку. Хэри убежала в глубь кабины и, поднимая стопку
тарелок, сказала:
- Жаль. Если бы их можно было разбить, ох, расколотила бы я,
расколотила бы все сразу!!!
Я думал, что она действительно швырнет их на пол, но Хэри, посмотрев
на меня, улыбнулась.
- Не бойся, сцен устраивать не буду.
Я проснулся среди ночи и сразу настороженно сел на койке. В комнате
было темно; из коридора через приоткрытую дверь проникал слабый свет.
Что-то пронзительно шипело, звук этот все нарастал, сопровождаемый
глухими ударами, словно что-то большое отчаянно билось за стеной.
"Метеор! - пронеслось у меня в голове.- Пробил обшивку. Кто-то остался
там!"
Долгий хрип.
Я окончательно проснулся. Я же на Станции, не на ракете, а этот
ужасный звук...
Я выскочил в коридор. Дверь малой лаборатории была открыта настежь,
там горел свет; я вбежал туда.
Меня обдало невыносимым холодом. Кабину наполнял пар, от которого,
замерзало дыхание. Множество белых снежинок кружилось над телом,
завернутым в купальный халат, оно слабо билось об пол. В этом холодном
тумане я едва различал Хэри, я бросился к ней, поднял ее, холод обжигал
мне руки, Хэри хрипела; я побежал по коридору мимо дверей, уже не
чувствуя холода, пар, вырывавшийся из ее губ, огнем жег мне плечо.
Я уложил Хэри на стол, разорвал на груди халат, взглянул на ее
обледеневшее дергающееся лицо: кровь замерзла во рту, черным налетом
запеклась на приоткрытых губах, на языке блестели кристаллики льда...
Жидкий кислород. В лаборатории был жидкий кислород, в сосудах Дьюара.
Когда я поднимал Хэри, у меня под руками хрустнуло стекло. Сколько она
могла выпить? Все равно сожжена трахея, гортань, легкие; жидкий кислород
сильнее концентрированной, кислоты. Ее скрипучее, сухое, как звук
разрываемой бумаги, дыхание замирало. Глаза были закрыты. Агония.
Я посмотрел на огромные застекленные шкафы с, инструментами и
лекарствами. Трахеотомия? Интубация? Но ведь уже нет легких! Они
сожжены. Лекарство? Столько лекарств! Полки заставлены рядами, цветных
бутылей и коробок. Хрип заполнял все помещение, из открытого рта Хэри
поднимался пар.
Грелки...
Я принялся искать их, кинулся к одному шкафу, к другому, выбрасывал
коробочки с ампулами. Шприц? Где? В стерилизаторе? Я не мог собрать
шприц - руки замерзли, пальцы одеревенели, не гнулись. Я в бешенстве бил
рукой о крышку стерилизатора, ничего не чувствуя. Хрип стал громче. Я
бросился к Хэри. Глаза у нее были открыты.
- Хэри!
Голос у меня пропал, губы не слушались.
Ребра ходили ходуном под белой кожей, волосы, влажные от тающего
снега, рассыпались. Хэри смотрела на меня.
- Хэри!
Я больше ничего не мог произнести. Я стоял как чурбан, опустив
непослушные, окостеневшие руки; ноги, губы, веки начали у меня гореть
все сильней. Но я почти не ощущал этого. Капля растаявшей в тепле крови
стекала по щеке Хэри, рисуя косую черту; язык задрожал и исчез, Хэри все
еще хрипела.
Я взял ее за запястья - пульс не прощупывался; раздвинув полы халата,
я приложил ухо к пронзительно холодному телу около груди. Сквозь шум,
напоминавший треск огня, я услышал лихорадочный стук, бешеные удары,
такие быстрые, что их нельзя было сосчитать. Я стоял низко наклонившись,
с закрытыми глазами. Что-то коснулось моей головы. Хэри дотронулась
пальцами до моих волос. Я заглянул в ее глаза.
- Крис, - прохрипела Хэри.
Я схватил ее за руку, Хэри ответила пожатием, которое чуть не
раздробило мне кисть. Ужасная гримаса застыла на ее лице, между век
сверкали белки, в горле захрипело, тело содрогалось от рвоты. Я едва
смог удержать Хэри; она сползала со стола, билась головой о край
фаянсовой воронки. Я поддерживал ее, прижимал к столу; после каждой
спазмы Хэри вырывалась у меня из рук. Я моментально вспотел, ноги стали
ватными. Когда приступы рвоты сделались реже, я попытался положить Хэри.
Воздух свистел у нее в груди. Неожиданно на этом страшном окровавленном
лице засветились глаза.
- Крис, - захрипела она, - долго... долго ли, Крис?
Она стала задыхаться, пена выступала у нее на губах, снова началась
рвота. Я держал ее из последних сил. Хэри так резко упала навзничь, что
у нее даже зубы застучали. Она тяжело дышала.
- Нет, нет, нет, - быстро выдыхала она, и каждый выдох казался
последним.
Рвота продолжалась; Хэри снова заметалась в моих руках, в короткие
перерывы между приступами она втягивала воздух с таким трудом, что
проступали ребра. Потом веки наполовину закрыли ее невидящие глаза. Хэри
больше не шевелилась. Я решил, что это конец. Даже не пытаясь стереть с
ее губ розовую пену, я стоял, склонившись над ней, слыша далекий звон
огромного колокола, и ждал ее последнего вздоха, чтобы потом рухнуть на
пол, но Хэри дышала уже почти без хрипов, дышала все спокойнее и
спокойнее, грудь ее уже не вздрагивала, сердце стучало ровнее. Я стоял
сгорбившись. Лицо Хэри начинало розоветь. Я еще ничего не понимал.
Ладони у меня вспотели, мне казалось, что я глохну: чем-то мягким,
эластичным были забиты уши, однако я еще слышал частый звон, теперь
глухой, словно колокол треснул.
Хэри подняла веки, и наши взгляды встретились.
"Хэри", - хотел сказать я, но не смог пошевелить губами, словно на
лице у меня была мертвая, тяжелая маска; я мог только смотреть.
Ее глаза оглядели комнату, она повернула голову. Было очень тихо. За
мной, в каком-то другом, далеком мире, капала вода из плохо закрытого
крана. Хэри приподнялась на локтях. Села. Я попятился. Хэри следила за
мной.
- Что? - сказала она. - Что?.. Не...удалось? Почему?.. Почему ты так
смотришь?..- И вдруг она страшно закричала: - Почему ты так смотришь?!!
В наступившей тишине она оглядела свои руки, пошевелила пальцами.
- Это я?..
- Хэри, - произнес я без звука, одними губами.
Хэри подняла голову.
- Хэри?.. - повторила она.
Хэри медленно сползла на пол и встала. Покачнулась, но удержалась на
ногах. И сделала несколько шагов. Все это она проделала как
загипнотизированная, глядя на меня невидящими глазами.
- Хэри? - медленно повторила она еще раз. - Но... я... не Хэри. Кто
я?.. Хэри? А ты, ты?!
Неожиданно ее глаза расширились, засветились, слабая изумленная
улыбка озарила ее лицо.
- Может, ты тоже? Крис! Может, ты тоже?! От страха я прижался спиной
к шкафу и молча стоял там. Руки у Хэри опустились.
- Нет, - сказала она. - Нет, ведь ты боишься. Ну послушай, я ведь не
могу. Нельзя так. Я ничего не знала. Я и теперь по-прежнему ничего не
понимаю. Ведь это немыслимо? Я, - она прижала к груди стиснутые
побелевшие руки,- ничего не знаю, ничего, я знаю только одно: я - Хэри!
Ты думаешь, я притворяюсь? Нет, не притворяюсь, честное святое слово, не
притворяюсь.
Последние слова прозвучали как стон. Хэри, плача, упала на пол. Этот
крик сломил во мне что-то, одним прыжком я подскочил к ней, схватил за
плечи, Хэри сопротивлялась, отталкивала меня, рыдая без слез, кричала:
- Отпусти! Отпусти! Я тебе противна! Я знаю! Я не хочу так! Не хочу!
Ведь знаешь, сам знаешь, что это не я, не я, не я...
- Замолчи! - кричал я, тряся ее.
Мы оба кричали как сумасшедшие, стоя друг перед другом на коленях.
Голова Хэри билась о мое плечо. Я изо всех сил прижимал Хэри к себе.
Вдруг мы затихли, тяжело дыша. Вода равномерно капала из крана.
- Крис... - бормотала Хэри, уткнувшись лицом в мое плечо, - скажи,
что я должна сделать, чтобы меня не стало, Крис...
- Перестань! - прикрикнул я. Хэри подняла голову, внимательно
посмотрела на меня.
- Как?.. Ты тоже не знаешь? Нельзя ничего сделать? Ничего?
- Хэри... пожалей меня...
- Я хотела... Ты же видел... Нет. Нет. Отпусти, я не хочу... Н
...Закладка в соц.сетях
