Жанр: Научная фантастика
Меч в рукаве 2. Эксперт по уничтожению
...весой свинцовых туч, еще только всходило над серой гладью
роговского водохранилища. Смерзшийся коростой влажный песок ломался под ногами, как
глиняные черепки. Гавриил и акселераты тянулись вслед за Циклопом уже довольно долго, а
тот все брел и брел, иногда вздрагивая всем телом и по-лошадиному отфыркиваясь.
Гипертрофированные конечности Циклопа болтались в такт его шагам, и казалось, стоит ему
лишь чуть-чуть опустить плечи, как он сразу обопрется на кулаки и уподобится в движении
орангутангу.
Посланцы Кроноса прятались в небольшой сосновой рощице, спускавшейся почти к самой
воде. Было их немало: полтора десятка легионеров, половину из которых составляли Циклопы,
а половину - низкорослые Бриареи, чьи две дополнительные пары рук скрывались под
просторной земной одеждой. Когда небожители успели приодеться - загадка, но, учитывая,
сколько поблизости было пустующих домов, разжиться одеждой на любой вкус и комплекцию
особого труда не составляло. Изо рта Бриареев то и дело выскакивали языки пламени, отчего
эти, пожалуй, самые экстравагантные в земном обличье небожители производили ужасающее и
отталкивающее впечатление. Новоиспеченные акселераты, которые увидели Циклопов и
Бриареев впервые в жизни, уставились на них во все глаза, а Малонга, будь он сейчас не
высокообразованным исполнителем, а прежним охотником-барунди, наверное, принял бы их за
злых божеств.
- Стойте! - не оборачиваясь, бросил проводник-Циклоп землянам, а сам присоединился
к полузанесенной снегом компании собратьев, которая незамедлительно перегруппировалась и
окружила парламентеров плотным кольцом.
Исполнители и смотритель стояли в окружении заклятых врагов и гадали о том, что у тех
на уме. Лютые взоры одноглазых Циклопов, огненные изрыгания Бриареев, их напряженные
позы - все это вряд ли указывало на дружелюбное отношение и конструктивность грядущей
встречи, если та вообще имела шанс состояться. Больше всего земляне опасались, что
легионеры припомнят им старые обиды - сколько их за все века пало от клинков
исполнителей, впрочем, как и исполнителей полегло от лап легионеров, - а про инициативу
юпитерианца Сагадея и не заикнутся. Неизвестно, как легионеры, а Гавриил со товарищи
провоцировать конфликт не имели права - слишком много надежд возлагалось на
предстоящую встречу. Настолько много, что при ее срыве можно было возобновлять отсчет
последних часов жизни Человечества, будучи уже совершенно уверенным, что больше
остановок таймера не возникнет. Поэтому и смотритель, и исполнители замерли в
неподвижности и старались даже не переступать с ноги на ногу, опасаясь, чтобы это не было
истолковано как провокация.
- Чую старых знакомых! - пророкотал за деревьями низкий голос, напоминавший шум
далекого камнепада. - Это действительно мои давние знакомые, или я уже настолько стар, что
ошибаюсь?
Из-за толстого ствола ближайшей сосны в утреннем полумраке выдвинулась
широкоплечая фигура колоссальных габаритов - Титаны в земном обличье обладали весьма
впечатляющей внешностью. Помнится, Мефодию уже доводилось видеть этого скалоподобного
небожителя и слышать его равнодушный голос; голос того, кому при желании что человека
уничтожить, что все Человечество - разница невелика.
"Паллант! - признал Титана Мефодий. - Зачастили вы к нам, любезный, - и ста лет не
прошло!"
Память у Палланта оказалась хорошая, и он тоже признал выдворивших его в прошлом
году Гавриила и Мефодия, разве что по именам их не знал. И хоть в отличие от юпитерианцев
Титаны в материальном обличье имели отвратительное зрение, недостаток этот
компенсировался у них отменными слухом и обонянием.
Паллант вышел навстречу землянам и, видимо желая лишний раз убедиться в своей
правоте, словно собака поводил ноздрями по воздуху. При его внушительном облике такое
поведение выглядело немного комичным. Циклопы и Бриареи сразу же почтительно
расступились, проделав это в жуткой спешке и едва не отдавив друг другу ластообразные
ступни. Мефодий с интересом отметил, что голову Палланта украшала все та же неизменная
вязаная шапочка, словно Титан испытывал к подобному головному убору необъяснимую
слабость и по прибытии на Землю пытался в первую очередь раздобыть именно его. Из-под
надвинутой до переносицы шапочки на землян смотрели мутные глаза с размытыми, как
кляксы, радужными оболочками, причем смотрели с таким превосходством, будто Гавриил и
исполнители стояли перед Паллантом на коленях.
- Ты совершенно прав, небожитель, - подтвердил догадку Титана Гавриил. - Среди
нас присутствуют те, с кем тебе доводилось сталкиваться. Но это было в прошлом, и потому
давай не будем больше заострять внимание на данной теме.
- Это почему же? - со злорадной усмешкой поинтересовался Паллант. - Вы боитесь,
что я потребую от вас выдать мне людей, которые убили моих солдат? А ведь я имею все
основания так поступить! Взять с вас, так сказать, доказательство готовности к сотрудничеству.
- О каком сотрудничестве может идти речь, если мы на основании прошлых обид начнем
уничтожать собственных бойцов? - ответил Гавриил, выходя из-за спины Мефодия и
загораживая его собой. - Что было, то было; твоих солдат не вернешь и моих, что погибли по
вашей вине, тоже. Твои солдаты пали в битве, а не от ударов в спину. В последней схватке
вопрос решался умением, а не коварством, к тому же твои бойцы были в преимуществе. Ты
великий воин, Паллант, и должен понимать, что такое честный бой, а что - обычная резня.
- А ведь твоя правда, человек! - неожиданно согласился с Гавриилом один из самых
непримиримых его врагов, и акселерат ощутил облегчение: похоже, ему все-таки не суждено
отправиться на заклание Титану во имя общего дела. - Схватка была справедливой, и если
двое ваших бойцов сумели победить троих моих и осмелиться бросить вызов мне... Что ж, это
заслуживает уважения. К сожалению, раньше мы избегали бесед, и это, похоже, очень большое
наше упущение. Ты говоришь обдуманно, но смело, хотя вы снова в меньшинстве.
- Ты тоже гораздо разумнее, чем кажешься на первый взгляд, небожитель, - отвесил
встречный поклон Гавриил. При сегодняшнем контакте с небожителями приоритетным
являлось искусство дипломатии, а не искусство владения слэйером и гравиударом. - Может
быть, нам действительно следовало раньше не бросаться друг на друга при первой же
возможности. Попробуем исправить это упущение?
Титан рассмеялся хриплым булькающим смехом, отчего к звукам камнепада в его голосе
добавилось клокотание гейзера. Наличие эмоций у столь неэмоциональной личности могло
считаться настоящим научным открытием.
- Теперь я понимаю, почему эту ничтожную кучку примитивных существ всегда так
трудно застать врасплох, - пробасил он сквозь смех. - Вы невероятно удачная форма жизни.
Хоть и искусственная, но замечательно приспособленная к своим условиям. Я поражаюсь
гениальности того, кто вас создал... Ваша нынешняя ситуация безысходна - уж поверьте, как
боевая сила вы для Юпитера не существуете, - однако вы продолжаете держаться с
достоинством, как и подобает истинным воинам. Это похвально! Думаю, когда придет ваш
черед умирать, вы умрете с таким же пренебрежением к врагу...
- Давай лучше говорить о том, как сражаться, а не о том, как умирать, - вежливо
поправил его Гавриил. - И хоть наши конечные цели разнятся, будем все-таки считать, что
цель у нас одна.
В знак согласия Паллант величаво кивнул.
- Надеюсь, вы принимаете условия Сагадея? - на всякий случай уточнил Гавриил, хотя
Сагадей клятвенно убеждал его в том, что Кронос ничего против встречных требований землян
не имеет.
- Это, конечно, создает дополнительные затруднения, - промолвил Титан. - Но, в
отличие от этого лживого повелителя отщепенцев, истинный Повелитель Вселенной умеет быть
благодарным тому, кто преподносит ему столь щедрые дары. А дары и впрямь щедрые, ибо что
может быть щедрее, чем преподнесенный нам главный враг? Никто из нас не может знать
доподлинно, где Юпитер находится сейчас и куда направится после. Юпитера не удержишь на
одном месте достаточно долго - в непредсказуемости маршрутов стратегия его выживания. А
вам, похоже, удалось привязать его к этой планете довольно крепко. И не будь приняты моим
Повелителем условия Сагадея, я не выслушивал бы здесь ваши речи, а уже вместе с
Гиперионом и Коем уничтожал бы ваше Солнце и все его планеты. Отпуская Юпитеру лишний
срок жизни, мы идем на значительный риск, так что, как видите, ваши условия мы принимаем.
Но при этом у нас есть ряд своих.
- Разумеется, мы предвидели это, - ответил Гавриил. - Также мы были готовы и к
тому, что за основу будет взята предложенная именно вами стратегия...
Палланта последние слова Главы Совета смотрителей вновь позабавили.
- Конечно, вы будете подчиняться нам, а как же иначе? Второго варианта попросту не
дано, так что на какое-то время вам придется забыть о вашей независимости. Советую
смириться с этим как можно скорее, или никакого соглашения не будет. Что будет, я уже
говорил.
- Все ваши вероятные требования мы давно обсудили, и, в частности, по данному никто
не возражал, - немного покривив душой, поспешил заверить Палланта Гавриил. - Но оно
наверняка не единственное.
- Да, оно не единственное, - подтвердил Титан. - Есть еще два. Первое: если вы
хотите сохранить свою планету в первозданном виде, вы должны будете изгнать Юпитера и его
приближенных с ее поверхности, и только потом за них возьмемся мы. Как вы это сделаете -
это ваши проблемы...
- Значит, вы вступите в схватку только за пределами атмосферы?
- Мы можем вступить в схватку где угодно, но если это случится на поверхности,
половина Земли превратится в мертвую пустыню. Мы не будем рисковать и подтянем сюда
несколько легионов - намного больше, чем держит в этом районе войск Юпитер. Битва
ожидается жестокой, но лишь за пределами планеты мы можем гарантировать выполнение
главного условия нашего соглашения.
- Какой вам нужен срок на подготовку?
- Я лишь недавно выяснил, что у вас принято измерять подобные вещи оборотами
планеты вокруг своей оси. Поэтому думаю, что для выхода на позиции нам потребуется... -
Паллант воздел глаза к небу, видимо по движению звезд вычисляя точную скорость вращения
Земли. - Двадцать пять - двадцать шесть оборотов.
- Дайте нам тридцать! - Гавриил попытался выторговать у Палланта хотя бы мизерную
отсрочку. Задача Титаном была поставлена заоблачная даже для смотрителей: напугать
Юпитера так, чтобы он от страха выпрыгнул аж на околоземную орбиту. Естественно, в земной
природе существуют примеры, когда мыши вгоняют в панику слонов, но этот слон мышей не
страшился, поскольку затем и прибыл, чтобы их топтать.
- Хорошо, у вас есть на подготовку тридцать оборотов, - смилостивился Паллант. -
Однако я еще не довел до вас второе условие. Оно таково: если по истечении тридцати
оборотов вашей планеты Юпитер будет пребывать на ее поверхности, а не в сопредельном
пространстве, Земля будет уничтожена, какой бы ценной она для нас ни являлась. Я начинаю
отсчет прямо сейчас. На этом все. Вы хотите что-нибудь добавить?
- Только один вопрос: в случае успеха мы можем рассчитывать на то, что ваш
Повелитель оставит нас в покое?
- Я не Повелитель и не имею права отвечать на подобные вопросы от его имени, -
ответил Титан. - Могу сказать только от себя: обеспечите успех - Повелитель этого не
забудет, ибо справедливее его нет никого во Вселенной. Все зависит только от вас.
После этих слов Паллант поднял ладонь вверх, но не в прощальном жесте - он лишь
подавал знак своим легионерам. Словно вспугнутая стая гигантских птиц, легионеры вместе с
Титаном поднялись в воздух и ринулись сквозь кроны сосен прямиком в тяжелые снеговые
тучи.
Заснеженная опушка опустела в мгновение ока. О пребывании на ней посланцев Кроноса
говорили только глубокие отпечатки огромных следов да осыпающиеся с сосен хвоя, шишки и
обломанные ветки.
- Даже не попрощался, - огорченно проговорил Жак. - Что это за бескультурье!
- Они никогда не прощаются, - пояснил Мефодий, - потому что никогда не уходили и
не уйдут.
Не говоря ни слова, Гавриил развернулся и медленно побрел вдоль пустынного берега.
Мысли его находились где-то в совершенно другом месте. Видя глубокую задумчивость Главы
Совета, Мефодий приказал акселератам немного отстать, однако при этом не забывать о
наблюдении за округой.
В таком тягостном молчании смотритель и исполнители прошагали до того места, где
Циклоп вывел их из поселка на пляж. Но прежде чем свернуть в проулок, Гавриил внезапно
вышел из задумчивости, остановился и, подождав, пока акселераты догонят его, обратился к
Мефодию:
- Именно этого я опасался: работать загонщикамили. Похоже, малыш, план действий,
под которым мы подписались, ненамного лучше нашего предыдущего. Разве что разрешится
все гораздо быстрее и безболезненнее.
- Непривычно слышать от вас такие пессимистичные речи, - заметил Мефодий. -
Неужели Сагадею будет так уж сложно под каким-либо предлогом вывести Юпитера за
пределы атмосферы?
- Ты сам слышал - Юпитер должен быть там не один. И у нас есть в запасе лишь
тридцать суток, чтобы решить, каким образом выкурить юпитерианцев из города всем
составом.
- А если и вправду выкурить? - предложил Мефодий.
- Что ты имеешь в виду?
- Может, эта идея покажется вам глупой, но когда Паллант заговорил о том, что следует
заставить Юпитера бежать с планеты, мне вдруг вспомнилась операция в Ницце...
Гавриил слушал Мефодия не перебивая и с таким вниманием, словно с ним говорил не
исполнитель, а полноправный член Совета. По мере того как акселерат излагал свою мысль,
лицо смотрителя оживало и холодная сосредоточенность постепенно сменялась на нем крайней
заинтересованностью. Глава Совета снова погрузился в раздумья, только на этот раз не
мрачные, а такие, после которых обычно рождаются полезные идеи.
- Ты не перестаешь меня удивлять, малыш, - сказал Гавриил перед тем, как снова
водрузить над исполнителями "скользкий колпак". - Возможно, я бы тоже вскоре додумался
до подобного, но не сегодня. Ты опередил по скорости мысли самого Главу Совета, поэтому
даже не знаю, радоваться мне или нет.
Когда полковник Мотыльков увидел, какая неожиданная делегация прибыла к нему в
общину, он поначалу замешкался. Не считая охранявших делегацию знакомых Мотылькову
исполнителей, состояла она всего из двух персон, но зато каких! Наблюдать их вместе было
равносильно тому, как застать за дружеской беседой в сорок втором году под Сталинградом
Рокоссовского и Паулюса.
Вместе со смотрителем Гавриилом в бомбоубежище к мотыльковцам прибыл тот самый
миротворец, появление которого в доблокадном Староболотинске вызвало у агента Сергея
затруднения с его опознанием. При виде живого юпитерианца у себя в общине Сергей
Васильевич инстинктивно схватился за кобуру, но последовавшее от Главы Совета мысленное
предупреждение тут же заставило полковника образумиться.
- Все под контролем, Сергей Васильевич, - поспешил заверить Мотылькова
Гавриил. - Это наш друг. И мы к вам по очень важному делу. Организуйте-ка нам встречу с
Президентом.
После памятного разговора с Президентом Мотыльков так и не решился познакомить его
с рефлезианцами: во-первых, полковник опасался нагоняя за самодеятельность, а во-вторых, не
захаживало с тех пор в общину рефлезианца, подходящего по рангу для знакомства с
Президентом Российской Федерации. Впрочем, сам Президент после той беседы рефлезианской
темы больше не касался.
"Похоже, и впрямь настало время представить их друг другу, - думал Мотыльков,
отправившись на поиски Президента лично - невежливо было приглашать столь высокую
персону через посыльного. - Хотя какого черта этот юпитерианский мерзавец здесь делает?"
В комнату для приватных бесед, то бишь насосную, гости не пошли, а расположились в
столовой, вернее, в той части бомбоубежища, которую Мотыльков под нее отвел. Самые
разнообразные - от коряво сбитых из досок до истинно благородных, красного дерева -
столы стояли здесь строгими рядами, как в приличном заведении общепита. Столь же пестрое
разнообразие наблюдалось и среди стульев. Вышколенные исполнители выбрали три наиболее
приличествующих "встрече в верхах" стула и расставили их вокруг самого солидного стола,
чей черный лак, правда, был уже изрядно попорчен царапинами от железной посуды и засален
десятками побывавших на нем грязных локтей.
Сопровождаемый Мотыльковым и верными телохранителями Президент подошел к
желающей видеть его странной группе и недоверчиво замер в отдалении - так, словно был не
главой государства, а скромным просителем перед порогом чиновничьего кабинета.
- Чему обязан, господа? - поинтересовался он. Его охрана не сводила глаз с группы
акселератов, которые хоть и не держали в руках оружия, вид все же имели угрожающий.
- Прежде чем представиться, я хотел бы попросить у вас минуточку внимания, -
произнес Гавриил, как и подобает воспитанному человеку, выходя навстречу Президенту. - К
вам, Сергей Васильевич, это не относится, поэтому, если хотите, можете отвернуться. Итак,
первым делом я бы попросил вас, многоуважаемые, сказать мне, какого цвета мои глаза.
- Что за... непонятная просьба! - опешил Президент, но тем не менее и он, и
телохранители непроизвольно направили взгляды в одну точку - добрые и искрящиеся
(специально ради этого момента; в последнее время обычно усталые и задумчивые) глаза
Гавриила.
Ничего не произошло, лишь легкая дрожь заставила одновременно передернуть плечами
Президента и его охранников. Дрожь, свидетельствующая о том, что подарок Сагадея действует
безотказно на любого землянина.
- Ваши глаза карие, - ответил наконец Президент, недоверчиво поглядывая то на
улыбающегося Гавриила, то на невозмутимых акселератов. - А теперь потрудитесь объяснить,
что это значит. Однако как-то мне нехорошо - на сквозняке, что ли, продуло...
- Наоборот: отныне с вами полный порядок! - возразил Гавриил. - Разве вы не
ощущаете ясность мыслей и прилив бодрости?
- Не ощущаю, - нахмурился Президент, потирая виски. - Так как, вы сказали, ваше
имя?
- Прошу простить - я, кажется, забыл представиться. Меня зовут Гавриил. Просто
Гавриил. Если бы два месяца назад я попался в лапы к хорошо известным нам миротворцам,
они бы представили меня землянам как самого главного рефлезианца.
Реакция президентской охраны на слова Главы Совета была молниеносной - перед ними
стоял враг, и Президента следовало сначала прикрыть собой, а затем эвакуировать. Но реакция
телохранителей не шла ни в какое сравнение с реакцией смотрителя, который их опередил.
Пятеро сотрудников секретной службы застыли вокруг Президента в неестественных позах, и
единственное, что могли делать без затруднений, так это моргать. Зрелище напоминало
известную детскую игру, когда по команде "замри" игроки прекращают беготню и замирают в
том положении, в каком застала их команда водящего.
- Извините меня за мою некрасивую выходку, господин Президент, - изобразил
крайнее смущение Гавриил. - Право слово, как-то ненароком получилось...
- Очень впечатляет! - проговорил Президент, оглядываясь на вытянувших к нему руки
громил-охранников. - Вас бы, уважаемый Гавриил, в мою секретную службу старшим. Цены
бы вам там не было. А что, меня тоже можете так заколдовать?
- Могу, - признался Гавриил, - но не стану, с моей стороны это будет верхом
неприличия - вы же как-никак человек почтенный.
- Ну хорошо, что вы от меня хотите?
- Для начала просто поговорить. Так сказать, растопить лед вашего недоверия.
- Что ж, давайте поговорим, - усмехнулся Президент, непонятно почему не
испытывающий к "главарю рефлезианцев" страха. В бесстрашии этом следовало опять же
винить смотрителя, воздействовавшего на Президента телепатическим "успокоительным". -
Только для начала расколдуйте моих парней, а то действительно некрасиво получилось.
Телохранители вновь обрели подвижность и, пристыженные, угрюмо отошли в сторону.
На тщетность повторных попыток эвакуации им недвусмысленно намекал по-отечески добрый
взгляд рефлезианца.
Президент уселся на услужливо придвинутый акселератом Малонгой стул и только теперь
обратил внимание на скромно притихшего Сагадея.
- Вы тоже рефлезианец? - с иронией полюбопытствовал у него Президент. - Или
сочувствующий?
- Скорее второе, - ответил за Сагадея Гавриил. - И давайте лучше забудем об этом
дурацком названии. Мы такие же рефлезианцы, как и те, кто бесчинствует на поверхности, -
миротворцы. Мы - обыкновенные люди, такие, как вы. Ну, может быть, лишь самую малость
другие...
- Спасибо, я уже в курсе, - перебил его Президент. - Ваш человек немного просветил
меня в этом вопросе.
Гавриил сурово глянул на стоявшего рядом с телохранителями Мотылькова, который тут
же виновато отвернулся.
- Пожалуйста, не ругайте его, - вступился за полковника Президент. - Сергей
Васильевич сделал это по моей настойчивой просьбе, а ведь я для него, как вы знаете,
Верховный Главнокомандующий.
- Ну что ж, тем лучше, - кивнул Гавриил и как бы между прочим заметил: - Надо
было мне учитывать этот нюанс, когда обращал в агенты военного... Итак, моего спутника
зовут Сагадей, а я, надеюсь, вы не забыли, - Гавриил.
- Вас назвали в честь архангела? - поинтересовался Президент.
- Скорее, это архангела назвали в честь меня, - усмехнулся Гавриил - общаться с
Президентом было одно удовольствие, хотя смотритель видел, что в друзья тот напрашиваться
отнюдь не собирался.
- Неудивительно, с вашими-то способностями, - заметил Президент. - Итак, я вас
внимательно слушаю.
- Господин Президент, - начал Гавриил. - Раз вы уже в курсе, кто мы такие и с чем нас
едят - спасибо Сергею Васильевичу, он сэкономил мне массу времени, - перейду с самому
основному. За все время существования Человечества мы еще ни разу не обращались за
помощью к вам - обычным земным обитателям...
Гавриил сознательно избегал общепринятой в его среде терминологии, дабы не
оскорблять Президента немного унизительной классификацией "землекопы".
- Чем же, интересно, я могу вам помочь, сидя внутри осажденной крепости? - хмыкнул
Президент. - Вон Сергей Васильевич и тот сегодня имеет куда больше власти, нежели я.
- Поэтому мы и собираемся в первую очередь предложить вывести вас из города, -
ответил Гавриил. - У нас есть для этого проверенный способ и маршрут.
- Почему же вы тогда не выводите по нему из города простых граждан? - упрекнул
смотрителя Президент. - Исходя из всего, что я о вас наслышан, сейчас вы должны заниматься
именно этой проблемой!
- Поймите меня: не все так просто, - спокойным тоном ответил Глава Совета. -
Теоретически это выполнимо, но появление множества гражданских лиц в прифронтовой зоне
не останется не замеченным миротворцами. Среди них начнется беспокойство, город
подвергнется тотальной зачистке, и больше ни оттуда, ни туда не пролетит даже муха. Мы
используем наши каналы только в стратегических целях. Недавно мы переправили в зону
блокады крупные силы для решающего удара, теперь настала пора обеспечить себе огневую
поддержку. А ее организацию хотелось бы поручить вам.
- Тяжеловато нынче будет с огневой поддержкой, - заметил Президент. - Я тут
немного в курсе: миротворцы грозятся вот-вот перевести нашу армию на мечи, луки и
катапульты...
- Ну, про катапульты - это вы через край, - отмахнулся Гавриил. - Не спорю:
увеличивать или понижать напряжение электрического поля они умеют - впрочем, мы тоже,
фокус несложный, - но остановить взрывную реакцию снаряда им не по зубам. Создатель
миротворцев оказался не настолько щедр, чтобы наделить их неограниченными
возможностями. Мы же, к счастью, пока не в той эпохе, когда без электричества и по нужде не
сходишь, извините за вульгарность.
- И какая конкретно огневая поддержка вам требуется? - в голосе Президента
послышалась деловитость, сразу напомнившая собравшимся, что перед ними, несмотря на
невзрачный внешний вид, присутствует Верховный Главнокомандующий.
- Артиллерия. Реактивные снаряды и ракеты ближнего радиуса действия; что-нибудь из
старых запасов, в которых отсутствует электронная начинка.
- Перед вашей решающей атакой вы намереваетесь сровнять Староболотинск с
землей? - возмутился Президент. - Но ведь в городе еще осталось очень много мирного
населения!
- Нет, артналет мы не планируем. И даже будь город совершенно пустым, обстрел его
снарядами не даст нужного результата. Если говорить конкретнее, из всего перечисленного
мной нам потребуются ракеты и снаряды, которые могут нести контейнеры с химическими
репеллентами.
- Час от часу не легче! - не сдержался Верховный Главнокомандующий. - Не засыпать
бомбами, так отравить! А для осуществления ваших замыслов обязательно жертвовать
оставшимися в городе гражданами? У вас что...
- Будьте добры, господин Президент, выслушайте до конца, - оборвал его Гавриил. -
Речь сейчас идет не о чьем-либо уничтожении. Пожалуйста, Сагадей, объясни все господину
Президенту как специалист.
Сагадей рванул с места в карьер. Сначала он огорошил Президента известием о том, что
он, Сагадей, не кто иной, как стопроцентный миротворец, причем миротворец, приближенный к
кровожадному Председателю миротворческого Сената. Пока Президент осмысливал это
шокирующее заявление, а Гавриил грозил пальцем его телохранителям, изменник извлек из-под
грязной накидки маленький баллончик. На этикетке баллончика значилось, что заряжен он не
обычным дезодорантом, а слезоточивым газом, в простонародье - "черемухой".
- Безусловно, вам известно, что это такое, - сказал Сагадей, поставив баллончик в
центр стола. - Гавриил просветил меня, что подобную штуковину у вас на Земле может иметь
при себе каждый индивидуум и оружием она не считается.
- Вещица, конечно, едкая и противная, но в целом безобидная, - подтвердил
Президент. - Хотя опять же все зависит от концентрации и индивидуальной непереносимости.
Имеются случаи, когда она не оказывала на человека вообще никакого воздействия, иногда же
убивала.
- Среди приближенных к моему Повелителю есть такие, кто уже сталкивался с данной
...Закладка в соц.сетях
