Жанр: Научная фантастика
Меч в рукаве 2. Эксперт по уничтожению
...знь в городе оказалась практически
парализованной. Все "обезьянники" участковых отделений милиции были переполнены,
причем не только обычными хулиганами и бродягами, но и вполне приличными с виду
гражданами, не сумевшими при проверке обелить свое честное имя. Родственникам
подозреваемых, божившимся, что знают их с пеленок, содировцы не верили и подвергали
проверкам уже их самих, вплоть до детей подросткового возраста.
Мотыльков вполне обоснованно решил, что за недостаточное усердие при проведении
операции может опять попасть под подозрение, поэтому лютовал вовсю. И хоть Сергей
Васильевич был твердо уверен, что тех, кого ищут его оперативники, в городе давно нет - сам
же загодя Мефодия предупредил, - тем не менее содировцы сумели выловить двух самых
настоящих рефлезианцев. Как выяснилось впоследствии, угодившие в лапы СОДИР, а затем и
миротворцев исполнители из соседнего сектора по какой-то причине замешкались с
эвакуацией, из-за чего в конце концов и попались.
Чувствуя, что послужил невольной причиной поимки (читай - гибели) двух
исполнителей, полковник до очередной встречи со связным ходил сам не свой. Но, как ни
странно, командование распекать агента Сергея не стало, а, наоборот, успокоило.
- A la guerre comme a la guerre , Сергей Васильевич, - передал ему Мефодий слова
Гавриила. - Мой братья погибли не из-за вас, а по своей нерасторопности. Давайте посмотрим
на вещи с другой стороны: зато теперь ваша репутация в СОДИР чиста, как хрусталь. Согласен,
цена несоизмеримо высока, но что поделаешь, если она уже заплачена...
По итогам операции "Честное имя" полковник заработал благодарность и рукопожатие
самого Нептуна, после которого долго отмывал руку, словно поздоровался с прокаженным.
Перед лицом сослуживцев и миротворцев Мотыльков клятвенно пообещал, что не остановится
на достигнутом, при этом удивляясь про себя, как ему, человеку далекому от актерского
искусства, удается так умело скрывать свои настоящие чувства...
Юпитерианцы тем временем делали вид, что припрятанный где-то в окрестностях
Староболотинска Усилитель их вовсе не интересует. По крайней мере, агент Сергей не узрел в
поведении миротворцев ничего такого, что можно было бы отнести к поисковым
мероприятиям. Небожители частенько вылетали за пределы города, но смотрителям отследить
их полеты и не засветиться при этом самим было невозможно. Поэтому все надежды
возлагались только на бдительность мастеров комендантского взвода, несущих возле
Усилителя караул, а они пока о вражеской активности не докладывали.
Что-то вновь не срасталось в смотрительских прогнозах. Даже несмотря на подчеркнутую
незаинтересованность юпитерианцев в поисках Усилителя, члены Совета были убеждены:
Юпитер без него Землю не покинет, иначе на что ему вообще сдался затерянный в тайге
Староболотинск?
Поскольку со дня обнаружения угрозы не производилось даже малейших попыток
эвакуировать Усилитель в безопасное место, Мефодий сделал вывод - этот объект, вероятнее
всего, имеет большие габариты - впрочем, у этого имелась и положительная сторона:
захватить и вывезти Усилитель незаметно у небожителей не получится.
Смотритель Гавриил ходил по "конторе" в мрачных раздумьях. Как Главе Совета, ему,
конечно же, нельзя было впадать в отчаяние, но и делать вид, что все вокруг замечательно, он
тоже не собирался.
- Не буду кривить душой, - сказал он за два дня до прибытия Председателя
миротворческого Сената. - Грядет большая заваруха. Насколько большая? Не знаю. Наверняка
меньше Антарктической битвы, но точно больше нью-йоркской. Наших сил, собранных на
сегодняшний день в Староболотинске, явно недостаточно. Я послал смотрителя Иошиду за
подкреплением, которое должно прибыть в ближайшие дни. Что могу сказать вам, ребята?..
Готовьтесь! Но не к смерти, а к борьбе и победе. Совсем недавно ваш товарищ, исполнитель
Мефодий, - Гавриил указал на сидящего среди прочих исполнителей акселерата, - доказал,
что врага можно бить, и притом успешно. Юпитерианец на Земле смертен, как и любой из нас!
Все дело лишь в умении и психологическом настрое. В отличие от предыдущего Главы Совета
я - сторонник свободы воли и никого не заставляю идти в бой по принуждению. Поэтому,
если чувствуете неуверенность в своих силах, скажите об этом сегодня, чтобы не пришлось
жалеть завтра. Клянусь, ни один из смотрителей вас за это не осудит!
Гавриил замолчал и выжидающе оглядел внимавших его словам исполнителей. Кто знает,
возможно, скоро их дружный коллектив станет гораздо меньше... Призыв Главы Совета
остался без ответа. Как и следовало ожидать, ни один из исполнителей не открестился от
участия в предстоящих событиях. Единодушие, не претерпевшее за тысячелетия никаких
изменений.
Орденоносный город Староболотинск, население которого лишь недавно перешагнуло
рубеж в миллион душ никогда за свою многовековую историю не принимал столько гостей
сразу. Аэропорт захлебывался, пропуская посланцев со всех материков; железнодорожный
вокзал чем-то смахивал на фойе Генассамблеи ООН - настолько многонациональны были
приезжающие в город гости. Отели и спешно переоборудованные под них достроенные, но пока
не заселенные многоэтажки не пустовали даже на окраинах. Встреча высокого гостя могла
сравниться по наплыву туристов разве что с Олимпиадой; журналисты, политики, бизнесмены
и просто счастливчики, кто мог позволить себе поездку на мероприятие столь грандиозного
масштаба, - все были здесь.
Смотрители и исполнители стали появляться на улицах гораздо чаще. Обойдя все
предварительные проверки и фильтрации, теперь они могли с успехом выдавать себя за членов
иностранных делегаций, благо весь свой спецкомплект для подделки документов смотритель
Сатана приволок с собой. Сатана занимался подобной антизаконной деятельностью с явным
недовольством, вроде как делая всем громадное одолжение. В действительности для него
изготовить фальшивые паспорт или водительские права являлось вопросом "одной трубки", как
говаривал Шерлок Холмс об элементарных, с его точки зрения, задачах. Поэтому за полчаса
Сатана мог одарить поддельными документами целый взвод исполнителей.
В ночь накануне встречи Председателя Мефодий не удержался и выбрался вместе с
Кимберли прогуляться по городу.
Со всех сторон гремела музыка, и атмосфера всеобщего - практически вселенского! -
праздника наполняла некогда тихие бульвары, улочки и скверики. Всего два месяца назад в это
время суток Староболотинск погружался в сон. Сегодня он напоминал Нью-Йорк - город,
который якобы вообще никогда не спит. А многообразие национальностей на улицах -
улыбчивые японцы с фотоаппаратами, индусы в высоких тюрбанах, холеные европейцы,
беспардонные американцы и многие-многие другие - лишь усиливало сходство
Староболотинска с крупнейшим американским мегаполисом.
- Просто идиллия! - оглядев окружающую их праздничную беззаботность, проговорил
Мефодий. - Ни ссор, ни межнациональных распрей. Гордимся, веселимся! И хоть бы один
задумался, а почему, собственно говоря, дорогой гость предпочитает глухомань развитой
цивилизации.
- Негоже презренным шудрам судить о божественной воле брахманов, - ответила
Кимберли. Очевидно, на подобное сравнение ее навел прошедший мимо индус. - Я слышала в
новостях, что кое-кто уже называет Староболотинск не иначе как потерянным Эдемом, на
который якобы указал выбор представителей высшего разума.
- Сегодня здесь и впрямь Эдем, - глядя на мерцающее всеми цветами радуги
великолепие, заметил Мефодий. - Вон на том месте, к примеру, раньше всегда коллектор
прорывало и улица постоянно была перекопана. Десятилетиями не могли ничего сделать. А тут
глянь-ка: полмесяца - и вместо траншеи клумба с цветами!
- А разве это плохо?
- Нет, конечно, - согласился Мефодий, однако уточнил: - Но одно дело - просто
клумба, а другое - клумба в качестве маскировки. Это мы с тобой знаем, что под ней
скрывается, а, скажем, вон тот немец наступит на клумбу и провалится под землю, аккурат где в
зарытой траншее осадка грунта случилась.
- Так чего ты стоишь? Давай предупредим его! - всполошилась Ким. Мефодий
упомянул о туристе-немце столь траурным тоном, словно тот был обречен сгинуть в провале,
хотя в действительности на коварную клумбу даже не смотрел.
- Боюсь, бесполезно, - вздохнул Мефодий. - Во-первых, пьян, а во-вторых, наверняка
сочтет за шутку - у них на родине если табличка не стоит, значит, и бояться нечего.
Ни Мефодий, ни Кимберли, ни Мигель на торжественную встречу не пошли, хотя в
исполнительскую разведгруппу их приглашали и взглянуть на главного врага воочию тоже
очень хотелось.
- Что я там не видел? - как бы отвечая за всех участников прошлогоднего
нью-йоркского "комитета по встрече миротворцев", проворчал Мигель. - Только ноги
оттопчут да пуговицы поотрывают...
Впрочем, Гавриил не настаивал, поскольку сам предпочел остаться в стенах "конторы" и
довериться информации, получаемой из телевизора.
Встречать миротворцев было удобно хотя бы потому, что не приходилось терпеть
продуваемые насквозь посадочные полосы аэродромов и заботиться о транспортных издержках,
"зеленых коридорах" и почетных эскортах. Братья по разуму совершенно не зависели от таких
мелочей, взваливая проблемы собственного передвижения на свои же плечи.
Странно было только, что места для приземления они последнее время выбирали уж
больно экзотические.
Президент России и Генеральный секретарь ООН взобрались на трибуну, которая была
специально по такому случаю возведена на центральной площади Староболотинска. Следом за
ними туда же поднялись их приближенные, мэр города, также со скромной свитой, дети с
цветами и кое-кто из ранее прибывших юпитерианцев. Кольцо оцепления - солдаты
вперемешку с Сатирами - ограждало трибуну от собравшейся на площади толпы.
Как только встречающие заняли отведенные им места, вместе с небольшой группой
телохранителей пожаловал и дорогой гость, словно до этого он незримо парил над головами
землян и поджидал, когда те прекратят суету и настроятся на торжественный лад.
Материальная оболочка Юпитера на все сто соответствовала его статусу Повелителя. И пусть
сам Председатель был не крупнее своего ближайшего сподвижника Нептуна, исходящая от него
властность ощущалась где-то на уровне животных инстинктов. Причем властность эта была
вполне естественной - когда держишь в подчинении половину Вселенной, выглядеть
невысокомерно попросту невозможно.
Юпитер со свитой описал над площадью круг почета, сорвал бурные овации и плавно
приземлился прямо на трибуну. Серебряный обруч на его голове, что был на два пальца толще
обручей остальных высших юпитерианцев, сверкнул огромным, с абрикос, рубином, словно
отсалютовал на приветствие землян.
Все присутствующие на трибуне миротворцы склонили головы в почтительном поклоне.
Генсек ООН, Президент и мэр слегка замешкались: следует ли поступать таким же образом или
все-таки ограничиться простым рукопожатием? Но раз подобного нюанса этикета никто с ними
не оговаривал, земляне по общему согласию сначала вежливо кивнули, а затем по очереди
протянули Повелителю руки, которые тот с подчеркнутым уважением пожал.
Восторг толпы сотрясал центральную площадь Староболотинска несколько минут кряду,
символизируя, что дружественные отношения между землянами и миротворцами отныне
перешли на новый этап развития.
Правда, продлился этот этап от силы час.
Мобильный телефон на столе перед Гавриилом настойчиво заверещал, оторвав Главу
Совета от телевизора, где шла прямая трансляция приветственных речей, коими щедро
одаривали друг друга представители обеих сторон. Голос в трубке был настолько громким и
встревоженным, что Мефодий расслышал его, даже не напрягая слух. Принадлежал голос
одному из стерегущих Усилитель "комендантов".
- Их здесь сотни!.. Слышите меня, смотритель Гавриил?! - взволнованно кричал
"комендант". - Сотни! И они повсюду!
- Спокойно, исполнитель! - приказал Гавриил, приподнимаясь со стула, - волнение
передалось и ему. - Доложи как следует, кого вы засекли? СОДИР? Военные?
- Сатиры!.. Сатиры, смотритель Гавриил, и их здесь сотни!.. Они уже растерзали двоих
из нас! Нам с ними не справиться! Что прикажете делать?!
Гавриил оторвался от телефона и обвел напряженным взглядом сидящих в кабинете
Мефодия, Кимберли и Мигеля. Было похоже на то, что Глава Совета смотрителей ищет совета,
но безуспешно.
- Всем патрульным группам: немедленно отходите! - наконец принял решение
смотритель, но в голосе его не ощущалось былой твердости.
Ответа он не дождался. В трубке что-то заскрежетало, захрустело, и перед тем, как
пропала связь, маленький телефонный динамик издал пронзительный, напоминающий визг
циркулярной пилы звук. Боевой Клич Сатиров смог повергнуть в ужас кого угодно даже
посредством телефонной связи.
Все смотрители и исполнители, кто не присутствовал на центральной площади города,
через минуту уже находились в комнате для конференций.
- Лететь нельзя! - отверг предложение одного из смотрителей Гавриил. - В воздухе
полно боевых вертолетов и авиации. Нам не дадут покинуть пределов города. Придется
двигаться по земле!
- Но все проспекты и главные улицы перекрыты войсками! - возразил Свенельд. -
Кругом пробки, и на точку отсчета мы попадем в лучшем случае к вечеру!
- Что с подкреплением за чертой города? - спросил Глава Совета.
- Смотритель Иошида еще не вернулся, - ответил ему смотритель Матуа - смуглый
куратор полинезийского сектора. - Звонил утром и сказал, что группа из полусотни
исполнителей под видом стройбригады прибудет на окраину лишь послезавтра к ночи.
- Проклятье! - бросил в сердцах Гавриил, но тут же взял себя в руки, не желая
усугублять и без того нервозную обстановку. - Они отвлекли наше внимание этой встречей, а
сами совершили обходной маневр и блокировали точку!
- Как, вы говорите, доложила охрана? - уточнил у Главы Совета Свенельд. - Сотни
Сатиров?
- Да, они так и сказали: "Сотни!"
- Но откуда их здесь сотни? Еще вчера их в городе было не более восьмидесяти, включая
консультантов СОДИР! И все они, по данным разведгруппы, сегодня на площади!
Никто не смог дать этому разумного объяснения,
- Исполнитель Мефодий! - обратился Гавриил к акселерату. - Вот тебе карта
маршрута...
Перед глазами Мефодия, будто видеозапись при ускоренной перемотке, пробежал весь
путь к месту сокрытия Усилителя, спрятанного на самом деле не так уж далеко от города:
северо-западная окраина, лесной массив, известный староболотинцам как непривлекательный
для пикников заболоченный участок. Сырость, тяжелый, пропитанный запахами гниения
воздух и стаи мелкого гнуса, способные за час обескровить даже слона.
- В гараже я видел мотоцикл, хватай его и дуй к точке отсчета! Меня не волнует как -
хоть подворотнями, хоть под землей, - но только через полтора часа я должен получить
подробнейший доклад обо всем, что там творится! А мы с вами все же рискнем прорваться туда
на автобусе...
Получив приказ, Мефодий подскочил с места и кинулся к выходу, надеясь, что
рекомендованный транспорт исправен и не заартачится в самый ответственный момент.
Единственное, что он успел сделать, прежде чем покинуть помещение, - на короткий миг
прикоснуться к руке Кимберли; нормальное прощание отняло бы сейчас драгоценные
секунды...
Ни Мефодий, несущийся окольными путями к точке отсчета на дребезжащем, как
консервная банка, мотоцикле, ни отправившиеся вслед за ним на автобусе остальные
смотрители и исполнители не увидели кульминации встречи Председателя миротворческого
Сената. И пусть все случившееся на центральной площади не стало для исполнителей и
смотрителей откровением, тем не менее момент они пропустили переломный, исторический,
который имел право называться настоящим моментом истины.
Торжества на площади продолжались, одна приветственная речь сменяла другую.
Староболотинцы, не избалованные подобными широкомасштабными акциями, реагировали на
каждое выступление искренним восторгом. Гости города дружно им в этом помогали.
Председатель, чей неотразимый шарм подлинного лидера магически воздействовал на
землян, светился дружелюбием и рисовал Объединенному Человечеству такие жизнерадостные
перспективы, которые раньше боялись описывать самые оптимистичные из утопистов.
Правдивость его слов подкрепляла лучезарная улыбка стоявшей позади
красавицы-миротворицы, чьи руки, отрубленные кровожадным рефлезианцем, вновь отросли,
как...
"Как головы Лернейской гидры!" - подумал Мефодий, когда месяц назад снова увидел
Афродиту.
Во время выступления Генсека ООН откуда-то с северо-запада появился один из высших
миротворцев и, стрелой прочертив небо над площадью, приземлился на трибуне. Подойдя
вплотную к Председателю, миротворец учтиво склонил голову, после чего поднял взгляд и
молча кивнул. Председатель окинул взглядом площадь, а затем развернулся и грубо отстранил
Генсека от микрофона. Ошарашенный Генсек попятился назад и от неожиданности уронил с
носа очки.
- Достаточно! - загрохотал на всю площадь Председатель раскатистым голосом, для
которого электронное усиление не требовалось. - Вы правы, господин Генеральный секретарь,
настал действительно великий день. Но только не для вас, а для нас! Для вас же, жалкие
творения пусть гениального, но все равно неудачника, пришла пора уходить вслед за вашим
творцом, ибо он только что прекратил оберегать ваше никчемное существование! Прекратил
окончательно и бесповоротно!..
Народ на площади недоуменно переглядывался, не понимая, о чем идет речь. Реакция
Президента России, мэра и их свит ничем не отличалась от реакции простых граждан и гостей
Староболотинска. Генсек и вовсе замер с распахнутым ртом, как манекен
стажера-зубопротезиста. Поднять свои упавшие очки он даже не пытался, поскольку только что
в смятении наступил на них ногой.
- Очень скоро ваша планета станет еще прекрасней, потому что ничего лишнего на ней
больше не будет! Только разная безмозглая мелочь да зеленые просторы!.. - Председатель
мечтательно обвел взглядом горизонт. - Она мне нравится, и я забираю ее по праву
Повелителя. Ваше время кончилось! Вы созданы из грязи, в нее и возвращаетесь!
После этих слов самый главный и долгожданный миротворец ухватил Генсека ООН за
шею и, будто помидор с куста, сорвал ему голову с плеч.
Говорят, что от любви до ненависти всего один шаг. Путь от показной любви до свирепой
ненависти к землянам для юпитерианцев оказался еще короче.
За считаные секунды праздничная центральная площадь Староболотинска превратилась в
подобие бушующего океана. Ужас объял толпу, когда на глазах у всех Председатель
миротворческого Сената голыми руками растерзал Генсека ООН и нескольких его
приближенных. Очаровательная помощница Председателя со злобной ухмылкой ухватила
староболотинского мэра и шутя сломала ему позвоночник о перила трибуны, после чего
ногтями разорвала горло еще двум попавшимся ей на пути чиновникам. Ее окровавленные
пальцы потянулись было к Президенту, однако тот, сброшенный с трибуны бдительными
телохранителями, уже летел вниз, прямиком в объятия другой группы охраны.
В это время стоявшие в оцеплении вперемежку с солдатами и омоновцами Сатиры
схватились за сабли и ринулись кромсать тех землян, кто держал в руках оружие, а также тех,
кто просто попадался им на дороге. Кровавые брызги и струи ударили во все стороны, будто на
площади внезапно заработал целый каскад красных фонтанов.
Неподвластный здравому смыслу инстинкт самосохранения бросил первые ряды толпы на
стоящие позади. От трибуны - там, где сейчас происходила массовая резня, - словно круги
по воде одна за другой по толпе пошли волны. Завидев в панике бегущих навстречу сограждан,
никто не спрашивал, в чем дело, а просто разворачивался и тоже бросался наутек. Самые
нерасторопные падали на асфальт, и их счастье, если они успевали подняться. Черный лимузин
прокладывал себе дорогу прямо по людскому морю - секретная служба Президента вывозила
главу государства в безопасное место.
Послышались выстрелы - блюстители порядка оправились от шока и теперь пытались
вступить в запоздалую и безуспешную схватку с кровожадными убийцами.
То же самое предприняла и скрывавшаяся до этого в толпе группа рефлезианцев. Восемь
исполнителей извлекли слэйеры и ринулись против бегущей толпы туда, где скинувшие овечьи
шкуры юпитерианцы открыто расправлялись с беззащитными землекопами. Раздался
сабельный звон, местами даже полыхнули вспышки сгорающих тел Сатиров. Но что могли
предпринять восемь исполнителей против восьмидесяти Сатиров и нескольких высших
юпитерианцев с самим Повелителем во главе?
Толпа схлынула, оставив на площади десятки раздавленных и раненых, и заполонила
собой близлежащие улицы. Сквозь толпу к очагу беспорядков пробирались оцепившие площадь
военные и милиция. Над головами оглушительно засвистели вертолеты, получившие приказ
осмотреть сверху место разыгравшейся драмы и внести окончательную ясность в
противоречивые доклады наземных служб.
Но четкой картины событий землянину суждено было дожидаться еще несколько долгих
часов...
Оставшийся в офисе в качестве координатора несущих службу в городе оперативников
полковник Мотыльков подскочил и едва не перевернул рабочий стол, когда увидел по
телевизору, как голова Генсека ООН отделяется от тела и улетает за трибуну. С недавних пор
Сергей Васильевич доподлинно знал, кто Человечеству друг, а кто враг, знал, что ничего
хорошего от миротворцев ожидать не приходится, но он представить себе не мог, что все
обернется именно таким образом.
Тут же начали поступать сбивчивые доклады от присутствующих на площади
оперативников. Доклады эти вкупе с дергающимся на телеэкране изображением, которое
фиксировал забрызганный кровью объектив камеры, не давали полковнику ровным счетом
ничего и еще больше запутывали.
- Всем оставаться на своих местах! - распорядился Мотыльков. - При возникновении
угрозы разрешаю стрелять на поражение в любого - хоть землянина, хоть миротворца!
Немедленно выезжаю!
Захватив с собой двух оперативников с автоматами, полковник уселся с ними в
служебную "Волгу" и, включив сирену с маяками, помчался к центру города.
Бегущие в панике люди стали попадаться содировцам еще на подъезде к центральной
площади. Оставалось проехать всего ничего, но вести машину без опасения задавить
кого-нибудь из горожан или, того хуже, иностранных гостей было уже невозможно. Мотыльков
приказал бойцам спешиться, после чего пристегнул к нагрудному карману пиджака дубликат
служебного удостоверения, извлек из кобуры тяжелый "стечкин" и последовал за ними.
Ощетинившиеся автоматами федералы представителей СОДИР узнавали и пропускали без
вопросов. По пути к группе Мотылькова присоединились еще двое его людей, которые прямо
на бегу рассказали полковнику о том, что "эти долбаные миротворцы" ни с того ни с сего
взбесились и начали без разбора убивать всех, кто попадался им под руку.
- Что с Президентом? - поинтересовался полковник.
- Кажется, сбежал, - ответил взъерошенный оперативник. - Возле площади меня едва
не сбил его лимузин - не думаю, что его телохранители дернули из пекла без батьки...
- Мать его!.. Вы только поглядите, товарищ полковник! - изумленно воскликнул
другой оперативник и указал стволом автомата вперед.
В небе над площадью кружили фигуры миротворцев и, судя по раздававшимся оттуда
глухим ударам, шарахали по кому-то внизу своим оружием. Звон стекол и лязг вырываемых из
земли фонарных столбов не прекращался ни на минуту.
Оглушительный рокот сотряс воздух, и над проспектом в направлении площади
проследовало три вертолета. Им навстречу тут же устремился кто-то из миротворцев, а затем,
явно превосходя неповоротливые "вертушки" в маневренности, залетел сверху и пристроился
аккурат над их винтами.
Со стороны миротворца не последовало ни удара, ни вообще какой-либо видимой атаки.
Просто свист вертолетных двигателей вдруг разом смолк, и все три винтокрылые машины,
потеряв управление, рухнули вниз.
- Берегись! - крикнул полковник оперативникам и, увидев, что один из вертолетов
падает прямиком на их головы, кинулся в арку ближайшего дома.
Вертолет, который без рабочего винта представлял собой лишь груду дюралюминия и
пластика, грохнулся неподалеку от содировцев. Топливный бак вертолета лопнул, и на
проспект хлынул керосин, тут же воспламенившийся от высеченной винтом искры.
"Наверное, электромагнитными импульсами бьют, - мимоходом подумал спрятавшийся
под аркой Мотыльков. Оперативники его также успели своевременно покинуть улицу. -
Помнится, я уже видел подобное, когда Гавриил однажды вывел из строя аккумуляторы
милицейских автомобилей..."
Переждав минуту в укрытии, содировцы выбежали на проспект и ужаснулись
увиденному. Новенькое здание налоговой инспекции, выстроенное в псевдоготическом стиле,
горело, а из его проломленной крыши торчал погнутый вертолетный хвост. Третий вертолет
врезался в стеклянную стену городского банка и только чудом не воспламенился. Он лежал
сейчас на тротуаре, усыпанный битым стеклом. Граждане, кто еще не успел скрыться из зоны
боевых действий, с криками разбегались кто куда, но в основном в противоположном от
площади направлении.
Мотыльков ожидал нападения с воздуха, но столкнулся с противником на земле. Сначала
мимо них окровавленные омоновцы проволокли своего собрата, у которого была оторвана рука,
а из короткого обрубка ручьями хлестала кровь. Следом за удирающими омоновцами
гигантскими скачками летел миротворец и размахивал уродливой саблей.
О том, что миротворцы уже приписали к своему статусу приставку "экс", полковник
догадался и без дополнительных пояснений. Комбинезон на настигающем омоновцев
инопланетном маньяке был заляпан человеческой кровью, с сабли его также разлетались
кровавые брызги, а позади него его узколобые собратья добивали сейчас усеивающих площадь
раненых. Добивали хладнокровно всех, кто подавал признаки жизни.
- Огонь! - скомандовал Мотыльков и, вскинув "стечкин", первый нажал на спусковой
крючок.
Отвлеченный от погони, Сатир остави
...Закладка в соц.сетях
