Жанр: Научная фантастика
Меч в рукаве 2. Эксперт по уничтожению
...вую ценность. Круг знакомых среди юпитерианцев у акселерата был небольшой (хотя,
сказать по правде, этому кругу могли бы позавидовать многие из смотрителей), и любопытство
все-таки пересилило, заставив его бросить мимолетный взгляд через плечо.
Нет, это оказалась не Афродита, что, наверное, было к лучшему для них обоих. После того
что она сделала с Кимберли, Мефодий утратил к ней последние крохи симпатии и чувствовал,
что сегодня его слэйер не дрогнул бы и хладнокровно довершил работу, которую не закончил в
Нью-Йорке.
За акселератом гнался по воздуху юпитерианец, при взгляде на которого вообще нельзя
было сказать, что он умеет летать, поскольку бульдоги, как известно, летать не могут. Арес
поражал своим уродством даже на расстоянии, однако уродство это ничуть не вредило его
летным качествам. Продлись гонка по прямой между ним и Мефодием еще хотя бы полминуты,
и Арес размазал бы акселерата по камням.
Единственным местом на пути исполнителя, где можно было укрыться, являлась лишь та
самая высотка с шикарной квартирой на последнем этаже, откуда Мефодий с друзьями впервые
заметили похищенный Усилитель. Правда, от квартиры той не осталось и воспоминаний -
вместе с парой верхних этажей она была снесена гравиударом начисто. Кожаная мебель,
шикарные ковры, бильярд и бар, набитый дорогими винами, были разбросаны теперь по всему
Центральному району.
Высотка имела форму бастиона, что само по себе подразумевало хорошую устойчивость к
любым катаклизмам. Кроме верхушки, ни один из этажей больше не пострадал, разве что
здание лишилось почти всех стекол. На башню из кремлевского ансамбля оно уже не походило,
скорее напоминало лишенный фаланги палец или обломанный клык.
Выбора у Мефодия не было, и он, памятуя, что у многих современных зданий имеются
обширные подвалы, бойлерные и подземные гаражи с массой служебных выходов, юркнул в
знакомую дверь, которую, похоже, после исполнителей никто с тех пор не открывал.
Как и ожидалось, путь к нижним ярусам акселерат обнаружил без проблем - указатель
над стойкой администратора пояснял, как пройти к гаражам и прочим подвальным
помещениям. Дверь туда распахнулась от простого пинка, и Мефодию даже не пришлось
кромсать ее слэйерами. Сбегая по обнаруженной за ней широкой винтовой лестнице, Мефодий
услыхал позади тяжелый удар, лязг и грохот рассыпающихся по полу кирпичей - это следом
за ним с присущей ему бесцеремонностью в здание вломился Арес.
Помимо гаража, на подземных уровнях высотки располагалась также сауна с бассейном, о
чем свидетельствовала табличка на одной из дверей, клуб для отдыха и аптечный киоск,
пробегая мимо которого акселерат прохрустел подошвами по разбросанным шприцам,
упаковкам с лекарствами и пузырькам с пилюлями. Выходы на поверхность, по всей
видимости, имелись только из гаража.
Гараж был заполнен машинами, причем такими, которые в свое время не мог себе
позволить даже зажиточный Кирилл Ятаганов. Дабы сократить расстояние до въездных ворот,
Мефодий помчался напрямик, перепрыгивая через "Мерседесы", "Лексусы" и "Ягуары",
царапая подошвами их лакированные капоты и давя ботинками лобовые стекла. Грохот позади
Мефодия мог навести на мысль, что за ним гонится танк, крушащий на своем пути все, с чем
сталкивается.
Взмах слэйерами, и изрядный кусок железа выпадает из гаражных ворот, открывая проход
к свободе.
Однако вместо свободы из прорубленного проема на исполнителя посыпались крупные и
мелкие панельные обломки, а рухнувший пучок арматуры едва не пригвоздил его к полу.
Выход из гаража был запечатан рухнувшим соседним зданием.
Впрочем, как следует огорчиться по этому поводу Мефодию не дали. Воздух в гараже
словно подернулся рябью, и прямо на акселерата, переворачивая автомобили и отшвыривая их
к потолку, ринулась неудержимая сила - гравиудар. Отражаемый толстыми стенами,
гравиудар приобрел катастрофическую энергию, сминая тяжелые машины, точно пластиковые
стаканчики. Чтобы не оказаться расплющенным вместе с автомобилями, Мефодий нырнул за
одну из ближайших опорных колонн, что двумя рядами поддерживали гаражные потолки,
сжался за колонной в комок и закрыл голову руками - хоть какая-то защита.
Колонна действительно выдержала и даже спасла Мефодия от летевшего прямо на него
измятого "Ягуара". Растративший силу гравиудар обрушился на разрезанные акселератом
ворота, для которых подобная встряска оказалась той самой мышкой из сказки про репку.
Выдавленные снаружи десятками тонн обломков, ворота влетели внутрь. Следом за ними
хлынула настоящая каменная лавина. К счастью, Мефодий затаился не напротив ворот, иначе
преждевременная могилка с курганом была бы ему обеспечена.
Гараж заполонили плотные клубы пыли, против которых ночное зрение Мефодия и Ареса
было бесполезным. Другого шанса выбраться незаметным из тупика акселерату ждать не
приходилось.
Арес сопел и долго рылся в рассыпанных по гаражу обломках, пытаясь отыскать под ними
одного из самых опасных, по его мнению, землян. В том, что Мефодий не выскользнул отсюда
в клубах пыли, Арес был уверен: двери в гараж вели одни и квадратная фигура юпитерианца
перегораживала их целиком. Пройти же сквозь стены при помощи слэйеров землянин мог лишь
в том случае, если он вдобавок ко всем своим качествам умел рыть норы - гараж находился
глубоко под землей.
Арес приподнял каждый автомобиль, придирчиво осмотрел ремонтные ямы и сунул нос в
пустую шахту лифта, которая просматривалась до самого верха и заканчивалась пятачком
голубого неба - причиной тому были снесенные верхние этажи. Вывод напрашивался один:
мерзкое вечноматериальное существо, несмотря на всю свою прыть, угодило под груду камней
и погибло.
Арес в последний раз хрюкнул - очевидно, выразил удовольствие - и направился к
выходу. И только тут он обратил внимание на маленькое красное пятнышко, которое будто
родинка красовалось на его лишенной не только родинок, но и кожных пор щеке. Что это за
красная липкая жидкость, Арес знал, и каким образом она угодила ему на щеку, он тоже
довольно скоро догадался.
Мефодий, естественно, норы рыть неумел. Все время, пока Арес занимался его поисками,
он провисел на руках в шахте лифта, куда забрался через выбитые обломками лифтовые двери.
Прятаться приходилось в довольно неудобной позе - уцепившись пальцами за швеллер,
причем так, чтобы и краешек пуговицы не высовывался из-за выступа балки. Для пущей
незаметности Мефодий даже прекратил дышать.
Капающую с руки кровь он в тот момент не заметил. Но если бы и заметил, все равно ни
отереть, ни задержать ее он бы не смог - юпитерианец как раз пялился в шахту и сопел прямо
под ним.
Пятнадцать минут без кислорода были для акселерата далеко не пределом, но и не
пустяковой нагрузкой тоже. Поэтому, когда Арес наконец скрылся и Мефодий, опасаясь, что
враг все еще где-то внизу, начал карабкаться вверх по железным тросам, он чувствовал, что
легкие его словно горят изнутри, впитывая кислород и вгоняя его в кровь повышенными
порциями.
Арес его потерял, это бесспорно, иначе он бы уже прочищал шахту лифта гравиударами.
Но все равно радоваться было рано, поэтому исполнитель решил для гарантии подняться как
можно выше и выбраться из шахты на верхних этажах. "Лучше перебдеть, чем недобдеть", -
вспомнился стародавний шпионский принцип, не терявший своей актуальности ни в одной
эпохе.
После долгого пути наверх акселерат дал себе на отдых еще несколько минут и лишь
затем вскрыл двери шахты. Он понятия не имел, на каком этаже находится, но панорама
разрушенного города за разбитыми окнами открывалась масштабная. Руки его от лазания по
стальным тросам были истерты в кровь, штаны изодраны, а шапка свалилась еще в шахте.
Спешить сейчас тоже не стоило. Следовало воспользоваться выгодным положением и
внимательно понаблюдать за окрестностями, а потом выдвигаться к станции метро, где вот-вот
должен был состояться общий сбор команды. Главное, не радоваться слишком рано тому, что
ушел от погони и остался жив...
Радоваться действительно было рано.
Впрочем, Мефодий уже позабыл, что это значит - радоваться. Эмоции будто потеряли
для него вкус - как сладкий, так и горький - и отныне не ощущались исполнителем, как не
ощущает онемевшая рука уколы иглы. Поэтому, завидев тех, кто ожидал его возле выхода из
лифта, Мефодий не испытал абсолютно ничего: ни страха, ни удивления, ни даже ненависти.
Тупая машина для убийства, что убивает чисто механически и не чувствует злости, поскольку
на чувства не способна.
Промерзлый, продуваемый всеми ветрами просторный холл должен был быть пустым, но
таковым он не был. В том углу, где находилась пожарная лестница, замерли в ожидании трое.
Или, точнее сказать, двое - третий замер явно не в ожидании, так как лежал на полу лицом
вниз. Лужа крови под ним успела расползтись порядочная - это говорило о том, что компания
ждет здесь уже какое-то время.
Ждет господина Ятаганова, кого же еще.
"От судьбы не уйдешь", - мог бы сказать Мефодию Арес, обладай он хотя бы толикой
земного красноречия. Однако он ограничился лишь утробным рычанием.
Его неизменная подруга Артемида лексикон имела побогаче.
- Вот и второй! - прошипела она с победным злорадством. - Ты был прав: он не мог
издохнуть так просто, раз уж даже от Сагадея сбежал!
"Это с какой такой стати второй?" - хотел было возмутиться Мефодий, недовольный
присвоенным ему порядковым номером, но ответ пришел сам собой.
Первым небожители полагали человека, лежавшего в луже крови на полу. Являлось ли
для него справедливым звание "первый" или нет - это его, похоже, уже не беспокоило, но в
лапы юпитерианцам он попал действительно первым.
Первым из троих, что сумели ускользнуть от Артемиды и Ареса тогда, в Ницце...
Мигель был еще жив, но жить ему предстояло недолго - ровно столько, сколько надо
было юпитерианцам, чтобы вволю отыгрались за прошлое унижение. Услыхав, что речь зашла
о Мефодий, мастер с трудом оторвал голову от пола и уставился перед собой. Уставился не
своими карими глазами, некогда сражавшими наповал красавиц при дворе испанского монарха
Филиппа, а пустыми кровавыми глазницами.
Мигелю досталось очень крепко. Вырванные острыми ногтями Артемиды глаза были не
единственной его утратой. Лицо Мигеля оказалось исполосовано вдоль и поперек глубокими,
до кости, порезами. Правая рука, вывернутая под неестественным утлом, была почти оторвана
- из зияющей раны в плече выглядывали полушарие суставного хряща и обрывки сухожилий.
Ноги мастера, похоже, также не функционировали. Когда он приподнялся на локте целой руки,
они даже не пошевелились, словно были не ногами, а привязанными к телу бревнами. Волосы
на голове Мигеля были вырваны клочьями, одежда изодрана; по всей видимости, его тащили
сюда волоком. Истекающий кровью, изувеченный Мигель балансировал на грани жизни и
смерти, и это зыбкое состояние было для мастера мучительнее всего.
Мефодий невольно отметил, что желает своему лучшему другу и наставнику смерти.
Смерти по возможности скорейшей, ибо спасти Мигеля было столь же нереально, как спастись
самому.
- Эй, выскочка, проклятый акселерат, тебя уже взяли или пока нет? - с лютой усмешкой
стоящего на пороге смерти спросил Мигель. Разобрать, что он говорит, можно было с большим
трудом, потому что его оторванные губы едва держались на полосках кожи.
- Нет, старик, я еще на ногах и вполне могу кое с кем кое за кого поквитаться! - с такой
же усмешкой отозвался Мефодий, обнажая слэйеры. - И я чертовски зол!..
- Жаль, не вижу! - хохотнул Мигель, выплевывая кровь. - Должно быть, ты очень
убедителен, раз эти двое уродов так тебя боятся!
Причин, по которым акселерата еще не раскатали по полу и не свернули в рулет, было
две. Первая - Артемида и Арес явно не желали даровать ему мгновенную смерть. И вторая -
разить мощными гравиударами внутри закрытого помещения было чревато последствиями,
поскольку это был не толстостенный подвал, а высотный этаж. Ломать вокруг себя несущие
конструкции юпитерианцам следовало только в том случае, если они, подобно Сагадею,
разочаровались в политике своего Повелителя и вознамерились наложить на себя руки. Пока
что Артемида и Арес на недовольных жизнью не походили.
- Ты это всерьез? - презрительно фыркнула Артемида, глядя на выпущенные, словно
когти, клинки исполнителя. - Не поможет! Твой друг выстоял передо мной ровно столько,
сколько я затрачиваю на вдох и выдох!
- Мой друг очень галантен с дамами и потому не дрался в полную силу, - вступился за
наставника Мефодий. - Мне же все равно, кого из вас порезать на ломтики первым - тебя или
твоего безмозглого напарника. Если желаете, займусь обоими сразу!
Бравада Мефодия вызвала у небожителей прогнозируемую реакцию - ни капли испуга и
потоки злорадного веселья, выраженного фыркающим смехом у Артемиды и кабаньим
повизгиванием у Ареса.
- Покажи им, амиго! - собравшись с силами, выкрикнул Мигель. - Порадуй старика
Мигеля в последний раз! Все у тебя получится, только держи их на одной линии и не позволяй
заходить с флангов. Ничего сложного, они такие же двуногие, как и мы! Покажи, чему я тебя
учил!..
Ножка Артемиды, которую даже можно было назвать красивой, съездила по
изувеченному лицу мастера так, что он откатился к окну, размазывая по полу кровавую лужу.
Эта жестокая бесцеремонность врага по отношению к умирающему товарищу и послужила
акселерату сигналом к действию.
Сатиры, Артемида, Арес - какая разница, от чьей руки предстоит пасть? Мефодий уже
умирал при столкновении с Титаном, умирал в Нью-Йорке, умирал от изнеможения в
подземельях Гренландии, умирал в Ницце, умирал в аквариуме у Сагадея, умирал вчера...
Умрет и сегодня, поскольку ничего страшного в этом для многократно умершего нет.
Произойдет только констатация давно свершившегося факта - дескать, вот ты, потенциальный
покойник, наконец-то и отпрыгал. А сожалеть о напрасно прожитой жизни Мефодию не
приходилось - редко кому довелось совершить такую головокружительную карьеру от
полного ничтожества до человека, стоявшего одесную от приближенного самого Творца.
Вот и сейчас, словно для полноты жизненной картины, противники Мефодию достались
как на подбор: тупой свирепый ублюдок, которого древние землекопы почитали за бога войны,
и не менее злобная богиня Луны, такая же холодная, как ее неодушевленный символ. И
Артемида, и Арес были крайне опасны даже поодиночке, действуя совместно, они увеличивали
свою опасность многократно. Биться с ними было все равно что сражаться с шестью
смотрителями - занятие бесперспективное. Поэтому инстинкт самосохранения рекомендовал
Мефодию удариться в бегство. Шансов скрыться от юпитерианцев имелось в два раза больше.
То есть не полшанса из ста, а целый один.
Юпитерианцы приняли брошенный им вызов с ленивым неудовольствием, словно парочка
львов, что собралась было сожрать пойманного зайца, но вдруг обнаружила, что тот не поджал
от страха уши, а принялся отчаянно брыкаться. Львов это раздражало: глупый заяц отказывался
считать себя жертвой, а претендовал на статус равного львам противника. Поэтому зайца
следовало съесть немедленно, пока он не разодрал львиные морды своими острыми когтями.
Заяц, похоже, от вида оскаленных львиных пастей и вправду ошалел. Он брыкался и
метался так, что львам, не созданным для охоты на мелких шустрых тварей, приходилось
суетиться. Делать это в тесном пространстве при их габаритах было тяжеловато. Заяц
использовал львиную неповоротливость против них самих, не позволяя грозным хищникам ни
ударить как следует лапой, ни совершить своего коронного прыжка.
Еще один фактор играл в пользу Мефодия - его столкновение с Аресом и Артемидой
было не первым, и потому он знал, чего от них ожидать. Это позволяло акселерату воплощать
на практике кое-какие стратегические планы, а иметь на руках минимальную стратегию куда
лучше, чем не иметь таковой вообще.
Легкие гравиудары, которые наносили юпитерианцы, хоть и доставляли Мефодию
неприятности, смертельно опасными считаться не могли. Зажать себя гравиударами в угол
акселерат больше не позволял, поэтому сделать это небожителям было так же сложно, как двум
стрелкам заставить столкнуться в полете свои пули. Дабы прикончить шустрого акселерата,
необходимо было войти с ним в плотный контакт, но Ареса и Артемиду отпугивали его
слэйеры.
Прочные комбинезоны юпитерианцев, способные легко выдержать пулю, реагировали на
соприкосновение со слэйером так же, как кольчуга на удар меча. При точном ударе
рассекались, но, если клинок попадал по касательной, выручали своих владельцев отменно.
Десятки раз Мефодий дотягивался клинками до небожителей, но все без толку, а для удачного
удара ни времени, ни возможности ему не давали. Наиболее привлекательными целями были
незащищенные головы врагов, но о том, чтобы эффектно снести хотя бы одну из них, не
приходилось даже мечтать.
Так и носился Мефодий словно ошпаренный, получал увесистые тумаки гравиударов и
уворачивался от тянущихся к нему цепких конечностей, способных вырвать человеку
позвоночник вместе с ребрами. Со стороны его схватка с небожителями походила на
бушующую внутри помещения миниатюрную бурю. Три маленьких торнадо вращались между
полом и потолком, поднимали пыль, ломали диваны и крушили горшки с давно замерзшими
фикусами и рододендронами. Электричество в воздухе ощущалось столь явственно, что
казалось, еще немного, и сами собой вспыхнут под потолком те обесточенные лампы, что еще
не успели разбиться в пылу потасовки.
Счет времени Мефодий не вел, и порой ему казалось, что с начала схватки прошли часы, а
порой - что считаные минуты. Как и тогда, в аквариуме Сагадея, время замерло на месте и
снова порождало сомнения относительно своего существования. Не разрушал эту иллюзию -
или все-таки не иллюзию? - даже постепенно погружающийся во мрак видимый за окнами
мир. День, как обычно, сменялся ночью, однако акселерату эта длящаяся из века в век
метаморфоза уже ничего не доказывала. Мефодий умер, а мертвецам что день, что ночь, что
время - все едино...
Видимо, разгневанные юпитерианцы все-таки утратили надежду захватить Мефодия
живым, или просто их давно дожидались воюющие в небе собратья, поскольку атаки Ареса и
Артемиды становились все ожесточеннее. Исполнителя стали чаще теснить к шахте лифта либо
окнам, а гравиудары небожителей уже не напоминали тумаки, а скорее походили на
сокрушительные хуки, свинги и апперкоты. Оправляться от них акселерату было все тяжелее и
тяжелее.
Мефодий чувствовал, что слабеет. Держать запредельный темп в битве с двумя высшими
небожителями было очень утомительно, а юпитерианцы, как назло, раз от разу наращивали
скорость атак. Приходилось все чаще падать и все медленнее подниматься, все сильнее биться о
стены и все слабее парировать выпады врага.
В один из таких моментов, когда Мефодий уже явственно ощущал хруст собственной шеи
и видел перед глазами не двоих, а четверых Аресов и Артемид, он совершил роковую ошибку:
проморгал упавшую на него декоративную мраморную колонну.
Изначально колонн в холле возвышалось четыре, но в ходе битвы прямолинейный, как
таран, Арес снес их напрочь, словно мрамор был для него не прочнее гончарной глины.
Четвертая колонна находилась возле окна, а поскольку Мефодий опасался выпасть наружу и
возле окон не маячил, колонна эта уцелела, избежав как гравиударов, так и столкновений со
лбом юпитерианца. Однако ходящие ходуном пол и потолок все же подкосили ее, а когда
акселерат прозевал гравиудар и врезался в нее спиной, она наконец рухнула.
Исполнитель едва успел ринуться в отчаянную контратаку, как получил по левому плечу
очень чувствительный, но, главное, неожиданный удар сзади, после чего ощутил себя
шпальным костылем, угодившим под молот путейца-железнодорожника. Колени Мефодия
подогнулись, левая рука мгновенно отсохла и вместе со слэйером повисла вдоль тела. Правым
слэйером Мефодий с грехом пополам отмахнулся от наседающего Ареса, а вот левый фланг,
откуда атаковала Артемида, остался незащищенным. Стоя на коленях, акселерат с ужасом
наблюдал, как острые и уже успевшие исполосовать Мигеля ногти приближаются к его глазам
и горлу, а парировать атаку отсохшей рукой был уже не в силах...
"Хоть конь о четырех ногах, а все равно спотыкается", - гласит наблюдение
кавалеристов. Оно и понятно: конь часто скачет по пересеченной местности, где даже четыре
ноги еще не есть гарантия устойчивости. Другое дело, когда спотыкается на ровном месте
существо, умеющее не только ходить по земле, но и прекрасно перемещаться по воздуху,
причем левитация дается ему с той же легкостью, что и ходьба. Невозможное в теории явление
тем не менее свершилось на практике, чему Мефодий был непосредственным свидетелем.
Артемида уже находилась в прыжке, когда вдруг пронзительно взвизгнула и растянулась
на полу прямо возле ног акселерата. Ее нацеленные в глаза Мефодию ногти успели лишь задеть
его по лицу и прорезать щеку, а затем с противным скрежетом скользнули по защитной куртке
и сломались. Жестокое оружие Артемиды осталось торчать между крепчайших волокон
люциферрума подобно иглам дикобраза.
В следующие пару секунд юпитерианка была очень лакомой мишенью, но Мефодий не
мог уделить ей эти секунды, поскольку справа на него паровозом мчался Арес, а боеспособная
рука у акселерата осталась всего одна.
Из опасения задеть споткнувшуюся Артемиду Арес не стал бить Мефодия гравиударом.
Он решил поступить предельно просто - оказаться у стоявшего на коленях акселерата за
спиной и раскроить ему череп, тем более что кулаки его ничем не уступали по убойности
падающей мраморной колонне.
Не поднимаясь с колен, Мефодий кувырком перекатился вперед, замер в полушаге от
подоконника и, обернувшись, резко выбросил рабочую руку со слэйером в сторону Ареса.
Несмотря на внешнюю неуклюжесть, Арес был гораздо проворнее паровоза, что
позволило ему не напороться с разгона на люциферрумовый клинок. Но полностью уйти с
линии удара у него тоже не получилось - слэйер пронзил юпитерианцу комбинезон и, угодив в
бок, нанес сквозное ранение.
Арес взревел и отшатнулся. Из обоих отверстий его раны полыхнула голубая вспышка,
которая моментально выжгла на его комбинезоне две подпалины спереди и сзади. Небожитель
тут же ретировался на недосягаемое для клинка расстояние и принялся унимать бьющее из
него, будто из автогена, пламя, зажимая рану с двух сторон.
Только тут смертельно вымотанный и избитый Мефодий развернулся к лежащей на полу
Артемиде. Допустившая оплошность юпитерианка уже давно должна была стоять на ногах и
атаковать. Ее обломанный "маникюр" еще мог послужить грозным оружием. Однако Артемида
продолжала барахтаться на полу, и это было более чем странно, учитывая близость к ней
рассерженного акселерата.
Причина, по которой Артемида споткнулась и до сих пор не могла подняться,
именовалась Мигелем.
- Держу!!! - вопль Мигеля был настолько душераздирающим, что заглушил рык
раненого Ареса. - Держу ее!!! Бей!!!
Неповрежденная рука Мигеля впилась в ногу Артемиды мертвой хваткой. Мастер
стискивал ее лодыжку, прижимал к телу так, будто она являлась для него самым драгоценным
сокровищем на земле, святыней, которую Мигель наконец-то обрел и теперь опасался утратить.
Артемида барахталась и визжала, пытаясь вскочить с пола, но повисший у нее на ноге
кандальной гирей Мигель препятствовал этому. Похоже, он был готов, если потребуется,
вцепиться в лодыжку юпитерианки зубами. По напутанному виду Артемиды было видно, что
подобного поворота событий она не ожидала.
Не сумев подняться обычным способом, Артемида сделала это при помощи левитации,
взлетела к потолку и потянула за собой Мигеля. Юпитерианка извивалась всем телом, стараясь
сбросить с себя балласт как можно скорее. Однако избавиться от объятий мастера, пока он еще
дышал, было невозможно.
- Бей! - кричал Мигель, оторванный от пола и едва касавшийся его омертвевшими
ногами. - Бей, не жди!!!
Такого унижения Артемида ему простить не могла: слепой, еле живой землянин изловил
ее, высшее существо Вселенной, голыми руками! Да что там руками - одной-единственной
рукой! Поэтому возмездие юпитерианки не заставило себя долго ждать.
Пальцы Артемиды впились в горло Мигеля словно львиные клыки, раздирая плоть со
смачным треском и хлюпаньем. Крик мастера оборвался на полуслове, голова безвольно упала
на грудь, заливаемую кровью из разодранного горла. Наконец-то наставник Мефодия обрел
избавление от страшных мучений...
Правда, обрел не один. Разве что по продолжительности мучения Артемиды не шли ни в
какое сравнение с мучениями Мигеля.
Накрепко схваченная мастером Артемида напоминала воздушный шарик, который
трепещет на ветру, но не может разорвать удерживающую его нить. В детстве Мефодию
нравилось колоть воздушные шарики стеклом или иголкой - кто из мальчишек смог в свое
время устоять перед подобным искушением? И пусть Мефодий был уже далеко не мальчишка,
в эти мгновения он пережил нечто подобное. К тому же иголка в его руке имелась и была под
стать дразнившему его шарику...
Удар получился неуклюжим, но о его эстетической стороне акселерат не задумывался.
Слэйер вошел в тело Артемиды с левой стороны шеи, а вышел чуть ниже правой подмышки. Ее
голова отделилась от туловища вместе с шеей, правым плечом и рукой, все еще сжимавшей в
пальцах вырванную гортань Мигеля. На холодном лице юпитерианки застыла посмертная
маска - безграничное изумление. Голубое пламя ударило из ее рассеченного тела как из
прорвавшегося газопровода.
Панический рев раненого Ареса заставил содрогнуться не только этаж, но и, казалось, все
здание. Остервенело выпучив глаза, он метнулся к окну, пытаясь убежать как можно дальше от
взрывоопасной мертвой подруги. По пути ему следовало завершить незаконченную работу -
разорвать Мефодия беспощадным гравиударом...
Но Мефодия на пути Ареса уже не было. Его не было ни на этом этаже, ни вообще в
здании.
Инстинкт самосохранения был единственной неподвластной Мефодию функцией
организма. Инстинкт жил в исполнителе независимой жизнью, приход
...Закладка в соц.сетях
