Жанр: Научная фантастика
Меч в рукаве 2. Эксперт по уничтожению
...газовой смесью, - продолжал Сагадей, - но я не придавал их россказням особого значения -
мало ли непознанного существует на этой планете? Лично меня мучает пребывание в воде, а
кое-кто из нас может отсиживаться под водой довольно долго. То же самое с газами. В целом
ваша атмосфера совершенна, но кого-то из нас раздражает дым, кого-то - излишняя
концентрация углерода, кого-то - чрезмерная влажность воздуха...
- Вашего Повелителя, в частности, раздражаем мы, люди, - вставил Президент.
- Совершенно верно, вы раздражаете его больше всего, - кивнул Сагадей. - Однако
вот это, - он указал на баллончик, - заставило меня серьезно призадуматься, особенно после
того, как Гавриил посвятил меня в свои планы и принес образец для ознакомления. Буду
откровенен: я сталкивался со многими агрессивными атмосферами, порой агрессивными
настолько, что краткое погружение в них мгновенно разрушило нашу материальную оболочку.
В основном же для нас приемлемы несколько тысяч газовых составов...
- Вот и обитали бы там, - буркнул Президент. - Что, наш воздух какой-то особенный?
- Вот именно - особенный! Ваша атмосфера была искусственно доведена до
совершенства. Пребывая в ней, мы испытываем... Как бы это объяснить... В общем,
испытываем то же, что и вы, когда находитесь в тепле, сухости, после приема пищи и в полном
покое. Это состояние должно быть вам понятно, ведь наши материальные оболочки не слишком
отличаются от ваших тел.
Словно в подтверждение своих слов Сагадей неторопливо втянул ноздрями воздух,
бывший, к слову, в бомбоубежище весьма далеким от горноальпийских стандартов, и
расслабленно закатил глаза.
- То есть при погружении в нашу атмосферу вы испытываете ни с чем не сравнимое
блаженство? - попытался подвести черту под пояснением Сагадея Президент.
- Видимо, так, - не открывая глаз, согласился тот. - Когда пробудешь на Земле
несколько дней, потом просто не можешь обходиться без ее атмосферы. Неудержимо тянет
обратно.
- Э-э-э, милейший, - на лице Верховного Главнокомандующего появилась кривая
ухмылка, - да вы у себя во Вселенной, оказывается, самые натуральные наркоманы! Вошли в
физическую зависимость от нашей атмосферы и без очередной дозы ломку переживаете! Даже
сейчас, стоило только вам упомянуть об атмосфере Земли, как вы прямо-таки засияли весь!
- Что такое "наркоманы" и "ломка"? - открыв глаза, полюбопытствовал Сагадей. - Вы
произнесли это таким тоном, словно говорили о какой-то патологии.
- Потом я объясню тебе, что имелось в виду, - поспешил вернуть разговор в нужное
русло Гавриил. - Не отвлекайся и, пожалуйста, покороче.
- Действительно, времени у меня мало, - подтвердил Сагадей. - Я не должен надолго
отлучаться из-под охраны... Так вот, газовый состав, который находится - точнее, находился
- в этой емкости, я при поверхностном анализе агрессивным не счел. Мы можем обитать в
средах и похуже. Но вскоре я понял, что ошибаюсь. Я с рождения тяготею к наукам, а наука без
экспериментов - ничто. Естественно, что экспериментировать мне, кроме как на себе, было не
на ком - вызвало бы ненужные вопросы... В общем, я набрался храбрости и распылил возле
себя всю емкость, после чего принялся усиленно дышать выпущенным из нее газом.
Сагадей прервался, посмотрел сначала на Гавриила, затем на Президента - те слушали
его внимательно и терпеливо дожидались окончания драматичной истории о самоотверженном
борце за мир во всей Вселенной.
- Меня спасло то, что я находился на открытом воздухе и вдохнул малую порцию
газовой смеси, - продолжил Сагадей. - Мои органы дыхания тут же попытались исторгнуть
из себя, казалось бы, вполне терпимый газ, но не смогли - напрочь отключились!
- Тебя парализовало? - спросил Гавриил.
- Не то чтобы парализовало. Я двигался, однако не мог дышать. Выход оставался только
один - в срочном порядке возвращаться в свою первозданную форму, а для этого прежде всего
следовало выйти за пределы гравитационного поля планеты.
- Почему? - полюбопытствовал Президент.
- Наши нематериальные формы не могут существовать в условиях гравитации.
Примерно по той же причине, почему вы не можете существовать за границами земной
атмосферы. Фактор гравитации порождает особую среду, которая предъявляет чрезвычайно
жесткие требования для пребывания в ней.
- Понятно, - удовлетворенно кивнул Президент. - Я, правда, в тонкостях таких наук
не силен - другие были университеты, - однако в школе физику учил, про гравитацию
слыхал. Ну и как, получилось у вас самостоятельно выбраться из гравитационного поля или кто
помог?
- Ни то и ни другое. Я просто не успел - агрессивный газ унесло ветром, и, когда
вокруг меня нормализовался газовый баланс, дыхание опять включилось. Правда, некоторое
время я все же приходил в себя от пережитого.
- А как же тогда вашим сородичам удавалось столь долгое время находиться под водой
без воздуха?
- Видите ли, наш орган дыхания в отличие от вашего универсален, - ответил
Сагадей. - Он способен функционировать и в воде, действуя по принципу органов дыхания
тех слаборазвитых созданий, которых под водой полным-полно. Во время опыта дыхание мое
отключилось полностью. Не задержалось, не перешло в другой режим функционирования, а
попросту отключилось.
- Итак, что я должен вынести из вашей лекции, многоуважаемый Сагадей. - Президент
скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. - Наш слезоточивый газ, так хорошо
зарекомендовавший себя при подавлении массовых беспорядков, парализует ваши органы
дыхания и заставляет вас искать спасение за пределами очага поражения. Кстати, Сергей
Васильевич давно применяет эту методику, до которой он дошел методом научного тыка...
- То есть случайно, - пояснил для Сагадея Гавриил.
- Значит, когда вы, Гавриил, требовали у меня ракеты для транспортировки контейнеров
с репеллентами, вы собирались зарядить их слезоточивым газом?
- Совершенно верно, - подтвердил Гавриил. - Множество снарядов и ракет. Вы
должны будете в нужный день и в нужный час произвести самую массированную в истории
планеты газовую атаку. Вам придется накрыть блокадную зону таким плотным облаком газа,
чтобы в него при желании можно было вбить гвоздь!
- Стоп-стоп-стоп! - взмолился Президент. - Эта задача не так скора в осуществлении,
как вы думаете.
- Трех недель для подготовки хватит?
Президент в задумчивости почесал переносицу.
- Задействую все мощности... - принялся размышлять он вслух. - Произведу ревизию
на складах... Переоснащу ракеты с другими видами газов... Попрошу у соседей... Может быть,
НАТО поделится кое-чем... Поделится, куда оно денется!.. Переделка ракет на ручные системы
пуска... Транспортные издержки... Маловато времени, тем более учитывая тот факт, что я еще
сижу здесь, а не в Генштабе.
- Надо уложиться, господин Президент, - помотал головой Гавриил. - Задержка даже
на несколько часов может оказаться для планеты фатальной.
- Ну хорошо, постараюсь, однако накрываем мы город газовым облаком, и что дальше?
Миротворцы перелетают на другое место и оккупируют новый город, а то и вовсе начинают
повальную резню. Или вы хотите гонять их газом, пока им это не надоест?
- Нет, попытка нами будет предпринята только одна. И будем надеяться, что
миротворцы, почуяв опасность, ринутся вверх, а не в стороны. А ради этого следует сделать
так, чтобы зона поражения газом по площади была как можно больше.
- И что же ждет их наверху, кроме родной среды обитания, разумеется?
- Их будут ждать те, кого миротворцам запугать гораздо труднее, - уклончиво ответил
Гавриил. - С ними уже заключен договор.
- Тоже небось далеко не ангелы?
- Не ангелы, - согласился Гавриил, - но они так же, как и мы, очень обижены на
миротворцев.
- Что ж, надеюсь, вы знаете, что делаете, - развел руками Президент, озадаченный и
предстоящим переходом через линию фронта, и свалившейся ему на голову проблемой
организации газовой атаки, и своим грядущим возвращением на политическую арену
практически из могилы. - И все же, господа, хочется опять вернуться к одной щепетильной
теме. Хоть вы и собираетесь производить газовую атаку простой "черемухой", но столь
плотная концентрация превращает ее в смертельно опасное оружие. Огромных жертв среди
мирного населения не избежать, и это меня сильно тревожит.
- Сергей Васильевич, подойдите к нам, пожалуйста, - обратился к стоявшему
неподалеку Мотылькову Гавриил.
Агент Сергей стал свидетелем происходящего разговора по той причине, что его никто не
прогонял, а сам он решил, что по праву хозяина должен находиться рядом с высокими гостями.
По укоренившейся военной привычке полковник сначала поправил головной убор - сегодня
это была скромная солдатская ушанка, - одернул ремень и четким шагом приблизился.
- Сергей Васильевич, вы имеете точные данные, сколько общин сформировано на
сегодняшний день внутри блокадной зоны? - спросил его Глава Совета.
- На сегодняшний день, помимо нашей, в Староболотинске существуют еще три
крупные общины и несколько мелких, - отрапортовал Мотыльков. - К сожалению, мелкие
общины не проявляют достаточную осторожность, и их количество постоянно сокращается.
- У вас есть с ними связь?
- С крупными есть, с мелкими не со всеми.
- Расскажите о том, где они расквартированы.
- Крупные обитают в подземных коммуникациях: Вторая община забаррикадировалась
на станции метро "Старая Церковь", Третья - в подвальных лабораториях Института ядерной
физики, Четвертая занимает нижний ярус подземной автостоянки возле Заельницкого рынка.
Мелкие общины ютятся где придется, в основном по подвалам, неподалеку от
продовольственных складов и магазинов.
- Вы были в каждой из крупных общин?
- Так точно, мне частенько приходится сводить потерявших друг друга родственников.
- А теперь как эксперт в военном деле ответьте на такой вопрос: возможно ли в местах
нахождения крупных общин переждать газовую атаку?
- Какую по продолжительности? - попросил уточнения полковник.
- Порядка трех-четырех часов. Пожалуй, это максимум.
- Проще всего, конечно, нам, - ответил Мотыльков после короткого размышления. - У
нас герметичные двери, шлюзовая камера и система регенерации воздуха, правда, работает она
от дизельной подстанции, а дизеля мы по вполне понятным причинам не заводим... Третья
община тоже может без проблем пересидеть сутки-двое при полной загазованности
поверхности: институтские подвалы ядерщиков ненамного отличаются от бомбоубежища. А
вот Второй и Четвертой придется туговато: станция метро и гараж не самые изолированные от
внешней среды помещения. Я бы определил их предел стойкости в двадцать минут - полчаса,
даже при условии предварительной закупорки входов и отдушин... Значит, вопрос о газовой
атаке решен окончательно?
- И бесповоротно! - кивнул Гавриил.
- Тогда я рекомендую вам одобрить следующее, - сказал Мотыльков. - По системам
коммуникаций метрополитена мы могли бы перевести Вторую общину к нам. Людей в ней
гораздо меньше, чем у нас, и вместе мы без проблем продержимся в полной изоляции от
внешнего мира двое-трое суток - воздуха хватит. Четвертую общину - она самая маленькая
- было бы рациональнее всего определить в институт ядерщиков, но в этом случае придется
совершить рейд по поверхности.
- Рейд по поверхности мы организовать сможем, - заверил полковника Гавриил. -
Ваше предложение, Сергей Васильевич, принято. Самые маленькие общины, которые вам
известны, начинайте подтягивать к себе начиная с завтрашнего дня. Вторую и Четвертую
переправим дня за три до начала операции. Соберите все противогазы, какие только сумеете
раздобыть. Проверьте генераторы вентиляционных систем - возможно, придется ими
воспользоваться... Впрочем, что это я здесь распоряжаюсь - вы все знаете гораздо лучше
меня. Итак, господин Президент, слово за вами!
- Черт меня побери, я только что выслушал самое конструктивное предложение по
ликвидации кризиса за все время с его начала! - кипучий энтузиазм, столь присущий
прежнему Президенту, снова бил из него вулканом. - Газовая атака будет, пусть мне даже
самому придется кидать газовые гранаты. Выводите меня наружу!
Гавриил поднял ладони, словно заслоняясь от сокрушительной волны президентского
энтузиазма.
- Собирайте вещи, и можем выдвигаться хоть сей момент.
- Да о каких вещах вы говорите! - усмехнулся Президент. - Нам с ребятами только
подпоясаться...
- Дальше сами! - распорядился Гавриил, останавливаясь возле разбитого танка и
прекращая удерживать над Президентом и его охраной "скользкий колпак". Президент и
телохранители присели на корточки, переводя дух вместе с Гавриилом: всю ночь они двигались
в сумасшедшем темпе и достигли позиций землян еще затемно. Но появляться перед
армейскими укреплениями следовало все-таки при солнечном свете, чтобы держащие пальцы
на спусковых крючках солдаты не сочли выходящую из блокадного города группу очередной
вражеской провокацией.
Позади осталось несколько километров кишащей свирепыми Сатирами территории,
впереди блестели уже отчетливо различимые огни костров и полевых кухонь войсковой части.
Необходимо было прошагать еще около полукилометра, но зона эта, как было заметно,
считалась людьми безопасной - цепочки следов солдатских сапог испещряли тонкий снежный
покров.
- Никогда бы не подумал, что обрадуюсь, почуяв этот запах, - заметил Президент,
принюхиваясь к долетающему из укрепрайона дыму полевой кухни. - Простые,
приготовленные на огне щи! Как я их раньше ненавидел, а теперь готов, наверное, целую
кастрюлю выхлебать!
Гавриил ответил ему сдержанной ухмылкой.
- Видимо, пора прощаться, - произнес Глава Совета после того, как немного
передохнул. - Рад был с вами познакомиться, господин Президент. Удачи вам - мы надеемся
на вас как на наше единственное спасение.
- Что ж, пора, значит, пора, - согласился Верховный Главнокомандующий. - Я тоже
был рад знакомству, господин главный рефлезианец. Вам удачи втройне. Не переживайте: о
сроках я помню... Надеюсь, еще свидимся?
- Не буду лукавить: скорее всего, нет, - произнес Гавриил.
- Почему же? - удивился Президент. - Могу вам обещать, что в случае успеха
операции ваше... секретное общество будет признано легальным и все вы станете
полноправными гражданами России, Почетными гражданами!
- А зачем нам это? - снисходительно улыбнулся смотритель. - Нет, конечно, спасибо
за честь, но я тысячелетиями жил обыкновенным человеком с минимумом потребностей и был
счастлив. У меня есть имя - Гавриил, так я и хотел бы именоваться, безо всяких приставок и
званий. И любой из моего окружения согласится со мной, так что покорнейше прошу меня
извинить. Просто дайте нам жить, как раньше, другого не прошу... Хотя нет, одна просьба
все-таки имеется: будьте впредь более осмотрительны в выборе друзей.
- Насчет этого могу поклясться вам на Конституции! - заверил Гавриила Президент и
дружески козырнул ему на прощание. Смотритель отсалютовал главе государства таким же
жестом, хотя ни в каком звании и ни в одной армии сроду не числился.
Через мгновение на месте, где только что стоял Глава Совета смотрителей, образовалась
пустота, и лишь отпечатывающиеся словно сами по себе следы на снегу да легкие завихрения
снежинок вокруг ставшей невидимой смотрительской фигуры говорили Президенту о том, что
Гавриил - вовсе не мифический архангел, а реально существующий человек. Но человек, при
общении с которым невольно начинаешь верить в самые невероятные сказки.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
ЖЕСТОКАЯ МУЗА ИСКУССТВА ВОЙНЫ
Удар грядущего дня готов принять я стоя.
Военная песня индейцев племени оджибве
Зима вошла в Староболотинск, словно Наполеон в сожженную Москву. И если раньше ей
не радовались лишь работники коммунальных служб да водители, то в этом году прихода зимы
не желал никто, даже дети. Седовласая старуха-зима бродила по пустым улицам, заходила в
распахнутые двери и окна, в явном раздражении разбрасывала по промерзлым комнатам снег и
брела дальше, обиженно воя в обесточенных проводах ледяным ветром. Холодной зиме не
нравился такой холодный прием, и она недоумевала, почему в этом городе ее встречают столь
недружелюбно. Откуда ей, заезжей гостье, было знать, что нынешним своим визитом она
невольно помогает не горожанам, а тем, кто выгнал их из домов в темные подземелья. Впрочем,
зиме было на это наплевать - ее-то ведь никто ниоткуда не выселял да и не мог выселить в
принципе.
Несмотря на равнодушный прием, зима все равно обещала остаться в Староболотинске
как обычно - до прихода сменщицы-весны. И, словно решив выказать свое недовольство
нынешней негостеприимностью горожан, взялась за самоуправство: то вываливала на
вымерший город горы снега, то стегала его хлесткими плетями буранов, то терзала
невероятными даже для Сибири морозами...
Разбившиеся по общинам выжившие люди взирали на беспредел зимы с усталым
равнодушием, укутывались потеплее и отсиживались в глубоких подземных убежищах. Редкие
отчаянные смельчаки в грязно-белых маскхалатах выбирались на поверхность, и то лишь по
самым неотложным делам, к которым относилась прежде всего добыча медикаментов и
горючего для примусов - дровами и углем предпочитали не пользоваться, дабы дым не навел
на убежища врага. Запасы провианта, согласно строгому распоряжению старших общин, были
произведены еще осенью: и их количества должно было хватить до весны, такой далекой и
нереальной...
Люди уже не ждали ничего - ни помощи, ни чуда. Постоянное пребывание в холодных
подземельях, ежедневно наблюдаемая смерть и отсутствие надежд на то, что когда-нибудь
вернется прежняя, человеческая жизнь, постепенно разучили плакать даже детей. Не слышно
было ни разговоров, ни бесед, поскольку все они так или иначе затрагивали прошлое, а зачем
лишний раз его ворошить, если будущее теперь не существовало и в мечтах?
Поэтому, когда однажды, в очередной ничем не примечательный день (ночь? вечер?
утро?) в убежище Четвертой общины пришли какие-то люди (миротворцы? рефлезианцы?) и
приказали общинникам встать, собрать самое необходимое и куда-то идти (на смерть? на
свободу?), те не воспротивились, просто поднялись, взяли на руки обессиленных детей и
безропотно зашагали наружу.
Мефодий стоял у выхода из подземного гаража и вглядывался в лицо каждого, кто
проходил мимо него. Как только очередная группа людей оказывалась на улице, ее тут же
накрывал "скользким колпаком" один из смотрителей и вел по направлению к Институту
ядерной физики - месту расквартирования Третьей общины. Путь предстоял недолгий -
всего пару кварталов, - но за эти пару кварталов с вышедшими на поверхность людьми могло
случиться все, что угодно. И хоть вокруг были выставлены группы наблюдения, огромный риск
эвакуации Четвертой общины от этого не ослабевал.
- Их здесь нет, - сказала Кимберли, выйдя из гаража и остановившись рядом с
Мефодием. - Я проверила.
- Да, я уже понял, но... - пробормотал Мефодий, не сводя глаз с пожилой пары,
бредущей мимо и трогательно поддерживающей друг друга под руки. - Подумал, столько
времени прошло, вдруг с первого взгляда не признаю...
- Пойдем, - Кимберли настойчиво потянула его за локоть. - Может, твоего брата и его
жены вообще в тот день в городе не было, может, они где-нибудь на Тенерифе загорали.
- Все может быть, - угрюмо согласился Мефодий, следуя за подругой. - Кирилл
раньше любил по осени на Канары махнуть...
Эвакуация прерывалась четыре раза: трижды наблюдателями были замечены Сатиры, а в
последний раз - маячивший в небе высший юпитерианец. При поступлении сигнала об
опасности находящаяся в пути группа людей незамедлительно скрывалась в близлежащих
подъездах, специально перед операцией проверенных и подготовленных для подобных случаев
по всей протяженности маршрута. Единственное, что могло выдать людей, так это отпечатки
ног на снегу, но свирепствующий сегодня буран успевал заметать следы начисто.
Некогда один из крупнейших научных объектов города, ныне Институт ядерной физики
напоминал таковой весьма отдаленно. И пусть разграблен он был лишь поверхностно - ибо
чем жизненно необходимым можно поживиться в обители высоколобых ядерщиков? - при
входе в институт создавалось впечатление, что посетитель попал в заколдованное спящее
королевство, причем спящее уже достаточно долго. Унылые серые стены, в мирное время
обязанные настраивать персонал на рабочий лад, теперь вгоняли в такую же серую тоску и
невольно вызывали суицидальные мысли.
Старшим Третьей общины являлся майор вневедомственной охраны Неряхин, ранее
возглавлявший подразделение, отвечавшее за сохранность в институте радиоактивных
материалов. Несколько килограммов плутония, радия, стронция и урана все еще находились на
подотчете Неряхина. Подобно Мотылькову, он тоже не считал себя освобожденным от
должности и потому как зеницу ока берег драгоценные свинцовые контейнеры.
Поначалу Неряхин воспротивился слиянию Третьей и Четвертой общин - и без того в
институтских подвалах было довольно тесно, - но, когда узнал, что слияние осуществляется
из-за попытки ликвидации блокады, сразу же прекратил пререкания. Впрочем, пререкаться он
прекратил бы в любом случае, поскольку с недавних пор смотритель Гавриил начинал беседу с
каждым землекопом со снятия юпитерианской блокировки.
Четвертая община благополучно влилась в состав Третьей, после чего по своей
численности они вплотную приблизились к Первой. Однако мотыльковцы, уже принявшие в
свои ряды несколько мелких общин, также продолжали пополнение и готовились вот-вот
приютить у себя в бомбоубежище членов Второй, тоже очень крупной общины.
Мефодий лично исследовал все закоулки Института ядерной физики и его подземных
лабораторий, куда в доблокадную пору мог пробиться разве что опробованным в Ницце
способом. Захламленные коридоры, бывшие некогда стерильными, словно больничная
операционная; расположившиеся на грубо сколоченных лежанках и прямо на холодном кафеле
люди; непрекращающийся кашель, стоны и невнятное бормотание спящих...
Ни Кирилла, ни Раисы не оказалось и здесь. На все расспросы изможденные люди
отвечали лишь равнодушными взглядами, редко кто добавлял при этом "не видел" или "не
знаю". Чувствуя, что результата он не добьется, Мефодий прекратил надоедать унылым
общинникам, которых, похоже, ничего в этой жизни больше не волновало.
Покидая убежище объединенных общин, акселерат постарался разогнать свои мрачные
думы мыслями о предстоящих в скором времени заботах. Не то чтобы, зацикливаясь на них,
можно было поднять себе настроение, но волнение об общих, а не о личных интересах все-таки
мобилизовало и не давало перед началом грядущих событий непростительно размякнуть.
Уход Президента никак не сказался на общине Мотылькова. Его бойцы лишних вопросов
не задавали, а всем остальным было попросту наплевать, как было бы им, наверное, наплевать,
если бы вдруг на поверхности вместо зимы наступило лето. Дабы поднять упавший дух
сограждан, сразу же после ухода Президента Мотыльков во всеуслышание заявил, что глава
государства был ценой неимоверных усилий переправлен через блокадную линию и обязался в
скором времени разрешить насущную проблему человечества в целом и Староболотинска в
частности.
Ожидаемого душевного подъема не возникло, к чему полковник был в принципе готов.
Общинники выслушали его равнодушно, после чего понуро разбрелись по своим укромным
уголкам.
- Знамо дело, разрешит! - буркнул кто-то из пенсионеров. - Быстрее бы только
бомбил...
Волна самоубийств в Первой общине постепенно сошла на нет - видимо, все, кто был
способен на этот шаг, свои планы уже осуществили. Полковник, правда, все еще опасался
снимать бойцов с круглосуточной вахты в общем жилом помещении, но допуск общинников к
мировым новостям открыл, тем более что из-за блокадной линии смотрители принесли агенту
Сергею миниатюрный телевизор с комплектом аккумуляторов. Полковник надеялся, что эта
бесценная здесь техника прослужит исправно хоть какой-то срок, поскольку юпитерианцам
гасить электромагнитными импульсами в Староболотинске уже давно было нечего.
Просмотр новостей стал единственным событием, которым можно было растормошить
обитателей Первой общины. Большего Сергей Васильевич общинникам не позволял -
опасался, как бы злоупотребление телепередачами, в особенности художественными фильмами
о красивой жизни, не вызвало новый наплыв массового суицида. Новости же так или иначе
вращались вокруг анклава миротворцев и являлись достаточной пищей для ума усталых
общинников. Для голодавшего длительный срок человека тарелка бульона предпочтительней
уставленного яствами стола...
Само собой, возвращение Президента невозможно было сохранить в тайне. Однако,
будучи человеком, закаленным службой во внешней разведке, он не стал разглашать всех
подробностей своего чудесного побега из блокадной зоны. Сказал лишь, что целые сутки полз
по мерзлой земле, накрытый белой простыней. На провокационный вопрос, как ему
посчастливилось не обморозиться, он ответил, что прошел в Староболотинске суровую школу
выживания и посему ни холода, ни голода отныне не страшится.
Первым делом Президент устроил публичную головомойку тем, кто в его отсутствие
настаивал на ядерном ударе по оккупированному инопланетным врагом Староболотинску.
- В городе находится огромное количество выжившего населения! - поведал Президент
всему миру. - Они прячутся по щелям, мерзнут, голодают и при этом не перестают надеяться
на нашу помощь. И чем же вы собираетесь им помочь? Ядерной боеголовкой?.. Я думаю, что
всем нам за такие мысли должно быть стыдно! Проблема действительно не из легких. Наши
враги могучи, но они далеко не бессмертны. Я сам видел, как их убивали обыкновенные люди,
такие, как вы и я! Так что будем искать наиболее оптимальное решение для выхода из кризиса.
- У вас уже есть на этот счет какие-нибудь идеи? - раздался вопрос из зала.
- Да, есть! Они основаны на новейших технологиях и будут реализованы в самое
ближайшее время, - ответил Президент, ограничившись этим расплывчатым ответом.
Дальнейшие репортажи рассказывали об усилении активности военных
...Закладка в соц.сетях
