Жанр: Научная фантастика
Меч в рукаве 1. Меч в рукаве
...начало дымовой атаки, Мефодий готов был поклясться, что шашки
вылетели из крайнего фургона "Скорой помощи", хотя на кой черт врачам понадобилось
заниматься подобным хулиганством, было совершенно неясно. Опасаясь, как бы
старика-священника не затоптали, Мефодий и Кимберли, не сговариваясь, подхватили его под
локти и, прорвавшись за оцепление, оттащили растерянного Хьюго под прикрытие пожарной
машины.
Люди метались в дыму, ничего не понимая. Снова завыли полицейские сирены, но звук
этот только подлил масла в огонь: добрая половина столпившейся у пожара молодежи имела
при себе оружие, и единственно верной причиной инцидента для них была начавшаяся
полицейская облава. Многие из них бросали пистолеты прямо на асфальт, поскольку быть
взятым с "пушкой" на руках не хотелось никому. В дыму, сквозь сирены, слышались крики,
ругательства, топот и бряцанье оружейной стали о мостовую - довольно привычные для
Гарлема звуки.
Стараясь выработать маршрут отхода, Мефодий выглянул из-за крыла пожарной машины,
как вдруг возле них из дыма вынырнули три рослые фигуры в зеленых медицинских
комбинезонах и, оглянувшись по сторонам, направились прямиком к Исполнителям и пастору.
Мефодий хотел было отправить санитаров восвояси - дескать, спасибо большое, ваша помощь
не требуется, - но санитары и не думали интересоваться их самочувствием. Шедший первым
плечистый чернокожий эскулап предупредительно поднял руку и с ухмылкой спросил:
- Ну что, святой отец, узнаете меня или, может быть, паспорт показать?
Не имея на носу своих очков с бифокальными линзами, пастор сощурился, смерил
афроамериканца изучающим взглядом и разулыбался сквозь моментально выступившие на
глазах слезы:
- Энтони! А я уже, право слово, подумал, оставили старика... Простите великодушно за
столь греховные мысли!..
- Ладно-ладно, успокойтесь, дружище, все в порядке, - проговорил Энтони, подходя
ближе и разворачивая принесенное с собой одеяло. Двигавшиеся за ним товарищи, не говоря ни
слова, бросили по такому же одеялу Мефодию и Ким. - Нате-ка вот, укройтесь! И вы, ребята,
тоже... Лучше укутывайтесь, мы вас доведем до машины. Здесь вообще-то недалеко, но не
будем лишний раз мозолить глаза копам - они повсюду...
Единственное, что видел укрытый одеялом с головой Мефодий, это собственные ноги и
асфальт под ними. Один из "санитаров" поддерживал Мефодия за плечи, направляя в нужную
сторону и не оставляя иного шанса, как только полностью довериться ему. Где-то впереди
ведущий пастора Энтони то и дело покрикивал на встречных:
- Дорогу, дорогу! Немедленно дайте дорогу - раненые!..
Проводник придержал Мефодия, и новобранец расслышал, как прямо перед ним щелкнул
замок автомобильной дверцы.
- Живее внутрь! - скомандовал Энтони, после чего Мефодию помогли взобраться по
неудобной лесенке в фургон и лишь затем стянули с головы одеяло.
Естественно, фургон у "санитаров" оказался самой настоящей "неотложкой" как снаружи,
так и внутри. Пастора аккуратно уложили на носилки, укрыли по шею простыней и, вопреки
его протестам, напялили на лицо кислородную маску. Кимберли и Мефодий получили по
такому же, как у Энтони, зеленому комбинезону, вдобавок Кимберли всучили еще и
капельницу, трубку которой сунули пастору под одеяло.
- До школы я спала и видела себя медсестрой, - проворчала девушка. - Спасибо, что
осуществили мое детское желание, мистер Энтони!
Энтони в ответ лишь ухмыльнулся, а затем снял с полочки стетоскоп и подал его
Мефодию.
- Это вставляют в уши, - на всякий случай пояснил он новобранцу.
- Хорошо, что не в нос, - огрызнулся Мефодий и, словно в знак протеста, не стал
затыкать стетоскопом уши, а просто надел его на шею, как не раз видел это у врачей
староболотинской больницы.
Энтони стукнул по стенке фургона, и "Скорая помощь", засверкав маячками, тронулась с
места. В маленькие стекла на задней дверце было заметно, как в рассеивающемся дыму снуют
полицейские, в панике разбегаются люди, а пожарные глядят на непонятный желтый дым.
Складывалось впечатление, что о самом пожаре все попросту забыли.
"Скорая помощь" не проехала и ста метров, как вдруг затормозила прямо посреди улицы.
- Проверка! - прислушавшись к звукам снаружи, бросил Энтони. - Ведем себя
естественно! Святой отец, закройте глаза и не шевелитесь!
В оконцах замаячили двое хмурых копов, один из них настойчиво забарабанил дубинкой
по фургону. Энтони подлез к задней дверце и, недовольно вздохнув, приоткрыл ее до
маленькой щели. Полицейского сержанта это не удовлетворило, и он грубо распахнул дверцу
настежь.
- Офицер, мы спешим - у пострадавшего тяжелый приступ астмы и ожоги нижних
конечностей... - принялся оправдываться Энтони.
Сержант лениво жевал жвачку и переводил взгляд с Мефодия на Кимберли и обратно,
даже не взглянув на перечисляющего многочисленные травмы пострадавшего Энтони. Слушай
Энтони сейчас не простой коп, а профессиональный медик, он бы наверняка поразился тому,
почему Хьюго до сих пор считается живым.
Мефодий видел, что коп уже готов затребовать у реанимационной бригады документы -
очевидно, полученный им приказ был категоричен и предписывал проверять всех без разбору.
Наверное, полиция сейчас даже пожарных заставляла снимать противогазы.
Отговорки Энтони не возымели абсолютно никакого действия - коп указал дубинкой на
Кимберли и поманил ее к выходу.
И тут Мефодия посетило внезапное озарение. Холодные одинокие вечера прошлой зимы
невольно заставили его прикоснуться к такому пласту мировой культуры, как телесериалы, и
потому Мефодий был в курсе, чего так боятся врачи "Скорой помощи".
- Мы его теряем!!! - заорал что было дури он, после чего схватился за электрошок и
стал тереть его контакты друг о друга (спасибо Голливуду - он научил новобранца и
этому). - Доктор Смит, мы его теряем, срочно сюда! - Энтони не оставалось ничего другого,
как подчиниться.
- Готовьте разряд! - включился он в этот отчаянный блеф, поворачиваясь к
полицейскому спиной и заслоняя от него сидящую в фургоне компанию. - Сестра, срочно
десять кубиков адреналина!..
Больше всего псевдомедиков волновало то, что кретину-сержанту захочется посмотреть
на процедуру реанимации и тогда, для полного правдоподобия, несчастного пастора и впрямь
придется шарахнуть электрошоком. Однако, к счастью, этот спектакль возымел действие, и коп,
выругавшись, с грохотом захлопнул дверцу, а затем махнул рукой напарникам, чтобы те
пропустили спешащую "неотложку".
Пастор сорвал с себя кислородную маску и выругался:
- Вот дьявол, еще полминуты - и вы бы вправду меня потеряли, - а после рассмеялся
тихим старческим смехом. - Этот чокнутый русский как гаркнет мне прямо в ухо!.. Видать,
задался целью окончательно угробить бедного старика.
- Куда мы едем? - спросил Мефодий у устало откинувшегося к стенке фургона Энтони.
- В самое логово врагов рода человеческого, - произнес тот и добавил: - Кстати,
кое-кто просил передать тебе привет и глубокие сожаления, что он не смог явиться за тобой
лично.
Мигель был бледен, как наволочка, на которой покоилась его голова. За те дни, что они не
виделись с новобранцем, наставник Мефодия исхудал до такой степени, что его
величественный испанский нос стал напоминать выросшую в засушливый год гнутую
морковку. Мигель с трудом вытащил из-под одеяла ослабевшую руку, однако ладонь Мефодию
пожал достаточно уверенно.
- Шесть пулевых! - с гордостью сообщил он, отвечая на еще не заданный вопрос. - В
Барселоне, во время Второй мировой, мне и то меньше досталось, спасибо старине Роберто, что
не бросил меня тогда...
При упоминании погибшего товарища Мигель примолк, но потом постарался улыбнуться
и надтреснутым голосом проговорил:
- Но ты, мерзавец этакий, тоже меня не бросил! Ты выжил и вернулся - значит, не
бросил. Признай: моя школа!
- Не возражаю - твоя, - согласился Мефодий и спросил: - Когда снова думаешь
взяться за воспитание блудного ученика?
- Ну вот, гнилым кокосом тебе по лысине! - ругнулся Мигель на папуасском, и
Мефодий тут же узнал своего прежнего наставника - любителя посквернословить на
экзотических диалектах. - Уже поболеть спокойно не дадут! Не видишь, что ли, - я на
бюллетене, так что извольте отнестись к этому с уважением и не напрягать страдальца по
пустякам...
Еще в машине "Скорой помощи" Энтони успел поведать Мефодию о злоключениях
Мигеля после его драматичного падения с Бруклинского моста. Изрешеченный пулями мастер
кое-как догреб до буйка, где и смог из последних сил связаться по мобильнику с тогда еще
функционировавшей "конторой" на Вудсайде. В тот вечер звонки в "контору" сыпались, как в
"Службу спасения - 911", - многие ретировавшиеся от здания ООН группы попали впросак,
многие Исполнители не сумели скрыться и либо погибли, либо были захвачены в плен. Помощь
к продрогшему и истекающему кровью Мигелю подоспела лишь под утро, и, по словам
участвовавшего в его спасении Энтони, пальцы Мигеля так крепко сжимали кольцо буя, что
мастера пришлось грузить на катер вместе с ним.
А вечером в "контору" нагрянула облава. Нет, явку, конечно же, никто не засветил -
облавы и обыски в тот и последующие дни шли по всему Нью-Йорку, напоминая ковровое
бомбометание. Вновь произошла яростная стычка, вновь были жертвы... Оставленная
прикрывать отход товарищей группа полегла почти вся, но ее самоотверженность спасла жизнь
Мигелю и еще двум десяткам эвакуированных из "конторы" раненых. Раненые совместно с
местными Исполнителями, остатками штурмовых групп и смотрителями Малкольмом,
Джонатаном и Бегущим Бизоном прятались теперь здесь - в подвале итальянского
ресторанчика на севере Гарлема. Владелец ресторанчика, дон Леоне Торретти, входил в круг
агентов наверняка не только за одно умение готовить божественную пиццу.
- ...О, я, кажется, еще не знаком с твоей новой подругой, - заметил наконец Мигель
скромно притихшую за спиной Мефодия Кимберли. - Будь любезен, представь нас,
пожалуйста.
- Это Кимберли. - Мефодий почему-то слегка смутился и отошел в сторону, не мешая
Мигелю рассмотреть подругу как следует. - Для друзей просто Ким. А это мой наставник
Мигель. Для друзей просто... Мигель.
- Вообще-то я отзываюсь и на "Мигелито", но "Мигель" звучит солиднее, - учтиво
кивнул тот, приподняв голову от подушки. - Может, расскажете страдальцу, сеньорита, как
судьба свела вас с моим лучшим... впрочем, и единственным учеником?
- Он спас меня от парней в сером, - кратко пояснила Ким. - Не знаю, что это было,
глупость или отвага, а может, то и другое вместе, но Исполнитель он весьма перспективный.
- Это я раскопал самородок! - похвалился Мигель и с ехидцей поинтересовался: - Он
еще не рассказывал вам о своем подвиге?
- Каком подвиге? - в один голос спросили заинтригованная Ким и недоумевающий
Мефодий.
- Вот как? - усмехнулся страдалец. - Да об этом подвиге у нас уже легенды слагают:
новобранец, сумевший порезать небожителя! Да как умело порезать!..
Мефодий моментально вспомнил: полет над проливом Те-Нарроуз в когтях Афродиты,
которая обещает ему прелести будущего плена; взмах слэйером, пронзительный крик и
стремительное падение в холодную воду... Да какой это подвиг; это скорее не подвиг, а
необходимость... Мефодий особо и не задумывался над этим некрасивым случаем в минувшие
дни, да и не до него было.
Однако на Кимберли подобное сообщение произвело довольно сильное впечатление.
Глаза девушки округлились, и она посмотрела на Мефодия уже не как старшая сестренка на
младшего братика, а как опытный воин на доказавшего свою храбрость молодого. До восторгов
и похвал Ким снисходить не стала, но взгляд ее высказал все и без слов.
Мефодий опять смутился.
- Тоже мне подвиг, - буркнул он. - Она со мной даже не сражалась...
- Я слышала об этом в новостях, но никак не думала, что это твоя работа, - призналась
Ким. - Хотелось бы узнать: на какой прием ты ее изловил?
- Не будь я прилично воспитан, сказал бы, на какой прием она его первой изловила... -
начал было Мигель, но осекся под грозным взором новобранца, а после этого, поняв, что едва
не поставил ученика в неловкое положение, с притворной усталостью закатил глаза. - Ладно,
оставьте меня, посплю немного... А то вконец уморили своей болтовней...
- О чем это он? - полюбопытствовала Ким, когда они с Мефодием шли через пустой зал
ресторана в кабинет директора, дабы предстать пред очи своих временных отцов-командиров.
- Да так, - неопределенно проговорил Мефодий, которому не хотелось ворошить
прошлое по вполне понятным причинам. - Я был с ней в некотором смысле знаком...
- Еще интереснее! - Ошарашенная Ким даже остановилась. - А с кем еще ты знаком,
новобранец, не отслуживший и года? С Юпитером? С Кроносом?
- Нет, с ними меня не знакомили, - ответил Мефодий.
- А с Афродитой, значит, знакомили?
- С ней знакомили.
- Постой-ка! - вдруг встрепенулась Ким. - Теперь я поняла, кто ты такой! Ты, видимо,
был на тех августовских переговорах, да? До меня доходили слухи, что кто-то из наших
присматривал за Афродитой, причем как днем, так и ночью!..
- Это был я, - сказал Мефодий. - И да, я почти двое суток провел с ней рядом так же,
как и с тобой. Даже еще ближе. Так приказал тогда Джейкоб... Будешь теперь презирать меня?
- И ты хладнокровно отсек ей руки? Вот это сюжет для любовного романа! -
воскликнула Ким. - Они были вместе всего одну ночь!..
- Две ночи.
- Пардон - две ночи... но их кланы враждовали, и когда понадобилось, он безжалостно
поднял на нее меч!..
- Да иди ты! - отмахнулся Мефодий и зашагал дальше, определив по шутливому тону
девушки, что эти неожиданно вскрывшиеся факты ничуть не повлияли на отношение Кимберли
к нему.
- Погоди! - догнала она Мефодия, все еще смеясь. - Ну погоди же!.. Ты такой
забавный, когда обижаешься... Не сердись, разве я не понимаю, что приказ есть приказ? Я,
может, тоже была бы не прочь за каким-нибудь Аполлоном присмотреть, так не предлагают
же... Вообще интересный ты человек: другой бы напыжился давным-давно, в грудь бы себя
бил, мол, гляньте - вон я каков! А ты молчишь себе скромненько два дня, ни слова, ни
полслова... - И, примирительно обняв Мефодия за плечи, дотянулась губами до его уха и
заговорщически прошептала: - Ладно, герой, за твою доблесть угощаю тебя при первом же
случае выпивкой. Помнишь? Я ведь еще твой должник...
Смотритель Малкольм был чернокожим и неимоверно высоким; если бы смотрителей
приглашали играть в Национальную баскетбольную ассоциацию, он смотрелся бы там как свой
среди своих. Впустив Исполнителей в кабинет, Малкольм представился, а также представил
находившихся тут же смотрителей Джонатана и Бегущего Бизона. Первый был чем-то схож с
Гавриилом - непримечательный на вид, щупленький пожилой человечек. Второй же,
наоборот, сразу бросался в глаза своей колоритной внешностью. На быка Бегущий Бизон не
был похож и подавно, более походил он на старого ворона: чернее черного длинные волосы
(правда, без вплетенных в них перьев) и выдающийся далеко вперед нос с такой крутой
горбинкой, что Мефодий невольно подумал, не мешает ли она индейцу видеть стоящего перед
ним собеседника. Бегущий Бизон мгновенно перехватил эту шальную мысль и ответил на нее
сдержанной и великодушной ухмылкой.
Первым делом Малкольм уточнил у Исполнителей их личные данные и место постоянной
приписки Кимберли. Он уже был в курсе, что Мефодий - подчиненный Гавриила и чем этот
новобранец так знаменит.
- Официально ввожу вас в курс событий и наших планов, - произнес Малкольм после
всех протокольных вопросов. - Ситуация крайне тяжелая. Кругом сплошные чистки и
репрессии. Мы не знаем о судьбе наших, попавших в плен; хочется надеяться, что они
поступили по уставу... Небожители разгуливают по Нью-Йорку не таясь, и со дня на день к
ним прибудет пополнение. Мы не уверены, что сможем остановить их акцию по блокировке
телепатических каналов землекопа; мы даже понятия не имеем, как этому воспрепятствовать.
Оперативными контрмерами уже не помочь, видимо, придется что-то изобретать. Думаю,
смотритель Гавриил уже озадачил этим вопросом смотрителя Сатану. Смотритель Бегущий
Бизон считает, что в Нью-Йорке пораженных аномалией порядка восьмидесяти пяти -
девяноста процентов жителей. Я с ним полностью согласен - встречи миротворцев с
землекопами проходят весьма активно...
Бегущий Бизон подтвердил это неторопливым кивком.
- Так что отныне каждый землекоп для нас потенциально опасен, - продолжил
Малкольм. - Сейчас мы ожидаем вестей от Совета и пока ничего не предпринимаем. А вы
возьмите у агента Леоне рабочую одежду и делайте вид, что занимаетесь ремонтом, а еще
лучше, чтобы без дела не слоняться, и вправду подкрасьте тут что-нибудь. Сделайте доброе
дело для нашего гостеприимного агента...
На следующее утро Мефодий и Кимберли присоединились к остальной бригаде,
состоящей из таких же, как они, беспризорных Исполнителей, коих в общей сложности
насчитывалось чуть более трех десятков душ. Дон Торретти не стал доверять
отделочникам-дилетантам сложные работы вроде реставрации лепных узоров потолка, а бросил
их на побелку и покраску. Ну а поскольку Мефодий и его подруга влились в состав бригады
последними, им досталось самое неблагодарное занятие - чистка кафеля в отхожих местах.
Так что не успел еще герой как следует осознать свою героическую сущность, как уже с
тряпкой в одной руке и флаконом чистящей жидкости в другой шлифовал стены туалетов бок о
бок с верной Кимберли.
Безусловно, закрытие ресторана не осталось без внимания местной общественности,
однако никаких подозрений у полиции не вызвало. Да и не могло вызвать, поскольку дон
Торретти сытно кормил не только своих посетителей, но и полицейский участок родного
района. За это копы отплачивали тем, что при любых случающихся в округе неприятностях дон
Торретти вносился в список подозреваемых последним. Вот и сейчас полицейским не
потребовалось входить в запертый ресторан для проверки своих подозрений - им хватило
одного слова дона, чтобы подозрения эти исчезли безо всякого следа.
Пастора, конечно же, никто на работы не выгнал, но и домой не отпустили, оставив в
качестве почетного гостя. С позволения дона Торретти Хьюго в первый же день отправился на
экскурсию по его винным погребам, да так и затерялся где-то среди стеллажей с бутылками,
обретя наконец под старость лет персональный рай на Земле.
Выход за пределы ресторана был возможен только с разрешения смотрителей, но
Мефодий наружу и не стремился. Отговаривали его от этого сводки новостей, в которых
частенько мелькали случайно зафиксированные видеокамерами лица сбежавших рефлезианцев.
В одной из таких передач Мефодию продемонстрировали фотографии его и Кимберли,
заснятые в тот момент, когда он вызволял девушку из лап полицейских и "людей в сером".
("Это спецподразделение ФБР, - пояснил Малкольм для тех, кто был еще не в курсе. - Его
кодовое название - Отдел Зеро. Раньше в нем работала всего дюжина агентов, теперь же, надо
думать, он расширил свои штаты не на шутку".)
- Фу, какая нехорошая фотография! - скривила личико Ким, оценивающе глядя на себя,
стоящую на коленях. - Растрепанная, неумытая, да еще в такой позе!..
- А ты подай на них в суд, - посоветовал сидевший возле телевизора Энтони. - У нас
на этом можно состояние сколотить.
- Или спустить! - заметил кто-то из местных Исполнителей.
Далее последовали зафиксированные той же камерой нечеткие кадры нападения
"свирепого рефлезианца" на полицейский наряд и сотрудников Отдела Зеро. Стоп-кадр вывел
перекошенное яростью лицо Мефодия на весь экран.
- В ходе столкновения были избиты шестеро сотрудников полиции и четверо агентов
ФБР, - пояснил комментатор. - Сейчас они госпитализированы, но их жизни уже вне
опасности. К сожалению, этой паре рефлезианцев удалось скрыться...
- Какое тяжкое избиение? Какая угроза жизни?! Вот вранье! - возмутился Мефодий. -
Да я их только легонько отшлепал!
- Значит, подаем совместный иск, - улыбнулась Ким. - И поедем домой богачами...
Хьюго Ван Оуэн ошивался в винном погребе, иначе он бы тоже порадовался тому, что
родное государство не позабыло и о его скромной персоне. Комментарии о рефлезианском
пособнике в обличье священника были самыми пространными. История грехопадения
продажного пастора стала темой целого телешоу, просмотр которого добавил Мефодию
хорошего настроения. Высшие церковные чины открещивались от долгие годы верно
служившего церкви пастора и клялись произвести в своих рядах суровую зачистку. Маститые
психологи старались разобраться, почему верный слуга Всевышнего пал столь низко и, по сути,
продал свою душу Дьяволу. Присутствующий на шоу представитель ФБР мямлил, не зная, что
ответить на вопрос: "Каким образом восьмидесятилетний старик сумел скрыться от
широкомасштабной полицейской облавы?" Кульминацией телешоу стало заявление шефа
полиции Нью-Йорка, в котором говорилось, что за голову отщепенца Хьюго назначена награда
в пять тысяч долларов. Отрешившийся от действительности пастор, к счастью, этого не
слышал, иначе поперхнулся бы дегустируемым в тот момент "Се-мильоном" урожая
шестьдесят восьмого года.
В облюбованном Мефодием уголке, который он огородил для себя пустыми бутылочными
ящиками, из убранства был лишь матрас да все те же ящики в качестве табуретки и столика.
Исполнительский режим бодрствования позволял заниматься ремонтом несколько суток подряд
без перерыва на сон, но, когда к исходу третьего дня чистки кафеля Мефодий
почувствовал-таки потребность в отдыхе, ему было где прикорнуть. Приняв душ и получив от
дона Торретти вместо простыней две чистые скатерти, Мефодий направился было к себе в
"кубрик", но возле него столкнулся с отправленной вчера куда-то на более благородную работу
Кимберли.
- Где устроился? - поинтересовалась она. Мефодий указал на свой тесный "приют
рефлезианца".
- Ничего себе хоромы! - подивилась Ким, окинув "приют" завистливым взглядом. -
Ни за что бы не догадалась такие отгрохать!
- Богатый жизненный опыт бездомного художника, - заметил Мефодий. - Плюс
несбыточная мечта о собственных четырех стенах...
- Скорее всего, одно из проявлений твоего упрямого индивидуализма, - не согласилась
Ким. - "Не буду как все, буду по-своему!" Наши вон на складе устроились и без претензий...
- Да не люблю я казарменную систему, - поморщился Мефодий. - Не то что брезгую
вместе со всеми, а просто... просто как-то неуютно.
- Вот я и говорю - индивидуалист! - повторила Кимберли и вдруг всполошилась: -
Подожди-ка! Я сейчас... - И убежала куда-то в сторону винного погребка.
Вернулась она через пять минут с двумя бутылками мартини, бокалами и корзинкой
фруктов, не очень свежих (завоз в ресторан был прекращен - ремонт как-никак), но еще
вполне пригодных для подачи на стол.
- Ну ты даешь! - только и смог вымолвить Мефодий.
- Новоселье всегда праздник, - подмигнула девушка и, перевернув бутылочный ящик
кверху дном, поставила на него принесенную снедь. - Да и без того уже столько причин
накопилось: Отделу Зеро нос утерли - раз, от принцессы рыцарю за спасение причитается -
два, наставник твой жив - три, да и ты теперь весьма уважаемый человек, а с таким грех не
выпить - четыре! Ну и новоселье пусть будет пять!..
От такого количества аргументов в пользу незапланированной вечеринки было не
отмахнуться. Мефодий лишь развел руками, после чего плюхнулся на матрас и предоставил
инициатору праздника распоряжаться в его стенах самостоятельно.
За неимением штопора Кимберли просто срезала слэйером горлышко бутылки вместе с
пробкой и разлила мартини по бокалам.
- Поди долларов сто бутылка стоит, - прикинул Мефодий, не отрывая взгляда от
ловких рук подруги, режущей кончиком слэйера лимон и еще какой-то не виданный ранее
Мефодием фрукт, кажется, тоже из цитрусовых.
- Не знаю, - призналась Кимберли. - Но наш приятель - пастор в этом деле теперь
большой дока, вот он и порекомендовал. Правда, я его еле добудилась - обложился бутылками
и спит возле стеллажа с бургундским. Зря старого лиса в этот курятник запустили - вредно
пожилому человеку за раз столько положительных эмоций... Ну бери бокал, давай тост!
Специалистом по тостам Мефодий не был и хотел сначала отказаться, но девушка
терпеливо ждала, и произнести краткую речь следовало хотя бы из уважения к ней.
- Давай за то... чтобы все было хорошо, - подняв бокал, вымолвил наконец
Мефодий. - Как у нас, так и у всех остальных.
- М-да, не Байрон... - улыбнулась Ким и легонько звякнула краешком своего бокала о
бокал Мефодия. - Но я выпью за это!
Дождавшись, пока утихнет звон хрусталя, Мефодий и Кимберли, глядя друг другу в глаза,
медленно, смакуя каждый глоток, опустошили бокалы.
- Обидно знать, что все равно не опьянеешь, - вздохнул Мефодий.
- А ты не думай об этом, - посоветовала Ким. - Просто расслабься, отключи сознание
и настройся только на хорошее, раз уж сам предложил за него выпить. Вот увидишь - старая
память подключится автоматически, и ощущения вернутся. Если, конечно, ты не был до
Просвещения законченным трезвенником.
Мефодий так и поступил, хотя и не был уверен, что делает все как надо.
Угрюмые стены и потолок подвала растворились в полумраке, поскольку новобранец дал
себе мысленный приказ не замечать их. Думать о хорошем? Что ж, о хорошем так о хорошем...
Они живы... Мигель тоже... Они среди своих, так что если и предстоит теперь умирать,
то уже не в гордом одиночестве, а это совсем другое дело!.. Приятное вино, приятная
компания... Ким - замечательная! Интересная ситуация: они пьют дорогое мартини в
итальянском ресторанчике - ну чем не романтическое свидание? А серых стен подвала нет,
поскольку Мефодий о них сейчас и не думает вовсе... Он с красивой женщиной в ресторане
попивает мартини и закусывает фруктами - тоже неплохо! Фантастика!..
Мефодий довольно улыбнулся, что не осталось незамеченным Кимберли.
- Ну как? - участливо поинтересовалась она. - Полегчало?
- Здорово!.. - продолжая улыбаться, проговорил Мефодий. - Я уже месяц так не
расслаблялся...
Получилось, что Мефодий и впрямь предоставил
...Поділитися у соцмережах
