Жанр: Научная фантастика
Меч в рукаве 1. Меч в рукаве
...л тому несколько кандидатов в Исполнители. Однако вращаясь в
своем тесном мирке, ограниченном стенами храма, он еще ни разу не нарывался на подобную
провокацию. И хоть провокация была распознана им за считаные секунды, тем не менее пастор
успел-таки невольно выказать, что предъявленные артефакты ему знакомы.
- Откуда у вас?.. - начал было он, но тут же осекся.
Выдававшие себя за Исполнителей самозванцы допустили ряд грубых проколов.
Во-первых, обращаться к агенту официально следовало не "святой отец", а "агент Хьюго".
Во-вторых, связные никогда не вызывали агентов на встречу с "начальством" (как не
употребляли и самого слова "начальство") - если было надо, смотритель являлся лично.
В-третьих, бруски люциферрума на запястьях псевдо-Исполнителей отливали тусклым и
холодным, мертвым светом, в то время как обязаны были сиять, как начищенное до блеска
серебро. Только на прикосновение к рукам землекопа люциферрум никак не реагировал,
поскольку слэйер создавался не для человеческого варианта-два.
- Что все это значит? - опомнился святой отец, но возмущение его было наигранным и
запоздалым. - Никуда я с вами не пойду! Кто вы такие?
И тут стоявший на отшибе третий посетитель резко обернулся и, не мигая, уставился в
глаза агента Хьюго остекленевшим взглядом.
Пастор заморгал и попятился - от взгляда странного незнакомца он ощутил приступ
головной боли, настолько внезапный, что поначалу Хьюго показалось, будто его ударили по
голове...
Принадлежавшие пастору очки с толстыми стеклами непривычно давили на переносицу
Мефодия и заставляли глаза новобранца все время подстраиваться под этот типично
землекоповский дефект. В церкви не было зеркал, и потому Мефодий не мог полюбоваться на
себя со стороны - облаченный в безразмерную ризу очкарик-дьякон, ведущий к пресвитерию
немощную набожную старушку.
Кимберли, разумеется, набожной и тем более немощной не была, но за старушку выдавала
себя весьма натурально. Она шамкала, поминутно спотыкалась и тряслась на руке у Мефодия
беспрерывной дрожью. Кимберли явно переигрывала, но сказать ей об этом Мефодий не
рискнул - слух у находящегося в церкви Сатира был отменный.
Исполнители остановились у пресвитерия в нескольких метрах от пастора и его
собеседников, после чего "старушка" начала усердно осенять себя крестными знамениями,
которые, правда, слабо походили на таковые в связи с нескоординированностью старушкиных
движений. Производя впечатление вполне безобидной, парочка тем не менее была готова
кинуться в атаку.
Пристегнутые слэйеры на руках землекопов едва не заставили Мефодия броситься на
присвоивших чужое негодяев - кто знает, вдруг это слэйеры Мигеля? Однако пальцы
Кимберли впились Мефодию в локоть: погоди, еще не время! Мефодий протестующее засопел,
но подчинился.
Впрочем, терпеть ему оставалось уже недолго.
Сатир - именно он буравил пастора испепеляющим взглядом - внезапно заслонил глаза
рукой, будто от случайной вспышки электросварки, и отшатнулся. Боль в голове Хьюго
прекратилась так же резко, как и началась.
- Это человек рефлезианцев! - прошипел небожитель громилам-землекопам. - Он
служит им! Я вижу - на нем их клеймо!
- Я прошу вас уйти немедленно! - гневным голосом заговорил пастор. - Ваше
поведение недостойно! Вы в храме Божьем, а не на...
- Вы задержаны, святой отец, - ответил на это один из громил и извлек на свет корочки
сотрудника ФБР, тем самым выходя из роли рефлезианца и открывая свое истинное лицо. -
Вы обвиняетесь в шпионаже в пользу нашего внешнего врага - рефлезианской расы. У вас
есть право...
Пастор знал о своих правах, еще когда прадедушки этого фэбээровца не было и в проекте.
У пастора случались неприятности и раньше, в том числе и с ФБР - в частности, ему перепало
при послевоенной "охоте на ведьм", когда добряк-священник был заподозрен в
леворадикальных убеждениях. Но и в те мрачные времена его не унижали столь жестоко,
надевая наручники перед паствой в собственной церкви! Пастор даже не смог ничего сказать в
свое оправдание, поскольку захлебнулся от праведного негодования и утратил дар речи.
Наконец-то ярость Мефодия выплеснулась наружу! Стоило только Кимберли отпустить
его локоть, как он взмыл в прыжке над рядами скамей и устремился к обступившей пастора
компании.
По той мимолетной сцене, когда Сатир гипнотизировал Хьюго и ничего не добился,
Мефодий догадался - юпитерианец наверняка пытался закупорить пастору телепатические
каналы, но так как к мозгу пастора уже прикасались смотрители, процедура закупоривания
провалилась. Участь бедного священника представлялась весьма незавидной - от
ответственности за пособничество рефлезианцам его не ограждали ни духовный сан, ни
почтенные седины.
На помощь ему пришли люди, которые теперь и сами встали против Системы, хотя весь
срок своего долгого сосуществования с ней только и делали, что ограждали ее от внешних
врагов.
- Сатир мой! - прокричал Мефодий, в прыжке выпуская слэйеры. - Займись
мелюзгой!..
Еще год назад подобная мелюзга убила бы Мефодия одним щелчком, но за истекший
период исполнительства новобранец так вошел в новый образ, что уже позволял себе
некоторый кураж. Конечно, не кураж истинного мастера, но тоже нечто похожее...
Сатир, естественно, к мелюзге не относился, и, в общем-то, новобранцу было рановато в
одиночку замахиваться на столь крупную дичь. Впрочем, атакующий Мефодий об этом не
думал и, не успев коснуться ногами пола, уже заработал слэйерами.
Никто из пришедших по душу пастора не мог и предположить, что слепой как крот и на
вид неопасный дьякон за секунду обратится в разъяренную газонокосилку. Даже Сатир не
обращал на него внимания, а заметил лишь тогда, когда Мефодий уже спикировал ему на
голову. Юпитерианец отскочил в последний момент, и, когда Мефодий обрел-таки под ногами
опору, Сатир находился в недосягаемости. Разгоряченный новобранец в щепки разнес дубовые
скамьи вокруг себя и, не останавливаясь, снова метнулся к Сатиру.
И Сатир дрогнул! Возможно, он обознался, узрев в Мефодии закаленного сотнями битв
вояку, возможно, думал, что таких, как Мефодий, здесь прячется много, а возможно, сам был не
из храброго десятка. Так или нет, но из всех видов защиты Сатир избрал бегство. Прыгая с
колонны на колонну, он ураганом пронесся по залу, расколотил керамические фигурки святого
Бенедикта в боковых нишах-приделах, опрокинул кропильницу со святой водой и уже возле
самого выхода разбил в осколки дарохранительницу. За двадцать секунд суматошного
отступления Сатир причинил святой обители столько разрушений, сколько не произвела бы за
час целая банда вандалов.
Мефодию было, конечно, жаль убранство храма, но он, сверкая слэйерами, неотступно
гнал Сатира до самых ворот, которые небожитель пробил собственным телом. Преследовать
противника дальше Мефодий не рискнул - неизвестно, какие силы прикрывали юпитерианца
снаружи. Вместо этого новобранец развернулся и помчался обратно на помощь сцепившейся с
фэбээровцами Кимберли.
Вообще-то помощь Кимберли не потребовалась. Озлобленная не только вероломством
унижавших старика громил, но и строптивостью нового напарника, Кимберли сорвала с себя
плед и в мгновение ока превратилась из скрюченной ветхой старухи в стройную длинноногую
девушку. Фэбээровцы, однако, не сочли подобную метаморфозу за божественное чудо и,
бросив пастора на пол, кинулись на разгневанную красотку, которая наверняка была заодно с
тем неврастеником, что погнал по залу их коллегу-миротворца.
Кимберли ярость свою контролировала и напропалую кидаться на противников не стала,
пусть и было их по исполнительским меркам всего ничего - двое и без оружия в руках. Они же
порешили, что с девкой как-нибудь совладают. Ким даже позволила фэбээровцам обойти себя с
флангов и, лишь когда лапы громил уже потянулись к ней, приступила к действиям.
"Действия" - это, конечно, слишком сильно сказано. Сама расправа над фэбээровцами
заняла примерно столько времени, сколько требуется человеку, чтобы моргнуть.
Кимберли совершила изящный прыжок и с необыкновенной ловкостью двинула
налетающих на нее с разных сторон противников ногами, изобразив в воздухе классический
поперечный шпагат.
Для Мефодия подобная акробатика являлась трудновыполнимой - не было за его
плечами столь славного спортивного прошлого. И не успел он еще как следует восхититься
высокотехничному пируэту подруги, как Кимберли уже стояла на полу и довольно поглядывала
на поверженных врагов: один из громил лежал поперек молельной скамьи в неприличном для
господнего храма положении кверху задом; его товарищ, напротив, сидел, поскольку разлечься
в тесной исповедальне было проблематично. Контрольной оплеухи никому из них не
потребовалось - неудавшаяся олимпийская чемпионка из Швеции сделала свою работу с
воистину олимпийским мастерством и шведской гарантией качества.
Мефодий подбежал к пастору и помог ему подняться.
- Как вы? - участливо поинтересовался он, видя, что лицо Хьюго отливает нездоровым
румянцем.
Причина этого румянца выяснилась секунду спустя - пастора прорвало на ругательства.
Гнев выплеснулся из него с такой мощью, что от его проклятий, выкрикиваемых поставленным
литургиями голосом, задребезжали окна храма и, кажется, даже затрепетало пламя свечей.
Присутствующая в церкви пожилая парочка, и без того пережившая страшную минуту, вжалась
в молельную скамью и смотрела на святого отца так, будто у него выросли бесовские рожки, а
из-под пиджака вывалился остроконечный хвост.
Стоящий перед пресвитерием и во все горло сквернословящий пастор представлял собой
довольно редкостное зрелище в истории католицизма. Его достоинство растоптали, его
пытались арестовать, и вдобавок ко всему какой-то дешевый цирковой гимнаст разнес ему
половину храма, деньги на реставрацию которого и так приходилось собирать с мира по центу!
Смиренная натура пастора уступила место более древнему его естеству, которое когда-то
водило молодого Хьюго Ван Оуэна грабить винные погреба.
Кимберли подошла к пастору и энергично встряхнула его за грудки, поскольку другого
способа затворить уста сквернослова возможности не представлялось. Это возымело действие
- святой отец докричал ругательство, в последний раз погрозил кулаком снесенным воротам и
умолк, пытаясь отдышаться после наплыва эмоций.
- Надо уходить, агент Хьюго! - сказала Ким. - Сейчас сюда явится много сердитых
людей, и вряд ли ваша молитва их остановит. Надо уходить, понимаете меня?..
Пастор понимал прекрасно. Он кивнул, после чего со стоном вздохнул и опустил плечи.
- Куда же я теперь? - вяло проговорил он. - В этой церкви вся моя жизнь, мой дом, и
умереть я тоже хотел бы тут...
Мефодий не знал, что сказать на это упавшему духом Хьюго, но Кимберли взяла пастора
за плечи, посмотрела ему в глаза и жестко, но достаточно тактично произнесла:
- Здесь умереть вам теперь точно не дадут. Эй, святой отец, вы что, под старость лет
решили сдаться на милость врагов, которых мы скоро раздавим, как клопов? Вы ведь полны сил
и сумеете принести всем нам немало пользы, уж поверьте! И в церковь свою вернетесь, и
службу не одну в ней отслужите!.. Просто сейчас вам необходимо временно отступить.
Давайте, шевелитесь, а не то я вас уважать перестану!
Пока Ким приводила в порядок поникшего пастора, Мефодий подошел сначала к одному,
а затем к другому фэбээровцу и грубо содрал с их запястий то, что им не принадлежало.
Последний аргумент Кимберли подействовал - Хьюго и вправду не хотел, чтобы такая
героическая молодая особа прониклась к нему презрением. На лице пастора появилось
осмысленное выражение, взгляд его стал сосредоточен, и сам он подобрался, демонстрируя
готовность к дальнейшей службе пусть и не священником, но дееспособным агентом.
- У вас есть автомобиль? - поинтересовалась Ким.
- Да разве это автомобиль? Так, старое, гнилое корыто...
- И где это ваше корыто?
- Там, позади здания.
Кимберли подхватила Хьюго под руку и поволокла его к служебному выходу под хорами.
Мефодий сорвал с себя остатки изорванной ризы и двинулся за ними, прикрывая на всякий
случай девушку и старика с тыла.
- Живо дуй домой! - бросил на ходу пастор спрятавшемуся под лестницей
мальчику-служке. - И не появляйся здесь, пока я сам за тобой не приду!..
"Хонда-Цивик" пастора стояла за углом церкви. Мнение Хьюго о своей машине оказалось
недалеко от истины - пусть это было и не корыто, но назвать ее автомобилем язык тоже не
поворачивался. Походя Мефодий отметил, что в России подобная колымага котировалась бы
как "в самом соку"; здесь же, где срок эксплуатации автотранспорта не превышал трех-четырех
лет, прогнившие крылья, мятый бампер, облупленная местами краска и вогнутая крыша салона
не вызывали ничего, кроме снисходительной улыбки.
Но улыбаться было некогда. Кимберли усадила Хьюго на заднее сиденье, взяла у него
ключи и перебросила их Мефодию.
- Только вот в чем дело... - неуверенно произнес новобранец. - Я никогда не водил
машину.
- Какое совпадение! - хохотнула Ким. - Я тоже. Но тебе ведь заложили теорию
вождения? Или сейчас деблокируют по облегченной программе?
- Теории-то хоть отбавляй, - признался Мефодий. - Практики нет.
- Практика появится! - подбодрила его напарница.
- Может быть, я поведу? - робко предложил Хьюго.
- Не маленький, справится, - отклонила его предложение Ким. - Вот увидите: когда
наш мальчик перестанет путать газ с тормозом, его можно будет на гоночный трек выпускать.
Насчет путать газ и тормоз - это, конечно, Ким преувеличила: такие элементарные вещи
Мефодию нужды объяснять не было. Впрочем, Мефодий особо и не паниковал, настораживало
его нью-йоркское движение, начинать в котором водительский практикум являлось не самой
удачной идеей. Однако едва руки новобранца коснулись руля, а ноги - педалей, как все
заложенные в его голову знания по этой дисциплине немедленно пришли на выручку.
- Пристегните ремни, - в первую очередь потребовал Мефодий от пассажиров.
Пастор выполнил приказ с несвойственной пожилому человеку расторопностью.
Кимберли немного поколебалась, но, завидев лихорадочный блеск в глазах начинающего
автогонщика, тоже подчинилась. Проследив за их действиями, пристегнулся и Мефодий, ради
чего ему пришлось перенастроить ремень с размеров пасторского животика на свою сухощавую
фигуру. Кимберли хотела было сказать напутственное слово, но не успела - Мефодий
отпустил сцепление, и их "Хонда-Цивик" рванула с места, после чего, поморгав левым
поворотником, вклинилась в уличное движение, бывшее в этой части Куинса не особенно
оживленным.
- Куда едем? - поинтересовался Мефодий, набирая скорость и перестраиваясь во
второй ряд.
- Подальше... - неопределенно ответил пастор, видимо, в целях пущей безопасности
вцепившись в ремень обеими руками.
- Пока не поднялась паника, надо убраться с острова, - добавила Ким более
конкретно. - Давай в сторону Большой Земли.
На ближайшем перекрестке Мефодий повернул направо и уверенно двинул на юго-запад,
благо заблудиться в геометрически правильном порядке улиц было попросту невозможно.
- Не гони! - тоном инструктора по вождению посоветовала Ким. - Следуй вон за тем
голубым "Плимутом". Нам надо пересечь Манхэттен и уйти на материк. Святой отец, не хотите
рассказать нам кратчайший путь по задворкам вашей вотчины?
- Упаси вас Господь расхаживать по местным задворкам, девочка! - отмахнулся
пастор. - Лично я лучше по Аду прогуляюсь, чем туда сунусь... У меня есть несколько
хороших знакомых по ту сторону Гудзона, думаю, они не откажут старому другу в
гостеприимстве.
- Забудьте о знакомых, - заявила Ким. - Помните, что теперь вы государственный
изменник и у них вас будут искать в первую очередь.
Пастор засопел и примолк, очевидно, свыкаясь с мыслью о том, что теперь ему, как
прокаженному, придется сторониться всех, кто был для него дорог.
Ехать через Манхэттен Мефодий не хотел, поскольку знал, что там сейчас не продохнуть
от полицейских - после недавнего нападения здание Генеральной Ассамблеи охранялось едва
ли не бдительнее, чем Пентагон. Но памятуя о безвыходном трехмильном "коридоре"
Бруклинского моста, все же предпочел этот вариант, да и мосты через Ист-Ривер и Гудзон были
не только ближе, но и гораздо короче.
Голубой "Плимут", за которым держался Мефодий все это время, свернул в сторону.
Мефодий прикинул, что ближайший к ним мост выходил аккурат к началу Первой авеню на
южной оконечности Манхэттена. Лучше не придумаешь, поскольку проезжать мимо здания
ООН лишний раз не хотелось.
Постигающий азы автовождения выбрал себе нового ведущего - белый "Крайслер" - и
пристроился ему в хвост. За двадцать минут практики Мефодий неплохо освоился за рулем и,
судя по тому, что Хьюго и Кимберли перестали судорожно хвататься за все, что попадалось под
руку, теперь мог уверенно зачеркивать перед своей водительской характеристикой "чайник"
определение "полный".
Стемнело, и следовавшая к Манхэттену по магистрали длинная вереница автомобилей
превратилась в поток красных огней, который по левую руку от Мефодия резко менял цвет на
желтый и двигался уже навстречу. Зрелище завораживало, и Мефодий слегка расслабился,
поскольку посчитал, что их неброская "Хонда-Цивик" растворилась в этой разноцветной реке
без следа. Негостеприимный Куинс остался далеко позади, а впереди раскинулся огнями
Манхэттен, несколько потерявший в колорите после падения своих легендарных "близнецов"
Всемирного торгового центра.
Идущая по встречной полосе сине-белая полицейская машина промчалась мимо
пасторской развалюхи, затем притормозила, врубила сирену и проблесковые маячки, после чего
произвела разворот, едва вписавшись в разрыв бетонного ограждения между полосами.
Мефодий бросил взгляд в зеркало заднего вида: нарушая единоцветие желтых фар
красно-синими проблесками, полицейский "Форд" сокращал дистанцию, ловко маневрируя
между машин.
- Спокойно, - проговорила Кимберли, тоже заметив настигающий их полицейский
автомобиль. - Раньше времени не суетись - может, эти ребята вовсе и не за нами.
Мефодий следовал по предпоследней полосе, держась "проводника" и стараясь быть
аккуратным как никогда - самый образцово-показательный водитель во всем Нью-Йорке.
Копы перестроились в крайний ряд, поравнялись с "Хондой-Цивик", но не обогнали ее, а
выровняли скорость и через громкоговоритель приказали прижаться к обочине.
Мефодий посмотрел на Кимберли, словно ожидая от нее совета в решении этой непростой
ситуации.
- Ну, чего уставился? - недовольно проворчала она. - Приказа ждешь? Вот тебе! - и
Кимберли продемонстрировала Мефодию свой средний пальчик. - То герой из героев, а то
вдруг как младенец растерялся! Где теперь ваша смелость, разрешите спросить? Сам решай, как
поступить, раз ни черта старших по званию не слушаешься!..
И Ким демонстративно отвернулась, проделав это с таким видом, будто возле них не
Маячил сейчас полицейский "Форд", а поссорились они с Мефодием из-за какого-нибудь
житейского пустяка.
С заднего сиденья донесся голос Хьюго:
- Молодые люди, оставьте меня в машине и бегите отсюда. Мне уж за вами не поспеть.
Авось не станут глумиться над стариком, разберутся да отпустят...
- Да будет вам! - ответил Мефодий. - Я с наставником и не в таких переделках
побывал! Слыхали, что русские не сдаются?
- Так вы русский?! - поинтересовался пастор, но как-то безрадостно. - Как же,
наслышан: нация, которая боготворит быструю езду и изобрела одноименные горки. Что ж,
теперь ясно вижу, что нам конец.
И, возведя глаза к небу, пастор забормотал какую-то молитву.
- Не бойтесь, святой отец, разбиваться я пока не собираюсь, - постарался утешить его
Мефодий. - Я только что сел за руль, и мне это очень даже понравилось!
- Вот это меня как раз и пугает, - отозвался пастор, проверяя крепление ремня
безопасности. - Уж лучше бы девушка повела...
Мефодий вновь доверился исполнительским инстинктам: рассчитал скорость, оценил
ситуацию на дороге, возможности пасторской "Хонды"... Мозг тут же выдал несколько
подходящих сценариев дальнейшего поведения. Нет, пребывание в шкуре Исполнителя
Мефодию положительно нравилось, что бы там ни говорил Мигель про опостылевшую службу,
Возможно, лет через пятьсот Мефодий и согласится с его словами (если выживет в ближайшие
сутки, разумеется), но сегодня на рутинную скуку жаловаться было просто грех.
Вежливые копы повторили просьбу, хотя просьба их все-таки больше смахивала на
угрозу.
- Они будут стрелять, если не подчинимся, - предупредил пастор. - С недавних пор с
такими, как мы, особо не церемонятся.
"Хонда-Цивик" была гораздо легче полицейского "Форда", и потому для воплощения в
жизнь задуманного плана Мефодию потребовался некоторый разгон. Приняв вправо и сделав
вид, что подчиняется приказу, Мефодий резко вывернул руль влево и припечатал и без того
обшарпанный бок пасторской "Хонды" к боку полицейского автомобиля, после чего стал
теснить копов к разделительному ограждению. Не ожидавшие столь наглой выходки, копы
что-то заорали в громкоговоритель, к чему Мефодий остался совершенно равнодушен.
При соприкосновении "Форда" с бетонной оградой брызнули снопы искр, а водитель с
трудом удержал руль в руках. "Хонда" дико визжала покрышками, но продолжала притирать
полицейскую машину к ограждению. Второй коп не прекращал кричать в громкоговоритель,
однако из-за оглушительного скрежета и визга все его увещевания пропадали даром.
Продлись все вышеописанное чуть дольше, мощный "Форд" в конечном итоге просто
оторвался бы от юркой "Хонды" и блокировал ей дорогу. Копы уже начали отыгрывать у
прессующего их Мефодия сантиметр за сантиметром, постепенно уходя вперед.
Но победа в этом скоротечном автопоединке досталась не сильному, а упорному.
Прижатому вплотную к ограждению "Форду" не посчастливилось угодить в просвет - точно
такой же, которым воспользовался его водитель, когда разворачивался со встречной полосы.
Машину полицейских тут же выбросило на полосу встречного движения, и им стоило немалых
усилий увернуться от летящих навстречу автомобилей. Опасаясь лобового столкновения,
водитель "Форда" вплотную прижался к ограждению, но только теперь уже правым боком.
Визг тормозов и панические сигналы пронеслись над магистралью...
Мефодий посмотрел в зеркало заднего вида на обманутого противника, а пастор и Ким
вовсе развернулись на сиденьях, наблюдая за образованием вокруг полицейского "Форда"
грандиозного затора, грозящего вот-вот перерасти в глухую пробку. Эти преследователи угрозы
больше не представляли.
Впрочем, радоваться было рановато: дерзость Мефодия только что положила начало
великому переполоху, и прощать, их наглую выходку, понятное дело, никто не собирался.
Мефодий съехал с магистрали на ближайшей развязке и рванул по Девятой авеню на
север - планы менялись, и форсировать Гудзон ни по мосту, ни по туннелю он более не
собирался. Скоростные шоссе не давали поля для маневров, поскольку ответвлений имели мало
и быстро блокировались, особенно если в дело вступят вертолеты.
Манхэттен тоже не был подарком, но в отличие от магистралей позволял Мефодию
чувствовать себя более спокойно. В этот вечерний час улицы Манхэттена были забиты
автомобилями, и волей-неволей пришлось сбрасывать скорость до нормальной. Больше всего
Мефодий опасался запомнившегося из карты не то канала, не то протоки, соединяющей Гудзон
и Ист-Ривер. Протока эта также служила границей районов Манхэттен и Бронкс. Она могла
оказать тройке беглецов медвежью услугу - заблокировать их здесь намертво, но Мефодий не
стал пока заострять на этом внимания. Задачей номер один являлось сейчас скрыться с глаз
долой от наверняка уже рыскающих по округе полицейских.
Ощущение складывалось такое, будто вой сирен ударил сразу отовсюду. В зеркале
заднего вида не было видно ничего, кроме мельтешения красно-синих маячков, а идущие рядом
с "Хондой" автомобили принялись испуганно шарахаться к тротуару.
- Первый зачет по вождению ты сдал, - прокомментировала Ким. - Ставлю тебе
галочку. Теперь задача посложнее, и, похоже, тараном ее не решить.
- Не будем тараном, - согласился Мефодий. - Будем по-честному: сейчас проверим,
достоин ли я прав на вождение или нужно еще подучиться... Все готовы?
Пастор с заднего сиденья лишь тихонько простонал.
Брошенного назад взгляда хватило, чтобы вычислить в веренице машин
непосредственную угрозу: две обычные патрульные машины и один темно-коричневый
"Шевроле" с прилепленным на крышу проблесковым маячком. Где-то прямо по курсу также
наблюдалось мерцание - видимо, там уже готовился перехват.
- Святой отец, ну почему вы не раскрутили ваше начальство на что-нибудь
помощнее? - вздохнул Мефодий. - "Ягуар", например. И репутацию бы вашей церкви
подняли, и катались бы с ветерком. Да и сейчас бы пригодился...
- Господь с вами, молодой человек! Я и на этой развалюхе во всех подряд врезался, -
отмахнулся Хьюго. - Какая уж мне спортивная...
- Не привередничай, - вступилась за пастора Ким. - Святому отцу за "Ягуар" надо
будет церковь продать, да и то, наверное, не хватит...
Преследователи тем временем подбирались все ближе и ближе, давя на психику беглецов
оглушительным воем сирен. Мефодий обгонял попутные машины с проворством заядлого
лихача, и, несмотря на то что над ними сейчас висела угроза, занятие это вызывало у
новобранца настоящий спортивный азарт, подкрепленный вполне естественным желанием не
ударить в грязь лицом перед сидящей справа от него прекрасной спутницей.
Еще два патрульных автомобиля выскочили с пересекающих Девятую авеню улиц.
Мефодий невзначай подумал, что прокатись он через весь город из конца в конец, и хвост из
полицейских выстроится за ними на несколько миль.
Первым догнал "Хонду" коричневый "Шевроле". Мефодий не слышал, что кричит ему
через стекло коп в гражданской одежде, но, судя по его грозной физиономии, - ничего нового:
все те же требования принять к обочине и остановиться. Мефодий слегка притормозил,
пропуская "Шевроле" вперед, а затем легонько боднул его бампером в заднее крыло.
Мефодий
...Поділитися у соцмережах
