Жанр: Научная фантастика
Клетка без выхода
...одной физиологии. Было бы еще
только с
кем оспаривать...
Утолив любовную жажду, мы разожгли небольшой костерок, приготовили нехитрый
ужин, подкрепились, а затем по обоюдному молчаливому согласию вернулись к нашему
чрезвычайно увлекательному занятию. Дикая природа, уединение и экзотическое
место
воздействовали на меня весьма благоприятно. Это наверняка чувствовала и
Кассандра, вскоре
утратившая легкую скованность, что испытывала при первой близости. После этого
наш
"ментально-физический" контакт вошел в новую фазу интенсивности и откровенности.
Как
выяснилось, на самом деле моя прекрасная прорицательница обладала неплохим
опытом
любовных отношений, и меня распирало любопытство, что за специалист преподал ей
эту
науку. Тем не менее тому наставнику следовало сказать спасибо, поскольку все его
уроки были
усвоены Кассандрой на твердую пятерку. Девушка умело направляла мое рвение в
нужное ей
русло, мне же оставалось только задавать темп, который, на мой взгляд, был для
моей юной
партнерши не слишком утомительным. Однако она не подгоняла меня, наоборот,
всячески
поощряла ласками и томными вздохами. А млеющий Проповедник при этом сильно
удивлялся,
откуда в нем, старике-коматознике, только берутся силы...
И без того непродолжительная ночь туманного мира сегодня показалась мне
даже не
ночью, а коротким солнечным затмением. Мы угомонились и уснули, когда начал
заниматься
рассвет. Никаких планов на грядущий день мы не строили. Единственное, что я
успел подумать,
прежде чем забылся в блаженной истоме, было то, что наша совместная прогулка с
Кассандрой
продлится явно дольше, нежели пару дней...
А наутро Анабель Мэддок меня покинула. Точнее, ее отсутствие я обнаружил
ближе к
обеду, когда окончательно продрал глаза и решил, что дальнейший сон уже не
пойдет мне на
пользу. То, что Анабель ушла, я понял не сразу, поскольку ее дубль продолжал
оставаться со
мной. Подтянув колени к подбородку, Кассандра в молчании сидела неподалеку и
смотрела на
давно погасший костер таким же потухшим взглядом. Меня она поприветствовала лишь
лаконичным "здравствуй". Поначалу я было решил, что девушка пребывает в дурном
настроении, но когда прочел протянутую ею записку, то понял, что прорицательница
в полном
порядке. Просто хозяйка ее дубля вернулась туда, куда я не мог попасть при всем
желании - в
реальный мир.
"Милый Арсений, - сообщала Анабель. - Будь другом, поухаживай за моей
девочкой
некоторое время. Без меня она слишком доверчива и легкомысленна, поэтому не
вздумай
приставать к ней, иначе сильно обижусь. Полагаюсь на твою исключительную
порядочность.
Бель". Анабель не страдала мнительностью: после всего, что я поведал ей о своем
прошлом, я
бы на ее месте поостерегся полагаться на "исключительную порядочность" господина
Белкина.
Однако мисс Мэддок мне доверяла, и я не собирался злоупотреблять ее доверием.
Опыт общения с "бездушными" дублями у меня уже имелся. Покладистый старик
Гвидо,
прикрывавший мне спину при вторжении во дворец Фило, давал право надеяться, что
поведение Кассандры тоже будет образцовым.
- Держись рядом и помалкивай, - приказал я ей перед тем, как выступить в
дальнейший
путь, и с удовлетворением отметил, что девушка безропотно подчиняется. Как и в
случае с
Гвидо, я не стал "за глаза" задавать Кассандре какие-либо вопросы об Анабель.
Если я хотел
выглядеть в глазах мисс Мэддок "исключительно порядочным", мне требовалось
воздерживаться от подобных поступков.
Мы спустились с горной гряды, вернулись на тракт и зашагали в сторону
фуэртэ Кабеса.
Кассандра восприняла мое распоряжение буквально и следовала за мной как
привязанная.
Наверное, со стороны наша парочка походила на прогуливающуюся самурайскую семью
-
сцена, которая отложилась у меня в памяти после просмотра японского
исторического фильма:
муж, расправив плечи, важно вышагивает впереди, а жена семенит следом, потупив
взор и не
отходя ни на шаг. Мне почему-то казалось, что жители придорожных поселений
начнут
показывать в нас пальцами и смеяться - настолько забавно мы должны были
выглядеть.
Однако уготованная нам первая же встреча с оседлыми вышла отнюдь не
радостной.
Улыбки и смех - вполне нормальная для оседлых реакция при встрече со
скитальцами, - нас
не ожидали. А тому, что ожидало, я поначалу не мог подобрать название. И что
особенно
неприятно: по дороге в фуэртэ Саградо в этой же деревеньке меня встречали пусть
не радушно,
но достаточно миролюбиво.
Вдобавок ко всему испортилась погода. За считаные минуты небо заволокло
тучами, а
дождь и ветер налетели с яростью прибойной волны. Неожиданный погодный каприз
живо
напомнил мне финал моей короткой экскурсии в Терра Олимпия. Сегодня, после
заявлений
Патрика Мэддока о сильно нарушенном Балансе, подобные выкрутасы симулайфа я
рассматривал в порядке вещей. Процедив сквозь зубы "то ли еще будет", я снял
плащ и укутал
им зябко нахохлившуюся Кассандру, чья одежда была не предназначена для прогулок
по
такому дождю. Сам я поднял воротник камзола, закрепил ремешком шляпу, дабы не
сдуло
ветром, и ускорил шаг, намереваясь поскорее добраться до фермерского поселка,
где можно
было переждать непогоду.
То, что в поселке не все в порядке, я догадался, как только мы с девушкой
вышли на
единственную деревенскую улицу, уже порядком раскисшую от воды. Дождь лил как из
ведра,
и оседлым давно было пора сидеть по домам, однако на улице столпилось, похоже,
все местное
мужское население, от безусых юношей до стариков. Сборище напоминало бы
поселковое
собрание, если бы не два "но": отсутствие оратора и подозрительно флегматичное
поведение
собравшихся. Три десятка человек в молчании перегородили дорогу, стоя к нам
спинами, и, по
всей видимости, ждали кого-то, кто должен был с минуты на минуту появиться в
поселке со
стороны фуэртэ Кабеса. Несмотря на обыденность сцены, выглядела она достаточно
жутко:
мокрые взъерошенные затылки неподвижных оседлых, струи дождя, стекающие у них по
спинам, и... тишина. Только плеск капель в лужах и журчание воды, сбегающей с
крыш в
водостоки. Больше ничего: ни разговоров, ни хлюпанья ботинок по грязи. Аборигены
стояли
столбами и даже с ноги на ногу не переминались. Не так давно Гвидо обратил в
подобных
истуканов оседлых рекрутов у дворца Фило. Что вогнало в ступор жителей этой
деревеньки,
мне было невдомек.
Я остановился в нерешительности, не приближаясь к домам. Что бы здесь ни
происходило, нам следовало трижды подумать, прежде чем спрашивать разрешения
пройти. Я
смотрел на большую группу людей и не замечал ни одного устремленного на нас
взгляда. Как
отреагируй на наше появление эти живые мертвецы? И надо ли вообще дожидаться,
пока они
обратят на нас внимание? Не лучше ли сразу убраться отсюда подобру-поздорову?
Такой вариант понравился мне больше остальных. Обойти странную деревню
околицей, а
по прибытии в столицу сообщить о происшествии Гвидо - так я собрался поступить.
Я поднес
палец к губам, дав понять Кассандре, чтобы она держала рот на замке, после чего
указал на
проулок - путь нашего тихого отступления. Девушка без вопросов подчинилась, а я
направился вслед за ней, стараясь поменьше чавкать ботинками по грязи.
И все бы у нас вышло удачно, не запутайся девушка в длинных полах
великоватого для
нее моего плаща и не плюхнись прямо в лужу. На фоне монотонного шума дождя
всплеск воды
мог бы остаться неуслышанным, но тут масла в огонь подлил я. Не выпуская из виду
оседлых, я
проворонил момент, когда Кассандра упала, запнулся за ее ноги и сам растянулся в
грязной
воде, подняв фонтан брызг и едва не придавив собой бедную спутницу.
Звуки нашего "синхронного плавания" уже могли различить и не слишком чуткие
уши.
Вставая на ноги и помогая Кассандре, я со страхом наблюдал, как головы оседлых
поворачиваются в нашу сторону, а их равнодушные до сей минуты лица искажаются
гримасами
злобы. А глаза!.. Таких глаз у живых людей мне пока не приходилось видеть.
Взгляды
"оттаявших" аборигенов были пронзительными и пустыми одновременно. И в то же
время
оседлые не походили на мертвецов, поскольку двигались достаточно резво и
действовали
осмысленно.
Не иначе в луже, куда упали мы с Кассандрой, находилась некая пусковая
кнопка, и эту
кнопку мы по неосторожности нажали. "Включенные" оседлые вышли из ступора, вмиг
оживив
атмосферу поселка криками и суетой, и все как один устремились к нам. Радушия в
их криках
совершенно не ощущалось.
Встреча с хозяевами не обещала нам ничего хорошего. Я сорвал с Кассандры
плащ, дабы
тот не сковывал ей движения, и приказал девушке бежать что есть духу к лесу. Сам
я
геройствовать тоже не собирался и припустил вслед за ней, то и дело
поскальзываясь на мокрой
траве, но, к счастью, умудряясь удерживаться на ногах. Следует заметить, что
преследователи
испытывали при беге те же затруднения, и когда в их скученной компании
спотыкался один, на
него наталкивалось и, бывало, падало еще несколько человек.
Рассчитывать на спасение в лесу было нельзя, но оставаться в поселке,
запершись в
каком-нибудь доме, являлось куда более глупым поступком. Очумелая толпа за
полчаса
разнесет деревянный домишко голыми руками, а не захочет мозолить руки, то просто
выкурит
пленников, побросав в окна зажигательные бутылки с крепким амарго - местной
разновидностью коктейля Молотова. Поэтому утомительная пробежка по лесу была для
нас
предпочтительнее осадного положения.
Земля в лесу еще не промокла, но бежать по мягкому дерну, запинаясь за
корни деревьев,
было тоже не слишком приятно. Часть преследователей - в основном старики, -
вскоре
отстала, но наиболее выносливые и агрессивные оседлые упорно гнали нас в глубь
леса. Их не
страшил даже мой "Экзекутор", который я пока не трогал - надеялся, что нас всетаки
оставят
в покое и все обойдется без кровопролития. Я вовсе не жалел бездушные дубли,
зараженные
массовой одержимостью, мне было жаль патроны. Когда по мне не стреляли, я тоже
старался
без особой нужды не спускать курок. Удар прикладом штуцера в зубы врага был
единственным
средством рукоприкладства, которое я сегодня признавал: просто, эффективно и
дорогостоящие
боеприпасы экономит. Раньше это обычно помогало, но сегодня вышло так, что
прикладом уже
не отмашешься. Так что пришлось выбирать иной, ранее не характерный для меня
способ
самозащиты: сверкать пятками, словно попавшийся на краж воришка.
Глубокий овраг с отвесными склонами и протекающей на дне речушкой
перегородил наш
путь совершенно неожиданно, и именно эта неожиданность нас спасла. Заметь мы
овраг
секундой-другой раньше, невольно сбавили бы темп из опасения сорваться вниз,
после чего нас
непременно схватили бы уже дышавшие в спину преследователи. Но мы продолжали
мчаться
во весь опор, сигая через кочки, корни и поддерживая друг друга, если кто-либо
из нас
спотыкался. Заросший по краям высокой травой овраг разинул перед нами свой зев,
когда до
него оставался буквально шаг, и не успели мы сообразить, как уже летели в прыжке
над грязной
бурной речушкой, ставшей таковой из-за дождя, не стихающего уже час с лишним.
Перемахнуть овраг с разбега мог разве что чемпион мира по тройному прыжку
или
одержимый Величием. Нам с Кассандрой было, разумеется, далеко до их
феноменальной
прыгучести, и доскочить до противоположного берега у нас не получилось бы при
всем
старании. Однако не все было так безнадежно. Засохшие корни растущих рядом с
оврагом
деревьев торчали прямо из склона, свисая почти до воды, словно щупальца
зарывшихся в
землю чудовищ. Уцепиться за корни и не дать себе переломать ноги о каменистое
дно было
единственно верным выходом. Я едва успел перевесить штуцер на сгиб локтя, чтобы
высвободить вторую руку, но все равно ухватиться как следует за влажные корни не
получилось, и меня потянуло вниз. Ладони обожгло, но я сразу уперся носками
ботинок в
рыхлый земляной склон, и это остановило скольжение.
Кассандре повезло больше - ей под руку попался корень, конец которого врос
обратно в
склон. Вцепившись в эту "скобу" руками и ногами, прорицательница повисла на ней,
будто
амазонский ленивец, благо веса в девушке было не так много, чтобы вырвать корень
из земли.
Кассандре помогло и то, что она находилась на "автопилоте": избавленный от
лишних эмоций,
дубль повиновался лишь инстинкту самосохранения, что давало в сложившейся
ситуации
несомненное преимущество. Сумела бы проделать такой трюк не слишком решительная
Анабель? Возможно, да, но сказать уверенно было нельзя. Наш отчаянная акробатика
спутала
планы преследователей, судя по всему, ожидавших, что овраг отрежет нам путь к
отступлению.
Кое-как закрепившись на склоне, я оглянулся, больше всего опасаясь, что у коголибо
из
оседлых окажется при себе стрелковое оружие. В данную минуту подстрелить нас с
Кассандрой
было не сложнее, чем угодивших в силок зайцев, что и произошло бы, окажись мои
опасения
правдой.
Преследователи, выскочившие следом за нами на берег оврага, разразились
яростной
бранью. Некоторые взялись швырять в нас комья земли, некоторые бросились ломать
длинные
сучья деревьев, решив на скорую руку соорудить что-то наподобие багров или
рогатин. Но
десяток самых ловких и отчаянных последовали нашему примеру и тоже сиганули
через овраг,
рассчитывая, что им удастся если не схватить нас, то на худой конец столкнуть
вниз, на камни.
События принимали угрожающий поворот: я и так с трудом удерживался на весу, и о
борьбе в
этом неудобном положении не могло идти и речи.
Что заставило миролюбивых фермеров вдруг воспылать к нам гневом, из-за чего
они
очертя голову кинулись за нами даже в пропасть? На злоумышленников мы не
походили,
однако нас преследовали с таким упорством, словно мы успели крепко досадить
каждому
жителю этой безумной деревни. Ненавижу, когда бьют невиновных, тем более если
невиновный - ты сам.
Четверым из десяти прыгунов не хватило разбега и они вообще не долетели до
спасительных корней. Крича и размахивая руками, эти оседлые рухнули прямо в
реку, наглядно
продемонстрировав мне и Кассандре, что было бы с нами, окажись мы не такими
проворными.
Я не следил за этими несчастными - меня больше интересовали те, кто допрыгнул до
цели, -
но из всех унесшихся вниз криков до моих ушей теперь долетал только один,
исполненный
боли и бессильной злобы. Кричавший оказался единственным из четырех товарищей по
несчастью, которому посчастливилось не свернуть шею.
Шестеро оседлых, кому довелось повторить наш впечатляющий трюк, накинулись
на нас,
словно стая голодных макак на связку бананов. Такой экзотической борьбой в
подвешенном
состоянии я занимался впервые. Сил на нее уходило столько, что разумнее было бы
просто
разжать пальцы и не трепыхаться. Отбиваясь от разъяренных преследователей, я не
сомневался,
что в конце концов окажусь на дне оврага. Однако я продолжал бороться,
вцепившись в корни
и не желая сдаваться раньше времени.
Первый из врагов пал нечаянной жертвой своего же товарища, метнувшего в
меня с
противоположного берега увесистый камень. Этот преследователь приземлился на
склон
удачливее остальных: одной рукой он ухватился за корень, а другой - за ворот
моего сюртука.
Но едва оседлый собрался зарядить мне кулаком в ухо, как ему аккурат в затылок
ударил ком
земли. Челюсти врага клацнули, и он ткнулся лбом мне в плечо, будто решил
изловить зубами
блоху, после чего, закатив глаза, мешком рухнул вниз. Я тут же забыл про него,
потому что
сверху на меня наседал другой мерзавец, а слева, пыхтя от напряжения,
подбирались по корням
еще двое. Я переживал за Кассандру, которой в ближайшую минуту тоже предстояло
сразиться
с двумя ублюдками, подкрадывающимися к ней с выпученными глазами и пеной у рта.
Самый опасный враг зацепился за корни у меня над головой. Два его
болезненных удара
каблуком мне в плечо спихнули меня вниз на полметра. Отбиваясь, я замахал рукой
и с третьей
попытки изловил-таки оседлого за голенище сапога, а затем рванул на себя. Враг
удержался,
однако лишился обуви. А пока он сучил ногами, стараясь сохранить равновесие и
осыпая меня
комьями мокрой земли, я собрал в кулак силы и, хватаясь за корни, начал
смещаться вправо,
поближе к Кассандре. Меня заботило одно: висевший на сгибе локтя "Экзекутор",
помощь
которого пришлась бы сейчас очень кстати.
Намотав на левую руку тонкий корень, я сумел закрепиться на склоне и
перехватить
оружие для стрельбы. У меня в запасе было всего два выстрела - чтобы
перезарядить штуцер в
таком положении, требовалось отрастить как минимум еще одну руку. Упершись
поудобнее
спиной в склон, я первым делом начисто снес голову тому негодяю, который уже
тянул свои
грязные руки к растрепанным волосам моей подруги. Лицо Кассандры обдало
кровавыми
ошметками - не слишком приятное ощущение для девушки, когда перед ее носом пуля
разбивает человеку череп (в Терра Нубладо такие мерзости, как нарочно, были
смоделированы
с пугающей достоверностью). Я снова возблагодарил судьбу, что Анабель Мэддок в
этот
момент находилась вне симулаифа и не стала свидетелем столь отвратительной
сцены.
Последней пулей было бы неплохо прикончить другого угрожающего Кассандре
скитальца, однако тот подбирался к прорицательнице невыгодным для меня образом.
Нельзя
было подстрелить врага и не задеть при этом девушку. Слишком малое расстояние
разделяло
нас с Кассандрой и слишком убойной мощью обладал "Экзекутор". Впрочем,
недостатка в
мишенях я пока не испытывал.
То, чего я опасался, помогая девушке, можно было с успехом реализовать на
другом
фронте. Убить одной пулей пару крупных зайцев, находившихся на линии выстрела,
было в
принципе несложно. Всего пара метров отделяла от меня двух оседлых, друг за
другом
подбиравшихся ко мне слева. В крайне невыгодное положение угодили парни: ни
спрятаться,
ни пригнуться, ни убежать. Я даже не стал толком прицеливаться, поскольку такого
расстояния
не промахнулся бы и ребенок...
Не успело смолкнуть эхо второго выстрела, а тела оседлых - долететь до дна
оврага, как
утративший сапог противник снова очутился у меня над головой и лупил меня голой
пяткой с
удвоенной злостью. Мне такая назойливость пришлась не по нраву. Увернувшись от
очередного удара, я выбросил вверх руку со штуцером, будучи уверенным, что не
промажу по
одной мелкой, но стратегически важной цели...
Анатомия оседлых ничем не отличалась от анатомии скитальцев, которая, в
свою очередь,
один в один повторяла анатомию настоящего человека, вплоть до таких мелочей, как
кожные
поры и микротрещины. Неудивительно, что я так долго позволял "Терра" водить себя
за нос,
свято веря, что живу в реальном мире. Глядя на собственное тело, рассматривая в
зеркале лицо,
я не замечал никакой искусственности - все было более чем натурально. То же
происходило и
с физиологическими реакциями: голодом, инстинктами, болью... Неизвестно,
чувствовали ли
оседлые в действительности боль, однако реагировали они на нее предельно
достоверно.
Стволы разряженного "Экзекутора" угодили оседлому точно в промежность и
наткнулись
именно на то, что и должно было там присутствовать у полноценного человека
мужского пола.
Противник вмиг забыл про меня. Перед ним остро встала проблема, как теперь
удержаться на
склоне. Оседлому страсть как хотелось ухватиться за больное место, что не
представлялось
возможным, поскольку обе руки врага были заняты. Душераздирающий вой разнесся по
оврагу,
заставив содрогнуться даже меня - виновника сего неджентльменского поступка.
Не исключено, что страдалец все-таки стерпел бы боль и удержался, но второй
тычок
стволами штуцера в ту же самую цель истребил в противнике остаток стойкости.
Видя, как враг
срывается с корня, я поплотнее вжался в склон, чтобы оседлый не увлек за собой и
меня.
Проводив его прощальным взглядом, я поспешил к Кассандре. Сей же миг на меня
обрушился
град из камней и палок. Оставшимся на том берегу оседлым только и оставалось,
что кидать в
нас чем попало - после падения десяти собратьев желающих последовать их примеру
больше
не находилось.
До сего момента Кассандра просто держалась, повиснув на своем скобообразном
корне,
однако при виде приближающегося врага начала суетливо взбираться наверх. Девушка
предпочла спасаться бегством, нежели вступать в "обезьянью" драку. Я и сам
поступил бы так
же, не маячь до этого у меня над головой противник. Проще было сначала выбраться
на берег, а
уже потом устраивать игры в царя горы.
Оседлый гнался за Кассандрой по пятам и карабкался куда шустрее, чем она. Я
прикинул,
что, двигаясь к ним по скользкому склону, вряд ли успею помочь девушке. Поэтому,
стиснув до
боли изодранными руками корень, я уподобился прорицательнице и полез вверх. Я
рассчитывал, что выберусь из оврага и вытащу Кассандру до того, как оседлый
настигнет ее и
сбросит в реку. "Экзекутор" болтался на плече и всячески мешал моему
передвижению:
тыкался стволами в скулу, бил прикладом по коленке, оттягивал руку. Поведение
старого
боевого товарища нельзя было назвать иначе как саботаж, однако бросать оружие я
не
собирался. Мне осталось проползти около метра, в то время как Кассандре - не
меньше двух.
А пальцы преследователя уже хватали ее за подошвы...
Кряхтя от натуги и задыхаясь, с отбитой камнями спиной и исцарапанными в
кровь
ладонями, я кое-как вкарабкался на берег, вытянув себя за торчащий у кромки
обрыва куст.
Кассандра пронзительно кричала уже несколько секунд. Поначалу я с содроганием
подумал,
что она сорвалась и падает, но крик не умолкал. Не вставая на ноги, я
перекатился по краю
оврага туда, где девушка должна была выбраться из него, и, зацепившись ступнями
за
вывернутый из земли корень, свесился вниз.
Работа предстояла рискованная - если у прорицательницы иссякли силы, тянуть
ее
наверх будет трудно. У самого-то после скоростного подъема едва хватало сил,
чтобк
отдышаться.
Кассандре осталось преодолеть до кромки всего полметра, когда оседлый
настиг-таки
беглянку и, схватив ее за лодыжку, рывками подтягивал девушку к себе.
Прорицательница
вцепилась в мокрый корень, но руки ее скользили и потому с каждым рывком
преследователя
она понемногу съезжала вниз. Оседлый хорошо закрепился на раскисшем склоне,
встав ногами
на тот самый скобообразный корень, на котором до этого висела Кассандра, и с
безумным
ликованием делал свое грязное дело. Товарищи на том берегу вторили ему
гортанными
воплями, в коих не было уже ничего человеческого.
Я видел, как побелевшие от напряжения пальцы моей спутницы медленно
разжимаются.
Еще чуть-чуть и...
- Дай руку! - взмолилась Кассандра. Вернее, это мне послышалось, что
взмолилась.
Голос дубля прорицательницы оставался хладнокровным, но для меня ее лаконичная
просьба
прозвучала как отчаянная мольба.
- Две секунды, милая! - прокричал я, извлекая из патронташа новую пару
патронов. -
Я скоро!..
Первой пулей я отстрелил у оседлого руку - ту, которая что было мочи тянула
девушку в
пропасть. И не успел еще мерзавец понять, что произошло, как вторая пуля
обезглавила его и
отправила туда, куда он собирался отправить Кассандру...
- Хватайся! - приказал я подруге, перехватывая "Экзекутор" за стволы и
протягивая ей
приклад. Кассандра из последних сил вцепилась в ремень, и мне оставалось лишь
уповать, что
стальные антабки на нем не разогнутся под весом девушки. Теперь предстояла самая
ответственная часть спасательной операции, которую усложнял не только мой упадок
сил, но и
камни, продолжавшие лететь в нас с противоположного берега. Мне не терпелось
выпустить в
преследователей еще хотя бы пару-другую пуль, но для Кассандры сейчас была
дорога каждая
секунда, поэтому стрельбу пришлось отставить.
- Толкайся ногами, а то не вытяну! - прикрикнул я на прорицательницу, и она
послушно начала помогать мне, вонзая каблуки сапог в склон, все выше и выше,
пока я наконец
не перехватил ее за руки и, медленно отползая от края обрыва, мало-помалу не
вытащил
девушку на берег. Земляной камень угодил ей в мягкое место, но она лишь
заскрипела зубами,
будучи даже не в силах вскрикнуть от боли.
Шатаясь словно пьяные, мы проковыляли несколько метров, укрылись за
деревьями и в
изнеможении повалились на влажную траву. Следовало срочно убираться отсюда
подальше, так
как не исключено, что где-то поблизости находилась переправа и наши враги уже со
всех ног
мчались туда. Но встать и продолжить бегство было для нас в настоящую минуту не
менее
сложно, чем взлететь в воздух.
Пользуясь передышкой, я перезарядил штуцер и, давая Кассандре прийти в
себя,
устроился в изготовке для стрельбы, взяв под наблюдение округу. На другом берегу
стало както
подозрительно тихо. Никто не хрустел ветками, продираясь в поисках обходных
путей, не
орал и не бесновался от ярости. Странно, но даже выжившие при падении в овраг
покалеченные
оседлые и те заткнулись, будто кто-то вставил им во рты кляпы или добил из
жалости.
Несколько минут я пристально вслушивался в непривычную тишину, нарушаемую лишь
шумом дождя да все еще осыпающимися с обрыва в воду комьями земли. Потом все же
рискнул подняться и, с трудом переставляя ноги, вернулся на берег.
После всего произошедшего я уже не удивился увиденному. Вместо того чтобы
вытаскивать из реки пострадавших, оседлые стояли, выстроившись вдоль берега в
неподвижности, словно выстроганные по одному шаблону деревянные идолы. Глаза
"истуканов" не отрываясь следили за мной, но ни криков, ни угроз в мой адрес не
раздавалось.
Я как будто находился под наблюдением множества охранных видеокамер, но пока не
вызывал
подозрения у операторов, и потому они не спешили поднимать тревогу. Пострадавшие
внизу
распластались на камнях и не подавали признаков жизни, хотя некоторые из них
явно
отделались лишь переломами ног. Походило на то, что, прогнав нас, "массовка"
просто
прекратила играть свою роль и теперь дожидалась следующих скитальцев, кто
забредет в эти
края, чтобы перед ними разыграть спектакль заново. А к нам местные жители
потеряли всякий
интерес.
Я попытался заговорить с оседлыми, грозил им кулаками, выражал крайнее
недовольство
здешним гостеприимством, потрясал оружием, обещая пристрелить еще ког
...Закладка в соц.сетях
