Жанр: Научная фантастика
Клетка без выхода
... вытирая
рукавом
пот со лба.
- Ты уверен? - недоверчиво поинтересовалась девушка и, дождавшись моего
кивка,
слезла с меня. Хоть и всыпала по первое число, а все равно приветствие
получилось дружеским
и по-своему теплым.
Пока я, держась за стену и шатаясь от изнеможения, поднимался с пола,
Анабель,
прикрыв глаза на несколько секунд, провела короткое исследование памяти своего
дубля. Так
что когда мне удалось с грехом пополам встать на ноги, девушка была в курсе,
какая
насыщенная жизнь выдалась у нас в последние дни и кого нужно в первую очередь за
это
благодарить. Настроение Кассандры от таких новостей не улучшилось, а, наоборот,
стало еще
мрачнее. Я уже приготовился к суровому выговору, однако вместо него заслужил
скупую
похвалу.
- Спасибо, что приглядел за мной, - проговорила Кассандра после тяжкого
вздоха,
подытожившего ее воспоминания. В действительности грустила она по иному поводу,
но я
тогда об этом не подозревал. - Обо мне еще никто так не заботился в Терра
Нубладо. Будет
хоть что вспоминать, когда...
Она осеклась и бросила на меня странный взгляд. Его можно было в равной
степени
счесть и сочувственным, и виноватым. Но я не стал уточнять, чем вызвана эта
грусть,
поскольку полагал, что знаю - если вместо привычного виртуального мира тебя
встречает
полный бардак, тут уже не до веселья.
- Откуда тебе известно, как сюда войти? - полюбопытствовала девушка,
пристально
всматриваясь в дальний конец коридора. Мои глаза постепенно привыкли к
полумраку, и я уже
рассмотрел, что коридор выходит в большой зал, где горело несколько свечей. Их
было явно
недостаточно, чтобы полностью осветить просторное помещение. По-видимому, тот,
кто зажег
свечи, любил романтическую атмосферу. Хотя их мог никто и не зажигать: после
фокуса с
автоматическим замком я бы ничуть не удивился автоматической иллюминации.
- Твой отец научил меня, как попасть в библиотеку. Я должен был доставить
сюда для
него кое-какую информацию, - объяснил я, не вдаваясь в детали. - Но мне так и не
довелось
побывать здесь, поэтому на роль гида я не сгожусь... Пойдем, что ли? Чего у
порога
околачиваться?
Кассандра не возражала, и мы с ней направились в глубь здания, на свет. Нам
было
неведомо, каких сюрпризов следовало ждать или опасаться в этих стенах. Шагая по
коридору,
мы с девушкой напоминали двух глупых рыбешек, плывущих на фосфоресцирующую
приманку прямо в пасть хищной рыбе-удильщику. Но сидеть у ворот в надежде, что
рано или
поздно Мстители отступятся, было не резон. Еще как минимум несколько часов
скитальцы
прождут у моря погоды: снаружи отчетливо слышались призывы поджечь ворота и чьито
оправдания насчет полностью истраченных в схватке с Тенебросо бутылок с
зажигательной
смесью. Я не сомневался, что Мстители рано или поздно попытают счастья в игре с
огнем,
только слабо верилось, что им повезет. Создатели библиотеки должны были
предусмотреть и
такой вариант незаконного вторжения на их секретный объект.
Мне приходилось опираться на стену - простреленная нога отекла и совсем
перестала
сгибаться. Кассандра подставила мне плечо, но я отказался от помощи: такой
изматывающий
марафон выдержал, неужели теперь полсотни шагов не проковыляю? Хорошо было бы
для
полного счастья найти кровать и завалиться на нее, только откуда в библиотеке
взяться
кроватям? И простое кресло вполне подошло бы.
Стены полутемного сводчатого коридора были увешаны плакатами с надписями на
непонятном мне языке.
- Carthagenem esse delendam, - задержавшись на мгновение, прочла Кассандра
один из
плакатов, после чего заметила: - Какой дальновидный человек начертал здесь это
пророчество.
- Что оно означает? - спросил я, друживший только с английским и немецким
языками.
С испанским, на котором, похоже, было написано изречение, я водил лишь
поверхностное
знакомство.
- Это латынь: "Карфаген должен быть разрушен", - перевела прорицательница,
но
комментировать не стала, опять печально вздохнула и побрела дальше, оставив меня
гадать о
причинах своего многозначительного вздоха. Кажется, она соглашалась с автором
изречения,
которое могло в полной мере служить приговором обратившемуся в хаос симулайфу.
Интересно, знай Анабель, чем грозит мне такой приговор, изменила бы она свою
точку зрения?
Коридор закончился, и мы вышли в главный библиотечный зал, оказавшийся
гораздо
просторнее, чем это представлялось у входа. Об истинных масштабах помещения
можно было
лишь догадываться. Дюжина горящих свечей, расставленных в канделябрах вокруг
массивного
письменного стола и на нем, освещала только малую часть зала. Сам стол
располагался
неподалеку от входа, поэтому тусклый свет и пробивался в коридор. На столе в
беспорядке
лежали толстые книги, половина из которых была рассортирована в неровные стопки,
а другая
половина раскрыта. Канцелярские принадлежности отсутствовали - тот, кто
находился в
библиотеке, видимо, перелистывал многотомные труды от нечего делать либо обладал
отменной памятью и обходился без конспектирования. Но как бы то ни было,
человек,
работавший за письменным столом, отлучился совсем недавно и в спешке: крайняя
стопка книг
накренилась, и задетая ею покосившаяся свеча оставила на обложке верхнего
фолианта лишь
несколько капель расплавленного воска. Случись это хотя бы несколькими минутами
раньше,
вместо капель на книге уже красовался бы небольшой восковый сталагмит.
Завидев непорядок, Кассандра немедленно кинулась спасать источники знаний,
взявшись
перекладывать стопку по-новому и поправлять свечу в канделябре. Я же обошел стол
и со
старческим кряхтением опустился в кресло. Мгновенно навалившаяся на меня
усталость будто
только и ждала, когда я расслаблюсь. Размытые огоньки свечей поплыли перед
глазами, а
незримая и непреодолимая сила поволокла мое сознание в сонную пропасть. Сразу же
пропало
всякое желание заниматься поисками человека, чье кресло я нахально оккупировал.
Сбежал, и
черт с ним. Надо будет, сам объявится.
Еще несколько секунд, и я бы полностью отключился, но Кассандра не
позволила мне
отрешиться от действительности.
- Эй! - окликнула она меня, уже стоящего одной ногой в глубоком забытье. Я
с
неохотой разлепил веки. - Сильно тебя задело?
- Пустяки, - пробормотал я, потерев больное бедро. - Все равно ведь не понастоящему.
Пара дней покоя, и заживет. Но меня больше беспокоит не то, что
болит, а то, что
почему-то так и не заболело... - Я коснулся собственного предплечья. - Ты не
выполнила
мою просьбу?
- О чем ты?
- О маленькой услуге коматознику. Я просил, чтобы ты ущипнула меня,
когда... если
сумеешь отыскать в Лондоне клинику, где меня держат. Надо полагать, ты ее не
нашла.
- Да, не нашла, - проговорила Кассандра упавшим голосом и опустила глаза.
Добавлять
что-либо еще она не захотела, и это выглядело странно. Эти непонятные виноватые
взгляды,
тяжкие вздохи, многозначительные замечания... А теперь еще нежелание
распространяться на
тему, которая поначалу заинтриговала Анабель, а ныне угнетала ее. Мисс Мэддок не
владела
искусством лицемерия и не умела хорошо маскировать свои чувства.
Отношение Кассандры ко мне после ее возвращения в симулайф очень походило
на
отношение Тенебросо. На первый взгляд ничего общего, но если учитывать, что
первая была
молоденькой девушкой, а второй - тертым аферистом, от которого отвернулась
фортуна, суть
отношений этих людей к Проповеднику Белкину являлась одинаковой. Оба они
сочувствовали
мне. Каждый по-своему, но усомниться в их искренности я не мог.
Значит, Анабель все-таки что-то обо мне выведала, и это "что-то", я был
практически
убежден, имело прямую связь с мрачными пророчествами Бета-креатора Васкеса.
Иначе с чего
вдруг Кассандре впадать в траурное настроение перед переселением в новый, более
совершенный виртуальный мир? Разве только она, как и я, знала о предстоящем для
нас скором
расставании?
- И даже мало-мальских улик не обнаружила? - переспросил я, уже не надеясь
на
откровенный ответ.
- Давай чуть попозже, хорошо? Ты устал и жутко выглядишь. Тебе надо немного
отдохнуть и прийти в себя. - Она не уходила от разговора, просто оттягивала его,
давая себе
собраться с мыслями, а может, с духом. - На-ка выпей вот это...
Прорицательница порылась у себя в котомке, извлекла оттуда непрозрачный
пузырек с
каким-то снадобьем и протянула его мне.
Только сейчас я понял, насколько изможден. Казалось бы, плевое дело - взять
из рук
девушки мелкую склянку, - однако осуществить это не удалось даже с третьей
попытки.
Всякий раз я неизменно хватал пальцами воздух.
- Ладно, сиди, не дергайся, - сжалилась надо мной Кассандра, после чего
сама
вытащила из пузырька пробку и заботливо напоила меня своим лекарством.
Поначалу ничего не происходило: рана все так же ныла, и меня клонило в сон.
Но потом я
словно в ледяную прорубь окунулся. Воздействие снадобья иначе как шоковым
назвать было
нельзя. От столь мощного тонизирующего эффекта я чуть не подпрыгнул в кресле,
ощутив себя
боксером, для которого вот-вот прозвучит гонг к началу боя. Усталость
выветрилась бесследно,
заодно прихватив с собой боль и апатию. Я протер глаза: свечи теперь горели
яркими ровными
огоньками, не чета тем размазанным световым пятнам, какие я наблюдал буквально
минуту
назад.
- Ага, и впрямь не соврала Анна: "Один глоток моего фирменного средства,
милочка, и
ты себя просто не узнаешь!" - удовлетворенно заметила Кассандра, вытряхнув из
бутылька
последние капли себе на язык. - Что чувствуешь?
- Ты... этот напиток... у Анны приобрела? - настороженно спросил я,
исполненный
противоречивых предчувствий. Уж я-то знал, каков мог быть побочный эффект у
чудодейственных препаратов целительницы из фуэртэ Транквило! В другое время и в
другом
месте я ничего не имел бы против такого эффекта, но сейчас он был мне даром не
нужен.
- Да, купила его у той сучки перед визитом во дворец к ее подельнику, -
подтвердила
девушка. - Надо же было чем-то отплатить за гостеприимство. Вот и отплатила.
- А Анна не сказала тебе, как называется снадобье? - осведомился я,
продолжая чутко
прислушиваться к собственным ощущениям.
- Говорила, только я все равно не запомнила, - отмахнулась прорицательница.
- Какая
теперь разница? Ладно, хоть здесь мерзавка не солгала. Посмотри на себя: ишь как
порозовел, а
то сидел бледнее, чем эта бумага.
Кажется, и впрямь кроме тонизирующих свойств испытанное на мне средство не
имело
больше ничего общего с приснопамятным "Провокатором". По крайней мере, когда в
прошлый
раз я пользовался препаратом очаровательной вымогательницы, его взрывная реакция
не
застатавила себя долго ждать. Сегодня жизненная сила влилась в меня именно там,
где это было
действительно необходимо, и не направила свое течение в иное русло. Убедившись,
что можно
не просить девушку привязывать меня к креслу, я немного успокоился, однако все
равно
продолжал держать под неусыпным контролем потенциально опасные инстинкты. Кто
даст
гарантии, что извержение вулкана не случиться через час или два?
- По-моему, мы здесь не одни, - озвучила Кассандра мысль, которую я только
собрался
высказать сам. Причем высказать куда с большей уверенностью.
- Сейчас выясним, - отозвался я, поднимаясь из кресла на диво бодрым и
отдохнувшим
- не чета той конченой развалине, какая садилась в него пять минут назад. На мои
настойчивые и вежливые призывы никто не отозвался. Тогда, взяв со стола
канделябр, я
двинулся исследовать темный зал, заглядывая по пути в каждую стенную нишу и за
каждый
стеллаж. Кассандра не пожелала оставаться в одиночестве и, прихватив другой
подсвечник,
последовала за мной. Я продолжал взывать во мрак, но все так же безответно.
Книжные стеллажи располагались по залу в строгом порядке, составленные
дюжинами
вокруг одинаковых письменных столов, не загроможденных книгами в отличие от
освещенного. Стены зала украшали картины - исключительно пейзажи, на которых я
часто
узнавал знакомые места Терра Нубладо: вот берег моря Встречного Ветра и
легендарный маяк
Солидо, а вот Пуреса, изображенная, если мне не изменяла память, с высокого
холма близ
разбойничьего притона фуэртэ Ваго; у кого только хватило смелости заниматься
живописью в
той жуткой провинции?.. Проклятье, сколько раз бывал в этих местах, но только
сейчас понял,
насколько каждое из них по-своему неповторимо и прекрасно. Чуть слеза не
навернулась, когда
представил, что, вероятно, никогда больше не увижу ни маяк Солидо, ни Пуресу, ни
множество
других привычных вещей, с которыми успел сродниться...
Отвлеченный грустными мыслями, я едва не врезался лбом в стоящий между
стеллажами
огромный мольберт - инструмент художественного промысла, совершенно не
характерный
для библиотеки. К мольберту, ножки коего были очень маленькими, крепился портрет
пожилого человека в полный рост. Человек на портрете, выполненном, похоже, в
масштабе
один к одному, был невысок, в меру упитан, но обладал довольно яркими и даже
комичными
чертами лица - большим носом-картошкой, сжатыми в тонкую линию губами, горящим
восторженным взором и торчащими параллельно земле длинными, как у Дона Кихота,
усами.
Одежда на человеке была изысканной - такую обычно носили диктаторы или их
приближенные. Нарисованный господин был изображен довольно тщательно, но без
фона, из
чего я сделал вывод, что портрет еще не закончен. Однако я не видел, чтобы
поблизости
валялись кисти, краски, палитры и прочие атрибуты, что были неотъемлемой частью
любой
художественной мастерской или, как в нашем случае, - уголка для рисования.
Я был не настолько искушен в изобразительном искусстве, чтобы определить,
одной
кисти или нет принадлежат портрет и развешанные по стенам пейзажи. Но мне
почему-то
казалось, что я вижу не просто чей-то портрет, а автопортрет художника,
создавшего их.
Глядящий на нас свысока нарисованный незнакомец определенно имел отношение к
искусству:
абсолютно невоинственный вид, импозантная внешность и темпераментный взгляд,
какой,
наверное, бывает у маэстро кисти в минуты тесного общения с музой.
Мне редко приходилось общаться с людьми подобного типа, но впечатление от
общения с
ними всегда оставалось негативным. Заносчивые эксцентричные господа, которые
полагали,
что они либо живут на вершине Олимпа, либо в своем особом, более совершенно
мирке, и
потому простому смертному, вроде Арсения Белкина, вовек не дано понять их
утонченные
вкусы и возвышенные принципы. Такие люди вызывали у меня отторжение после первой
минуты беседы. Будучи трезвым, я обычно воздерживался от грубости и не
высказывал им в
глаза все, что о них думал, но зато когда напивался... Помнится, однажды за
такую
нелицеприятную критику я был даже жестоко побит и изгнан из компании ценителей
уже не
помню каких видов искусств. Скорее всего, мы дискутировали тогда по поводу
обнаженной
женской натуры, ибо в молодости она являлась моей излюбленной темой для
полемики.
- Ой, а я ведь знаю этого человека! - воскликнула Кассандра, тоже
заинтересовавшись
портретом. - Это же мистер Морган Платт! Он руководит проектированием нового
симулайфа
и как-то раз даже сопровождал меня по Терра Олимпия. Любопытно, откуда здесь
взялся
портрет мистера Платта?
"Этого человека зовут Морган Платт? Гамма-креатор Морган Платт?" - едва не
вырвалось у меня, но в последний момент я предпочел не задавать вопрос. Лгать,
что о Платте
мне рассказал отец Анабель, я не мог, а признаваться, кто на самом деле снабдил
меня
информацией о Гамма-креаторе, значило посвящать подругу в тайны, в которые я ее
посвящать
не хотел. Все, что происходило со мной в оружейной лавке Чико - от коварной
снайперской
засады до чудесного освобождения, - Кассандра не видела, и такое положение вещей
меня
вполне устраивало. Во-первых, я пообещал Васкесу никому не сообщать о нашей
беседе, а вовторых,
неизвестно, как бы отреагировала Анабель, когда узнала, что я якшался на
дружеской
ноге с самим Тенебросо. Вдруг оскорбилась бы и ушла? Поэтому, дабы не усложнять
и без того
непростую ситуацию, лучше было держать язык за зубами, благо запредельных усилий
это не
требовало.
- Да, занятный старикан, - согласился я, старательно делая вид, что знать
не знаю ни о
каком Моргане Платте. Подойдя вплотную к портрету, я поднес свечи к
нарисованному лицу
Гамма-креатора настолько близко, что, казалось, еще немного, и затрещат его
подпаленные
усы, а в воздухе запахнет жженой щетиной. Я же, покосившись на Кассандру,
вполголоса
добавил: - Так, значит, вот кто не желает, чтобы мы с Васкесом топтали его
грезы...
Гамма-креатор на портрете презрительно сморщился. Я вздрогнул и отдернул
канделябр,
поскольку испугался, что от жара свечи потекла краска. О мистической природе
данного
явления я как-то не подумал, хотя в действительности такое объяснение было куда
правдоподобнее.
- Я попросил бы вас быть поосторожнее с огнем, герр Шульц, - произнес
нарисованный
Морган Платт. - Вы можете нечаянно выжечь мне глаз.
Кассандра испуганно взвизгнула и отскочила мне за спину. Я, конечно, таким
впечатлительным не был, но тоже ощутил, как от неожиданности по коже пробежали
мурашки.
Гамма-креатор тем временем переступил с ноги на ногу, словно устал стоять в
неподвижной
позе, после чего брезгливым тоном произнес:
- Вас не затруднит уступить мне дорогу, герр Шульц. Я хотел бы покинуть
дубльредактор.
Пребывание в нем для меня пренеприятно.
- Да ради бога, - как ни в чем не бывало ответил я отшагнул в сторону.
Вместе со мной
отступила и Кассандра. Она уже не кричала, лишь настороженно выглядывала у меня
из-за
плеча. Прорицательница, наверное, вспомнила, что видела в сказочном Терра Куэнто
наяву и не
такие чудеса. Но что ни говори, появление Гамма-креатора все равно произвело на
нее
впечатление, а на меня и подавно.
Морган Платт вышел из картины, как из русской бани: весь в окружении
белесого тумана,
тянувшегося следом за ним густым шлейфом. Само же таинство материализации
происходило
следующим образом. Изображение постепенно становилось выпуклым, словно Бетакреатор
лежал на дне мелкого бассейна, из которого вытекала вода. Когда же процесс
отделения
изображения от картины завершился, на холсте остался лишь черный контур, а тот,
кому он
принадлежал, предстал пред наши очи вполне нормальным человеком, разве что
оставляющим
за собой странный "кильватерный" след из полупрозрачного пара. Пар не
рассеивался, так и
оставался висеть в воздухе, четко повторяя движения Моргана. Прямо как на
фотонегативе,
отснятом с очень большой выдержкой, только запечатленный субъект при этом
выглядел четко
и продолжал двигаться.
Но шоу спецэффектов длилось недолго. Платт совершил несколько шагов, и
шлейф отстал
от него, рывком втянувшись обратно в картину. Черный человеческий контур после
этого сразу
исчез, словно пропавший шлейф состоял из распыленной белой краски,
загрунтовавшей
испорченный портрет плотным слоем. Бета-креатор теперь топтался возле абсолютно
чистого
холста и напоминал художника, решившего заняться творчеством, но позабывшего,
куда он
задевал свои аксессуары. Похожие на стрелки компаса остроконечные усы Платта
наяву
смотрелись еще комичнее. Меня так и подмывало проверить их подлинность, дернув
за них.
Слабо верилось, что в реальности подобные усы еще кто-то носит.
Важно надув щеки и ни слова не говоря, Морган Платт проследовал мимо нас к
освещенному столу и уселся в кресло, после чего, в упор не замечая посетителей,
уткнулся
носом в раскрытую книгу. Такое поведение Гамма-креатора удивило меня не меньше,
чем
поведение его коллеги, тоже весьма экстравагантного типа, однако не столь
высокомерного.
Морган всем своим видом демонстрировал, что не намерен общаться с нами и вообще
мы здесь
лишние. Я был знаком с Платтом всего-то пару минут, но уже прекрасно понимал
Васкеса, на
дух не переносящего своего сослуживца. Ненависть к подобного рода людям
возникала в таких,
как мы с Мануэлем, сразу и надолго. Если кто-либо из наших прежних собратьев
вдруг начинал
мнить себя центром вселенной и ни в грош не ставить остальных, скорый закат его
карьеры был
неизбежен. С этим человеком отказывались сотрудничать, от него уходили друзья, а
репутация
его поддерживалась исключительно за счет денег, что являлось надежной опорой
лишь до поры
до времени. Вот и сейчас у меня отсутствовало всякое желание заводить с Платтом
беседу, но
Кассандра, в силу возраста еще не научившаяся различать в людях скрытую
враждебность,
подошла к Гамма-креатору и слегка обиженным голосом обратилась к нему:
- Здравствуйте, мистер Платт! Неужели вы меня не узнали?! Это же я,
Анабель! Мой
отец, Патрик Мэддок знакомил нас однажды, когда разрешил мне немного погулять по
вашей
Терра Олимпия.
Платт недовольно оторвался от книги, с прищуром вгляделся в лицо Кассандры,
затем
согласно кивнул и снизошел до ответа:
- Ах да, Анабель Мэддок... Прости, сразу не признал - здесь так темно...
Давненько не
виделись, милая. Как твои дела?
- Да не очень, мистер Платт...
- Ну, надеюсь, скоро у тебя все наладится... - Моргана дела Анабель
волновали не
больше, чем меня - политическая обстановка в Зимбабве. А герр Шульц так и вовсе
представлял для Платта пустое место, поскольку в мою сторону он даже не глядел.
Ответив Кассандре, Бета-креатор снова уткнулся в книгу, давая понять, что
разговор
исчерпан. Но девушка не понимала намеков.
- А скажите, мистер Платт, что сейчас с вами произошло? Это что-то вроде
точки
"Феникс"? - полюбопытствовала Кассандра, не меньше меня заинтригованная ожившим
шедевром изобразительного искусства.
- Это, милая, всего лишь компактный дубль-редактор. Я просто решил...
немного
подкорректировать себе внешность, поэтому и не расслышал, как вы вошли, - пока
сдержанно,
но уже не столь любезно ответил Бета-креатор. Яснее ясного, пижон просто
побоялся
сознаться, что трусливо спрятался в дубль-редактор, когда просек, что те, кто
стрелял снаружи,
открывают ворота библиотеки. Не отпирайся они автоматически, вряд ли мы вообще
дождались
бы помощи от мистера Платта. - Точки "Феникс" как таковой здесь нет. Разве тебе
не
известно, милая, что резиденты "Терра" не нуждаются в точке возрождения? При
необходимости мы можем возрождаться в любом месте симулаифа и на любом уровне
развития
дубля. Исключение составляет только герр Шульц, который живет здесь по особым
правилам.
Гляди-ка, заметил! Какая честь для герра Шульца: заслужить внимание
небожителя!
- И что это за особые правила? - поинтересовался я.
- А разве ваш друг Васкес не ознакомил вас с ними? - сверкнув глазами, с
вызовом
ответил Платт.
- Васкес мне не друг, - возразил я, поглядев на Кассандру, но ее реакция на
эту
фамилию была равнодушной. Вот и хорошо, решил я. Если называть Тенебросо в
присутствии
Анабель его настоящим именем, девушка, возможно, ни о чем не догадается. Только
бы этот -
старый хрыч не раскрыл моей тайны, однако он, кажется, не пользовался в
разговоре игровыми
псевдонимами.
- Ну, судя по тому, что вам известны детали одной из наших с Мануэлем
приватных
бесед, я бы так не сказал, - возразил Гамма-креатор, имея в виду мои слова о
потоптанных
грезах, невольно сорвавшиеся с языка перед его портретом. Знал бы, что это за
коварный
портрет, помалкивал бы в тряпочку. - Да и не верю я, что два бывших преступника
за все эти
годы так и не спелись.
- Вы ошибаетесь, мистер Платт! - вступилась за меня Кассандра. - Арсений -
уже
давно не преступник!
- Кто это - Арсений? - не понял Морган.
- Мое настоящее имя на самом деле не Арнольд Шульц, а Арсений Белкин, -
уточнил я.
- Но можете называть меня как вам удобнее.
- Милая Анабель, не заблуждайся! - рассмеялся Гамма-креатор холодным
надменным
смехом. - Зачем, спрашивается, человеку с чистой совестью иметь несколько имен
даже здесь?
Бывших преступников не существует. В их раскаяние верит только церковь, но не я
и остальная
здравомыслящая часть общества. Место этих монстров за решеткой, а не в
симулайфе!
Кассандра обиженно потупилась. Для нее только что открылось истинное лицо
доброго
дяденьки Моргана, когда-то водившего ее за ручку по сказочному миру. Я же не
стал обижаться
на "монстра", поскольку при всей моей неприязни к Платту тот называл вещи своими
именами.
Я посмотрел в глаза человеку, который, со слов Мануэля, был для грядущего
симулайфа таким
же богом, как Васкес - для Терра Нубладо, и у меня разом пропало всякое желание
переселяться в Терра Олимпия. Тенебросо оказался прав на все сто - чистоплюй и
аристократ
Морган Платт рогами в землю упрется, но не допустит, чтобы по его совершенному
мируфантазии
бродили монстры из насквозь прогнившей реальности. Действительно, не
бывает
бывших чудовищ - они становятся прекрасными принцами только в сказках. Но в
сказку
Гамма-креатора мне путь заказан... Я получил последнее доказательство тому, что
у меня не
было ни единого шанса на будущее, гори оно синим пламенем.
- Что ж, теперь я понимаю, мистер Платт, какие "технические проблемы"
мешают вам
впустить Арсения в новый симулайф! - произнесла Кассандра дрогнувшим гневным
голосом.
- Главная проблема не в оборудовании, в чем так долго пытался убедить меня отец.
Главная
проблема - в вас! Вы ненавидите Арсения и только поэтому не включили его в свой
проект!
- Послушай, милая!.. - открыл было рот Морган, но девушка говорила уже не с
ним, а
со мной.
- Да, Арсений, "Терра" больше не нуждается в твоих услугах, и это чистая
правда, -
призналась она. Глаза у нее заблестели, а голос задрожал сильнее. - Ты
спрашивал, что я о
тебе разузнала. Все! Отец раскрыл мне правду, когда я пригрозила рассказать
прессе о
сотрудничестве "Терра" с профессором Маньяком. Никакой клиники Эберта и никакого
коматозника Шульца не существует в природе. Тебя действительно застрелили
двадцать пять
лет назад при ограблении броневика. Только вот похоронили не сразу, а после
того, как Маньяк
Эберт вволю поглумился над твоим телом...
Если Морган Платт только что поставил точку в моих надеждах на будущее, то
эмоциональный рассказ Анабель, который давался ей тяжелее, чем исповедь в
собственных
грехах, подвел-таки финальную че
...Закладка в соц.сетях
