Жанр: Научная фантастика
Звезды и полосы 1. Кольца анаконды
...ой заплатой
сзади и ощутил всколыхнувшийся в душе гнев.
— Скажите своему генералу, что он может сту-пать прямиком в пекло. Мы
американцы и не подчи-няемся приказам таких, как вы. Пшел прочь!
Он повернулся к ближайшему ополченцу — без-бородому юноше, обеими
руками вцепившемуся в мушкет, который был старше владельца.
— Сайлас, хватит таращиться, бери ружье, стре-ляй поверх их голов. В
них не цель. Я только хочу увидеть, как они улепетывают.
Раздался одинокий выстрел, и рассветный вете-рок понес над стеной
маленькое облачко дыма. Сер-жант побежал, а офицер натянул поводья и,
пришпо-рив, погнал лошадь к британским позициям.
То был первый выстрел в битве при Платсберге. Так было положено начало
новой войне. Британцы времени понапрасну не теряли. Как только офицер
подскакал к боевым линиям, громко и ясно пропела труба. Ее звук тотчас же
потонул в гро-хоте пушек, стоявших позади войск чуть ли не ступи-ца к
ступице.
Первые снаряды разорвались на берегу, ниже укреплений. Другие,
направленные слишком высоко, с визгом пронеслись над головами. Затем
артиллерис-ты взяли укрепление в вилку, ядра начали взрывать-ся на позициях
американцев, и обороняющиеся при-льнули к земле.
Когда обстрел внезапно прекратился, наступила такая тишина, что
находившиеся в укреплениях лю-ди четко слышали, как командиры британцев
выкри-кивают приказы. Затем единым движением, с безуп-речной синхронностью
обе цепи пехоты двинулись вперед. Держа мушкеты наперевес, солдаты печата-ли
шаг под барабанный бой. И вдруг воздух разо-рвал унылый вой. Эти
нью-йоркские фермеры ни разу не слыхали ничего подобного, ни разу не
слы-шали безумного причитания волынок.
Атакующие одолели половину поля, прежде чем оцепеневшие американцы
осознали это и вскочили на ноги, чтобы занять боевые посты в полуразрушенных
позициях.
Первая линия пехоты почти дошла до них. Сифортские горцы — великаны из
вересковых горных долин в развевающихся вокруг ног кильтах. Они мар-шировали
с холодной точностью механизмов, надви-гаясь все ближе и ближе.
— Без приказа не стрелять! — крикнул полков-ник Янделл, когда
напуганные ополченцы открыли огонь по атакующим. — Подождите, пока подойдут
поближе. Не тратьте боеприпасы. Заряжай!
Все ближе и ближе подходил враг, пока не ока-зался почти у подножия
поросшего травой склона, ведущего к укреплениям.
— Огонь!
Залп получился нестройный, но все-таки залп. Многие пули ушли слишком
высоко, просвистев над головами противника, идущего сомкнутым строем. Но эти
мальчики были охотниками, и порой единст-венным их мясом был кролик или
белка. Свинец
нашел свои цели, и великаны рухнули лицом в траву, оставляя прорехи в
стройных рядах.
Ответ на американский залп был моментальным и сокрушительным. Шедшие
впереди все, как один, припали на колено — и выстрелили.
Второй ряд выстрелил мгновение спустя, и по ук-реплениям словно
пролетел ангел смерти. Люди с криками умирали, а оставшиеся в живых,
оцепенев, смотрели, как облаченные в красное солдаты урага-ном устремляются
вперед с примкнутыми штыками. Второй ряд перезарядил ружья и теперь стрелял
в каждого, кто пытался отстреливаться.
Затем ряды разомкнулись, и сквозь них пробежа-ли штурмовые отряды,
прислонившие свои длинные лестницы к полуразрушенным стенам. А затем горцы с
ревом ринулись в атаку, вперед и вверх, на пози-ции, где засела горстка
обороняющихся.
Полковник Янделл только-только сформировал вторую линию для охраны
установленных там не-многочисленных пушек, и ему оставалось лишь смот-реть в
ужасе, как налетевший на его людей против-ник избивает их.
— Не стрелять, — приказал он. — Вы только убьете своих собственных
ребят, подождите, пока они перестроятся для атаки. А затем стреляйте без
промаха. Ты, Калеб, беги назад и вели артиллерис-там поступать так же. Пусть
не стреляют, пока не прицелятся наверняка.
Смотреть на это ужасное зрелище было неперено-симо. Очень немногие
американцы пережили эту ата-ку, чтобы присоединиться к обороняющимся во
вто-рой линии. Снова забили барабаны, и великаны в диковинных мундирах
построились в безупречные шеренги. И двинулись вперед. После выстрела
аме-риканцев строй их поредел. Поредел — но не остано-вился, перестроившись
снова, а место павших заняли другие.
Полковник Янделл расстрелял из своего пистоле-та все патроны в
атакующих и поспешно перезаря-жал его, когда услышал, что к нему обращаются:
— Полковник Янделл, не по-джентльменски стрелять в офицера под белым
флагом.
Подняв глаза, Янделл увидел стоящего перед собой капитана Картледжа.
Мундир его почернел от дыма, как и лицо. Шагнув вперед, капитан поднял свою
длинную шпагу в издевательском приветствии.
Полковник Янделл направил на него пистолет и спустил курок. Увидел, как
пуля попала противнику в руку. Отшатнувшись от удара, английский офицер
перехватил шпагу левой рукой и шагнул вперед.
Янделл щелкал курком снова и снова, но он успел зарядить только один
патрон.
Шпага вонзилась ему в грудь, и полковник рух-нул.-
Еще один погибший американец, еще одна жертва этой новой войны.
Полковой плотник выстругал доску, затем парой гвоздей прикрепил к ней
лист белой бумаги. Полу-чился неуклюжий, но приемлемый планшет. А
обуг-ленный ивовый прутик сгодился за карандаш. Сидя возле палатки, Шерман с
головой ушел в рисование, изображая береговой плацдарм и пароходы за ним.
Услышав приближающиеся шаги, он обернулся.
— Не знал, что ты умеешь рисовать, Камп, — за-метил Грант.
— Как-то оно само собой у меня получилось, и я со временем полюбил это
занятие. Пришлось много чертить в Пойнте и как-то незаметно прикипел душой к
этому занятию. Оно помогает мне успокоиться.
— Мне бы такое тоже не помешало, — Грант взял из палатки походный
стул и опустился на него. По-том вытянул из кармана кителя длинную черную
си-гару и закурил. — Никогда не любил ждать. Джонни
Бунтарь затих, а британцы! Ума не приложу, за что на нас такая напасть.
Мне бы сейчас навалиться на кувшинчик кукурузного...
Шерман стремительно обернулся от своего рисун-ка, лицо его вдруг
перекосилось. Грант усмехнулся.
— Да не стану я, ты учти, это все позади, с тех пор как началась
война. По-моему, дела не залади-лись ни у тебя, ни у меня, когда мы ушли из
армии. Ну, ты хоть был Президентом банка в Калифорнии, а я-то возил лес с
упряжкой мулов и каждую ночь до ушей надирался до забытья.
— Но банк лопнул, — угрюмо сказал Шерман. — Я потерял все — дом,
землю, все, что добыл тяжким трудом за все эти годы. — Поколебавшись, он
про-должал едва слышно: — А порой мне казалось, что утратил и рассудок.
— Но ты вырвался, Камп, точно так же, как я отделался от бутылки.
Пожалуй, война для нас с то-бой --единственное пристойное занятие.
--И ты хорош в ней, Улисс. Я ничуть не кривил душой, когда писал то
письмо. Я верю в тебя. Я в полном твоем распоряжении.
Грант почувствовал себя немного не в своей тарелке
--Да тут не только я. Халлек сказал, что ты дол-жен служить под моим
началом. И подчинился я с неописуемой радостью. У тебя есть добрые друзья в
этой армии, вот как обернулось.
— Генерал Грант, сэр! — окликнули сзади. Обер-нувшись, они увидели
сержанта на высоком берегу. - Телеграмма с востока. Телеграфист говорит:
насчет британцев.
— Вот оно! — воскликнул Грант, подскакивая на ноги.
— Я тебя догоню, только уберу вот это.
Военный телеграф все еще выстукивал сообще-ние, когда генерал Грант
вошел в палатку. Остановившись позади телеграфиста, Грант через его плечо
читал, что тот пишет. И как только телеграфист по-ставил точку, генерал
выхватил бумагу, крепко заку-сил свою длинную сигару, выдохнул облако дыма
над головой телеграфиста. Потом окликнул:
— Стюард! — В палатку вбежал адъютант. — Со-бери штаб. Встреча в
моей палатке через полчаса. Если офицеры пожелают знать, в чем дело, просто
скажи, что на нас свалилась вторая война.
--Британцы?
--Чертовски верно.
Грант медленно вернулся в свою палатку, жуя си-гару и в уме прикидывая,
что делать дальше. Шер-ман уже находился там, выхаживая из угла в угол.
Зайдя в палатку, Грант уже знал, какие приказы надо отдать, какие действия
предпринять.
Налив из узкогорлого кувшина виски в стакан, Грант передал его Шерману.
Поглядел на кувшин, мрачно усмехнулся и вогнал пробку из кукурузного початка
обратно в горлышко.
— Они на это пошли, Камп. На самом деле по-шли на это. Мы воюем с
англичанами. На сей раз по-чти без повода. Ума не приложу, как задержка
одно-го корабля и захват пары человек могли привести к подобному.
— По-моему, большинство войн начиналось со-вершенно без повода. С тех
пор, как Виктория села на трон, где-нибудь в мире британцы затевают войны
постоянно.
— Мелкие, а эта наверняка перерастет в боль-шую. — Подойдя к стоящему
на козлах столу, Грант постучал указательным пальцем по расстеленной на нем
карте. — Они вторглись в штат Нью-Йорк вот здесь и атаковали укрепления в
Платсберге.
Шерман поглядел на подвергшийся атаке участок чуть южнее озера
Шамплейн, недоверчиво покачал головой и отхлебнул виски.
Кто бы мог подумать. Не успеют британцы закончить одну войну, как
начинается новая. -А те и раньше. Поправь меня, если я не прав, Н разве
генерал Бергойн не шел этой дорогой в ты-сяча семьсот семьдесят седьмом
году?
— Несомненно. И это не все. Словно для того, чтобы доказать, что
британцы никогда ничему не учатся на ошибках, генерал Провоет в тысяча
восемь-сот четырнадцатом повторил в точности то же самое и атаковал точно
тем же способом. Однако получил хорошую взбучку и лишился всего провианта.
Может быть, это удается повторить.
- Боюсь, не в этот раз, --мрачно покачал голо-вой Грант, откинулся на
спинку складного стула и пыхтел сигарой, пока ее кончик не зардел жаром.
Затем указал сигарой в сторону своего коллеги-гене-рала и близкого друга. --
На сей раз будет не так просто, как прежде. Сейчас с нашей стороны им
противостоит лишь горстка ополченцев да пара старых пушек. Британские
полевые орудия и регулярные войска мигом подомнут под себя бедных мальчиков.
В моем представлении дело тут не в нехватке боевого духа: Просто долго им не
продержаться.
Шерман провел пальцем по карте.
------ Как только Платсберг останется позади, путь захватнической армии
в долину Гудзона будет от-крыт. Если их не остановить, они пройдут прямиком
через Олбани и Вест-Пойнт, и не успеем мы огля-нуться, как они постучатся в
ворота Нью-Йорка.
— Но только будет это не так легко, — покачал головой Грант. --
Халлек уже погрузил свои войска в вагоны на Нью-йоркском центральном вокзале
и уже направляется на север. Насколько можно су-дить, враг еще не проник
южнее Платсберга. Многое зависит от того, сколько продержится ополчение.
Халлек надеется остановить их к северу от Олбани. Если это ему удастся, я
присоединюсь к нему там. Он хочет, чтобы я снял отсюда все полки, какие
удастся, и отправил на подмогу ему.
— И сколько полков мы возьмем?
— Не мы, Камп. В мое отсутствие он оставит во главе здешних войск
тебя. Сколько людей тебе пона-добится в том случае, если Борегар попытается
снова атаковать Питтсбург?
Шерман надолго задумался, прежде чем отве-тить.
— Для обороны у меня имеются пушки на кано-нерских лодках, все еще
стоящих на якорях у берега. Так что я могу отойти до берега и стоять нам.
Если можешь оставить мне четыре батареи и минимум два полка, я бы сказал,
удержимся. Мы всегда можем переправиться обратно через реку, если придется.
Борегар мимо нас не пройдет. После Шайло мы не отдадим ни дюйма земли.
— Я думаю, что тебе лучше взять три полка. Бун-тари все еще
располагают ощутимой армией.
— Меня это вполне устроит. Ну что, грядут труд-ные времена, Улисс?
Грант крепко затянулся сигарой.
— Не могу тебе врать и скажу, что дела пойдут нелегко. Джонни Бунтарь
попритих, но наверняка не угомонился. Мятежники с радостью увидят, как
ра-ковые шейки дадут нам пинка под зад. Но я не думаю, что в ближайшее время
мятежники что-ни-будь предпримут. С какой им стати?
— Ты абсолютно прав, — мрачно кивнул Шер-ман. — Они позволят
британцам биться вместо них. А их разведчики тем временем будут следить за
пере-движениями наших войск, так что у них будет масса времени, чтобы
перегруппироваться. Затем, когда мы будем связаны по рукам и ногам на новых
фрон-тах, им останется только выбрать самую уязвимую точку и ударить там
всеми силами. Врать я не могу.
Наша война с конфедератниками не то что почти вы-играна, а, наоборот,
оборачивается крайне скверно.
— Боюсь, ты прав. Их шпионы повсюду, как и наши Они узнают, где мы
ослабили позиции, и бу-дут знать в точности, что делают их друзья-британцы.
Затем, как только мы на минутку зазеваемся — бах! — и грянул бой. — Грант
помолчал минутку, взвешивая в уме грядущие проблемы. — Камп, у нас у обоих
были проблемы в прошлом — ив армии, и вне ее. По большей части вне.
На лице Шермана застыло мрачное выражение.
— За что я ни брался после армии, все казалось каким-то
несущественным, Пока не начались бои, я был полон страхов и сомнений. Видел
проблемы там, где их не существовало. Теперь все обстоит наоборот. Но самое
курьезное, что теперь все обстоит гораздо проще. Война наделена какой-то
ясностью, в битве есть законченность. Я чувствую, что наконец-то ока-зался
на своем месте
Встав, Грант сжал руку друга.
— Ты даже не представляешь, как ты прав. Я дол-жен сказать тебе это.
Перед лицом битвы некоторые люди цепенеют и теряют волю. Зато другие
собира-ются и мобилизуют все свои способности. Такие ред-ки, и ты один из
них. Ты держал мой правый фланг в Шайло и ни разу не дрогнул. Под тобой пало
много добрых коней, но ты не поколебался ни на миг. Те-перь тебе придется
повторить это снова. Держи фронт здесь, Камп. Я знаю, что тебе это по плечу,
как нико-му на свете.
СМЕРТЬ НА ЮГЕ
Адмирал британского военного флота Александр Милн был отважным и
несгибаемым бойцом, когда наставал час проявлять отвагу и несгибаемость. Он
был тяжко ранен в сражении во имя родной страны. Когда американцы остановили
британский корабль и захватили на нем пленников, Милн отправился пря-миком к
министру и потребовал перевода на действи-тельную службу.
Но при том он был и осторожен, когда требова-лось проявить
осторожность. И теперь, когда эскад-ра рассекала морские воды под теплыми
звездными небесами, настало самое время для осторожности. Они держались
вдали от суши с тех самых пор, как флотилия отплыла с Багамских островов в
сумерках две недели назад и легла на северный курс. Острова кишмя кишат
шпионами, и отплытие наверняка не прошло незамеченным, о чем и было доложено
аме-риканцам. Лишь с наступлением ночи, когда земля скрылась за горизонтом,
эскадра повернула к югу.
С той поры она шла только по приборам, не видя земли со времени острова
Андрос, к которому подо-шли в сумерках, чтобы уточнить свое местоположение.
Хорошая навигационная практика для офицеров. Они плыли на юг почти до
тропика Рака, прежде чем легли на западный курс, чтобы двигаться вдали от
маршрутов прибрежного судоходства. За все время плавания не видели ни одного
другого судна, из чего заключили, что американцы их не ждут.
Только когда наблюдения полуденного солнца, согласованные с судовым
хронометром, подтверди-ли, что флотилия достигла восемьдесят восьмого
гра-дуса западной долготы, они изменили курс в послед-ний раз. Плыли строго
на север к побережью Соеди-ненных Штатов в районе Мексиканского залива.
Адмирал Милн избрал своим флагманом броне-носец "Воитель" и сейчас
стоял на мостике рядом с капитаном Роландом, командиром корабля.
— Сколько узлов, капитан? — поинтересовался он.
— По-прежнему шесть узлов, сэр.
— Хорошо. Если расчеты верны, мы должны приблизиться к берегу на
рассвете.
Взобравшись на спардек позади мостика, он огля-нулся на корабли,
держащиеся в кильватере. Пер-выми шли два линейных корабля — "Каледония" и
"Роял Оук". За ними следовали транспорты, на фо-не ночных небес казавшиеся
лишь неясными раз-мытыми рисками. А дальше, невидимые во тьме, дви-гались
остальные линейные корабли, фрегаты и корветы. Самый большой британский
флот, вышед-ший в море со времени 1817 года.
И все-таки адмирал был недоволен. Просто уни-зительно, что подобная
армада вынуждена украдкой шнырять вдали от земли, а потом тайком подходить к
суше ночью, словно контрабандисты. Британия пра-вила морями не один век и
выиграла все свои мор-ские войны. Но американцы поставили на охрану этого
берега большой флот, избежать встречи с кото-рым надо любой ценой. Не из
страха перед битвой, а из необходимости держать свое присутствие в этих
водах в секрете.
Поднявшись к нему, капитан Николае Роланд до-ложил:
— Впереди облачность, сэр. Поздновато для сезо-на дождей, но вдоль
этих берегов погода может ис-портиться в любую пору года.
Они постояли в молчании, каждый погрузившись в собственные мысли, и
тишину нарушало только мерное, как биение метронома, "тук-тук-тук"
кора-бельной машины. Сияющие впереди звезды одна за другой исчезали в
надвигающейся тьме по мере того, как оттуда надвигалась туча. Здесь, где их
не могут слышать вахтенный офицер и рулевой, пожалуй, единственное место на
людном корабле, где можно переговорить, не опасаясь чужих ушей.
Роланд был женат на племяннице адмирала. Их дома в Солташе стояли
довольно близко, и они частенько виделись друг с другом, когда адмирал
оправ-лялся от раны, полученнойв Китае, в сражении на реке Мейо. Он и Роланд
быстро сблизились, несмот-ря на разницу в возрасте.
— Что-то мне не нравится, Николае, какой обо-рот приняло развитие
военного искусства на море. Мы всегда чуточку запаздывали с техническими
усо-вершенствованиями, были чересчур склонны позво-лять другим опережать
нас.
— Не могу согласиться, сэр. Мы сейчас стоим на мостике самого
современного военного корабля на свете. Построенного из железа, ходящего на
пару, вооруженного двадцатью шестью 68-фунтовыми пушками, не говоря уж о
десяти стофунтовках. Сорокапушечного корабля с орудиями величайшего калибра,
непобедимого и непотопляемого. Мы же понимаем, что старший род войск (В
Британской империи старшим, главным родом войск счи-тался военно-морской
флот.) должен быть кон-сервативен, сэр. Но как только мы вцепимся зубами во
что-нибудь, мы уж не упустим своего, как буль-дог.
— Согласен. Но слишком уж часто мы норовим действовать в современных
войнах, опираясь на опыт прошлого. По-моему, груз традиций и склонность
от-носиться к любым новшествам с подозрением обхо-дится нам дорогой ценой.
— Возможно, это правда, сэр, но я стою слишком низко на служебной
лестнице, чтобы иметь собствен-ное мнение на сей счет. Но вы, конечно же,
преувели-чиваете. Только посмотрите на этот корабль. Как только
Военно-морское ведомство обнаружило, что французы строят "Ля Глуар",
железный боевой ко-рабль, то секретариатом Адмиралтейства было при-нято
решение немедленно строить облаченный в же-лезо фрегат. Фактически говоря,
даже два, чтобы обогнать французов на один. Как и наш близнец
"Черный Принц", мы воплощаем самые современные достижения морской
науки. У нас имеется не только паровая машина, но и парус, чтобы держаться в
море как можно дольше. Я беспредельно горд командовать таким кораблем.
— Как и положено. Но ты помнишь, что я сказал, когда до нас дошла
весть о битве между "Виргинией" и "Монитором"?
— Мне никогда не забыть ваши слова. Мы только что отобедали, и вы
угощали нас портвейном. Де-журным офицером был Робинсон. Он пришел с
ра-портом и зачитал его вслух для всех нас. Кое-кто из офицеров назвал это
колониальным дурачеством, но вы этого мнения не разделяли. Вы заставили их
про-трезветь довольно быстро. Джентльмены, сказали вы, мм только что
вступили в новую эру. Нынче утром, когда я проснулся, в британском военном
флоте было сто сорок два корабля. Но когда я нынче отойду ко сну, их будет
всего лишь два — "Воитель" и "Черный Принц".
— Все сказанное мной не утратило своей правди-вости и по сей день. Как
паровая машина положила конец парусу, так и броненосцы изгонят деревянные
корабли из военных флотов всего мира. Вот почему мы входим в бой через
заднюю дверь, так сказать. Блокадный флот янки прекрасно изолирует
берего-вую линию от любого проникновения с моря. Сейчас я намерен прорваться
через эту блокаду и желаю встретиться с блокадным флотом только на своих
усло-виях. Нам просто не повезло, что "Черный Принца до сих пор не
отремонтировал свои котлы. Будь он с нами, я бы чувствовал себя намного
спокойнее.
Роланд крепко топнул каблуком по железному настилу спардека.
— Вот железный корабль, который может нести величайшие пушки из
созданных. На нем ничего не страшно.
— Согласен, чудесный корабль. Но я хотел бы, чтобы его конструкторы не
проявляли такой снисхо-дительности к старой гвардии Адмиралтейства. Я бы
сказал-- или парус, или пар. Или одно, или другое, но ни в коем случае не
мешанина из обоих. С мачтами и парусом нам приходится нести громадный
экипаж, чтобы заниматься ими. Чтобы поднять вручную парус или винт, нужно
двести пар рук, хотя с этой работой вполне справилась бы паровая лебедка.
Капитан Роланд вежливо кашлянул, затем со-брался с духом, чтобы задать
вопрос, беспокоивший его с тех самых пор, когда его назначили командо-вать
этим кораблем.
— Сэр, быть может, мой вопрос неуместен, но дол-жен признаться, меня
он всегда тревожил. В конце концов торговые корабли ведь используют паровые
лебедки... — Он осекся и залился румянцем, невиди-мым во тьме, совершенно
уверившись, что ляпнул лишнее.
Адмирал понял это, но смилостивился.
— Мы были друзьями, мой мальчик, и довольно долго. И я могу прекрасно
понять твое беспокойство за вверенный корабль. Я знаю, что у тебя достаточно
трезвая голова, чтобы нигде не повторять мои слова, сказанные в
конфиденциальной обстановке.
— Разумеется, сэр! Конечно.
— Я входил в комитет, одобривший и протестовал, мой голос ока-зался в меньшинстве. Я сказал, что подобное
реше-ние — оглядка на прошлое, а не стремление в будущее. Мои предложения
были отвергнуты. Все остальные полагали, что моряки испортятся и разленятся,
если работу за них будут делать машины. Кроме того, все считали, что
благодаря физической работе матросы будут здоровей!
Капитан Роланд только рот разинул. И едва не пожалел о том, что затеял
этот разговор. Рында про-
била смену вахты. Капитан спустился на верхнюю палубу в
пуленепробиваемую ходовую рубку.
А палубой ниже Джордж Уильям Фредерик Чарльз, герцог Кембриджский,
поворачивался на койке с боку на бок, а услышав колокол, проснулся
окончательно и начал сыпать проклятиями. Когда же закрыл глаза, то вместо
того, чтобы погрузиться в благословенную тьму и Лету сна, увидел пехотные
дивизии, артиллерийские батареи, военные обозы, планы — словом, все
причиндалы войны, занимав-шие его рассудок неделями, месяцами. Тесная
кле-тушка каюты душила его. Ему было наплевать и на командующего флотом,
ради него съехавшего из этой каюты и теперь делившего даже более тесную
каютку с капитаном судна, и на сотни рядовых, покачивав-шихся в гамаках в
даже более темных, тесных и шум-ных кубриках. Ранг обязывает, а он здесь
самый главный. Герцог Кембриджский, главнокомандую-щий британской армией,
двоюродный брат королевы не привык к дискомфорту где бы то ни было — на
зимних квартирах или даже на поле боя.
Сев, он стукнулся головой о канделябр над крова-тью и громко выругался.
Потом приоткрыл дверь каюты достаточно широко, чтобы упавший из кори-дора
свет позволил ему отыскать свою одежду. Натя-нув китель и брюки, вышел из
каюты, свернул направо и пошел в рабочий кабинет капитана — просторное
помещение, ярко освещенное люстрой с керосиновы-ми лампами и полное свежего
воздуха благодаря люку в потолке. На буфете все еще стояла бутылка
превосходного бренди, отведанного после обеда, и герцог налил себе изрядную
порцию. Но только-только опустился в кожаное кресло, когда дверь
рас-пахнулась, и в нее заглянул Буллерс.
— Извините, сэр, я не хотел вас побеспокоить. — Генерал хотел было
уйти, но герцог окликнул его:
— Входите, Буллерс, входите же. Не спится?
— Совершенно верно. Солдат в море такая же обуза, как титьки у хряка.
— Славно сказано. Войдите, отведайте бренди. Это чудесное средство.
Генерал-майор Буллерс командует пехотой и по рангу стоит следующим
после герцога. Оба повоева-ли на своем веку — служили в Ирландии, затем в
Крыму.
— Чертовски жарко, — заметил Буллерс.
— Выпейте, вот и перестанете замечать. — Герцог отхлебнул из своего
бокала. — Чэмпион, наверное, уже на подступах к Нью-Йорку.
— Должно быть. Американцам просто не высто-ять против его дивизий и
пушек.
— Да будет так. Видит Бог, мы потратили до-вольно времени на
планирование и снабжение всей экспедиции.
— Ею следовало командовать вам, дабы обеспе-чить верный успех.
— Спасибо на добром слове, Буллерс, но способ-ностей генерала Чэмпиона
с лихвой хватит, чтобы провести лоб
...Закладка в соц.сетях
