Жанр: Научная фантастика

Звезды и полосы 1. Кольца анаконды

сторінка №6

снова и не
объявляли войну, пока не осталось иной альтернативы, иного выбора. Теперь же
мы имеем дело с куда менее зна-чительным инцидентом — остановлен всего лишь
один корабль, захвачено два врага нашей страны, а корабль отпущен. Это буря
в стакане воды, со време-нем она утихнет, как утихает любой шторм, каким бы
неистовым он ни был. Просто не может быть, чтобы подобный инцидент повлек
войну с Британией. Сие невозможно!
— Совершенно с вами согласен, — подхватил Ги-деон Уэллс. — Как
министр военного флота, я был обязан захватить этих предателей, прежде чем
они нанесут урон нашей стране. Действуя согласно луч-шим традициям нашего
флота, капитан Уилкс имен-но так и поступил. Американский народ считает его
героем и венчает его славой. Неужели мы повергнем их ликование в пучину,
обратим во прах по приказа-нию иноземной державы? Неужели мы уступим под
напором угроз и команд, отдаваемых нашему суве-ренному государству
посторонними? Неужели мы предадим труды этого великого моряка, свершенные им
во имя родной страны? Общественность и газеты Не допустят такого. Я заявляю,
что мы не должны, не можем и не будем!
— Я бы пошел даже дальше, — вставил Сью-ард. — Как госсекретарь, я
давно поговаривал о воз-можности отвлекающей войны с иноземной держа-вой,
войны с внешним противником во имя воссоеди-нения расколотой нации. А сейчас
подобная война сама идет к нам в руки, и будет неумно упускать та-кую
возможность.
— Как вам известно, я никогда не разделял ваше-го мнения на сей счет,
— тряхнул головой Лин-кольн. — Даже рассмотрев подобную возможность, я
нахожу, что вступление в войну с мелкой централь-ноамериканской страной
весьма и весьма отличается от войны, навязанной могущественной державой, за
спиной которой стоит империя, подмявшая под себя весь мир. Мы должны найти
более основательные до-воды, чем этот, если хотим остановить разгорающее-ся
пламя ненависти.
Гневный ропот министров вознесся до крика, зато Линкольн погрузился в
молчание, выслушивая все сказанное, пока не постиг аргументы обеих сторон в
мельчайших подробностях, и лишь потом заговорил:
— Джентльмены, с сожалением извещаю, что мы застряли в мертвой точке.
Если сейчас поставить вопрос на голосование, то, по моим наблюдениям,
голо-са разделятся примерно поровну. Однако мы долж-ны быть в своем решении
едины. Посему я предлагаю компромисс. Мы пошлем письмо британцам о том, что
не поддаемся на угрозы. Мы заявим, что донима-ем их позицию и уважаем ее.
Быть может, мы освобо-дим этих людей, позволив им продолжить путешест-вие,
но лишь в том случае, если угрозы и приказания будут изъяты. Мы предложим,
чтобы лорд Паль-мерстон встретился с Чарльзом Адамсом, нашим многоуважаемым
посланником в Лондоне, дабы по-стараться совместно прийти к соглашению на
словах. Поступив подобным образом, мы не уроним лица и продемонстрируем свое
миролюбие. Что вы скажете на это предложение?
Снова поднялся шум, и Камерон поспешил вы-сказаться, пока его не
заглушили:
— Лично я — "за". Копия нашего послания как можно скорее должна быть
отправлена Адамсу вмес-те с различными наметками и предложениями, кото-рые
мы тут выработаем. Война будет предотвращена, а честь спасена. Давайте
единогласно примем это пред-ложение, а затем вернемся к нашим близким, чтобы
провести с ними священнейший из семейных празд-ников
Один за другим сомневающиеся поддались на убеждения, придя к
взаимоприемлемому соглашению.
— На сегодня работа закончена, — Линкольн улыбнулся впервые за день.
— Хей и Николай напи-шут все документы и завтра утром представят нам для
одобрения. Не сомневаюсь, что этот компромисс удовлетворит все
заинтересованные стороны.

Лорд Лайонс, британский посланник в американ-ской столице, испепелял
послание взглядом, не чув-ствуя ни малейшего удовлетворения. Он стоял у
окна, в гневе взирая на промороженный, отвратительный пейзаж, укрытый
снегом, все сыплющимся и сыплю-щимся с небес. Разве это ответ?! Ни рыба ни
мясо.
Ультиматум не принят и не отвергнут. Вместо этого предлагается третий,
весьма сомнительный путь. Од-нако изъять свой паспорт, как приказано, Лайонс
не может, поскольку требования не отвергнуты с ходу. Вопрос все еще далек от
окончательного разрешения Придется передать этот ответ лорду Пальмерстону;
Лайонс заранее догадывался, в какой гнев тот впа-дет. Лайонс звонком
вызвал слугу .
— Соберите мои вещи для морского путешествия.
— Если помните, сэр, вы уже просили меня сде-лать это несколько дней
назад.
— Разве? Клянусь Юпитером, пожалуй, вы пра-вы. А не просил ли я вас
заодно проследить за рей-сами кораблей?
— Совершенно верно, сэр. Имеется бельгийский барк "Мария Челеста",
сейчас принимающий груз в Балтиморском порту. Отбывает в Брюгге через два
дня.

— Отлично. Утром же выезжаю в Балтимор. Ор-ганизуйте поездку.
Надо вернуться в Лондон незамедлительно, дру-гого выбора нет. Зато
утешает тот факт, что можно вырваться из этой захолустной столицы и хотя бы
не-долго пожить в безмятежном городе, в сердце самой могучей империи на
земле. В городе, чей крутой нрав придется испытать на себе этим дикарям,
если они будут упорствовать в своей непокорности.
Лорд Лайонс был прав по крайней мере по поводу погоды в Британии. В
этот самый декабрьский день над Лондоном безмятежно сияло солнышко, пусть
тускло и водянисто, но все-таки сияло. Чарльз Фрэнсис Адаме, посол
Соединенных Штатов при дворе святого Якова, радовался возможности выйти из
до-ма, прочь от бесконечной бумажной работы и дым-ных каминов Должно быть,
прислуга обитателей Мэйфер встала ни свет ни заря, чтобы подмести и вы мыть
тротуары, так что шагать было одно удовольст-вие. Свернув с Брук-стрит на
Гросвенор-сквайр, Адамс взошел по знакомой лестнице на крыльцо до-ма номер
два и легонько постучал в дверь рукояткой тросточки. Открывший ему слуга
ввел Адамса в ве-ликолепно обставленную гостиную, где его уже до-жидался
друг.
---Чарльз, как любезно было с твоей стороны принять приглашение!
— Приглашение отобедать с тобой, Эмори, для меня было как луч света с
пасмурных небес.
Они были близкими друзьями, Являя собой ма-ленькую частичку
американской общины в Лондоне. Эмори Кэбот — бостонский купец, сделавший
свое состояние на торговле с Англией. В этот город он приехал еще юношей,
чтобы представлять семейное дело, и это временное положение стало
постоянным, когда он женился здесь на девушке из семейства вид-ных
бирмингемских фабрикантов. Ныне, увы, жена его скончалась, дети разлетелись
из родимого гнезда. Но Лондон стал для Кэбота родиной, а Бостон пре-вратился
в дальний уголок мира. Теперь, когда ему перевалило за восемьдесят, Эмори
приглядывал за делом лишь вполглаза, предоставляя тяжелую рабо-ту другим. А
сам изрядную часть внимания уделял висту и прочим цивильным развлечениям.
Пока друзья праздно болтали, слуги принесли трубки и подогретый эль. И
лишь когда дверь за ними закрылась, лицо Кэбота омрачилось тревогой. ----Нет
ли новостей о кризисе?
— Никаких. Мне ведомо., что на родине газеты и общественное мнение
по-прежнему весьма непре-клонны на сей счет. Предатели находятся в наших
руках и должны в них оставаться. Освобождение их просто немыслимо. Вашингтон
пока ни словом не отозвался на меморандум касательно "Трента". Мои руки
связаны, я ничего не могу предпринять по соб-ственной воле, а инструкции мне
не предоставили. И все-таки этот кризис следует предотвратить.
— Целиком и полностью согласен, — вздохнул Кэбот.-- Но удастся ли?
Наши соплеменники пыла-ют негодованием, но, как вам прекрасно известно, в
Лондоне дела обстоят ничуть не лучше. Люди, с ко-торыми я дружил много лет,
отказывают мне в приеме, а при встрече напускают на себя непроницаемый вид.
Знаете, что я вам скажу? Ситуация такова, буд-то война 1812 года
разыгрывается сызнова. Я и тогда был здесь, но держался тише воды ниже травы
и переждал. Но даже тогда большинство моих друзей и коллег не повернулись ко
мне спинами, как сейчас. Они полагали, что война навязана им силой, и
всту-пили в нее крайне неохотно. Да чего там, некоторые, самые либеральные
из них, даже сочувствовали на-шей борьбе и считали войну исключительно
безрас-судной, вызванной не обстоятельствами, а высокоме-рием и глупостью,
каковых всегда хватает в избытке. Но сейчас все обстоит абсолютно иначе.
Сейчас гнев и ненависть достигли высочайшего накала. А газе-ты?! Вы читали,
что пишет "Таймс"?
— Разумеется, читал. Эти так называемые "Го-родские вести". Там
напрямую сказано, что Лин-кольн и Сьюард пытаются замаскировать свою
во-пиющую внутреннюю распрю, затеяв войну с иноземной державой. Вздор
несусветный!
— Совершенно верно. А "Дейли ньюс" и того по-чище. Там пишут, что все
англичане считают, будто Сьюард каким-то неведомым способом самолично
ор-ганизовал весь этот инцидент с "Трентом".
Трубка Адамса погасла, и он встал, чтобы под-жечь лучинку от камина.
Раскурив трубку снова, он выдохнул облако ароматного дыма от виргинского
табака и продолжал:
— Политики беспокоят меня куда больше, чем га-зеты. Косная элита вигов
— вроде нашего общего знакомого графа Кларендона — люто ненавидит
де-мократию. Им кажется, будто демократия угрожает Их классовой системе и их
могуществу. Для них Со-единенные Штаты воплощают собой оплот дьявола,
заразу, которую надо искоренить, пока она не пора-зила здешние низы
общества. Войну против нашей страны они встретят с восторгом.
— Королева тоже, — мрачно заметил Кэбот, делая долгий глоток из
кружки, словно стремясь из-бавиться от дурного привкуса во рту. — Она
одобря-ет все. Более того, предрекает неминуемое поражение янки. Хоть это и
кажется полнейшей нелепостью, но в смерти принца Альберта она винит именно
нас.
— Одними угрозами здесь не кончается. В рожде-ственский день я
прогуливался вдоль Темзы, и даже в праздник у самого Тауэра вовсю кипела
работа — грузили оружие. В одно лишь это утро я насчитал во-семь барж.

— Неужели ничего нельзя сделать? Неужели мы должны сидеть, беспомощно
сложа руки, пока Со-единенные Штаты и Великобритания катятся на-встречу
войне? Разве не могут вмешаться иноземные державы?
— Если бы,-- вздохнул Адамс. — Император Луи Наполеон совершенно
обаял королеву Викто-рию. А он согласен с ней, что Америку надо поста-вить
на колени. По крайней мере, в этом французы его поддерживают. Они считают
Британию своим из-вечным врагом и будут только рады ее бедам. Далее,
конечно, имеется Пруссия и прочие германские госу-дарства. Все они так или
иначе связаны с королевой. Они не будут ничего предпринимать. Россия после
Крымской войны не питает любви к британцам, но царь не станет вмешиваться,
чтобы пособить Амери-ке. Да и все равно он слишком глуп. Нет, боюсь, мы одни
перед целым миром и не можем рассчитывать на
помощь со стороны. Затевается нечто ужасное, и никто не находит способа
предотвратить это.
Небо затянули черные тучи, заслонившие солнце, и в комнате стало темно.
Так же пасмурно было и на душе у сидевших в ней людей, так что они
оконча-тельно погрузились в молчание. Чем же это кончит-ся, чем кончится?
А неподалеку, в нескольких минутах быстрой ходьбы от этого дома на
Гросвенор-сквайр до Парк-лейн, находится самый знаменитый дом в Лондоне --
Эпсли-хаус, номер один, Лондон. В это самое время перед ним остановилась
карета из Уайт-холла, и лакей поспешил распахнуть дверцу. Кряхтя от уси-лия,
морщась от боли в подагрической ноге, лорд Пальмерстон спустился на землю и
заковылял к дому. В доме слуга принял у него пальто, а дворец-кий распахнул
дверь и ввел пред очи хозяина дома, лорда Уэлсли, герцога Веллингтона, чуть
ли не само-го знаменитого человека в Англии и уж наверняка самого
знаменитого из живущих генералов.
— Входите же, Генри, входите, — донесся голос Веллингтона, сидевшего
перед огнем в кресле с высо-кой спинкой, голос тонкий, скрипучий от
старости, Но все еще не утративший отзвуков былой зычности.
— Спасибо, Артур, давненько мы не виделись. — Лорд Пальмерстон со
вздохом опустился в кресло. — Выглядите вы на славу.
Веллингтон издал скрипучий смешок.
— Когда человеку девяносто два, уже неважно, как он выглядит.
Первостепенную роль тут играет то, что он вообще может как-то выглядеть.
Да, герцог исхудал, пергаментно-тонкая кожа об-тянула череп, еще более
подчеркнув пропорции ог-ромного носа Веллингтона. "Носяра", как любовно
звали его солдаты. Ныне все они почили, все лежат в могилах — тысячи, сотни
тысяч воинов. Перевалив за девятый десяток, человек обнаруживает, что
ро-весников можно счесть по пальцам одной руки.
Раздался негромкий стук: безмолвный слуга по-ставил бокал на стол у
локтя Пальмерстона.
— Последняя бутылка из последнего ящика пор-твейна двадцать восьмого
года, — пояснил Веллинг-тон. — Берег для вас. Знал, что вы заглянете
как-ни-будь на днях.
Отхлебнув, Пальмерстон испустил вздох.
— Ну и ну, музыка, музыка небес, а не напиток! За ваше неизменное
доброе здравие.
— Да сбудется ваш тост! Тысяча восемьсот двад-цать восьмой... Помните
тот год?
— Его трудно забыть. Вы были премьер-мини-стром, а я — неоперившимся
юнцом в Кабинете. Бо-юсь, тогда я был не так покладист, как следовало бы...
— Было и быльем поросло. Когда потихоньку близишься к вековой отметке,
очень многие вещи, прежде казавшиеся важными, теряют свое значение. Со
времени болезни в пятьдесят втором мне кажется, что я живу в долг, и я
намерен насладиться этим по-дарком.
— Для нас то было время великих тревог...
— Для меня тоже, уверяю вас. Я стоял на пороге смерти, но сии ужасные
врата так и не распахнулись. А теперь перейдем к делу. Вас ведь привело ко
мне не желание насладиться портвейном или предаться воспоминаниям. В вашей
записке говорилось, что речь идет о делах великой важности.
— Так и есть. Как я понимаю, вы читаете газеты?
— Отнюдь. Но секретарь зачитывает мне вы-держки из большинства.
Полагаю, речь идет об этом инциденте с американцами?
— Совершенно верно.
— Тогда зачем же вы здесь?
— Меня просили прийти. Сама королева.
— Ах-х... — Веллингтон поерзал в кресле и кос-тлявыми руками подтянул
сползший плед. — Доро-гая моя Виктория. Она была весьма привлекатель-ным
ребенком, знаете ли — круглолицая, румяная, прямо-таки пышущая энергией.
Частенько приходи-ла ко мне за советом, даже после замужества и коро-нации.
Не подавая особых надежд, пережив столь странное детство, она превзошла себя
на голову. По-лагаю, она стала королевой не только по титулу, но и по
деяниям своим. Чего же она ждет от меня теперь?
— Думаю, мудрого совета. Ее донимают со всех сторон противоречивыми
мнениями касательно того, как следует поступить с американцами. Сама же она
считает, что в смерти Альберта повинны именно они. Но притом опасается, что
чувства ее возобладают над рассудком.

— В этом она одинока, — с теплом в голосе ото-звался Веллингтон. --
Вокруг этого дела раздута слишком большая истерия. Слишком много
истери-ческих чувств и ни малейших попыток мыслить ло-гично. Народ, пресса,
политики — все шумно требу-ют войны. Во время своей военной карьеры я
всегда считал, что политики служат только себе и более верны своей партии,
нежели родной стране. Когда же я начал свою политическую карьеру, то
обнару-жил, что был прав куда более, нежели мог вообра-зить. Теперь же они
криком кричат о безрассудной, ненужной войне.
— А вы нет? Виконт Веллингтон, барон Дюоро?
— Баронство Дюоро пожаловано мне после Талаверы (Талавера де ла Рейна
— городок в центральной Испа-нии юго-западнее Мадрида, где в 1809 году
британские и испанские войска одержали победу над французами.). Титулы
даруют только победителям. Вы умышленно выбрали именно эти титулы, дабы
напо-мнить о моей военной карьере.
--Да.
— Рассматривая проблему, поставленную передо мной ныне, я предпочел бы
помнить о своей полити-ческой карьере. В вопросах внешней политики я все-гда
выступал за невмешательство, и вам это известно. Начать войну легко, но
прекратить ее ужасно труд-но. Мы не подверглись агрессии, никто из наших
со-отечественников не пострадал, наши владения не претерпели ни малейшего
урона.
— Английский корабль был остановлен в откры-том море. Но более
вопиющий противоправный акт — на нем захвачены двое иностранных подданных.
— Согласен, акт вопиюще противоправный. По международным законам
пакетбот должны были от-вести в нейтральный порт. Далее была бы определе-на
надлежащая процедура. Обе заинтересованные державы затеяли бы тяжбу в суде.
Буде таковое про-шло бы подобающим образом и буде обоих отдали бы в руки
американцев, у вас не было бы к ним никаких претензий. Так почему бы вам не
привлечь юристов, раз уж речь зашла о нарушении закона? Нехватки в последних
не наблюдается, и они с радостью возь-мутся за подобное дело.
— Что я должен передать королеве? Откинувшись на спинку кресла,
Веллингтон ти-хонько вздохнул.
— И в самом деле, что? Со всех сторон — что добрые и великие, что
низкие и глупые — криком кричат о войне. Ей трудно будет идти против
течения, тем более что она и сама склоняется к тому же само-му. Да вдобавок,
вы говорите, в смерти супруга она винит американцев и инцидент с "Трентом".
— Именно так.
— У нее всегда был дар к иностранным языкам. Но в остальных отношениях
дарованиями она не бли-стала. Частенько ударялась в слезы и была склонна к
истерикам. Скажите ей, чтобы спросила совета у соб-ственного сердца,
поразмыслив о несметных тысячах людей, живущих ныне, каковым суждено
умереть,
если грянет война. Скажите, чтобы отдавала разуму предпочтение перед
чувством. Хотя она вряд ли при-слушается. Скажите, пусть ищет мира, не теряя
чес-ти, если сумеет.
— Это будет нелегко.
— Ни в воинском искусстве, ни в политике не бы-вает легких дел, лорд
Пальмерстон. Вы должны ска-зать Ее Величеству, что ей следует весьма
серьезно подумать о последствиях, подумать, позволять ли и дальше этому делу
катиться, как прежде. Я видел че-ресчур много битв и смертей, чтобы
наслаждаться ими. Прошу вас, выпейте еще вина перед уходом. Больше вам на
своем веку уже не отведать подобного.
Веки старика опустились, он задышал ровнее и Чуточку громче.
Пальмерстон допил остатки пор-твейна и вздохнул об окончившемся
удовольствии. Затем поднялся, стараясь не издать ни шороха, и удалился.

ПОБЕДА В БИТВЕ

Пробудившись, как всегда, на рассвете, генерал Уильям Тикамси Шерман
полюбовался, как разгора-ется заря за окном гостиницы. Элен крепко спала, и
ее ровное дыхание чуть-чуть не переходило в легкое похрапывание. Тихонько
встав, он оделся и вышел. В вестибюле царило совершенное запустение, не
счи-тая ночного портье, дремавшего в кресле. Заслышав чеканный звук шагов по
мраморному полу, портье вскочил на ноги.
— Доброе утро, генерал! Намечается хороший денек.-- Распахнув дверь,
он вскинул руку в крайне цивильном приветствии. Шерман не обратил на него
внимания. Президентский особняк расположен почти напротив "Уильямс-отеля",
так что генерал напра-вился в сторону Белого дома. При его приближении двое
солдат в синих мундирах, стоящие у въезда в особняк, вытянулись в струнку, и
Шерман козырнул , в ответ на приветствие.
Денек намечается хороший. Если говорить о по-годе. Насколько удачным он
окажется для генерала, зависит от хозяина Белого дома. Шерман зашагал
быстрей, будто стремился убежать от собственных мыслей. Потом остановился на
минутку, чтобы пона-блюдать за стаей ворон, круживших над недостроен-ным
памятником Вашингтону, стараясь занять свои мысли чем угодно, только бы не
думать о предстоя-щей встрече с президентом. Зная себя, он понимал, как
легко может впасть в могильную мрачность, пре-вращающую жизнь в пытку.

Только бы не сейчас. Не сегодня Резко развернувшись, он зашагал обратно,
по-военному четко печатая шаг, глядя прямо перед собой и стараясь держать
мысли в узде.
Учуяв на подходе к гостинице аромат кофе, он направился прямиком в
буфет и немного поболтал с официантом. Минута мрачности миновала; кофе
ока-зался превосходным, и Шерман заказал вторую чашку.
Когда он вернулся в номер, Элен причесывала свои длинные черные волосы
перед зеркалом, уста-новленным на туалетном столике.
— Ты сегодня на ногах с раннего утра, Камп, — заметила она.
--Как только я проснулся и начал думать...
— То начал тревожиться и изводить себя попусту, вот что ты сделал Но
сегодня тебе не о чем трево-житься.
--Но сегодня такой важный день...
— Теперь важен каждый день. Тебе следует за-быть о случившемся в
Кентукки. С той поры ты про-делал работу, которой генерал Халлек просто
гордится. Он поддерживает тебя, как и твой друг Грант.
— Однажды я его подвел и забыть этого не могу.
Обернувшись, она взяла его за руки и крепко сжала их между своими
ладонями, словно хотела поддержать еще и физически. Шерман пытался
улыбнуться, но не сумел. Встав, Элен прижалась к нему своим худеньким телом.
— Мне ли не знать тебя лучше других? Мы по-знакомились, когда мне было
всего девять лет. С той поры много воды утекло, мы давным-давно женаты, а ты
ни разу не подвел ни меня, ни детей.
— Я потерпел крах с банком в Калифорнии, да вдобавок с армией в
Кентукки.
— Халлек вовсе так не считает, иначе не поставил бы тебя командовать
снова. И в Сан-Франциско ты выплатил все свои долги, хотя отнюдь не был
обязан.
— Нет, обязан. Лопнул банк не по моей вине. Но это я подбил
товарищей-офицеров вкладывать день-ги в этот банк. Когда же они лишились
денег, долг чести требовал, чтобы я уплатил им. Все до цента.
— Да, ты сделал это, и я горжусь тобой. Но цена оказалась немалой.
Жить так долго, так далеко друг от друга! Жизнь была нелегка, я первая же
признаю это, и мы пробыли порознь слишком долго. Мне было очень одиноко.
— Мне тоже, — мягко отстранившись, он присел на край кровати. — Я не
делился этим ни с кем, но не раз и не два... мне так хотелось... покончить с
собой. Но ради тебя и детей... Только видя Минни, Лиззи и Вилли, думая о
них... если б не это, я мог бы бро-ситься в Миссисипи.
Элен знала, что, когда на мужа находит сумрач-ное расположение духа,
урезонивать его бесполезно. Она глянула на часики, приколотые к платью.
— Сегодня слишком важный день, чтобы ты по-зволил себе нервничать. Во
сколько вы встречаетесь с Джоном?
— Он сказал, что в девять будет ждать меня в вес-тибюле при входе.
— Значит, времени более чем достаточно, чтобы ты успел сменить
сорочку. А пока ты будешь пере-одеваться, я хорошенько вычищу твой мундир.
Тяжело вздохнув, Шерман встал и потянулся.
— Конечно, ты права. Идет война, а я солдат и не боюсь сражений.
Правду говоря, я рвусь в бой. И пер-вое сражение я должен выдержать с этими
черными мыслями, отбросить их и думать только о предстоя-щей встрече. От ее
успеха зависит мое будущее.
Конгрессмен Джон Шерман только-только заку-рил свою первую за день
сигару, когда увидел пару, спускающуюся по лестнице. Загасив сигару, он
по-спешил через вестибюль, чтобы по-отечески поцело-вать невестку в щеку.
Потом с довольной улыбкой повернулся к брату.
— Ты выглядишь как нельзя лучше, Камп. Готов к встрече с дровосеком?
Шерман улыбнулся, но взгляд его остался холо-ден как лед. Сегодняшняя
встреча чересчур важна, чтобы подшучивать над ней.

— Неужто эти претенденты на должности не могут подождать? Неужели
всякий, кто претендует на государственный поет, должен являться лично ко
мне? — спросил президент, приподнимая толстую кипу непрочитанных
документов, неподписанных писем, неразрешенных проблем, неотложных дел.
— Тех, у кого дело не горит, я вынуждаю ждать — иных неделями — и
разубеждаю самых неприемле-мых или отказываю им в приеме, — ответил
Нико-лай. — Однако вы самолично назначили нынешнюю встречу с конгрессменом
Джоном Шерманом. А он хочет, чтобы вы повидались с его братом генералом
Шерманом.
Тяжко вздохнув, Линкольн уронил бумаги на стол.
— Что ж, эту войну приводит в движение полити-ка, так займемся же
политикой. Пригласите их.
С виду пришедшие не очень-то располагали к себе. Несмотря на молодость,
сенатор уже начал лы-сеть. Генерал, щеголяющий остроконечной рыжей бородкой,
оказался невысоким и коренастым, зато держался по-военному прямо;
безупречная выправка выдавала в нем вест-пойнтского выпускника. Взор его был
холоден и бесстрастен, как взгляд хищной птицы. Сидел он молча, устремив
взгляд за окно, на реку Потомак и далекие вспаханные поля Виргинии по ту
сторону, не раскрывая рта, если только к нему не обращались напрямую.

Очевидно, политика его совершенно не интересовала. Линкольн следил за ним
краешком глаза, упорно пытаясь разбудить вос-поминание, затаившееся где-то у
самой поверхности сознания. Ну конечно!
— Что ж, конгрессмен, — перебил президент ти-раду, мало-помалу
переходившую в слишком уж зна-комую аболиционистскую речь, — все сказанное
вами весьма резонно. В ответ на это я могу лишь по-вторить слова, которые
проговорила девушка, натя-гивая чулок: "Сдается мне, в этом что-то есть". Я
при-му ваши мысли к сведению. А сейчас мне бы хотелось пере

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.